Don't found me

Грязь под ногами затягивала, окутывала так плотно, словно пыталась поглотить темноволосого, не оставить ему шансов на спасение и позволить утонуть. Но Принц продолжал бежать, дышать стало невозможно, грудь полыхала как от огня, воздух растворялся где-то у рта и словно разворачивался обратно, улетая с ветром. Ноги дрожали, он несколько раз падал на колени, руки хватались за ледяную землю, острые камни и перемешанную неизвестно с чем грязь, но каждый раз юноша поднимался и снова начинал бежать. Тэхён не понимал, что он делает и зачем. Куда направляется, чего хочет или как теперь быть. Единственная мысль, беспрерывно кричащая в его голове, гласила только одно: «Всё кончено». Он бросил своего брата, испугался смерти и сбежал, но больше всего его пугала не собственная кончина, а то, что он увидит гибель Юнги. Одна только мысль об этом заставляла Мина судорожно сжимать губы, чтобы сдержать рвущиеся рыдания и не издать отчаянный вопль. Он продолжал бежать по размытой из-за слёз дороге, а вокруг него начиналась буря. Небо было угольно-чёрным, ни одна звезда не желала быть свидетелем горя молодого Принца, деревья раскачивались в разные стороны, постепенно набирая темп и склоняясь к земле всё ниже, как будто пытались задеть юношу ветвями и разорвать его тело на части. Земля словно дрожала, и с каждым шагом Тэ пытался ускорить свой бег, от страха сжимая кулаки и всерьёз боясь, что камни расступятся перед ним и поглотят его в бездну. Тэхён думал, что в эту ночь его убьют, но не разбойники, наёмники или даже их отец, а сама природа. Ветер стал рычать ему в уши, он сбрасывал капюшон, не позволяя парню скрывать своё лицо, и Мин отбросил его назад, больше не пытаясь спрятаться от злых порывов. Ледяной и гневный поток бесновался вокруг него, темноволосый не мог устоять на ногах и падал на землю, в какой-то момент Принц отчаялся, перестал сопротивляться и рухнул на колени, скрывая лицо за ладонями и громко рыдая. И в это мгновение ветер изменил свой курс. Внезапно он стал нападать справой стороны, заставляя юношу повернуть голову, и Тэ увидел знакомую местность. Ей оказалась огромная торговая площадь, тот самый рынок, где когда-то Тэхён познакомился с одним важным для себя человеком. Она пустовала, к удивлению Мина, сегодня на ней не было ни одного пьяного или затаившегося человека, вместо этого шатен увидел знакомую фигуру мужчины с молотом в одной руке и так и не понятым Тэхёном инструментом в другой, висевшего на вывеске небольшой, но хорошо известной в столице кузни. Радость, надежда и желание спрятаться от гнева небес помогли Принцу с огромным трудом подняться на отказывающиеся двигаться ноги и медленно брести к зданию. Свет только из одного окна с боем пробивался сквозь неплотно закрытые ставни, как будто пытался привлечь внимание парня и позвать его за собой. Но у самого входа, когда оставалось только поднять руку и постучать в дверь, юноша замешкался. Он смотрел почти невидящими глазами на чёрное из-за тьмы дерево и внезапно осознал, что собирается сделать. Внутри ему, возможно, помогут, нет, он уверен, что помощь будет, но это означает, что Тэхёну придётся рассказать всю правду о себе, признаться во лжи, обмане и, самое страшное, навлечь беду ещё на одного дорого ему человека. Рука так и не коснулась двери, и единственными звуками, раздавшимися возле кузни, были разочарованный вой ветра и возмущённый треск деревьев. Принц едва ли успел снова накинуть плотный чёрный капюшон на голову, скрываясь от затихшего ветра. Он надеялся хотя бы немного согреть горящее из-за холода лицо и окоченевшие уши, и медленно, сгибаясь, словно проживший долгие годы старик, удерживаясь на трясущихся, усталых ногах только с помощью израненных рук, что цеплялись за стену кузницы, двигался подальше от двери. Тэхён завернул за угол здания и чуть снова не упал на землю, но заставил себя стоять твёрдо, иначе, он чувствовал, его тело больше не сможет подняться. Умирать прямо возле дома своего друга ему не хотелось. От мысли, что молодой кузнец