Пазл

      Чимин сидит в неприметном уголке на кухне, всматриваясь в дверной проем. Там, в другой комнате, словно совсем иная жизнь: весело, шумно, пьяно. А он здесь, сидит на шатающейся тумбочке, вертит в руках стаканчик с чем-то очень алкогольным и вонючим и думает: а что в его жизни пошло не так?       Всего пару недель назад милая соседская пара из Юнги и Хосока были самыми близкими ему людьми во всем многоквартирном доме, но вот они расстались, Хосок съехал на этаж ниже и весь дом окутала атмосфера уныния. Они пытаются делать вид, что это совсем не так. Юнги день через день устраивает вечеринки, напивается, закрывается в их с Хосоком спальне, и не выходит до самого утра, лишь с рассветом убирая последствия веселого вечера, чтобы после его вновь повторить. Хосок почти не появляется на лестничной клетке да и из квартиры вряд ли уходит. Но в те редкие моменты, когда Чимин остаётся с кем-то из них наедине, они ему улыбаются, пытаются быть беззаботными и говорить на примитивные темы. Чимину это не нравится.       Громкая, веселая пара заехала в их дом пару месяцев назад и тут же оповестила своего соседа, студента Чимина с очень чутким сном, о том, как им понравилась кровать в спальне. Знакомство выдалось неловким, но забавным. А после: совместные ужины, вечера с настольными играми, общая компания друзей. Все же так хорошо было, в чем проблема? Это мучает Чимина уже на протяжении двух недель. Ответ он так и не находит, а хены молчат. Чимин кривится, залпом осушая стаканчик и кидает пластмассовую массу в стену. Злость на собственное бессилие, усиленная алкоголем, подталкивает на необдуманные поступки. Чимин спрыгивает с тумбочки, едва ее не роняя, и неровной походкой направляется в гущу событий. К моменту, когда он подходит к запертой двери, все его вещи пропахли спиртом и никотином, но едва ли он обращает на это внимание. Лишь выдыхает тяжело, прочищает горло и пытается мысли в кучу собрать, пока стучится. Музыка гремит, но это не мешает понять, что хен едва ли заинтересован в компании. Лишь успокоившись, Чимин начинает злиться вновь. Хмурит брови, трепит темные волосы и слегка ударяется лбом о дверь.       — Хееен, давай поговорим? Это наверняка бесит и тебя, ну? — мычит он едва ли внятно, но похоже его поняли.       — Чимини, давай завтра, — голос за дверью приглушённый, хриплый и такой печальный, что у Чимина сердце от тоски сжимается.       — Завтра я не вспомню, — бурчит Чимин обиженно, скатываясь по двери на пол.       Из комнаты слышно хмыканье, по которому Чимин понимает, что этот разговор явно повторяется не первый раз.       — Ты этого и добиваешься, да? — бурчит обиженно.       Ему никто не отвечает. Злость бурлит уже в горле, но Чимин сдерживает гневную тираду. Бьёт кулаком по полу и говорит уверенно:       — Ну и ладно, тогда с хеном поговорю! — сегодня он точно своего добьется.       Спускаться по лестнице, когда в глазах ступеньки пляшут, то ещё приключение, но у Чимина получается добраться в целости. Звонок он находит не с первого раза и нажимает на него так, словно представляет на месте кнопки глаза неприятеля, чем явно выбешивает жителя квартиры.       Хосок открывает ему дверь, одетый в махровый халат и с взъерошенными волосами. Явно пытался спать накрывшись подушкой, что бы не слышать грохот музыки из квартиры над ним. Взгляд его не предвещает ничего хорошего до момента, пока он не понимает кто перед ним.       — Чимин? Что случилось? — Хосок растярен и теряет всю свою злость, становясь в пьяном взгляде Чимина привычным хеном.       