Вечерние звезды

Высоко над головой засвистела птичка и этим действием вероломно разбудила спокойно спящую Арину. Девушка что-то пробормотала, вытянула ноги и зевнула, но глаза не открыла. Обойдутся. Колдунья повернула голову направо — к окну общей спальной комнаты девочек её класса; поднялась на локтях, всё же открыла голубые глаза. И тут же распахнула их ещё сильнее, потому что никакого окна там не оказалось, а только мирно (и мило) сопящий во сне юноша с угольно-чëрными волосами. «ЧЕЕЕГООООО?» Голова протрезвела настолько, насколько было возможно протрезветь и так трезвой Ри, ветер унёс последние крупицы сна. Девушка судорожно вспоминала события вчерашнего вечера. Особо ей было интересно, почему она спала на клетчатой покрывашке, лежащей посреди бурно цветущей жёлтыми, как маленькие солнышки, одуванчиками. Почему наверху было затянутое лёгкими перистыми облаками весеннее небо, а не деревянный потолок школьной спальни. И откуда тут вообще, Яга его испеки, взялся этот парень?! Арина первый раз в жизни просыпалась с таким лицом. Оно хватало последние остатки сознания — инфаркт был не за порогом. Никогда, слышите, никогда в жизни (!) не просыпалась колдунья с живописным видом на спящего юношу. Каким Макаром так получилось? Каким МАКАРОМ??? Хм, звучало двусмысленно. Тут в сознании появились осколки воспоминаний о вчерашнем дне, который так же принёс много потрясений. Вот «Сектумсемпра», летящая в неë, (так чтó это заклятье значит, всë-таки?) вот блестящий на ярком солнце меч, (настоящий?!) вот юноша (тот самый, что-ли?), берущий её на руки (мда, конечно, распустилась ты, Ариша), вот радостный Сивка-бурка, которого зовут… Филипп? И он, что… Разговаривает?! Вот истории, которые рассказывает этот парень… Эдвард? Нет-нет… Эдмунд! А вот Арина выкрикивает заклинание, а юноша, улыбаясь, негромко сообщает, что нужно быть потише, чтобы не нарушать сна дриад; девушка шепчет «Люмос!» и бросает довольный собой взгляд на Эда, который завороженно глядит на маленький тёплый огонёк на конце палочки, сделанной из кленового дерева. Память прояснилась, Арина уже с восторгом мотала головой по сторонам, вспоминала историю сего мира, который невесть как назывался… но страну звали Нарния. Ох, тут прекрасно, всë-таки! Эдмунд тем временем неприметно для девушки изучал её. Пышная русая коса, похожая на колос в поле, спускалась ниже пояса сантиметров так на 15-20; выбившаяся из неё волнистая прядь волос (она выцвела на солнце и стала очень светлой, почти белой) контрастировала с аккуратными, чуть приоткрытыми светло-алыми губами; прямой нос, немного закруглённый внизу… Симпатичная у него спутница. Нет, он не думал ни о чëм непристойном. Просто рассматривал новую знакомую. Арина заприметила Филиппа, жующего траву, которая была настолько сочной и просвечивающе-зелëной, что хотелось самой подойти, сорвать и есть вместо бутербродов, множество которых «предусмотрительно» заготовил в дорогу Эдмунд. Волшебница стала со слегка сумашедшей улыбкой рассматривать первого в её жизни (говорящего) Сивку-бурку. — Доброго утра и хранит Вас Аслан. Простите, миледи, не хотели бы Вы быть придворной колдуньей? — Арина аж вздрогнула от неожиданности, когда Справедливый сказал эту фразу. Леший, она думала, что он до сих пор спит. — А то я Вас устрою. Всё равно во дворец едем. — Эммм… Я не знаю вообще, надолго ли я тут, да и… — Поверьте мне, надолго. Можете не сомневаться. Я знаю на личном опыте. — Мммм… Ну я подумаю, — уклончиво ответила Ри. Неожиданно, однако. — Ладно, Филипп, собирайся, пора ехать. — Всегда готóв, мой господин, — шуточно ответил тот и поклонился королю, выставив вперёд одну ногу, из-за чего поклон получился несколько странным, но не лишённым юмора и изящества. Эд усмехнулся. — Всё, едем, я собрана, — с готовностью заявила Аришка, уже собравшаяся ставить дорожную сумку юноши на круп