увидит его мёртвое тело после нескольких недель отсутствия вызывала боль и отчаяние. Как только шатен скрылся за поворотом и сделал всего пару нетвёрдых и маленьких шагов, за спиной его раздался скрип. Мин испуганно вздрогнул, не ожидая услышать столь громкий звук, и замер на месте. В тишине ночи отчётливо раздавались уверенные шаги, Тэ вжался в камень, желая раствориться на месте, и задержал дыхание, чтобы ничто не могло выдать его присутствия. Свет свободно выходил на улицу через открытую настежь дверь, и юноша, неуверенно выглянув из-за угла, мог видеть чёрную, окутанную странным сиянием приближающуюся к нему тень. Из-за усталости перед глазами постоянно мелькал туман, а сознание находилось в каком-то бреду. Темноволосому приходилось щуриться, чтобы сфокусировать взгляд и не терять из виду фигуру. В голове возникла мысль о том, что нужно бежать или хотя бы спрятаться, но он продолжал стоять на месте и ждать, когда хозяин кузницы окажется возле него. Шаги раздались совсем близко, и вот уже спустя секунду перед Тэ появился силуэт. Человек оказался недостаточно высоким для взрослого мужчины, и Тэхён с облегчением и досадой узнал в нём своего друга, который, завидев его самого, замер на месте, так и не подойдя к шатену слишком близко. В чужих руках находился мешок, Тэ смог разглядеть смутные черты лица юноши и заметить удивление в его глазах, быстро сменившееся агрессией. — Пошёл вон отсюда, ублюдок. Брюнет произносил слова грозно, явно стараясь напугать Мина. И поначалу Тэхён даже обрадовался этому. Какая-то его часть не желала предстать перед парнем в таком виде, однако другая сторона Принца жаждала подойти к брюнету и попросить его о помощи, признаться, наконец, во всём, рассказать о сотворённых только что ужасных вещах и услышать слова сочувствия и сожаления. Поэтому ноги парня двигались медленно, словно специально не торопились и давали кузнецу время на то, чтобы он узнал неизвестного. Тэ попятился вдоль стены, удерживаясь одной рукой за камень, а другой натягивая капюшон на лицо и опуская голову вниз, однако, будто по велению небес, ветер вновь завыл с новой силой. Порывы, как показалось Тэхёну, схватили его за ноги, крепко удерживая их и заставляя Принца с глухим грохотом рухнуть на землю. Раздался пронзительный стон, полный боли, и внезапно сын хозяина кузни выпустил мешок из рук. Какой-то чёрный и неприятно пахнущий порошок высыпался из ткани и унёсся вместе с довольным своей выходкой ветром, а его владелец подбежал к упавшему и опустился рядом с ним на колени. — Чо Сон? Тэ снова застонал, но на этот раз из-за впившегося в ладонь камня. Раны всё ещё сочились кровью, и острая поверхность гальки ничуть не облегчила боль Принца. Тем временем из кузницы вышел ещё один человек, и грубый, очень низкий голос разрезал тишину. — Чонгук? — Всё в порядке, отец! — сразу же выкрикнул брюнет и поспешил подняться на ноги. Ему не хотелось, чтобы мужчина волновался за него, но и позволить родителю увидеть друга он не мог. Чонгук наклонился к Мину и тихо зашептал: — Оставайся здесь. После этих слов кузнец выпрямился, поднял с земли ожидающий его мешок и скрылся за поворотом. До слуха Тэхёна стали доносится обрывки их фраз, но кровь прилила к ушам, и единственным разборчивым звуком стал шум его отчаянно бьющегося сердца. — Опять гонял этих убогих? — мужчина вытянул руку вперёд, ожидая, когда сын передаст ему мешок обратно, но вместо этого Чонгук остановился в шаге от старшего и сам протянул ладонь к отцу. — Нет, просто подумал, что хочу остаться сегодня здесь. — Что? Ты же хотел вернуться домой, — недоумённый взгляд такого же черноволосого, как и Чонгук, мужчины переходил от чумазого лица юноши к выставленной между ними почерневшей из-за копоти ладони. — Ты прав, нам следует закончить сегодня, и я подумал, что смогу доделать всё к утру, — Чон не сводил глаз с отца, передавая ему всю свою уверенность в принятом решении. Старший обречённо и смиренно вздохнул. Он никогда не мог сопротивляться любимому сыну, и потому, даже не пытаясь