Почему бы и нет...

Прости, я не могу так больше! Мне плохо. Я задыхаюсь! Я обманул тебя. Обещал, что останусь с тобой, несмотря ни на что, но сам же и подвел. Прости… Светло-серые глаза резко распахнулись и мутный расфокусированный взгляд начал блуждать по сумрачным стенам и потолку. Зацепился за щель между плотными шторами. Солнечный свет проскальзывал между ними, давая понять, что уже утро. Будильник зазвенит через пару минут и опять нужно идти на работу, решать «вселенские» проблемы и уворачиваться от сомнительных комплиментов и поручений «коллег по цеху». Он скатился с кровати на пол и начал свое утро, как обычно, с отжиманий. «Сегодня к вечеру опять голова болеть будет», — пришел к неутешительному выводу парень. Каждый раз, когда снился этот сон, в конце дня давление то поднималось, то опускалось, то «солнечные бури» достигали Земли. Но ему и так было понятно, что болеутоляющие таблетки нужно всегда носить с собой. Это была плата за то, что в молодости по глупости занимался велогонками без шлема. Парочка легких сотрясений и «вуаля!». «Получите-распишитесь». Виски сдавливало клещами и в таком состоянии помогали только сильнодействующие лекарства. Будильник на телефоне запиликал, призывая хозяина обратить на себя внимание. Парень отжался последний раз и потянулся к нему, чтобы выключить занудный звонок, который мог бы поднять и мертвого. Чувствуя, что сонное состояние покинуло тело, но не голову, он, спотыкаясь, направился в ванную. Совмещенный санузел в его съемной квартирке давно требовал ремонта. Потолок, благодаря соседям сверху, походил на какую-то диковинную футуристическую роспись. Ржавые трубы держались из последних сил, чтобы не рвануть. А краска на стенах местами облупилась и ближе к полу стала осыпаться. Но кафель, унитаз и раковина с ванной стараниями съемщика были в порядке, отдраены до сияния чистотой и белизной. Наскоро приняв душ и вытирая голову полотенцем, уставился немигающим взглядом в маленькое зеркальце, висевшее над раковиной. Облокотившись о стену длинными худыми руками по обе стороны от своего изображения, попробовал проделать ежедневную процедуру. Расслабить лицо. Выдохнуть. Подумать о чем-нибудь хорошем. «Скоро майские праздники. Хоть далеко из города и не уедешь, но можно меньше на работу таскаться и побольше провести времени на воздухе. Можно к маме съездить…» Глаза потеплели, уголки тонких губ поплыли в стороны и вверх. Улыбка номер один. Для продавцов в магазине и мужиков, с которыми работать приходится. В уголках глаз проявились маленькие морщинки и губы, не размыкаясь, разъехались еще шире. Улыбка номер два. Для женщин-коллег и начальства. Легкий подхалимаж. Блеснули зубы, и глаза немного прищурились. Улыбка номер три. Самая сложная, потому что приходилось часто ею пользоваться, но и самая действенная. Для клиентов, которые в течение дня иногда попадались толпами. Ухмылка расползлась по лицу еще шире, обнажая зубы. Глаза заискрились «неподдельным» интересом. Улыбка номер четыре. Для друзей и одноклассников, которых он видел в последний раз…хрен знает когда. И в завершение утренних процедур, последнее усилие. Губы растянулись, радостно приветствуя свое отражение, а глаза светились неземным весельем и счастьем, будто увидели материальное воплощение всех его мечтаний и радостей. «Выигрыш на миллион долларов». Улыбка номер пять. Очень редко используемая в обычной жизни. К сожалению. Не отрывая взгляда от зеркала, он набрал в ладони воды и еще раз сполоснул лицо, стирая последнее выражение. Ну, все. Теперь можно и из дома выходить, прилепив Улыбку номер один. *** Придя на работу и ожидая, когда загрузится комп, вспоминал, когда ему снился этот сон в последний раз. «Пару недель назад. Отец как позвонил, в ту же ночь и приснился. Все-таки от чувства вины не отделаться, хоть и все нормально на самом деле. Меня никто не упрекает и обиды не держит. Но…» — Ле-еш, — Нина Александровна, поджарая, горлопанистая дамочка, как всегда не здороваясь, устраивалась на своем рабочем месте, — а ты чайник поставил? — Сейчас поставлю, — не оборачиваясь, ответил он. Хреново быть самым молодым работником в конторе. Все оставшиеся «пенсы» шпыняют тебя по большим и маленьким поручениям, не особенно-то задумываясь о том, что у человека как бы и своя работа есть. — Алексей, ты все ВУшки проверил? — на сцене нарисовался Михаил Олегович, его