Хосок аккуратно обхватывает мальца за плечи и заводит в глубь квартиры, усаживая на диван. Взгляда обеспокоенного с парня не спускает, пока он бурчит что-то едва внятное, пытаясь мысли в кучу собрать. Весь запас сил Чимина ушел на то, чтобы просто спуститься вниз, язык едва ли находит силы шевелиться и голова кружится. Пить не стоит, если хочешь провести серьезный разговор, даже если это для храбрости. Чимин хмуриться, губы обиженно дует и падает головой на колени растерянного хена.       Хосок смотрит на недовольно хмурящегося Чимина, пальцы ему в волосы запускает, слегка кожу головы поглаживая и думает, что же делать в этой ситуации. Думать долго не приходится, ведь в незакрытую дверь вбегает обеспокоенный Юнги. Рыжие волосы его торчат в разные стороны, глаза мокрые и обеспокоенные, бегают по квартире, пока он не находит пропажу спокойно сопящую на диване.       — Ты бы лучше следил за теми, кого спаиваешь, — недовольно бросает Хосок, а сам болезненного взгляда со все ещё любимого человека не сводит.       Юнги губы кривит, но тоже внимательно парня разглядывает. Любят. Все ещё любят друг друга так сильно, что жить не могу один без другого. Но не могут они продолжать существовать как раньше, когда в сердце так нагло втиснулся соседский мальчишка, заняв половину места. Юнги любит Хосока, очень. Но и Чимин ему так же сильно нравится. Пока только нравится, но он уже не может не скучать, если хотя бы день его не видит. Не может не переживать, если мелкий заболеет. Не может не влюбиться. Хосок это видел. Хосок это понимал. Хосок чувствовал тоже самое. Оттого и не смогли жить как раньше. Вдвоем уже не то, втроём — шансов нет. Лучше быть одним. Но так ли это правильно? И правда ли шансов у них никаких?       Чимин тактильный, Чимин любит с ними обниматься, любит, когда они его гладят и прижимаются тесно с двух сторон во время совместного времяпровождения. Но кроме них, едва ли ещё кому позволено так себя вести. Чимин смеётся, когда Хосок с восхищением шлёпает его по заднице, Чимин бьёт в живот, если так же сделает кто-то другой. Чимин смущённо улыбается, когда Юнги ещё по щеке гладит, Чимин руку наглую заламывает, если его коснется кто-то другой. Чимин любит проводить время с ними и грустит, если рядом только один.       Нужно ли было действовать с горяча и разбегаться, или стоило сначала прояснить? Выяснить, что между ними происходит? Поговорить всем втроем? Юнги задумывается об этом лишь сейчас, глядя на то, с какой нежностью гладит Хосок Чимина, и как тоскливо он смотрит на самого Юнги. Он взгляд на Чимина опускает и теряется. Тот не спит: лежит, наслаждаясь поглаживаниями и руку к хену тянет. Юнги губу закусывает, оглядывается на незапертую дверь, выдыхает тяжело и падает в объятия, крепко в руках любимых парней сжимая. Чимин улыбается широко, так, что глаза теряются, хихикает довольно и ойкает подозрительно.       — Что такое? — Юнги тут же его отпускает, по спине гладит и в глаза заглядывает.       — Меня сейчас стошнит, — бормочет Чимин, подрываясь в сторону туалета.       Хосок выдыхает тяжело, недовольно смотря на Юнги, а тот под пристальным взглядом теряется, пальцы перебирает и взгляд отводи:       — Такого больше не повториться, — честно обещает, имея ввиду ситуацию с перепившим Чимином. Все-таки это его вина, он не досмотрел.       — Конечно не повторится, я за вами присмотрю, — ответственно заявляет Хосок, притягивая Юнги за футболку в крепкие объятия. Вдыхает до боли знакомый запах кондиционера и целует через футболку в центр груди, туда, где под губами сердце бьётся. Юнги улыбается нежно и в волосы растрёпанные руки запускает. Перебирает, вспоминая ощущения и слезы смаргивает. Скучали. Только сейчас, в руках друг друга снова ожили, до этого словно тенями были.       Идиллию нарушает болезненный стон из глубины квартиры и пара тут же бежит на помощь маленькому ангелу, что помог им воссоединиться. Завтра они и с ним все обсудят. А пока, надо помочь Чимину в себя прийти и спать его уложить.       