спорить, вложил в его ладонь большой и массивный ключ. — Хорошо, тогда закончим всё сегодня. — Нет, ты должен идти домой, — Гук мягко улыбнулся; его всегда радовало, что отец старается помогать брюнету во всём, но в данной ситуации этого нельзя было допустить. — Мама ждёт нас, она проклянёт небеса, если мы оба так внезапно исчезнем. — …Пожалуй, ты прав, — спустя минуту раздумий произнёс старший и почесал указательным пальцем подбородок, покрытый заметно отросшей щетиной. — Даже небо не выстоит против гнева твоей матери. — Будь осторожен по дороге, — Чонгук кивнул, провожая мужчину взглядом, и получил в ответ наставления хорошенько закрыть дверь и проверить все окна. Дождавшись, пока старший скроется в темноте, Чон бросил всё ещё находившийся в его руках мешок на пол кузницы и побежал за угол. Тэхён больше не лежал на земле, но стоял на коленях, окровавленными ладонями держась за стену. Он явно пытался подняться на ноги, но у него ничего не получалось. Брюнет подскочил к другу, обхватил его одной рукой за талию, другой удерживая парня за живот, и помог ему подняться с земли и осторожно дойти до двери. Принц думал только о том, что совершил ошибку, позволив Чонгуку увидеть себя, и совсем не заметил, как небо окрасилось в полотно из сверкающих звёзд, ледяные порывы больше не вымещали на нём свой гнев, вместо этого мягко проводили невидимыми руками по спине и укрытой капюшоном макушке, будто хвалили за проделанный путь, а наступившая вокруг тишина, наконец, смогла позволить ночи успокоиться и погрузиться в ожидание нового дня. Но утро ещё не решалось прогнать тьму. Чонгук шагал очень медленно, постоянно оглядывался на тяжело дышащего парня и старался не выпустить его из своих рук. Внутри было уже темно, отец юноши перед уходом погасил все свечи, и мрак заступил на службу. Чон щурился, его взгляд искал во тьме хоть что-нибудь, на что можно было бы посадить друга, и в памяти всплыл небольшой табурет, который Гук постоянно оставлял возле огромного высокого стола. Мужчина вечно бранил его за это, так как мебель мешала свободно перемещаться от стола к печи, но брюнету это казалось удобным, ведь ему часто приходилось сидеть без дела в ожидании нового приказа от отца. И в данную минуту Чонгук как никогда был рад своей нелюбимой родителем привычке. Он помог младшему сесть, убедился, что тот не рухнет на пол, как только Чон его отпустит, и поспешил поменять свечи. Всё это время темноволосый сидел тихо, только прерывистое дыхание позволяло молодому кузнецу понимать, что парень остаётся в сознании. Наконец, свет заполонил хорошо знакомое Тэхёну помещение, и он открыл глаза. Внутри была точно такая же картина, которую юноша сохранил у себя в воспоминаниях. Печь мирно остывала после тяжёлого рабочего дня, рядом с ней, как и в каждом углу, были разбросаны металлы, готовые изделия, несколько колёс, пара мечей и до сих пор неизвестно откуда взявшиеся доспехи. Кто принёс их сюда и зачем, не знал ни он, ни Чонгук, но отец брюнета настойчиво не хотел убирать занимавшее много места железо. На столе рядом с ним покоились инструменты, названия которых Мин долго пытался выучить, а пол всё так же был усыпан пеплом, золой и кусочками угля. Тэ осматривал кузницу и чувствовал, как только от одного её вида ему становится тепло и спокойно. До слуха донёсся треск, и юноша повернул голову, морщась из-за резкой боли в шее. Чонгук стоял рядом с печью и разжигал огонь, видимо, чтобы помочь теплу распространиться вокруг них. Чон вздохнул, если судить по движению его плеч, и медленно обернулся. Его взгляд метался по телу Мина, Тэ опустил глаза и взглянул на свои ладони, после переведя внимания на ноги. Вся одежда была в грязи, в нескольких местах штаны оказались порваны и покрыты кровью, перемешанной с грязью. Тихие, осторожные шаги оповестили Принца о том, что старший подошёл ближе к нему, и темноволосый поднял голову. Лицо парня оказалось в худшем положении, нежели его одежда. За слоями грязи, крови, слёз и соплей невозможно было понять, кто перед тобой, и