Вечерние звезды

      Покои Верховного короля были роскошными, оформленными в красно-золотых цветах. Широкие балдахины на двуспальной кровати, стены, обитые красным бархатом, позолоченные модели холодного оружия, собственный письменный стол (покои служили Питеру ещё и кабинетом), пара картин с какой-то кровавой резнёй и два окошка с видом на двор замка.       Король лежал на кровати — у него был заслуженный (нет) отдых после похода: три дня, по расчётам, должно было хватить, чтобы полностью прийти в себя и заняться королевскими делами.       Так что сейчас Великолепный просто маялся дурью — перечитывал вчерашние записи в двух своих дневниках. В официальном — который вели все уважающие себя короли — было написано лишь: «В полдень вернулись с похода. Вечером был бал в честь нашего возвращения.»       Зато в личном, том, который покажешь только самым близким друзьям и больше вообще никому, красовалась настолько длинная запись, что ни одной записи такой длины до этого не нашлось бы ни на одной странице дневника:

«Месяц цветущих деревьев, Март, 21

      Вернувшись из похода, мы были встречены нашей дворней и, конечно, моими родственниками. Поздоровавшись со всеми, я внезапно увидел новую личность у нас — прекрасную девушку… Она была явно не нарнийка. Ну а кто тогда? Без понятия. Ну то, что она красива, даже я отрицать не могу.       Я смотрел на неё, но она гордо не принимала моего взгляда. Меня — Верховного короля — отшили с первого взгляда. Да она просто не понимает этой чести — в неё влюбился сам нарниийский король! Ещё и с первого взгляда, тьфу. Готов вечно проклинать свой характер. Ну… Кажется мне, её заносчивость сыграет с ней же плохую шутку — я намерен во что бы то ни стало добиться её внимания. Хотя бы и насилием.       Да, меня не оповестили о новом человеке у нас в замке, хоть переписка шла постоянная. Нужно спросить — нет — допросить о ней Эда. Почему именно его? Аргументов полно. Например, вчера в честь нашего возвращения закатили бал. И что вы думаете? Она половину бала танцевала с этим мальчишкой! С Эдмундом. Который с девушками-то не целовался никогда! По крайней мере, я не видел… Ну… Мало ли что.       Она была в нежном летнем платье — с открытыми плечами, разумеется. Я вышел говорить приветственное слово… И увидел её. В мерцании свечей она ещё больше очаровывала меня, и я, как мог, сопротивлялся своим ужасным грязным фантазиям.       Видимо, возбуждение всё же очень хорошо читалось в моём взгляде, потому что она очевидно за боялась, вздрогнула и готова была выбежать оттуда, из зала.       Да, я бы с радостью помучил эту отвергательницу мужских сердец — все они сначала смелые, а потом, когда ты целуешь и лапаешь её, полностью раздетую и такую слабо-беспомощную, все они рыдают, абсолютно каждая. Обещаю — нет — клянусь! Её постигнет та же судьба. Думаю, даже, жёстче, потому что отказаться танцевать с самим Верховным королём — тяжкое преступление и должно наказываться лично мною.        «Потанцуете со мной?» «Нет, извините, сударь, но этот танец я обещала вашему брату», — её голос звучал настолько же мелодично, насколько силён был страх в её глазах и насколько сильно во мне кипело желание.        И да, ещё. Она танцевала с этим недоженихом настолько… Изящно, что я подивился, как у него хватало терпения и рассудка не утащить её в тёмный коридор и… В общем, сейчас мне уже стыдно продолжать (к чему бы это?) Но, забегая вперёд, скажу. Её я добьюсь. И всё.» Внизу стояла витиеватая подпись Питера, а ещё было записано уже более угловатым, поспешным почерком: «P.S. Расскажу, как эта нахалка танцевала с моим братом. Я решился.       Она смотрела в его глаза не так, как в мои. Романтично, легко, нежно… С доверием. Уж кому-кому, а Эду я доверять бы не стал — по понятной причине. Он сам крепко держал её за талию, ещё ближе прижимая к себе. Будто она — его собственность. Не обращайте внимания. Я просто ревную… И завидую. Да.       Они так кружились в танце… У меня так обычно голова кружится. Подолгу, стремительно, энергично и хочется в голос стонать от боли.       Всё, посылаю за Эдом. Мне хочется побыстрее разобраться в вопросе"Кто, все-таки, к Таш, эта девушка» и дать брату понять, что у него нет шансов.»       Эта запись была сделана практически только что, и Эдмунд, оповещëнный слугой, скорее всего, уже направлялся к покоям Великолепного с тяжёлым сердцем, понимая, о чём будет серьёзный разговор с братом…

