Don't found me

Юнги не кричал. Ни одного звука не вырвалось из его уст, не было рыданий, мольбы и молитвы. Кронпринц продолжал сидеть на коленях, держать в руках пустое, осиротевшее тело, и только слёзы, медленно скатывающиеся по щекам юноши, выдавали всю боль и печаль от утраты. Он понимал бессмысленность просьб у небес вернуть его. Юноша много раз видел смерть, видел, как умерла его мать, бесчисленное количество казней прошло через его взгляд, Юнги каждый день смотрел, как умирает его отец, и ни одна мольба ни разу ещё не помогла людям спасти человека от гибели. В отчаянии нет смысла, но именно оно сейчас окутало парня с концов багровых из-за крови волос до грязной, испорченной подошвы. Мин накрыл ладонью чужую руку и закрыл глаза. Он хотел бы сделать хоть что-нибудь, но теперь в любых усилиях нет нужды. Сзади раздались шаги, Наследник резко обернулся, клинок рассёк пространство, где секунду назад находилось лицо светловолосого. В это мгновение, которое спасло ему жизнь, Юнги был очень благодарен Намджуну, долго и упорно обучающего его тело уклоняться от атак прежде, чем мозг почувствует и осознает угрозу. Но и этого не хватило для того, чтобы остаться невредимым. Конец лезвия достиг цели, и Мин почувствовал острую боль на правой стороне лица, а глаз залило чёрной обжигающей пеленой. Несколько секунд потребовалось юноше встать на ноги и схватить меч, но, повернувшись к врагу, его взгляду предстало падающее на колени тело с отсечённой головой. За ним стоял парень, не многим старше самого Кронпринца, с чёрными волосами, собранными в высокий хвост, и мечом, однако его форма заставила юношу нахмуриться, потому что-то с ним было не так. Незнакомец был одет в форму самурая. Он медленно отставил меч в сторону, чуть поодаль от себя, дабы не выказать угрозу, и низко поклонился, высказывая своё почтение младшему. — Кто ты? — Юнги сделал шаг назад, и его ступня наткнулась на что-то мягкое. Кинув вниз мимолётный взгляд, он увидел брошенную в спешке руку слуги, и сердце вновь сжалось с невероятной силой. Тем временем, юноша выпрямился и протянул свободную от меча руку с зажатой ладонью вперёд. На ней лежала монета, которую Мин отдал Киму, и Юнги сразу же всё понял. Он несколько секунд потратил на изучение внешности сына своего спасителя, и молча кивнул, поворачиваясь спиной к нему. Блондин хотел выяснить, что показал ему Джун в последние мгновения своей жизни, и рукой нащупал внутренний карман в его одеянии. Он был зашитым со всех сторон, и, взяв меч, светловолосый кончиком лезвия аккуратно, стараясь не задеть и не поранить слугу, разрезал ткань. Внутри находился маленький кусочек пергамента с тонким, хорошо выведенным подчерком адресом. Сжав найденную вещь в ладони, как важное сокровище, юноша поднялся, повернулся к темноволосому и произнёс: — Ты идёшь со мной.