Чонгук не узнал его, пока не услышал чужой голос. — Что… с тобой случилось? — Чон старался говорить тихо, мягко и не требовательно. Внешний вид, выражение на лице, раны и трясущиеся руки ясно говорили о тяжёлой ночи, которую младшему пришлось пережить, но Гук хотел знать ответ. — Когда ты не пришёл в ту ночь, я испугался. Я думал, ты погиб или исчез. Тэ молчал. Он положил ладони к себе на колени и перевернул их тыльной стороной вниз. Выглядели они ужасно, и на мгновение Тэхён подумал, что будет гораздо проще просто отрубить кисти, чем пытаться вылечить их. Чонгук терпеливо ждал, но достаточно быстро понял, что младший не собирается с ним говорить. — Чо Сон, ты хоть понимаешь, как я волновался? — Гук опустился на колени, садясь прямо перед парнем, и старался смотреть ему в глаза, но юноша постоянно отводил взгляд. — От кого ты бежал? Почему не пришёл ко мне сразу? Тэхён сжимал кровоточащие губы, чувствуя новые волны боли, и хотел убежать. Ему совершенно не хотелось раскрывать старшему правду. Не хотелось объяснять всё, оправдываться и… приносить проблемы. Которые точно будут у кузнеца и его семьи, если Мин останется здесь. И в любой другой ситуации Тэ просто встал бы, вышел из тёплого помещения и убежал далеко-далеко, туда, где его никто не знает, но сейчас, в таком состоянии, даже просто поднять голову для него становится невыносимым.

●▬▬▬▬๑۩۩๑▬▬▬▬●

Наверное, если бы Принцу сказали несколько месяцев назад о том, что он окажется в такой ситуации, он бы ни за что не заговорил с парнем в тот день. Когда весна только-только напомнила о себе, в одно немного тёплое, но довольно светлое утро, младший сын семьи Мин, наконец, решился на побег. Он долгие недели готовился к этому. Не спал ночами, чтобы узнать о маршрутах, по которым ходит стража, пробирался сквозь сад, стараясь оставаться незамеченным и найти пути к выходу за стены ворот, подслушивал разговоры слуг, стараясь узнать о том, как построен город, какие люди находятся там, и как следует себя с ними вести. И спустя смену нескольких сезонов, Тэхён достал спрятанный от всех, даже от любимого брата, плащ, сшитый им, завязал волосы в крепкий пучок, чтобы они не мешали ему передвигаться, и выскользнул из дома. Позже, со временем, юноша обнаружил то самое кривое дерево, через которое выбираться за стены было гораздо проще и быстрее, чем сквозь старые ворота или мимо невнимательных стражников. В тот свой первый день изучения столицы, Тэ первым делом набрёл на главный рынок. Он был огромным: толпы людей окружали забитые различными товарами прилавки, шумные потоки постоянно меняли своё направление, крики и споры разносились отовсюду, — суматоха царила вокруг, но она была настолько естественной, что за секунду Мин почувствовал себя живым. Однако здесь были совсем другие правила. В доме Тэхён должен был быть тихим, не привлекать к себе внимания и оставаться в своей комнате, здесь же следовало действовать так, как Тэ совсем не привык. Только за первые часы его пытались ограбить несколько раз, кто-то постоянно дёргал его за рукава или подол плаща, предлагая купить хоть что-нибудь, а иногда даже обвиняли юношу в том, что он пытался украсть товар, и совершенно никого не волновало, что Мин и близко не подходил к прилавку. Хоть это и было чем-то новым и интересным, но полностью выматывало темноволосого. В какой-то момент ему захотелось просто сесть где-нибудь и закрыть уши руками, чтобы оказаться в тишине хотя бы на несколько мгновений, но разве возможно такое в центре хаоса? Было страшно продвигаться дальше вглубь рынка, Тэхён начинал жалеть о том, что вообще решился прийти именно сюда, и не мог понять, как ему выбраться из этой устроенной самому себе ловушки и где найти выход. Чонгук тогда ходил на рынок по поручение матери. Ему было приказано не потерять деньги, отнести их в лавку в конце улицы и заплатить долг за еду. Конечно, наказ был выполнен парнем беспрекословно, но на обратной дороге юноше захотелось развлечься. Он часто подшучивал над прохожими, воровал у невнимательных или наводил