Филиппа. — Миледи, я всё понимаю, но… где Вы нашли одежду в лесу, тем более за минуту? — Справедливый заметил, что теперь на девушке тёмно-синяя рубашка с коротким рукавом и широкие лёгкие брюки того же цвета, длиной по середину икр. Одежда была явно не нарнийская, и по размеру подходила колдунье. Но Ри посмотрела на него непонимающе и ответила: — Вы, сударь, думаете, у меня (как и у любой девушки, что живёт среди заповедного леса в деревянном тереме, который называется школой колдовства) не найдется с собой запасного комплекта одежды? — Нет, это понятно, но… — Помещается она в этой сумочке. — Ри показала на пояс, где находилась уже известная вам вещица, находящаяся под заклятьем незримого расширения. — Тут, с помощью магии, конечно, помещаются все мои вещи, — И продолжила более мирно и небрежно. — Книги колдовские, зелья всякие, опять же — одежда. Эд зыркнул на девушку, вздохнул: — Нет, я всё-таки точно устрою Вас, в Нарнии немного белых магов, — Тут он опять вспомнил Белую Колдунью. — В смысле, что тех, кто использует магию во благо. Всё, забирайтесь на Филиппа. Вы умеете? — Нет. — Я подсажу. Давайте; вот так, — Арина вскарабкалась на коня и с восторгом посмотрела вокруг. — Эд, а седла не будет? — Ответ ей был не от Справедливого, а от коня Его Величества: — Конечно нет, тупая твоя башка, ты думаешь, что меня, говорящего нарнийского коня, состоящего при дворе королей, да тем более ещё и Сивку-бурку, нужно запрягать?! — Молчи, Филипп, я впервые за свои 15 лет села на коня и вообще не знаю, что тут и как делать. Так ей 15? Впрочем, не удивлён. Таш, нужно ещё, чтоб ведьма не свалилась с Филиппа. — Так, смотрите, Вы садитесь впереди; да, ближе к шее, за неё Вы будете держаться. И ещё, кто-нибудь помнит, куда нам ехать?.. *** Через 15 минут конь, девушка и король были уже не в лесу. К Ри пришло осознание красоты полей и небес Нарнии. — А тут солнце другое! Оно… Ярче и желтее, и меньше! — Примерно такое колдунья говорила, восхищаясь природой, которая была необыкновенна: поля простирались во все стороны, до горизонта; небо было самым голубым из всех голубых оттенков, цветы — одуванчики, ландыши, маки, ромашки были везде… Аришка была, как маленький ребёнок, а Эд добродушно посмеивался и крепче обхватывал руками её талию, чтобы сие «дитë» не свалилось с Филиппа. Вдали показались небольшие, высотой с взрослого человека, соломенные домишки. Эдмунд объяснил, что это — деревня брумслангов (шкурки которых используются при приготовлении Оборотного зелья) и один из пунктов их назначения. Весьма неумело спéшившись, Ри пошла за Эдом. Они шли, изредка перебрасываясь фразами, из которых волшебница узнала, что у её спутника есть поручение к вождю этого немногочисленного племени. — Пришли. — Справедливый обернулся к девушке. Когда та остановилась, он постучал в дверь соломенного домика, который выглядел чуть больше и богаче других. Через полминуты дверца отворилась, и показался зверёк. Он добродушно улыбался и пожимал руку юноши. Эдмунд передал зверю какой-то конверт с печатью и о чем-то спрашивал, пока ведьма рассматривала самогó брумсланга. Тот был смешением мыши, аиста и павлина — мышиные глаза и ушки, круглая голова, большой аистиный клюв цвета стали; расписной, пёстрый и огромный павлиний хвост был раскрыт во всей красе, остальное тело было дымчато-серым и отливало тёмно-зелёным, сиреневым и синеватым цветами. Брумсланг был высотой по пояс Эдмунду. — Миледи Арина! Приятно познакомиться с будущей придворной ведуньей, меня зовут Áльтиус, я вождь брумслангов и глава этой деревни! — Тепло лапки Альтиуса, который, видимо, обожал пожимать руки, приятно щекотало руку девушки. — Очень приятно… господин Альтиус. — Арина улыбалась до ушей, ведь от брумсланга веяло добром и безграничным счастьем. А, точно, Эд говорил, что у него на днях родился малыш. Интересно, а какие они в детстве? В