●▬▬▬▬๑۩۩๑▬▬▬▬●

Мин вошёл тихо, стараясь не разрушить тишину своими шагами, но тяжёлый, хриплый и низкий голос окликнул его прежде, чем Наследник приблизился к ложу. — Ты… отпустил… его? — слова давались умирающему старику с огромным трудом. Юнги сел на колени рядом с отцом и положил свои ладони рядом с ним, чуть склоняя голову вниз. — Я знал., что ты… не… сможешь. — Отец, он был, и всегда будет моим братом. — Что… он сделал… с твоим.? — договорить Императору не позволил сильный, выбивающий из равновесия кашель. Блондин испуганно сжал ладони между собой и лишь смотрел на то, с какими мучениями уходит его родитель. Когда приступ остановился, старик протянул дрожащую руку к правому глазу сына и прикоснулся к огромному, проходящему через почти всё лицо, шраму. Мин сразу же накрыл чужие руки своими, и осторожно покачал головой из стороны в сторону. — Это не его вина, отец. — Он… принёс… проклятие… в наш дом. — О чём ты говоришь? Какое проклятие? — внезапно пальцы сжались на ладони юноши с неподходящей и удивительной силой для такого состояния Императора. Его взгляд стал пугающим, почти звериным, он смотрел на лицо сына и будто не верил в то, что именно он сидит перед ним. Вместо ответа на вопросы, посыпались проклятия и обвинения в сторону его брата. Голос стал намного твёрже, словно говорил здоровый, взрослый мужчина, а не умирающий вот уже несколько лет старик. — Из-за него она умерла, из-за него Империя разваливается, из-за него я умираю, уничтожь проклятие, уничтожь его. Крик становился всё громче и громче, пока в один момент не перешёл в грозный рёв. Слуги и стража в панике ворвались в покои и остановились у постели Императора, не понимая ничего и не зная, что делать. Новый слуга, прибывший вместе с Кронпринцем несколько дней назад и уже привлёкший к себе всеобщее внимание, подошёл к светловолосому, положил ладонь к нему на плечо и наклонился так низко, как только мог, чтобы его услышал лишь Наследник. — Ваше Высочество, Вам лучше уйти. Юнги не стал спорить. Он молча поднялся на ноги и направился к выходу. Слуги в исступлении разошлись в разные стороны перед Мином и его новым фаворитом, в каком-то волнении, восторге и неприязни подмечая своевольное поведение новенького и реакцию Императора на сына. Конечно, россказней после такого будет много, но они волновали блондина не больше, чем ночной ветер переживает о падающем из-за него листе. Они остановились возле кабинета, который теперь принадлежал Юнги, а не его отцу, и, прежде чем войти внутрь, юноша остановился, повернул голову в сторону слуги и тихо произнёс: — Обращайся ко мне тано. Юнги подошёл к трону, немногим меньше по размеру того, что находился в главном зале дворца. Он всего мгновение потратил на изучение вырезанного на деревянной спинке льва и медленно сел, руками упираясь в поверхность высокого стола, стоящего перед троном. Чимин остановился прямо напротив Кронпринца и замер в ожидании. Некоторое время в кабинете превосходствовала тишина, за окном бушевал ветер, напоминая о своём присутствии и требуя внимания от хозяев этого огромного дома, а тихий шум сгорающих свечей предпочёл не тревожить вошедших и был почти незаметен для слуха. Пак проявлял терпение, в то время как Мин, очевидно, не мог усидеть на месте. — Тано, — хваран осторожно произнёс, стараясь напомнить юноше о своём присутствии. Взгляд тёмных глаз медленно поднялся на воина, на секунду Чимин почувствовал себя в мышеловке. Тяжёлый, почти чёрный взор прожигал темноволосого, словно пытался высосать его душу, забраться к нему в мысли и узнать все его секреты. Юнги раскрыл рот, и тихая, спокойная речь разрушила покой этого места. — Ты Пак Чимин, Хваран, принадлежавший армии Императора Силлы, предавший своего хозяина, бежавший в мою Империю и убивший несколько людей из моей стражи. Чимин сглотнул и выпрямился, напрягая руки. Одна ладонь неосознанно потянулась к рукоятке меча, на что Мин лишь презрительно выгнул бровь. — Я не прав? — Вы правы, мой Император, — Пак слегка склонил голову, опуская взгляд. — Я не твой Император, ты мне не принадлежишь! — немного громче, чем хотелось, но теперь воин смотрел прямо на светловолосого. — Зачем ты пришёл в мою Империю? — Я хотел