Чимин просыпается от удушливой жары, тумана в голове и противной боли. Спасибо хоть не тошнит — уже хорошо. Но больше он у хена на вечеринках пить не будет. Вечеринка! Это слово как стрелой мозг поражает, и тот начинает просыпаться. Тело, вслед за ним, ощущает пару рук на себе и Чимин чувствует липкий страх, что ползет по позвоночнику.       Он на кровати, он с кем-то, но с кем? Глаза печь начинают, он явно не хотел закончить вчерашнюю ночь перепихнувшись с двумя какими-то парнями. У него есть лишь два особенных парня, которых сначала помирить нужно, а потом хотя бы просто рядом быть. Чимин любит их сильно, обоих, и не так, как стоило бы любить счастливую пару. Но ему действительно хватит просто осознания факта того, что они вместе и счастливы. Хватит редких вечеров вместе, но не так, как у них происходит в последнее время. И, не смотря на всю тяжесть собственных чувств, забываться в чужих руках он тоже не хочет. Вслед за страхом приходит облегчение: Чимин чувствует, что он в одежде, чувствует, что ничего не тянет и не ноет и чувствует знакомый запах. Хотя последнее напрягает и он резко открывает глаза.В комнате полумрак, окна задернуты плотными шторами, а перед носом смуглая, до боли знакомая, кожа. Хосок сопит ему в макушку, крепко обнимая за плечи и прижимается близко голым торсом. Чимин боится смотреть вниз, помня о любви хена спать обнаженным.       Вопрос о том, кто же обнимает его со спины остаётся открытым. Чимин осторожно оборачивается и замирает под темным, внимательным взглядом Юнги. Сердце в груди замирает тоже в ожидании дальнейших событий, и Чимин едва ли не пищит, чувствуя как рука Юнги нежно поглаживает его живот. Юнги ближе придвигается и шепчет, опаляя горячим дыханием чувствительное ухо:       — Проснулся, пьянчужка? — и хихикает чуть слышно.       Чимин бы обиделся, но он так рад находиться в коконе из рук любимых людей, что может думать лишь об этом. Ему даже не важно, что же такого вчера случилось, ему важен сам факт. Они втроём, вместе, на одной кровати. Ага. Чимин снова замирает и теряется. Какого хрена они втроём, вместе, на одной кровати?       — Хен? — голос Чимина хриплый, дрожащий, напуганный. — Что происходит?       Хосок над ним фыркает, намекая, что тоже давно не спит, и разрушает тишину громким, серьезным голосом:       — Идём на кухню, там и разберемся.       Чимин умылся, ожил, пришел в себя, но взгляда от кружки не поднимает. Хосок сидит напротив, постукивая пальцем по керамике, а Юнги собой стенку подпирает. Атмосфера гнетущая. Чимин обратно в кровать, в их объятия хочет, а не сидеть здесь в ожидании. Но разобраться во вчерашнем надо.       — Так… — начинает Чимин, но теряется, стоит паре внимательных глаз обратить на него свое внимание. — Так вы теперь снова вместе?       — Сейчас и узнаем, — тянет Юнги, переводя взгляд на Хосока.       Хосок хмыкает недовольно: ему дали право с ситуацией разобраться, но так ли это легко?       — Чимин, понимаешь, мы расстались не просто так, — неуверенно начинает Хосок.       — Ну конечно же. Вряд ли есть пары, которые решают разбежаться по приколу, — Чимин фыркает в кружку и делает глоток вкусного чая.       — А есть ли пары, которые разбегаются, из-за того, что оба влюбляются ещё и в своего милого соседа? — безэмоционально спрашивает Юнги, и заботливо бьёт по спине подавившегося Чимина.       — Что? — Чимин хрипит шокировано, перехватывая руку хена и сжимает крепко.       — Да, в общем-то, именно в этом и была проблема, — Хосок неловко чешет нос и протягивает свободную руку к Чимину, который в ладонь смертельной хваткой вцепился и широко раскрытыми глазами каждое движение губ хена ловит. — Ты нам нравишься. Пока не хотим спешить, бросать громкие слова, но уже жить без тебя не можем. Мы любим друг друга, но и ты нам нужен. А мы жадные и либо так, либо никак, — преподносит новость Хосок и тяжело выдыхает, ловя во взгляде любимого, вновь, парня поддержку.       — Это… Быстро, — Чимин теряется и переводит взгляд с одного на другого. — Я… я не могу так быстро ответить… Мы можем хотя бы начать со свиданий? — выдвигает предложение, быстро проходясь по сухим губам языком.       Юнги смеётся и трепет его по волосам. Да, действительно, стоило сразу все обсудить, а не расставаться, избегая проблем. Стоит ли говорить, что после первого же свидания Чимин понял насколько серьезно влип? Влип в домашнего Хосока, с пятнами томатной пасты на футболке и щеке. Влип в уставшего Юнги с хвостиком на макушке и сексуальных очках. Влип в обоих, растекаясь посерединке в очередных групповых объятиях на диване, после каждого проведенного вместе вечера. Влип и не жалеет. До первого совместно праздника. Его мучал вопрос, что можно подарить двум взрослым мужчинам на месяц отношений? Не такая большая дата, но после двух недель тяжёлого расставания, после недели сближения и месяца уютных посиделок хотелось сделать именно этот день особенным.       Тэхен гадко хихикал, когда вручал Чимину алую ленту, Чонгук усмехался, кивая головой на отдел с женским нижним бельем, Сокджин закатывал глаза, когда в процессе приготовления ужина Чимин резал пальцы, а Намджун тяжело вздыхал и просто просил расслабиться, не давая Чимину и рта раскрыть.       Чимин и расслабился. Весь день «расслаблялся» сначала на процедуре депиляции, потом в кафе, выбирая что заказать на ужин. Лишь вечером он действительно расслабился в ванной, ожидая парней с работы. Для Юнги с Хосоком вечер ничем не отличался от их обычных уютных посиделок. Вкусный ужин, глупый фильм, теплые объятия, горячая ванна и удобная постель. И лишь там, на ещё прохладных простынях вечер перетек в нечто новое. Чимин плавился и задыхался в руках хенов, что свободно бродили под одеждой, оглаживая теплую кожу. Цеплялся руками за волосы Юнги, который вылизывал его рот, и откидывал голову на плечо Хосока, чьи губы живого места на шее не оставляли. Чимин терялся, не зная что ему делать, пока ласковые голоса хенов просили расслабиться, обещая справиться со всем самим. Чимин организовывал им прекрасные вечера на протяжении месяца, он был тем, кто сделал первый шаг к восстановлению отношений, хоть и не помнит об этом. Поэтому эту ночь в свои руки возьмут старшие. Покажут, насколько они счастливы с ним, насколько рады, что Чимин им доверился. Одарят той любовью, что сдерживали внутри себя почти два месяца. Чимин хнычет, выгибаясь, пока длинные пальцы Юнги его растягивают. Чимин протяжно стонет в рот Хосока, пока Юнги нежно входит в него, медленными, осторожными толчками доводит до дрожи и звезд перед глазами. Чимин слезы на грудь Юнги роняет, пока Хосок нежно сзади входит. Всхлипы в бледной шее прячет, простынь в руках сжимая, пока прохладные ладони Юнги нежно по спине поглаживают, а бархатный голос ласково на ухо шепчет о том, как прекрасно Чимин справляется.       Чимин сопит тихо, крепко ладони хенов в руке сжимая, едва глаза открытыми держит, пока два любимых тела рядом в страстном танце сплетаются. Чимин ворчит в подушку, под тихое хихиканье, пока его теплым, влажным полотенцем обтирают. Чимин улыбается сквозь сон счастливо, пока его вновь любимые руки в объятиях сжимаю и шепчут нежно пожелания о сладких снах. Не нужны Чимину сладкие сны, когда вся сладость рядом лежит. Он засыпает лишь для того, чтобы завтра проснуться и вновь в любви утонуть. Чимин жадный, ему одного хена мало. У Чимина любви много, он хенов в ней утопит, а те и не против.