суету, как бы случайно роняя товар на землю, после чего многие люди старались ухватить бесплатные подачи как можно быстрее, даже не удосужившись узнать, за что хватаются, ведь в торговле было одно неизменное правило — всё, что упало с прилавка, теперь принадлежит тому первому, кто за это схватиться. И поэтому юный кузнец обожал устраивать такие проказы и смотреть на то, как люди, словно обезумевшие животные, падают в грязь или пыль даже не понимая, ради чего это делают. Но больше всего Чону нравилось наблюдать за каким-нибудь подозрительным типом в плаще или маске. Такие люди не были чем-то удивительным или необычным здесь. Многие преступники или задолжавшие скрывались от стражи подобным образом. И наблюдая за ними, можно было научиться многим вещам, например, как передвигаться так, чтобы тебя не заметили, или как стащить у кого-нибудь деньги прямо из рук. Гук любил цепляться взглядом за таких учителей, после пробуя новые знания на деле, и новый плащ не мог не заинтересовать его. Однако спустя минуту наблюдения за ним юноша осознал, что этот человек какой-то очень странный. Он не пытался спрятаться или что-то украсть, наоборот, привлекал к себе слишком много внимания и, кажется, лишился всех денег. Хотя судя по разочарованным лицам мальчишек, никакой наживы у того и не было вовсе. Чонгук проследовал за неизвестным до самого дальнего переулка и увидел, как парень прислонился спиной к стене, хватаясь руками за голову. Какое-то время ничего не происходило, но затем из-за поворота вышло двое стражников. Они заметили стоящий в одиночестве плащ и последовали к нему, хватаясь руками за мечи. Кто знает, чем думал Чонгук, но тогда он не думал совершенно. Брюнет не раздумывал, когда подбегал к большой компании людей, стоящей возле лавки с какими-то странными на вид животными из дерева. Он постоял за их спинами всего пару мгновений, услышал несколько ругательств от недовольной ценой старушки, и, выдохнув, резко подался вперёд, толкая стоящего перед ним мужчину в спину. Тот, не ожидая нападения сзади, повалился на людей впереди. От создавшегося шума народ стал оглядываться на взбешённую таким событием толпу. Кто-то из упавших парней стал кричать на начавшего всё это мужчину. Тот сперва пытался оправдаться, отрицая свою вину, но вскоре слова сменились кулаками. Стали раздаваться испуганные вскрики девушек, и невысокий, молодой голос громко закричал откуда-то, зовя стражу. Чонгук довольно улыбнулся, когда те самые воины выбежали из-за поворота и стали успокаивать толпу. Он отряхнул испачканные колени и спрыгнул с невысокой крыши здания, в котором торговали постоянно испорченной рыбой. Юноша поднял руки над головой и собирался направиться в кузницу, к отцу, как вдруг в его голове появилась не очень лестная мысль по поводу того плаща. Он прищурился, оглянулся, высматривая всё ещё занятых стражников, и направился к тому переулку, откуда неизвестный должен был уже сбежать. Должен был… Как и подумал Гук, тот продолжал стоять на месте. — Ты реально какой-то странный, парень. Тэ от неожиданности отпрыгнул от стены. Он схватился руками за края капюшона, боясь, что тот свалится, и уставился испуганным взглядом на брюнета. — Ты знаешь, что они сюда вернуться? Хочешь оказаться в темнице? — Н-нет, — прозвучало так слабо и неуверенно, что Чонгук даже растерялся. Ему показалось, что перед ним стоит маленький ребёнок. — Пойдём, иначе меня Небо накажет, если я тебя одного тут брошу. Гук кивнул головой в сторону, откуда до этого вышла стража, и медленно прошёл мимо Тэ. Юноша старался держаться подальше от плаща, тот явно был младше него и жутко боялся, поэтому Чонгук передвигался так, чтобы его было видно, но при этом расстояние между ними было недостаточным для того, чтобы кто-либо из них схватил другого. Чон хотел вывести его к краю рынка. Там было не так много людей, и стража почти не появлялась, поэтому парень подумал именно об этом месте, но дорога туда занимала какое-то время. Сначала они шли молча. Звуки шагов, отдалённые голоса людей, шум