скрыться от преследования моего… — на секунду Хваран запнулся, но быстро взял себя в руки, — прошлого хозяина. — И поэтому на тебе была форма самурая? — Юнги наклонил голову вбок и скрестил ладони на столе. — Было бы глупо с моей стороны рассказывать всем о своём истинном происхождении, тано, поэтому я представился ронаном. — Умно, — Кронпринц кивнул. — Таких очень много в том месте. Воспоминания об Хвандо огромной дырой расползлись внутри юноши. Перед глазами снова всплыло мёртвое тело его слуги, и блондин почувствовал, как слёзы опять вот-вот вырвутся из плена. Чимин заметил это и отвернулся, позволяя младшему сперва успокоиться, прежде чем продолжить их первый нормальный разговор. После возвращения Наследника во дворец, слуги подняли шум. Исчезновение младшего сына Императора не стало чем-то страшным или трагичным, никто из прислуги не плакал по нему и не скорбел, и от этого безразличия Юнги чувствовал ярость. Однако сложившаяся ситуация потребовала от юноши полного сосредоточения на делах Империи, и лишила его возможности поговорить со своим новым, и, Мин надеялся, будущим слугой. — Ваш слуга искал меня по Вашему приказу, — Пак решил отвлечь блондина от болезненных мыслей вопросом, который довольно давно мучил его. — Зачем Вы хотели меня видеть? — Ты… его сын, — всё, что было сказано в ответ. Чимин нахмурился, не понимая этих слов, и вновь посмотрел на Наследника. — Его? — Та монета, она принадлежала твоему отцу, — он не спрашивал. — Да, но она пропала много лет назад. — Во время войны, — и снова не вопрос. На этот раз Пак просто кивнул, и Мин продолжил. — Этот человек, я обязан ему жизнью. Он мог убить меня и моего брата, но вместо этого скрыл от своей же армии правду. И, возможно, он хотел спасти и мою мать. — Это похоже на него, — губы черноволосого тронула слабая, но тёплая улыбка. Юнги внимательно следил за каждым действием воина, не позволяя ему скрыться от своего взгляда. — Он никогда не мог навредить детям или женщинам, даже если это был приказ. — За это его казнили? — Да… — голос прозвучал несколько обескураженно. Чимин не ожидал, что Кронпринцу будет известно о судьбе его отца, и он был растерян. — После окончания войны его назвали изменником и казнили. На глазах моей матери и меня. — Я видел смерть матери, которую разрезали в нескольких метрах от меня, ты не вызовешь во мне сочувствия, — Юнги выпрямился, его взгляд стал ледяным, способным уничтожить любого, на кого он падёт, и Чимин снова опустил глаза, не вынося этого. Он медленно покачал головой, опуская руки по обе стороны от себя. — Я не к сочувствию хочу Вас воззвать. А к пониманию. — К пониманию чего? — блондин немного расслабился, и по коже воина словно пробежала стая насекомых. Они облепили всё его тело, не давая пошевелиться, обволакивали, как вторая кожа, и немного успокаивали, как будто защищая от гнева сидящего на троне. Чимин почувствовал, как взгляд чёрных глаз уже не так сильно давит на него, и позволил себе поднять голову. — Почему я предал своего Императора. — Говори. — Они обвинили его в измене, в которую не верил никто. Никто из тех, кто знал отца, и пытались заставить всех признать это. Не справедливость Император восстанавливал этим поступком, а предупреждал тех, кто намеревался поступить так же. Меня казнить не могли, я был ребёнком, и это вызвало бы бунт среди простого народа, но мою мать не пощадили, и увезли её спустя несколько недель, обвиняя в сокрытии правды о планах отца. Я стал их заложником, показательным актом милосердия, мне дали возможность учиться, стать верным Хвараном, заставляли делать вид, что я считаю отца предателем. И когда мне выдался шанс отомстить, я его не упустил. — Ты убил своего командира, отрубил голову главному советнику Императора и перебил нескольких воинов, которые сражались вместе с тобой. Это была месть? — Я убил советника, который издал приказ о казни отца, командира стражи, который исполнил его, и тех, кто всегда старался очернить его имя. Чимин сжал кулаки, челюсть напряглась, выделяя ровные линии на шее, а ноздри раздулись от гнева. Единственное, что осталось от всех этих людей — части изрезанного тела, и только эта мысль помогала парню сохранять спокойствие. Юнги очень