наставник. — Угум, — не отрывая глаз от экрана, пробормотал парень. — А подход? — И его тоже. Ничего нового. Авралов не предвидится. — Хорошо. Я на территорию. К совещанию подойду. Ежедневное собрание проводилось в десять часов и к этому времени нужно было собрать все сведения, которые понадобятся в течение дня, а если впереди выходные, то информацией нужно владеть и на эти дни тоже. Вроде бы ничего неожиданного не планировалось. Алексей проверил сведения еще раз. Выделив нужные документы, скинул их себе на флешку и полез за стареньким ноутом, чтобы загрузить их туда. После нажатия на кнопку включения, техника не подала никаких признаков жизни. «Только не это…», — сердце неприятно ухнуло. Это не смертельно, на работу никак не повлияет, но жизнь усложнить может. Придется распечатывать документы, вручную выделять нужные данные и сидеть, ломая глаза, выискивать разницу между сведениями, переданными по общей сети и тем, что предоставили клиенты. Вздохнув и вооружившись цветными текстовыделителями, с воодушевлением принялся за работу. До совещания оставалось еще пятнадцать минут, когда его отвлек телефонный звонок. Знакомый голос на том конце провода, официальным тоном отчеканил: — Добрый день. Это КРВ-3? — Да. — Линейное агентство, агент Власова. С Ремневым можно пообщаться? — От твоего официоза мурашки бегают. — Ты к нам сегодня зайдешь? Автографы поставить? — Как же я без вас! Либо до обеда, либо после. — Главное не во время его. «Одной хорошей новостью больше. Будет возможность пообщаться с приятным человеком», — выдохнул Алексей и, повесив трубку, пошел на собрание. Вернее на ежедневный фарс. Их непосредственный начальник, еще молодой мужчина под сорок лет, должен был по переводу отправиться в головное предприятие еще полгода назад. Но что-то там не срослось, и он застрял в провинции на неопределенное время. Соответственно настроение последние месяцы у него было хуже некуда. Его подчиненные, в основной массе пенсионеры, но знающие работу «от и до», уже давно выработали иммунитет за все годы работы на предприятии. И угрозы или оскорбления всерьез не воспринимали. Поэтому начальство отрывалось на более «зеленом» еще не имеющем задубевшую кожу молодняке. Ремнев к этому молодняку имел самое непосредственное отношение. Но сегодня и на начальстве сказались «магнитные бури». Оно, начальство, выслушало планы на день, возможные перспективы, вяло рассказало о новых инструкциях, приказах и благосклонно распустило подчиненных по своим рабочим местам. Решив продлить себе хорошее настроение, Алексей собрал распечатки, разрисованные фломастерами, и отправился к структурникам проверять выполнение заказов. Ближе к обеду зайдя в линейное агентство, вытащил наушники и поднял руку в приветственном жесте, расплываясь Улыбкой номер три. — Привет. А я думал, ты на другом месте сегодня работаешь. — «Я здесь, я везде, я всегда», — процитировала Ирина старый фильм и, не отводя взгляда от экрана своего компьютера, на ощупь достала пухлую пачку ведомостей, протянула ее Ремневу. На подпись. Она была старше его лет на десять, но при общении не чувствовалось разницы в возрасте. Отношения между ними всегда были рабочие, но в отличие от основного женского контингента, с которым ему приходилось общаться, с Ирой ему не нужно напрягаться, чтобы демонстрировать свои «Улыбки». Алексей разложил документы и стал вручную сверять данные. Ира, не отрываясь от компьютера, взяла телефонную трубку и, набрав какой-то номер, наконец-то перевела на него взгляд. — Знаешь, что… — задумчиво сказала она, стуча ручкой по своим зубам. — Что? — Я про тебя слэш напишу. — Что? В трубке ответили. Ее уже отвлекли другой работой. — Добрый день. Это ПЧ-24? Линейное агентство, агент Власова… «Слэш? Это что еще?» Ремнев провел пальцем по телефону, выходя в инет и делая запрос. Слэш. — Певец, рок-музыкант…Явно не это она имела в виду. Написать слЭш. — Слэш в своем первоначальном значении (slash это английское слово) означает "косая черта". В современной литературе — это жанр любительских произведений, описывающих взаимоотношения между однополыми его героями, которые имеют либо романтический, либо сексуальный характер. — ЧТО?! Ты с ума сошла?! Откуда такие фантазии на тему моих романтических и сексуальных взаимоотношений с однополыми партнерами?! Я думал, ты нормальная!! — Вот уж никогда не думала, что произвожу впечатление «нормальной», — она оскалилась и, перегнувшись через стойку, посмотрела на его «пасьянс» разрисованный цветными полосками. — Это чего у тебя за шифровки? Может тебе раскраску подарить? — Ноут рабочий накрылся. Видимо время подыхать пришло. — У меня знакомый ремонтом техники занимается. Если хочешь, могу позвонить. — А он дорого берет? У меня с наличкой не очень… — Да ему, по большому счету, и деньги-то не нужны. Он этим в свободное время от основной работы занимается, — ответила Власова, набирая номер на телефоне. После долгого ожидания на другом конце ответили. — Привет, опять скрываешься? — начала она с наезда. Выслушав короткий, но видимо очень емкий ответ, усмехнулась и продолжила, ехидно улыбаясь: — А я тебя сосватала. В трубке послышались неразборчивые, но быстрые фразы. Собеседник долго и громко возмущался по поводу последней реплики, но Власова, продолжая хитро скалиться, не стала заострять свое внимание. — Не знаю, что ты имеешь в виду, но я хотела сказать, что нашла человека, которому нужно отремонтировать ноутбук. А то ты, сидя в четырех стенах, на людей кидаться станешь. Вон уже и слова лишнего не скажи — сразу орать начинаешь. На работу тебе выходить надо. На работу. Там и проорешься заодно. В трубке звук поубавился, но недовольная интонация все равно была слышна. — И не трогай свою и мою мать! Твою мать! — ругнулась она в ответ. — Короче, вечером я тебе его привезу. И будь паинькой, не запугивай мне человека, — на этой «оптимистичной» ноте она отключила телефон. — Может не надо… — попытался капитулировать Ремнев. — Раз ему это не нужно. Поищу кого-нибудь другого. — Надо-надо, — отмахнулась она. — Ты меня вечером забери, отвезешь, куда скажу. *** Вечером, забрав Власову с работы и выслушав очередную порцию шуток по поводу своей машины, заехали в торговый центр. — Я здесь рядом живу. Сейчас пропитания прикупим и ко мне домой. — Хороший район. И магазин рядом, и озеро с парковой зоной. Я сюда сам часто приезжаю на велосипеде кататься, — помогая тащить пакеты, прокомментировал Ремнев. — Ты далеко живешь? — Нет. Если пешком, то минут пятнадцать южнее. — И правда, близко, — Власова села на место пассажира и продолжила. — Машину поставь ближе к дороге на парковке, во двор не заезжай, там места очень мало. Переставив машину и прихватив пакеты, вошли в подъезд. Поднявшись на верхний этаж, Ира позвонила во все три звонка, которые были выведены в коридор. После затянувшейся паузы, замок наконец-то щелкнул и дверь неуверенно открылась. — Ирочка! А я думаю, кто ко мне пришел? — в дверях стояла старенькая бабушка и подслеповато рассматривала пришедших. — Здравствуйте, тетя Валя, — протиснулась Ира в тамбур, в который выходили три двери. — Вы же сами просили вам сигареты купить. — Ох, я и забыла. Совсем старая из ума выжила, — старушка сокрушенно покачала головой и взяла протянутые ей две пачки облегченных сигарет. — А все остальные на этаже вымерли что ли? — Власова решительным шагом пошла вглубь коридора. Она подошла к следующей двери и прислушалась. — Вот паршивец. Опять звонок отключил, — после этого она со всего размаху пнула дверь отделанную деревом и пошла дальше. Ремнев, озадаченно оглядываясь, плелся следом. — А тебе вообще-то туда,— она показала глазами на пройденную дверь и забрала пакеты. Дверь, к которой она направлялась, резко распахнулась и навстречу ей вышел высокий мускулистый мужчина. — У нас в доме больше всего народу, а уставшую мать впустить некому, — пробурчала Ира, отдавая пакеты. — Поэтому и не могли договориться, кому открывать, — объяснил мужчина. Алексей отдал пакеты и неуверенно подошел к закрытой двери. Тетя Валя уже скрылась в своей квартире и в коридоре образовалась неожиданная тишина. Ремнев услышал, как скрипнул замок в двери, которая не хотела открываться. На пороге появился невысокий сутулый мужчина. Хмурый, неприветливый взгляд темных глаз сквозь очки в «модной» оправе конца 90х сверлил пришедшего. Мятая футболка и темные всклокоченные волосы. Плечи мощные и непропорционально длинные руки, но даже ссутулившаяся спина выдавала в нем, то ли бывшего борца, то ли боксера. Спереди явно вырисовывалась «рабочая мозоль» или «комок нервов». «Мда, не айс», — удрученно подумал Алексей, на автомате демонстрируя Улыбку номер три, разглядывая стоявшего перед собой мужчину. — Че надо? — Услышал Ремнев неожиданно приятный голос.