Together

Take off my disguise, I'm living someone else's life, Suppressing who I was inside The Weeknd. "Alone Again".

Поездка в машине с родителями была очень полезной. Дорога до дома оказалась неблизкой, поэтому Мизуки выпал шанс поговорить и узнать Макото и Сатоши получше. Забавно получается, что Мизуки совсем ничего не знает о своих родителях. Какое-то время никто не решался начать диалог, молчание разбавляла лишь музыка, которая играла по радио. Девочка наблюдала как садится солнце за окном, красивое вечернее небо зимой приобретало необычные краски. Она рассматривала город, здания, машины, всё это она словно видела впервые в такой непосредственной близости. Но вот очередная песня закончилась и диктор объявил о вечерних новостях. - Температура воздуха в Японии ночью упадёт до +4 градусов. Всемогущий дал интервью известному журналу из США. Юэй в этом году выпустит 57 новоиспечённых героев. Ястреб прокомментировал своё попадание в топ сто Про-героев. Макото быстрым движением выключила радио. Мизуки не понимала почему. Ни одна из этих новостей её не трогала и никак её не касалась. Но было от части интересно послушать новое интервью Всемогущего. Девочка снова уставилась на городской пейзаж за окном. Не то чтобы тишина была совсем неловкой, но Мизуки казалось, что от неё чего-то ждут. Поэтому она решила задать пару вопросов, которые действительно её интересовали. - Сатоши, могу я поинтересоваться, кем вы работаете? Она почти сразу же осеклась и осознала свою ошибку. "Отец", она должна назвать его "папой". Ничего, она знает его час от силы, ещё привыкнет. - Я профессор в университете. Преподаю высшую математику, - Мизуки подумала, что это довольно интересно и Сатоши должно быть довольно умён. - Что насчёт моего образования? Мне предстоит многому обучиться, - это то, что её действительно волновало на данный момент. Она никогда не ходила в школу, поэтому чувствовала себя невероятно глупой. - Не переживай об этом. Я объяснил коллегам ситуацию, так что у тебя будет экспресс индивидуальное обучение, при чëм даже не с учителями, а с преподавателями высшего учебного заведения, - Он говорил так, словно гордился собой, но Мизуки это очень напугало. - Об...объяснили ситуацию? - Даже голос задрожал, наверное это было первым проявлением хоть какой-то эмоции Мизуки с момента изменения внешности. Он же не мог сказать им правду. - Ах, не переживай, я сказал им что ты моя племянница, и до этого жила в другой стране, поэтому тебя нужно всему обучить. В голове у Мизуки пронеслось: "Как удобно всё всегда сваливать на то, что в прошлом я жила в другой стране". Вопросы Мизуки на этом закончились, больше её особо ничего не волновало. Сейчас её цель получить образование, а дальше уже будет видно. Большие застеклённые здания, что были в центре, давно уже пропали, начались панельные жилые дома, но и этот район тоже вскоре проехали. И вот начался район с частными домами, Мизуки была уверена, что им дальше, хотя признаться, она уже устала сидеть. Машина остановилась у небольшого забора, после некоторых манипуляций Сатоши, ворота начали отъезжать, открывая вид на дворик. Какого было её удивление, когда она увидела довольно большой и красивый дом. Если так посмотреть, то наверное любой дом показался бы Мизуки большим и красивым, после того, в котором она жила в детстве. Они заехали во двор, все начали выходить из машины, девочка чуть задержалась, всё ещё не веря, что они точно приехали в правильное место. Хотя откуда ей знать? - Это ваш дом? - спросила Мизуки, выходя из машины, она хотела выглядеть удивлённой и пораженной от увиденного. - Да. Так уж получилось, что профессора неплохо зарабатывают. У нас не было детей, поэтому решили тратиться на удобство и комфорт. - Объяснила Макото, пока Сатоши забирал свои вещи с багажника. Передний двор представлял собой каменную дорожку по центру, которая ведёт ко входу в дом. С двух сторон от неё растут растения. Мизуки не знала названий и половины растительности, но всё же кое-что явно бросалось в глаза - это апельсиновое дерево, его ветки широко раскинулись и почти доставали до стен дома. Между каким-то кустом и деревом вишни торчал выложенный из камней, чем-то накрытый, колодец. Из-за того, что на дворе стоял разгар зимы, ничего не цвело и некоторые участки выглядели пустынно, скорее всего летом их заполняли цветы. Сам дом был двухэтажный. Симпатичная деревянная веранда, сбоку которой висело кресло-гамак, отделялась от внутренней стороны дома большими панорамными окнами. В остальном - обычные светлые стены. Изнутри второй этаж выглядел более обычно, нежели первый, но