долго сохранял молчание. В какой-то момент Хварану показалось, будто младший заснул, прикрыв веки, но это было не так. Тяжёлое дыхание, напряжённое тело и постоянно шевелящиеся губы от безмолвной речи говорили об обратном. И Чимин продолжал стоять в тишине, слушая всё новые крики ветра, только на этот раз свечи сгорали с молящим треском. Прошло, быть может, всего несколько минут, но для Чимина они тянулись, словно вечность. Казалось, будто в этой тишине он слышит каждую каплю воска, стекающую по свечам. Становилось душно, но не от нехватки воздуха, а от напряжения, что захватило всё тело Хварана. Наконец, Мин издал вздох, в обычной ситуации едва заметный, однако сейчас прозвучавший, как раскат грома в тихую ночь. — Ты превосходный воин, очень умён, скрытен и способен стать тенью, если это необходимо, — Юнги выдержал паузу. Он внимательно смотрел в глаза юноши, не позволяя ему скрыть от себя ни единой эмоции. — Если я оставлю тебя при себе, как ты поступишь? — Вы предлагаете мне остаться рядом с Вами? — это не было чем-то удивительным для воина. Скорее, он ожидал этих слов ещё с того дня, как узнал от слуги, что Наследник его ищет. — Я предлагаю тебе сделку, — Юнги медленно поднялся. Блондин сделал несколько уверенных шагов в сторону Пака, останавливаясь всего в паре метров напротив него. — Сделку? — Тебе нужна защита. Место, где тебя не найдут и искать не станут. Мне нужен воин, способный выполнять приказы и не задавать вопросов. — И я подхожу? — Уже немного меньше, — Юнги хмыкнул. Чимин почти засмеялся, но вовремя остановил себя и выдохнул через нос, возвращая серьёзный настрой. — Вы сами назвали меня предателем и убийцей. И хотите, чтобы я был рядом с Вами? — Пак сжал ладонь на рукоятки меча, Мин нахмурился, краем глаза замечая движение чужих рук. — Не боитесь, что я воткну этот меч Вам в глотку, пока Вы спите? Кронпринц замолчал. Он осмотрел парня с ног до головы, не замечая в его внешнем виде ничего нового, затем сделал ещё один шаг, оказываясь к нему почти вплотную. Чимин был выше Наследника, и Юнги пришлось поднять голову, чтобы увидеть его ожидающие ответа глаза. — Если ты хочешь моей смерти, то ты меня сильно разочаровал. Столько упущенных возможностей воткнуть мне в глотку меч не было ещё ни у кого. На этот раз улыбка всё же пробралась на лицо старшего. Пак постарался сразу же её скрыть, но Мин увидел и решил, что на этом глупые вопросы больше не будут доходить до его слуха. — На колени. Чимин последовал приказу, вытаскивая свой меч из ножен, и опустился на одно колено, сверху на него кладя цуруги. Юнги вздохнул. Ладонь почти коснулась эфеса, но замерла на половине пути, так и не добравшись до цели. Светловолосый закрыл глаза. Перед взором появился Намджун, много лет назад стоящий напротив него так же, как сейчас стоит этот Хваран. Тогда Мин ни капли не сомневался в своём решении, прекрасно понимая, что с той минуты каждое его действие, каждую его мысль и каждое его слово Ким будет знать. Теперь его нет, и от этой жестокой правды сердце продолжало сжиматься, руки тряслись, а гнев возрастал с новой силой. И именно это помогло юноше крепко взяться за рукоять, поднять меч и опустить на открытую ладонь воина. Юнги не жалел силы, когда провёл кровавую черту по руке старшего, ему были безразличны болезненные гримасы на лице парня или его тяжёлое дыхание. Всё, что сейчас волновало Кронпринца — возможность отомстить. Как только остриё меча коснулось пола, Пак схватился за основание лезвия. Он проследил за каплями крови, опоясывающими цуруги, словно выкрашенные в алый цвет лозы, и поднял голову, встречаясь с чёрным взглядом своего нового Императора. — Клянусь быть рядом с Вами до кона своих дней; клянусь идти туда, куда Вы укажете мне путь; клянусь стать Вашим щитом, если чья-то рука поднимет над Вами клинок; клянусь быть Вам верным другом, слугой и тем, кем Вы захотите меня видеть, до тех пор… пока Вы не предадите меня. Последние слова Чимин произнёс через зубы, всё крепче сжимая лезвие. Израненная ладонь жгучей болью заявляла о себе, но Пак старался не думать о ней, ожидая дальнейших действий младшего. Юнги выслушал клятву и засмеялся. Он качал головой, поражаясь наглости, самоуверенности