дверном проёме показалась ещё одна брумсланг. По какой-то причине было понятно, что это девушка. — Заходите, заходите, вам нужно поесть! — И замотав головой, заворчала: — Не отнекивайтесь! Худые, как Таш! Одни кости, как так можно?! Зато живут в царском дворце! Нужно спросить у поваров Кэр-Параваля, чем они кормят своих королей!!! — Это звучало очень по-бабушкиному, и Ри не смогла сдержать тихого смеха. Альтиус представил обитателей своего дома: — Это моя жена — Фóртия, а это — старший сын, Ци́тиус. Младшенькая спит… — Еле уложила! — Фортия по-доброму возмущалась. Эдмунд подумал, что все домохозяйки Нарнии одинаковые — что миссис Бобриха, что Фортия — заботливые и ворчливые. Как Справедливый не объяснял, что они час назад завтракали, вышли они из дома вождя с пучком сушёной рыбы, которую ловили Цитиус и Альтиус. *** День шёл к вечеру, Солнце катилось в сторону горизонта. «Странники» подбирались к следующему пункту — они должны были доехать до пещерки мистера Тумнуса, к которому отбыла Лу по случаю юбилея фавна (150 лет — это вам не хухры-мухры). Посреди лесочка Филипп остановился. Эдмунд, что-то напевая, умело (в отличии от Ри) спрыгнул с коня, постучался в незаметную с первого взгляда дверь, которую открыл, как поняла колдунья, сам виновник торжества. Справедливый вручил ему щедро обмотанный атласной ленточкой свёрток и обнял фавна, который был ниже юноши на полголовы. Скоро из пещерки вышла девочка (на год-полтора младше, чем волшебница) с настолько широкой и светлой улыбкой, что другие, вместе взятые и виденные сегодня, были бы не настолько яркими по сравнению с этой. — Эд!!! — Лу (ну это же она, верно?!) бросилась в объятья брата. *** По дороге Люси разговорилась с Ариной, расспрашивала её о чём-то, а Справедливый лишь молчал, так как не хотел сейчас ни с кем болтать и просто наслаждался видами на море. Ребята въехали в город. Тут показалось какое-то большое и новое здание. Так как Филипп и лошадь младшей королевы уже шли шагом, можно было вполне спокойно поговорить, Арина спросила: — А что воооооон там за хоромы? — А, это музыкальная школа, её только недавно построили, это вообще была идея Эда, он теперь там учитель. — А что, сударь, любите музыку? — Ри посмотрела назад через плечо. — Ну… Я играю на гитаре, немного — пою, ещё начал учиться на флейте, но пока что — на уровне «До-ре-ми-фа-соль». — Понятно. Я просто пою, играю на фортепиано… Ну и всё, наверно. А, точно! Там написано: " Музыкальная школа имени почтеннейшей наяды Афимáры, очаровавшей своим пением Верховного короля Питера». Наяды, это которые в реках живут? — Да. Ох, знал я эту наяду… Это была, так сказать, первая любовь короля, и он уговорил меня назвать музыкалку её именем. — Арина понимающе хмыкнула. Что ж, бывает. — Интересно у вас тут… — Вдруг колдунью посетила внезапная догадка. — А что, если я умерла, вы тоже умерли, а это — Рай?! — Что за бред?! — Филипп фыркнул и скептически отнёсся к гипотезе. — Да и ты уверена, что попала бы в Рай? Вон тот сударь, например, который сидит сзади тебя, уж точно отправился бы — фьить! — В ад к Таш, под землю. Уж я его знаю, поверь, девица. — Филипп! — возмутился Эдмунд. — Чего сразу к Таш-то? Арина лишь закатила глаза на перепалку, а Лу улыбнулась. *** Двор Кэр-Параваля был великолепен, как и весь белокаменный замок. Ведьма стояла чуть ли не с разинутым ртом, и Лу смеялась над этим выражением лица девушки. К ним подошёл Эдмунд, до этого отводивший Филиппа и лошадь Отважной в конюшню. Примерно в это же время из замка торопливо вышел чернокудрый кентавр, и Ри тихо удивилась: — Утопи меня сирена, это кентавр! — Добрый вечер, миледи Арина; — И откуда он знает её имя? — Ваше Величество королева Люси Отважная; Ваше Величество король Эдмунд Справедливый. Арина подняла брови, медленно обернулась назад, в сторону юноши, и обескуражено проговорила: — КОРОЛЬ?!