обилие окон несомненно радовало. Это очень отличалось от дома, которой остался у Мизуки на задворках сознания, может она видела его в страшном сне? В любом случае, тот дом был маленьким, ветхим и совсем не имел окон. По сравнению с ним, этот дом внушал тепло, уют и комфорт. Чета и Мизуки по каменной дорожке приблизились к входной дери. Сатоши поколдовал с ключами, раздался щелчок замка и вот уже открывался вид на внутреннее убранство дома. Небольшой коридор, с небольшим шкафом и лавочкой. Под ногами лежал коврик, за его приделами стояли тапочки. Три пары. Самые большие - зелёные, по всей видимости принадлежали Сатоши, далее грязно-жёлтые, даже охровые, по сравнению с тапочками мужчины, казались намного меньше, их хозяйка - Макото. Ну, и самые маленькие были серыми. - Если тебе не нравятся эти тапочки, мы всегда можем купить новые, - с милой улыбкой сказала Макото, заметив, как Мизуки рассматривает домашнюю обувь. - Нет, мне нравятся эти. Думаю, они мне подходят. Далее коридор переходил в большой зал, по совместительству он являлся столовой. Окна этой комнаты как раз и были теми самыми панорамными, которые застекляли веранду. Посередине - небольшой по высоте стол и четыре подушки, они использовались как стулья. Если повернуть налево, то можно было увидеть довольно просторную комнату, которая отделялась от зала перегородкой. А если посмотреть направо, там уже начиналась зона кухни. Множество шкафов, большой холодильник, плита, микроволновка... место готовки еды выглядело просто изумительно, казалось, тут есть всё. Рядом с кухней расположилась довольно широкая лестница, что вела на второй этаж. - Твоя комната на втором этаже. Поднимайся по лестнице, там прямо по коридору правая дверь. Мизуки на автомате пошла в нужном направлении. Прочные, крепкие и надёжные ступени лестницы цвета песка, привели девочку на второй этаж, который с ходу представлял собой коридор. Нельзя было точно сказать узкий он или вполне себе просторный, поскольку с правой стороны была стена, а с другой - прозрачная перегородка. Это интерьерное решение делало помещение довольно светлым. За прозрачной перегородкой можно было разглядеть кабинет. Посередине стоял довольно большой стол, рядом с ним удобное и вместительное кожаное кресло. На удивление, на столе было не так много вещей. Компьютер, который стоял, можно сказать, на углу, высокая лампа, на противоположном углу органайзер с различной канцелярией. В общем-то всё. Бардак совершенно не коснулся стола, он коснулся стеллажа, хотя, смотря на его размеры, можно было с уверенностью сказать, что это целый книжный шкаф. Количество бумажных источников на нëм не поддавалось счёту, где-то книги стояли, как надо, где-то лежали, где-то чуть ли не падали, было загадкой на какой физической силе они держаться. В каких-то местах лежали стопки листов бумаги, в основном не очень ровно. Иногда среди всего этого бедлама можно было заметить небольшие статуэтки, скорее всего когда-то призванные разнообразить этот шкаф, но сейчас с трудом можно было найти даже пару из них. Эти две были выполнены в одном стиле, скорее всего из одного набора, может быть они даже что-то значат. Рядом с книжным шкафом стояло довольно большое комнатное растение в горшке. Оно так или иначе оживляло атмосферу книжных завалов, но никак не исправляло ситуацию. Ещё одной отличительной деталью была зона, которая наверняка бросалась бы на глаза первой, если бы кабинет не был главным и самым масштабным источником света на этаже, это был балкон. Выход на него был в кабинете, часть балкона можно было увидеть через панорамное окно, в которое упирался коридор. Мизуки прошла дальше и наконец открыла дверь, которая вела в её комнату. Это была комната максимально минималистичная, и Мизуки это нравилось. Мало вещей, много места, нет вызывающих цветов, спокойные серые стены, белый шкаф с левой стороны, белая кровать размещена посередине комнаты, серое постельное бельё, на полу серый ковёр, белый стол, длиной почти на всю левую стену, на нём серый компьютер выглядел довольно современным. Над столом окна, шириной во всю стену, там, где заканчивался стол, была дверь, ведущая на балкон. Как оказалось, балкон соединял кабинет Сатоши, коридор и комнату Мизуки. В целом на этом всё. Мизуки рухнула на кровать. После одноместной больничной койки, кровать казалась большой, широкой и мягкой, постель пахла свежестью. Стоит ли говорить, что увиденное здесь, сейчас, Мизуки когда-то не могла представить даже в самых смелых мечтах. Да, это было роскошно, о большем и мечтать нельзя, она не может быть не довольна, она не может быть несчастна.