ветра — только они сопровождали пару, и Чонгуку быстро это наскучило. — Ты убийца? Наёмник? — Что?! — Тэхён от такого предположения встал на месте и с неприязнью посмотрел на брюнета. — Сам ты такой! Никакой я не убийца! — О, правда? А чего тогда прячешься? — Чонгука повеселила реакция парня. Его лицо было необычным, пусть он и видел его не полностью, капюшон был слишком большим и скрывал достаточно много. Благодаря дневному свету и яркому солнцу, Гук смог рассмотреть небольшие глаза, кажется, тёмного цвета, странной формы губы, и отсутствие бороды и усов. — Ничего я не прячусь, — Тэ стушевался после своего внезапного порыва. Ему стало неловко, что он кричал на человека, который ему помог. Мин ещё раз поправил край капюшона, убедившись, что он в порядке, и пошёл дальше, заставляя брюнета следовать за ним. — Я просто… гуляю. — В таком виде? Ещё и трясёшься весь, как будто тебя Духи преследуют, — Гук хмыкнул. На самом деле ему были безразличны причины такого поведения или истинное занятие парня. Ему просто было скучно, и он хотел хоть как-то развеселить их путь. — Я просто не привык к такому, — Тэхён покосился на брюнета. Этот человек выглядел не так, как слуги в его доме. Он был ребёнком, едва ли старше Мина хотя бы на пару лет, а во дворце сверстников у Тэ не было. Видеть такого же юношу, как он сам, ему было приятно, и разговаривать с кем-то, кто не смотрит на него, как на пленника или урода, тоже ему понравилось. — Да? И где же ты живёшь? Тишина затянулась, Чонгук повернул голову и не увидел чужого лица, поэтому решил просто сменить тему. — Ладно, тогда имя своё тоже не скажешь? — Зачем оно тебе? — Я тебя спас, вообще-то. Думаешь, кто устроил драку? На него взглянули два удивлённых и благодарных глаза, и Чонгук почувствовал себя так, словно всерьёз спас ему жизнь. Он выпрямился, гордо вскинул подбородок и самодовольно произнёс: — Спасибо оставь себе, я сделал это не из-за слов. — Я могу заплатить. Гук от шока поперхнулся и замер на месте, чуть не споткнувшись о собственные ноги. Конечно, юноша шутил, ему не нужна была благодарность, потому что он сделал это просто так, веселья ради, но слова парня о деньгах заставили брюнета широко раскрыть глаза и с искренним удивлением посмотреть на Мина. — Ты это… лучше молчи о деньгах. — Извини, — Тэхён виновато опустил глаза, но Чон поспешил успокоить его. — Я имею в виду, что вокруг много людей, которым не важно, ребёнок ты или взрослый, — Чонгук замолчал, когда Тэ поднял голову и взглянул на него своими яркими, светящимися глазами, их цвет напомнил юноше камень, который был спрятан у его мамы. Она говорила, что это был подарок от какого-то хорошего человека, и называние у него странное. Янтарь. И сейчас на него смотрело два таких камня, очень красивых, но странных. — Ты… правда… не отсюда? — Нет, — Тэ нахмурился, последние слова Чон сказал как-то заглушено, словно ему было больно говорить. Брюнет отвернулся, и Мин увидел, как край чужого уха стал красным. Он хотел спросить, как старший себя чувствует, но тот вновь повернулся к нему, на этот раз говоря всё так же расслабленно. — Тогда ладно, мы пришли. Они оказались в каком-то другом переулке. Всё выглядело почти таким же, каким было в прошлом, но здесь сильно отличался запах. Если там пахло грязью, людьми, множеством различной еды, то здесь было больше воздуха и тишины. Обрывки слов иногда доносились спереди, но они были очень тихими. Гук кивнул и направился в сторону одной из трёх развилок. — Ну, я ушёл. С Духами. — А, стой! — Тэхён прошёл за парнем несколько шагов, останавливаясь возле него, и неуверенно посмотрел на удивлённое лицо. — Где тебя можно найти? — А тебе зачем? Так ты убийца! — Нет! Я же сказ… — Да я шучу, — весёлый смех разрушил неловкость вокруг них, и Мин даже улыбнулся. — Если хочешь меня отблагодарить, приходи в кузницу на главном рынке. Только лучше стучи в заднюю дверь, а то отец может тебя прогнать. И он пришёл. Сначала через неделю, потому ещё через несколько дней. Затем Тэ стал приходить каждую неделю, когда