и смелости этого воина, и кивнул, делая шаг назад и позволяя юноше подняться на ноги. — Будет так. Чимин сжимал кровоточащую ладонь в кулак, но лицо его оставалось спокойным, а взгляд был прикован к рукам Наследника. Юнги держал ладони на столе, сидя на троне, и внимательно смотрел на юношу. Он обдумывал всё происходящее с ним, и старался найти лучший путь, по которому ему предстоит идти. Пак уже понял, что Кронпринц любит находиться в молчании, погружаться в собственные мысли, и может просидеть так довольно долго. И воин почувствовал себя немного лучше, когда осознал, что Мин полностью доверяет ему, позволяя видеть это его состояние, и не опасается за свою жизнь. Всё произошедшее здесь за последние несколько часов казалось чем-то ненастоящим, диким и немного нелепым. Единственный Наследник Империи находится один на один с опасным преступником, который предал своего прошлого Императора, убил множество людей, включая и его воинов, и, возможно, хочет лишить жизни самого Принца. А этот самый Принц расслаблено откидывается на спинку трона, обдумывает дальнейшие действия, закрыв глаза и выпустив своё оружие из рук. Глупец или слишком наивен. У Чимина оказалось много времени для того, чтобы изучить внешность младшего, и в данный момент он не придумал ничего лучше, кроме как впиться взглядом в лицо светловолосого. Удивительная черта Императорской семьи, которая приводила в восхищение и шок каждого, кто видел их лично: нереального оттенка волосы, словно сотканные из лучей солнца, и отчего-то чёрные, как смоль, брови. Иногда Паку хотелось прикоснуться к локонам, узнать, каковы они на ощупь, стоят ли той красоты, какую несут своим видом в этот мир. Неестественно бледная кожа, настолько прозрачная, что на руках отчётливо видны выступающие тёмно-фиолетовые и блекло-зелёные вены; в те моменты, когда Кронпринц слишком сильно сжимал ладони, костяшки его пальцев не белели, как это происходило у большинства людей, но вместо этого вены на тыльной стороне ладони становились настолько яркими, как будто покрывали тело юноши снаружи, а не внутри, как и положено было природой. Лицо парня казалось идеальным: округлая линия челюсти делала черты лица мягкими, аккуратными и приятными на вид, хищные глаза рассеивали мысли о наивности и простоте блондина, губы, нос, скулы, всё находилось в полной гармонии, и Пак Чимин без всяких упрёков признавался себе, что Мин Юнги — самый красивый человек из всех, кого когда-либо видел юноша. Даже дочери Императора Силлы не смогли бы затмить его. Однако теперь на лице Кронпринца помимо дарованных ему при рождении черт покоился уродливый, отвратительно привлекающий к себе всё внимание шрам, омрачающий бледность Наследника ужасным кровавым цветом. На протяжении всего проведённого рядом с младшим времени Пак старался избегать взглядом этого изъяна. Он видел, как руки Мина иногда тянулись к глазу, словно хотели проверить, на месте ли ещё рана, но почти сразу же возвращались обратно. Слуги, стражи и Советники, которых Пак встречал, все старались рассмотреть новое лицо Кронпринца поближе, как будто это было специально заготовленным лично для них развлечением. Среди народа слухи ходили разные: кто-то был уверен, что Наследник проиграл бой с какими-то разбойниками, другие говорили о предательстве его слуги, но большинство верило и убеждало всех в причастности младшего сына Императора и связывало его побег с раной старшего брата. Всё это было настолько же отвратительным, насколько естественным, и иногда Чимин надеялся, что эти слова никогда не достигнут слуха Мина. Раздался тяжёлый вздох, и Пак испуганно моргнул. Он впился взглядом в Юнги, надеясь, что тот не заметит, как пристально юноша его разглядывал. Наследник лишь ещё раз вздохнул и выпрямился. — Я хочу, чтобы ты кое-что сделал. Чимин слегка кивнул головой, внимательно слушая. — Намджун… он… — имя слуги давалось тяжело. Юнги сжал ладонь, сосредотачиваясь на деле и не позволяя печали снова завладеть им. — Раньше он предлагал мне создать свой Совет, из тех, кому я доверяю, и кто сможет выполнять мои приказы. Но я никогда его не слушал, — Мин приложил ладонь к лицу и указательным пальцем коснулся нижней губы. — Считал, что его одного