***

Прошёл месяц с выписки из больницы. Жизнь Мизуки кардинально изменилась. Теперь у неё есть собственная комната, вода из-под крана, зубная щётка, её чистая одежда, мягкая игрушка Старателя. Появились и ежедневные действия, которые Мизуки выполняла исправно, чуть ли не по часам. Её распорядок дня был таким: вставала в семь утра, водные процедуры и сборы занимали пятнадцать минут, затем она и Сатоши встречались на крыльце дома, чтобы отправиться на получасовую пробежку. Учтивый мужчина всегда брал для Мизуки бутылку воды. В восемь утра она принимала душ, затем спускалась на завтрак. Если Макото была дома, то женщина готовила какую-то выпечку на завтрак или мучные блюда, лучше всего у неё получались блины. Когда Макото утром не было из-за дежурства в больнице, завтрак готовил Сатоши. И если быть до конца честной с собой, то Мизуки больше нравились завтраки отца. Не потому, что ей не нравилось как готовила Макото, а потому что завтраки мужчины были невероятно полезными. Овсяная каша с орехами, фруктами или ягодами, свежевыжатый апельсиновый сок. После этого в двадцать минут десятого они садились в машину, довозили Макото до остановки, от которой женщина сама добиралась до работы, а Мизуки и Сатоши, попрощавшись, уезжали в институт. Там до четырёх часов дня Мизуки общалась с преподавателями, учила материал, читала книги в библиотеке. Читать Мизуки научилась на удивление быстрее, чем ожидалось, и быстрее, чем планировали другие преподаватели. Уже через две недели ежедневной практики, она начала посещать библиотеку без стеснения. В два часа был обед, Сатоши забирал девочку и они ели в университетской столовой. Мизуки очень полюбился салат из чуки*, онигири с чукой и шио рамен. С четырёх до пяти она занималась в спортивном зале - это время было выбрано не просто так, поскольку в основном в это время начинается деятельность различных кружков и дополнительных занятий, в общем студентов было поминимуму. Потом она час помогала Сатоши в заполнении каких-то бумажек для деканата. Эту работу мужчина стал доверять Мизуки буквально только в последнюю неделю месяца, но, несмотря на доверие, всё равно перепроверял за ней документы. Сатоши начал замечать одним из первых, что Мизуки воспринимает материал очень быстро, но ещё быстрее осваивает и применяет полученные знания. Девочка аномально быстро освоила такую сложную дисциплину, как физика, ей потребовался месяц для понимания как работают основные законы. Помимо этого, она параллельно училась писать, читать, считать, хотя эти базовые вещи она усвоила уже на третьей неделе. Конечно, за месяц невозможно обучиться всему. Она быстро осознавала базовые вещи, которым обучали в школе. Затем дочь и отец покидали стены института и направлялись домой. По пути заезжали в магазин, если Макото не было дома. Пока готовился ужин, Мизуки читала очередную книгу из кабинета Сатоши, параллельно делая какие-то записи и оставляя заметки. Когда девочку звали ко столу, время уже переваливало за восемь. После семейного сбора за столом было два варианта развития событий. Либо Сатоши уходил работать в свой кабинет, и тогда Мизуки спешила за ним, чтобы задать интересующие её вопросы по пройденному материалу, или чтобы он проверил какие-то её работы. Либо все оставались в гостиной, Макото включала радио (она очень долго искала радио, на котором не было бы вечерних новостей) и супруги играли в Го*. Первое время Мизуки не играла, а лишь наблюдала, училась. Но на второй неделе она уже почти на равных играла с Макото. Ещё через неделю она начала постоянно выигрывать у женщины. И ещё через неделю такая же ситуация была и с Сатоши. В последнюю неделю месяца она играла уже с ними двоими одновременно (для этого пришлось купить ещё одну доску). Так проходили дни за днём. Сложнее проходили ночи. Возвращаясь в комнату, Мизуки включала компьютер и всё равно читала новости, от которых так старательно хотела её уберечь Макото. Ажиотаж вокруг Ястреба не утихал даже спустя месяц. И Мизуки предполагала, что не утихнет, пока на арену про-героев не взойдут новенькие. Скорее всего это произойдет в марте, поскольку именно в это время заканчивается школа. Потом она ещё смотрела обучающие ролики по тем сферам, в которых ей казалось, что она недостаточно прокачана, делала какие-то конспекты и вскоре ложилась спать. Пару раз её будил Сатоши с беспокойством на лице, говоря, что она то ли кричала во сне, то ли звала кого-то. Но Мизуки ничего не помнила. Она не видела снов после выписки из больницы. Ей казалось странным, что она всё равно кого-то зовëт, даже не видя этого человека. Ночи были тёмными, беспокойными, зачастую Мизуки подолгу не могла уснуть, бывало и такое, что ей хватало всего несколько часов, а после она просыпалась на рассвете задолго до своего "официального" подъëма. В такие ранние утра Мизуки смотрела интервью Ястреба, которые можно было найти в общем доступе. Читала комментарии фанатов, то, как им восхищались, большинство, конечно, были женщины, которые восхваляли не столько его полезность как героя, сколько его внешность, (фальшивую) улыбку и харизму. Были конечно и хейтеры, под все негативные комментарии Мизуки поставила дизлайк и отправила жалобу. Так её ночь становилась хоть капельку лучше.