***

— Эд, — Арина, не отворачиваясь от своего стола, за которым в небольшом котле кипело какое-то серебристо-голубое зелье, позвала друга, элементарно начав разговор. — Что делаешь? — Ну… Рабадаш же скоро должен приехать к нам. Это, если что, принц тархистанский. Вот, утром пришло письмо от него — сколько народу приедет и кому где покои выделить. Для принца — отдельные, для пяти его горничных — одни общие, парочке тарханов, которые с ним приедут — по отдельным, принцессе Калихире с её горничной — ещё одни. Всего, получается, пять, и, тем более, в разных частях дворца. Теперь эту информацию передадим Сьюзен, потому что я не должен вообще заниматься расселением гостей! Скйчас, скоро закончу и пойду. А ты там чего химичишь? — он заметил котёл. Интересно, а что, если это — отрава для Рабадаша лично? Было бы славно… — Это? Это Омут памяти. Мой личный, карманный, — Арина улыбнулась. — На самом деле, очень полезная вещица. Покажу, как работает. Потом. А вот в этих флакончиках рядом — воспоминания; например, в этом находятся мои воспоминания о балу. Да, вчерашний вечерок я точно не забуду. Было красиво. Интересно. И, к лешему, страшно немного.       Эдмунд мог лишь догадываться, насколько его брат вчера был не в себе… Питер даже не знает, как ведьму зовут, но уже, похоже, влюблён. Не по-детски. С пометочкой 18+. Ах да, ему же девятнадцать, уже можно… Всё равно, нечего девушек до полусмерти своим ненасытным взглядом пугать! Поразвелось тут… Извращенцев. — Мда, представляю себе твой страх. Не бойся, обычно Питер адекватнее, так что, возможно, он уже не настолько будет тебя пугать. — Я всё равно доверять ему уже не буду, а может, и вообще стороной обходить стану. — Арина пожала плечами. Её баламутила вся эта ситуация… Это покушение на её честь, пусть и мысленное. За такое нужно карать. Пусть даже он и Верховный король, прав на неё у него никаких не имеется. — Кстати, ты не помнишь, как зовут помощника конюха? Высокий такой, шатен. — Арина вчера танцевала с ним какой-то быстрый весёлый танец — наверное, нарнийский народный, вроде тех, что танцуют фавны с дриадами летом под луной… Девушка запомнила только основные черты парня и то, что видела его в конюшне, когда только-только научила Ровенкьé говорить и знакомила её с Филиппом. — Хочу продолжить общаться, может даже, дружить — он смышлёный такой и весёлый. А имени не знаю, вот и как-то стыдно подходить. — Помощник конюха, говоришь… Дай-ка подумать, — Эдмунд нахмурил брови и устремил взгляд куда-то в потолок. — Имя на языке крутится… О! Власом его звать. Влас, — король довольный собой, улыбнулся, взял листок пергамента, исписанный его мелким почерком и встал со стула. — Ну всё, я пойду. — Ага, давай, спасибо! — крикнула она ему, когда дверь уже почти закрылась.       Арина кинула взгляд на Омут. Судя по всему, должен работать, но нужно будет ещё проверить самой. Позже.       Сейчас же ведьма рассовала свои штук тридцать стеклянных пузырьков с воспоминаниями по тканевым футлярам, сшитым в один. Предварительно проверила, все ли подписаны. Да — абсолютно к каждой мензурке, в которой плескалась жидкая память, были привязаны маленькие этикетки с пояснением — «первый день в школе», «первый бал в Нарнии», «как мы в селе Купалу отмечали» и много других ярких, точнее, ярчайших событий в жизни Арины.       Свернув в трубку грубую ткань с распиханными внутри стеклянными баночками, девушка осмотрела полочки над столом в поисках свободного места для вещички. Оно нашлось; правда, в самом углу — остальное было забито другими колдовскими приспособами: например, книгами — старыми и новыми, ингредиентами для зелий и отваров, а в отдельном бархатном футлярчике лежал небольшой камешек, предназначение которого было известно только Рине…                   ***       Колдунье очень нравилось то, что её рабочие «покои» и кабинет Эдмунда были одним помещением — как-никак, он — её куратор. Поэтому одна сторона принадлежала Ри, а вторая, соответственно, королю. Они вдвоём прекрасно ужились вместе и завели даже несколько общих шуток.       Арину цепляло в Эде именно то, что он не шутил пошло — и это тоже добавляло ощущения комфорта в их дружбу. Дружба… Прекрасное слово. Ведьме нравилось дружить — и болтать, шутить, жаловаться на жизнь… Король её поддерживал. И сам изливал душу.       Говорят, из друзей получаются самые лучшие пары и любовники. Почему? Элементарно потому, что они уже знают настоящих друг друга, понимают, что творится в их душе, знают предпочтения, привычки, некие традиции партнёра. Им не нужно налаживать общение, думать, как подступиться или начать разговор — у них уже есть общие темы. Они просто наслаждаются обществом друг друга и хорошо проводят время. Неважно, как…       Нет, Арина ни на что не надеялась. Ей было достаточно просто быть с ним рядом.       Да что уж там, она не была даже влюблена. Влюбиться за две недели чисто физически невозможно. Бред какой-то. Нет. Она — никогда. Никогда не влюбится в короля.       Хотя… Уже.

