Вечерние звезды

      Мрачные и противоречивые мысли терзали младшего короля, пока тот слонялся по коридорам Кэр-Параваля, обойдя весь замок изнутри раз пять.       День был безнадёжно испорчен, вариантов его исправить было слишком мало, и те — очень уж невероятны. В ушах, не прекращаясь, гремел безудержный смех Питера и эти развязные, совершенно неподобающие королю слова «Она моя».       Честно говоря, он запутался. Его внезапно объявившееся раздвоение личности вело в душе буквально бой. — Смотри, кто лучше её знает? Ты — две недели и уже её друг, или он — сутки и уже её враг? Кому она рассказывала про свою прошлую жизнь? Кому доверяла душевные переживания? — Она ведьма. Ведьма. А если он прав? Чего вообще можно ждать от ведьмы, тем более, ты видишь, что она очень сильная в колдовском плане? Чего ей стоит тебя окрутить и влюбить в себя? — Но я же видел, как она колдует! Меня сложно пронять — не зря же Справедливым нарекли? — Подумай: была уже одна ведьма, которой ты поверил с первого слова. Ты верил, что она на стороне света. И что? Не замечаешь поразительного сходства? Нет? — С тех пор уже три года прошло! И Колдунья… Это была ошибка! — Ты сильно повзрослел? Ты веришь первой встречной? Скажи ещё, что реально влюбился, ха. — Она — моя подруга, не первая встречная! Её принял даже Филипп! И да, я не влюбился, она мне даже не нравится! — Да? А кто вчера танцевал с ней полбала, кто обрадовался, что ей стал противен Питер, кто рад каждому дню вместе, кто специально предложил кураторство, чтобы быть в одном рабочем кабинете, кто всю ночь представлял её перед своими глазами в самых разных одеждах, настроениях, положениях и тому подобное? А я ещё долго перечислять могу. Признай уже. — Неправда! Хватит втирать мне какой-то бред! Угомонись! Ничего такого не было вообще!       В итоге, конечно, победителем вышел тот голос, который верил в собственную святость (как Кипелов, да-да), потому что другой больно уж напоминал Верховного короля, только с более глубинным знанием фантазии Эда.       Но в глубине души юноша понимал, что голос шепчет всё правильно…

***

— А это что за воспоминание? — более-менее повеселевший Эдмунд, которому объяснили принцип работы странного котла, с предвкушением чего-то интересного лил тянучую серебристую жидкость воспоминаний Воронцовой в несчастный маленький Омут, которому предстояло ещё до-о-о-олго мучаться под напором любознательности младшего короля. — Это… — Арина явно смутилась и не хотела говорить. — Это позор. Всей моей жизни. И хоть этого никто не видел, мне всё равно стыдно, — Эдмунд уже даже не знал, что думать и готов был представлять самое худшее, но ведьма поправилась. — Ну, конечно, это не настолько ужасно, насколько ты думаешь, да и мы никогда в целом об этом не говорили… В общем, посмотри на этикетке флакона, а то от меня ничего нормального не добьёшься! — небольшой взрыв злости на саму себя и смущение дошли аж до того, что у девушки покраснели щёки — такое случалось крайне редко (но Эд все-таки отметил, что смотрелось довольно мило) — особенно когда Справедливый торжественно и твёрдо прочитал полушёпотом: — «Первый поцелуй»! Понятно… Ну ладно, всё равно посмотрим! Ты со мной? — И тоном маленького ребёнка уже погромче протянул: — А то вдруг я там где-нибудь заблужу-у-усь?.. — он умело давил на жалость, да и Арине самой, если быть полностью честной, немного хотелось взглянуть на это странное зрелище. Любопытство пересилило. — Пойдём, Кощей с тобой… Раз, — Рина взяла друга за руку. — Два, — небольшой шаг к Омуту. — Три! — они со стремительной скоростью летят вниз и оказываются посреди тёмной деревни, а точнее, небольшого села. *** — Что так темно-то? Сколько времени и что происходит? — Эдмунд видел только свет Луны, почти полной. В принципе, силуэты домов и деревьев вокруг можно было различить, как и поле вдалеке. Луна полностью вышла из-за облака и её свет окутал всё, прояснил формы. Справедливый стал осматриваться по сторонам. Вон там качается высокая трава, там стоит заброшенный дом, в той избе горит свет — маленький, тёплый, но незаметный. Красиво. — Мы в моём родном селе. Время — точно не помню, но часа два ночи, насколько я понимаю, наверно. Сейчас