Чонгук оставался в кузнице один, и они могли провести время вдвоём. В тишине, за разговорами, Мин наблюдал за тем, как Гук ловко, хотя иногда и нет, управлялся с инструментами, выполняя заказы или поручения от отца, и редко делал что-то сам, правда, без особого успеха. Но были дни, когда Тэхёну удавалось улизнуть из дома и среди дня. Тогда он приходил к удивлённому, но радостному парню, сидел на заднем дворе или в углу внутри, чтобы не мешать взрослым, а иногда им с Чонгуком удавалось выбраться в город, и брюнет показывал Мину столицу, рассказывая о жителях, лавках, опасных и интересных местах, и, конечно же, разыскивая плащи. Тэ придумал себе имя, назвался, как один художник, приходивших к ним домой, когда ещё их мать была жива. На большой картине они были изображены все вместе, счастливые, величественные и похожие на крепкую семью. Теперь же полотно хранилось в закрытых комнатах, куда нельзя было ходить никому из слуг, и самому парню в том числе. Темноволосый давно не видел лицо матери и никак не мог вспомнить его, однако, почему-то тот день он помнит. Как и имя того, кто долгие дни рисовал их, и из-за кого они все собирались вместе. — Чо Сон, я же сказал, не корми их! — бездомных котов в округе было очень много. Последние месяцы они постоянно собирались вокруг кузницы, потому что Тэ приносил им ту самую рыбу из нелюбимой Гуком лавки, и кормил их, разнося по округе ужасных запах. — Но они такие милые! — Мин с восторгом смотрел на грязных, где-то облезших зверей, мурлыкающих и трущихся об его ноги, и не понимал, как можно не любить их. Ему всегда хотелось иметь животных, иногда он даже придумывал план по поимке птиц, что часто летали мимо его окон. Чонгук хмыкнул, скрестил руки на груди и покачал головой. — Ты тоже милый, мне и тебя кормить теперь? — Что? Тэ удивлённо повернулся к парню, но тот уже развернулся к нему спиной и направился к кузнице. — Идём, у меня работы много! Тэхён улыбнулся, помахал ладонью животным, прощаясь с ними до следующего раза, и последовал за другом. Подол плаща приподнялся из-за подувшего ветра, а капюшон всё также покоился на темноволосой макушке, скрывая её ото всех.

●▬▬▬▬๑۩۩๑▬▬▬▬●

Молчание затягивалось. Чонгук продолжал сидеть напротив младшего, но с каждым мгновением злость поднималась внутри него. Сначала Чо Сон пропадает на много дней, затем появляется в таком виде, словно его пыталась убить сама природа, и Чон по-прежнему не знает ничего о своём друге. Во время их встреч младший никогда не делился рассказами о своей жизни, его доме, родных, и Гук был уверен в том, что имя у парня не настоящее. Его не удивляло это, в конце концов, очень многие предпочитали скрывать себя от незнакомцев, особенно, если были в опасности или прятались от кого-то, а младший точно не хотел, чтобы его нашли, однако они провели вместе очень много времени, и Чонгуку казалось, что он заслужил доверие парня. Брюнет злился из-за молчания и неизвестности, но стоило только взглянуть на состояние друга, как злость успокаивалась, и на её место приходило сочувствие. Продолжать сохранять тишину было бессмысленно, поэтому кузнец встал на ноги. — Нужно осмотреть твои раны. Гук пару раз вздохнул, затем медленно потянулся рукой к краю чужого капюшона, но достигнуть его ему не позволила ледяная, прямо как у мертвеца, ладонь. Чонгук дёрнулся от неожиданного и неприятного ощущения. Что-то липкое и мерзкое оказалось на коже, захотелось сбросить руку парня и поскорее смыть с себя это. Тэ поднял голову, и брюнет увидел испуганные и жалобные тёмные глаза, которые сейчас и близко не были похожи на те два удивительно красивых камня. Теперь они напоминали скорее ненавистный Чоном уголь, что вечно мешался под ногами. Мин продолжал смотреть на парня так, словно умолял его о пощаде, и Гук и вправду почувствовал себя палачом. — Ты мне не доверяешь? Вопрос прозвучал едва слышно, даже в блуждающей по комнате тишине. Чонгук напряг руку и потянул её на себя, пытаясь вернуть обратно, но ладонь младшего вцепилась в неё сильнее. Удивлённый