***

Был конец февраля. Мизуки уже посещала пары вместе с остальными студентами и, кроме самих студентов, это больше никого не смущало. Всё дошло до того, что она помогала Сатоши проверять работы его же учеников. В конце-концов, когда сомнений в том, что Мизуки была обладателем гениального ума, не осталось, встал вопрос о поступлении в старшую школу. Мизуки сначала была категорически против, ей было сложно находить общий язык с людьми, даже с отцом при их невероятной близости иногда случались недопонимания. Окружающие побаивались девочку, чьи действия больше напоминали запрограммированного работа. Но большую часть вопросов, конечно, вызывала безэмоциональность Мизуки. Поэтому девочка не слишком стремилась оказаться в обществе сверстников, которые наверняка так же как и все вокруг будут смотреть на неё как на искаженную. Она не понимала, почему не может продолжать домашнее обучение, к которому она так привыкла. И вот в один из вечеров, когда Мизуки в очередной раз коротала время в кабинете Сатоши, она спросила: - Отец, а что это за статуэтки у тебя стоят на книжных полках и на столе? Сатоши отвлекся от документов и посмотрел на небольшую бронзовую статуэтку девушки, что стояла на столе. В одной руке она держала небесную сферу, в другой циркуль. - Это древнегреческие Музы. Вот это, - мужчина кивнул в сторону статуэтки, на которую смотрел, - Урания, муза астрономии и математики. Считается, что они покровительствуют в начинаниях, связанных с их деятельностью. Мне повезло, я нашел своё призвание и это приносит мне не только удовольствие, но и выгоду. На самом деле в этой жизни есть только две главные вещи, которые ты должен сделать, не ради кого-то, а ради себя. Первая - это найти себя в этом мире, своё место. То, где ты будешь полезен, тебя будут ценить, где ты сам захочешь остаться, где тебе будет комфортно, где ты сможешь получать удовольствие, а не загибаться от рутины. Вторая - крайне простая и самая сложная одновременно, найти человека, с которым захочешь провести остаток своей жизни. С одной стороны это легко, ведь на земле восемь миллиардов людей, но с другой стороны, иногда бывает так, что из вас двоих только ты хочешь быть вместе до конца. - Что делать в такой ситуации? - девочка затаила дыхание, кажется, ей нужен этот совет. - Отпустить. Как я уже сказал, на земле восемь миллиардов человек, не стоит сужать свой мир до одного единственного человека, ведь ты можешь упустить что-то действительно потрясающее. Мизуки не ответила. Сатоши не понимал. Никто не понимал ни в этом доме, ни в целом мире, никто бы не понял, кроме этого одного единственного человека, на котором замкнулся её мир. Немного помолчав, Мизуки спросила: - А какую музу ты бы отдал мне, чтобы она покровительствовала? Мужчина задумался, его глаза пробежались по полкам шкафа. И вдруг резко остановились. Он кивнул, словно соглашаясь с самим собой. - Клио, муза истории. Вон она... стоит на четвертой полке, слева от книг Карла Вейерштрасса. Мизуки подошла к указанному месту. За два месяца девочка уже знала, где какие книги в кабинете у Сатоши стоят, и если раньше она считала это беспорядком, то теперь понимала, что такое расположение всего, чего возможно, на шкафу необходимо, чтобы всë вмещалось, но при этом можно было легко найти всё необходимое. Да, если ты в этом беспорядке проводил больше недели, то уже понимал как тут всё структуризировано. Сейчас же девочка осмотрела фигурку девушки. Она, в отличии от той, что на столе, сидела. В руке у Клио был свиток и грифельная палочка. - Она помогает разобраться в загадках своего прошлого, помогает достигнуть собственного предела, чтобы позже восхвалять в истории. - Если она решает кто каким останется в истории, то с чего ты взял, что Клио только "восхваляет"? - Хах, справедливо, - отметил Сатоши. На этом их разговор закончился, Мизуки ушла к себе. На следующее утро она сообщила, что знает куда хочет поступить в старшую школу, чтобы преодолеть свой придел.