примерно август или конец июля. Я возвращаюсь с посиделок у друзей. Шурка вызвался меня проводить, и сейчас мы идём в сторону моего дома. Лучше подойти… Вон к тому сараю, всё будет лучше видно. Король повиновался — ну а что делать? Он в незнакомом месте, в незнакомое время — в будущем. Круто тут у них в деревне. Россия, насколько он помнил, страна большая и очень красивая. Подтверждение тому — воспоминание Аришки. Вдалеке показались две фигуры: одна — высокая, вторая — немного пониже (почти на голову, да). Люди подошли поближе — Эд смог хорошо разглядеть их в сиянии Луны. Арина будто светилась: с длинными, ниже талии, распущенными светлыми волосами, и в светлом, а в лунном свете так вообще белом, летнем платье почти по колено, её спутник — Шурка, насколько понял Справедливый — в спортивном костюме. Ри из воспоминания слегка поёжилась и, повернув голову, что-то сказала другу. Тот, улыбаясь, кивнул, расстегнул свою чёрную кофту, снял её и накинул на плечи девушки. Кофта была длиной чуть ли не с её платье, и теперь ещё лучше был виден контраст в росте двух друзей. Эдмунду казалось, что тут замешано что-то другое. У него в голове почему-то проводилась странная параллель: то, что Аришка здесь — воплощение ангела, а этот юноша в чёрном костюме — демон. И вот, он ловко и незаметно затягивает невинного ангела в свои погрешные сети. Пока что ничего не произошло, но надпись на флаконе… Его мрачные размышления прервало тихое пояснение рядом стоящей девушки: — Мне здесь четырнадцать, а ему — девятнадцать, по-моему. Один из самых старших в нашей компании был. Мы его за глаза Дедом Морозом звали. Не мерз, любил зиму и лучше всех на лыжах катался. И балалайку, кстати, легко оседлал. Мы-то мучились по паре месяцев, а он — со второго раза. Шурка. Друг мой лучший был. Нас в деревне всё свести пытались. В шутку, конечно. Подойдя к тому самому — прекрасному, но старому и деревянному — сараю, ведьма из воспоминания почему-то остановилась, намеренная ещё немного поговорить с лучшим другом. Эдмунд с Ариной стояли довольно близко, так что могли услышать почти каждое слово. — Знаешь, а мне нравится, как Гоголь пишет, — с самым миролюбивым выражением лица обратилась девушка к другу. — Он… Очень хорошо описывает поцелуи и тому подобное. В «Тарас Бульба», например. Помнишь? — её самая нежная улыбка, сейчас легко играющая на губах, одухотворяла даже младшего короля. Красиво… Смотрелось всё это. Шурка, казалось, был немного сбит с толку и задумался — буквально на минуту. — Если честно, сейчас не могу вспомнить, — юноша задумчиво смотрел на ведьму. — Ну, тебе кажется, он описывает их похожими на реальность? Передаёт, там… твои чувства во время поцелуя? Если да, то, думаю, можно назвать хорошим описанием, — он пожал плечами и, в ожидании ответа, продолжил всматриваться в светлые черты ведьмы, а Рина в ответ, смущённо улыбаясь, отвела взгляд и максимально тихо, почти полушёпотом, постыдно для себя выдохнула: — Я не знаю. У меня ещё не было… Поцелуев. Шурка вопросительно поднял брови, пристально глядя на подругу. Лицо его выражало некую мысль, и, как это внезапно оказалось, мысль эта была не совсем чистой, а скорее наоборот. Парень особо, насколько его помнила Арина, да и — по мнению уже Эда — судя по самому его виду романтикой не отличался, но моменты ловить умел просто великолепно. В этом, видимо, и заключалась прелесть сего воспоминания. В Шуре. Явно было, что этот чертёнок что-то задумал. Его болотного цвета глаза сверкали в темноте — возможно, это отражалась Луна, но недобрые, бесстыдные искорки плясали, как пламя — и сложно было этого не заметить. Хитрая, довольная собою улыбка, несколько развязная и неприличная, расползлась по лицу. Арина же, полностью отображая свою сущность ангела, опиралась спиной на сарай, смиренно ожидая действий, которые предпримет её друг. Тот же не торопился. Он был, как хищник, который раздумывал, в какое же место будет лучше всего вцепиться своими когтями. А девушка, как жертва, почему-то не сопротивлялась. Она терпеливо ждала своей участи, и Эд заметил в её голубых глазах, немного потемневших сейчас, скрытое желание. Кроткое… И абсолютно ангельское. Да, им сейчас всем — и