взгляд брюнета сменился на шокированный, когда руки Тэхёна освободили юношу и сами направились к плотной, скрывающей голову ткани, и одним движением опустили капюшон вниз. Первым, что увидел Гук, оказалась темноволосая макушка. Сперва она не вызвала у него никакого интереса, но стоило его взгляду упасть ниже, как взору предстали длинные, уходящие под плащ локоны, и старший в ужасе отпрянул назад. Он сделал несколько шагов, споткнулся о лежащие на полу кусочки угля и упал на пол, больно ударившись о каменную поверхность. Чонгук не отрывал своего взгляда от волос парня. Он никак не мог поверить в то, что они действительно длинные, юноша вглядывался за спину Мина, стараясь увидеть там окончание спутанных прядей, но его не было. И от этого становилось страшно. Тэ смотрел на друга загнанным, виноватым и молящим взглядом. Он видел ужас, страх, неверие и панику на чужом лице. Видел, как Гук пытался отойти от него, как от больного, видел, как из глаз брюнета исчезает прежнее волнение и любопытство, оставляя после себя лишь желание убежать. Он видел исчезновение своего друга, боль появилась глубоко внутри, намного сильнее той, что была ночью. Тэхён был готов снова пережить ещё тысячу падений, миллионы ран и оказаться где угодно, даже если там его будет ждать смерть, но только не находиться здесь, в дорогом для себя месте, и не видеть, как когда-то близкий человек смотрит на него так, словно он теперь чужой. Мину потребовалась всего пара секунд, чтобы осознать происходящее. Темноволосый закрыл глаза, сжал ладони, снова чувствуя боль, и мысленно умолял своё тело в последний раз позволить ему подняться на ноги и со всей силы убежать куда-то далеко, настолько далеко, где будет только тьма, тишина и больше никого из живых людей, чтобы он мог просто упасть на землю и умереть. Ноги отзывались на мольбы судорогой, но желание исчезнуть было слишком сильным, чтобы обратить на это внимание, поэтому Тэ сжал губы в тонкую полосу, отчего они стали идеально белыми, и… — Так слухи не врут… — Чонгук подал голос, пугая Принца и заставляя его отшатнуться назад. Тэхён не ожидал, что брюнет хоть что-нибудь скажет ему, и от неожиданности и страха младший упал на стол, ударяясь поясницей о его край и издавая полный боли стон. Чонгук потянулся вперёд, но почти сразу же вернулся обратно. Некоторое время он молчал, затем, когда Тэ немного успокоился, заговорил. — Ты младший Принц? — Да, — Тэхён кивнул, но продолжал смотреть только на свои руки. Ему было невыносимо находиться здесь, в такой ситуации, и он не хотел слышать отвращение, неприязнь, страх или ещё хоть что-то в чужом голосе. Но продолжал сидеть и не двигаться. — Почему ты… Вы… здесь… — Чонгук растерялся, он бегал глазами по телу и лицу темноволосого, и теперь не знал, как себя вести с ним. Как разговаривать. Как смотреть. Тэ услышал формальную речь, и в этот же момент из его глаз потекли слёзы. Сами по себе, он никак не хотел этого, и не мог их остановить, они просто стали стекать по его щекам, раздирая порезы. Гук широко раскрыл глаза, вскочил на ноги и побежал в другую комнату, не говоря парню ни слова. Мин почувствовал себя брошенным. Больше всего на свете ему хотелось умереть, и сейчас он жалел, что не погиб от рук тех наёмников, а всё-таки сумел добежать до кузницы. Тэхён запрокинул голову вверх, не обращая никакого внимания на острую боль в шее, и посмотрел на каменный потолок. Он стал вспоминать те дни, когда они с Чонгуком проводили здесь время вместе, когда смеялись или когда Чон был настолько сосредоточен на работе, что забывал про темноволосого. И в воспоминаниях Принц обнаружил привычку брюнета оставлять инструменты на столе, а не убирать их на специальную для них полку. Тэ быстро, насколько мог в таком состоянии, повернулся на табурете и почти сразу нашёл глазами небольшой кинжал, который принадлежал Чонгуку. Он был простым, но очень острым, и больше младший не раздумывал ни секунды. Он взял нож в руку и сделал всего одно движение, после ощущая новый приступ боли и капли крови на шее.