мне будет достаточно. Но он был прав, — кончик пальца провёл по губе, затем опустился на подбородок и остановился. — Больше я не допущу этого. Юнги положил ладонь на шею, немного смял кожу и опустил руку. Все эти действия Чимин проводил взглядом. Он не знал, зачем Наследник это делает, но оторваться не мог. Только после того, как Мин закончил, Пак осознал, что задержал дыхание и сделал несколько едва заметный быстрых вдохов, чтобы восстановить своё внутреннее равновесие. — Ты уже познакомился с Чон Хосоком и Чхве Ёнджуном? — Да, тано, — Пак постарался произнести это ровным тоном, надеясь, что младший не заметил слишком пристального внимания к себе. — И что ты о них думаешь? — Чон Хосок очень умён, он хладнокровен, сосредоточен и невозмутим, его сложно удивить. Я понимаю, почему такой человек заслужил столько уважения и назначен командиром стражи. — Хорошо, дальше. — Чхве Ёнджун, — Чимин замолк, пытаясь подобрать слова, которые можно было бы произнести в обществе Кронпринца. — Он самоуверенный, наглый и заносчивый мальчишка. Его навыки в сражении неоспоримы и поражают, но манеры, поведение и речь вызывают во мне желание отрубить ему голову. Если бы такой человек оказался среди стражи в Силле, ему бы перерезали глотку в первую же ночь. — А здесь он один из лучших воинов, — Юнги усмехнулся, видя отвращение на чужом лице, и не сдержал смешок. — Ты должен научить их. — Чему? — Чимин удивлённо поднял брови. — Ты скрытен, умеешь быть незаметным, тихим и получать необходимую тебе информацию. Они оба мои лучшие воины, я готов доверить им свою жизнь, но во всём остальном они… — Юнги неопределённо махнул рукой, совсем не по-императорски сморщившись. Чимин сдержал смешок, но ухмылка пробралась на его лицо. — Я понял, но… — Пак резко закрыл рот, обрывая речь, и лишь снова молча кивнул. Юнги нахмурился. Намджун, конечно, беспрекословно выполнял все его приказы, но у него всегда было своё мнение по поводу решений Кронпринца, и Мину нравилось слушать его. Иногда Ким помогал младшему заметить то, чего он не видел поначалу, и это была ещё одна из причин, почему Наследник так ценил слугу. Поэтому Юнги встал со своего места, медленно обошёл стол и остановился по другую его сторону, упираясь ладонями о дерево. — Говори. Чимин растеряно моргнул, не ожидая, что блондин захочет узнать, о чём он думает, и сглотнул. Свечи почти догорели, некоторые уже потухли, и комната погрузилась в полумрак. Лицо светловолосого принимало рыжеватый оттенок, становясь ещё нереальнее, чем есть на самом деле. Взгляд лисьих глаз был строг и тяжёл, Пак не выдерживал такого натиска и отводил глаза, но продолжал чувствовать пристальное внимание со стороны младшего. — Я не сомневаюсь в Ваших решениях, но Чхве Ёнджун совсем не похож на того, кому можно доверять. Он пьяница, ребёнок и шут. — И именно поэтому я ему доверяю. Юнги надавил голосом на последнее слово, пресекая дальнейшие попытки к возражениям. Чимин не знал этих двоих так, как знал Мин, и блондин был уверен, что они ему нужны. Пак уловил угрозу в чужом тоне и кивнул. — Это всё? — А этого мало? — Для вашего задания потребуется не так много моего времени, как Вы думаете, тано. — Мм, — Мин вскинул голову, подняв подбородок, и прикоснулся пальцами к щеке. Он закусил губу, прищурил глаза и в два шага оказался вплотную к парню. Чимин от неожиданности отшатнулся назад, но юноша схватил его за ткань на груди, поднял голову вверх и дёрнул старшего на себя.– Найди его. Того, кто отнял моего друга. Кто убил часть меня. Найди его и приведи ко мне. Юнги не верил, что Чимин справится. Он не сможет, ведь он не Намджун. Но маленький огонёк надежды, почти такой же, как и на догорающих свечах, потребовал этого всем своим существом. Глаза Кронпринца были очень близко, и сейчас Пак заметил в них что-то новое, что-то, похожее на гнев и отчаяние, но не разрушающее, а наоборот, создающее. Они находились так близко друг к другу, что юноша ощущал дыхание младшего на своих губах, слышал, как Мин втягивает носом воздух, почуял какой-то едва уловимый аромат. Чимин почувствовал всем телом напряжение Мина, всю серьёзность приказа или скорее последней просьбы, и спросил лишь одно. — Живым? — Способным умереть.