из Нарнии, и из воспоминания — было стыдно. Но все, все ждали продолжения. Все ждали Шурку. И он, глубоко вдохнув свежий ночной воздух, пропитанный ароматом полевых трав, прижал девушку спиной к сараю и, наконец, решившись, медленно наклонился и страстно припал к желанным губам девушки. И ангельская сущность Аришки запятналась, очернилась, чёрная кофта и одежда её партнёра окутывали её со всех сторон, пока Шурка всё сильнее впивался в волшебницу, сейчас кажущуюся совсем беспомощной. Он, как вампир, вытягивал из неё остатки детства, наивности, чистоты. Парень сладостно целовал Рину, упиваясь её покорностью, слабостью, хрупкостью и податливостью. Ветер легонько теребил её волосы. Туманная дымка придавала всей, всей окружающей обстановке загадочности и призрачности, она окутывала целующихся своим мутным светом, выделяя их из спящего, будто отстранённого от них мира, а контраст белого и тёмного, тепла и холода, мрака и светлой высоты великолепно отражал события этой ночи. Всё вокруг спало. Всё, кроме этих двоих. Эдмунд кинул быстрый взгляд на свою придворную ведунью — та была залита румянцем, этого не смогли скрыть даже темнота и лунный свет. Но в её глазах горел интерес — она, видимо, вспоминала свои чувства в это время. Да, нечасто удаётся увидеть момент из своей жизни со стороны. А она и забыла о том, что сохранила это воспоминание… Арина начала несмело, потихоньку, осторожно отвечать на поцелуй. Входить во вкус. Медленно, под чутким и любящим руководством. У неё не было других вариантов — зажата со всех сторон, одна, никого вокруг больше нет. Шурка нетерпеливо напирал, держал обстановку и девушку под своей властью. Ситуация была явно под его контролем — он пользовался этим, пьянел и смаковал, подчинив своей страсти подругу, не преступая, впрочем, границ. Эдмунд был ему благодарен — хотя бы за то, что на этикетке того пузырька красовалась надпись «Первый поцелуй», а не «Первый раз». Безлюдное село, ночь — кто их увидит? Разве что луна да мышь, тихо шуршащая в траве. Ну и младший король Нарнии — но его ведь всё равно никто не заметил: он был лишь наблюдателем, а никак не участником. Рина безвольно, прикрыв глаза, запрокинула голову немного наверх, обнажила нежную изящную шею, и ладонь парня тут же легла туда, медленно сминая ключицу, поползла вниз, оголяя плечо — свободный рукав платья приспустился, а кофта соскользнула вниз, с шелестом упала на траву и осталась лежать там, никому уже не нужная. Другая рука Шуры покоилась на талии девушки, успокаивающе поглаживая её. Арина медленно таяла от всего этого, растворялась в лунном сиянии, сливаясь в одно целое целое с окружающим миром, с тихим ночным селом, с тёплыми, уже будто родными губами друга… Эдмунд смотрел на это чудное зрелище, смотрел, не переставая. Что самое странное — у него не было ни капли ревности — дружеской или братской, ни капли смущения, как это происходило, когда он лицезрел поцелуи и флирт кавалеров с Люси и Сьюзен, дам с Питером; сейчас он просто наблюдал, запоминал эту атмосферу, положения их рук, внезапно осознав, что почти в таком же виде вчера сам танцевал с колдуньей. Он наслаждался всем этим, молча, тихо, вдохновенно, затаив дыхание, удивляясь факту дружественности и одновременно романтики этого поцелуя, тому, что никто не спрашивал разрешения, но и не сопротивлялся, их огромной неловкости и в такой же степени сильной уверенности. Сейчас они были одним целым, одной душой, без слов, а только движениями тела и прикосновениями понимая друг друга… Внезапно далёкий хлопок раскроил умиротворённую тишину, прервав всю романтику и интимность этой ночи. Эд встрепенулся и повернул голову в ту сторону, с которой доносился шум. Шура отстранился, тяжело дыша, успокаивающе положил руку на грудь девушки, стыдливо посмотрел ей в глаза, сразу же отведя взгляд, и буквально через несколько секунд, чуть улыбаясь, отстранённо кивнул в сторону леса: — Салют, смотри-ка… — ведьма, видимо, даже радуясь такому повороту событий, устремила взгляд на часть неба, находившуюся где-то в районе ближайшей турбазы и маленького городка, откуда и взлетали ввысь разноцветные искры фейрверка, вскоре рассыпаясь на тысячи маленьких точек и спадая вниз…