***

— В-ваше Величество, их В-величество король Питер изволили В-вас видеть. Просят п-пройти в покои их В-верховного Величества, — молодая, только недавно принятая, служанка явно боялась обоих королей и была смущена. — Й-явитесь? — она с надеждой и желанием поскорей закончить своё поручение ждала ответа. — Да, Октавия, спасибо, явлюсь, можешь быть свободна, — Эдмунд постарался вложить в эту фразу как можно больше учтивости и мягкости, а девушка, коротко и дëргано кивнув, посеменила прочь от короля, пытаясь поскорее раствориться в прохладном воздухе коридоров дворца.       Справедливый вздохнул: от разговора с Питером можно было ждать чего угодно — вплоть до признания собственному брату в любви, но тему ближайшего предстоящего разговора юноша угадал сразу — Арина. Конечно. Бесспорно.       Ему даже было жаль Воронцову — ей предстояла не самая завидная участь, но… Он сделает всё, что сможет.

***

— Эд, — Питер даже не поприветствовал брата — уже плохой знак. Да и кроваво-красный с золотыми нитями балахон (халатом это вряд ли можно было назвать) кричал: Верховный король не в себе. Эдмунд выпрямился, сделал взгляд чуть надменным, как и положено королю, смирился со своей возможной смертью (кара Питера страшна, поверьте) и начал ожидать продолжения речи брата. — Знаешь, — король мучал свою жертву, говорил тягуче, убивая одной интонацией. Он, как паук, ловил девушек-мух, маленьких и беззащитных, в свои сети, а сейчас пытался сбить с толку и младшего брата, обезоружить его и заставить выдать все тайны. Но тот пока держался. Пока. — Вчера, только приехав, и, впоследствии, на балу, я увидел одного человека, точнее — девушку, про существование которой в Кэр-Паравале я не знал. Во-первых, мне не доложили, но это ладно, Таш с ним, а во-вторых — рассказывай, кто она, откуда ты её взял, кем она у нас работает и почему ты с ней так близко общаешься, — Питер слащаво улыбнулся и потянулся за бокалом вина, продолжая смотреть на Справедливого, закусившего губу и судорожно пытавшегося понять, что можно, а что нельзя рассказывать собеседнику (крутой у них диалог, не правда ли?..) о подруге. — Ммм… Эта девушка, если я правильно понял, о ком идёт речь… — Не растягивай! Говори коротко и ясно! — Великолепный уже взбесился — настолько просто было вывести его из себя, но говорил тихо, с ненавистью, пытаясь скрыть свой пыл. — Она попала в Нарнию из того мира, где Англия, но из другой страны. Её зовут Арина. Воронцова. Ей, эм… Пятнадцать лет. Рину я взял под кураторство (ну, помнишь, как Эйна у Сью?) Она у нас на должности придворной ведуньи. Волшебница она. Сильная, — младший король пытался не запутаться, пока его пытатель лениво потягивал винцо и старался нормально вникнуть. — Я нашёл её в лесу, во время привала, она чуть ли не умирала. Сказала, что волшебница, магию всякую показывала, мы разговорились… Я ей место у нас предложил. Не вели казнить, батюшка, — попытка разрядить обстановку с треском провалилась, а Питер всё продолжал выжидающе смотреть. — Общаюсь близко потому, что я её куратор, ну и сдружились немного. — Ещё мне, Эд, очень интересно, почему ты с… Ариной танцевал половину бала, — он с усмешкой взглянул на брата. — Пит. Во-первых, она здесь две недели и знает дай Аслан десять человек, включая миссис Бобриху и Люси. Я предложил ей сделать так — половину танцев я с ней, половину — с кем-то другим. — Ты хоть понимаешь, Эд, — Великолепный отставил в сторону пустой бокал и даже с долей сочувствия поглядел на собеседника. — Понимаешь, что она — ведьма. Она тебя приворожила, чтоб королевой стать. И меня тоже хочет. — тут он развеселел и, подняв брови, выдал неожиданный факт. — Да только я её опередил, Эд. Сам влюбился. Без ворожбы. Раскусил! — Питер, запрокинув голову, рассмеялся, рассмеялся так, будто в него вселилась сама Таш, безумно, победно. Он смеялся так впервые, ни разу до этого такого не было. Эдмунд поежился от сумасшедшего взгляда короля. Внезапно тот вскочил с кровати, подошёл буквально вплотную к брату и тихо, мрачно и так, что кровь стыла в жилах, проговорил. — У тебя нет шансов. Никаких. Она моя.