Почему бы и нет...

У Коваленко были отгулы. Начальство с силой выпихнуло его домой. — Сил нет видеть тебя на работе каждый день, — услышал он, выходя из кабинета директора. Очередная дамочка, которую он подснял в последнюю вылазку в клубе, наконец-то свалила в неизвестном направлении. И то только после продолжительных дебатов и маленького скандала с ее стороны. «Может собаку себе завести?» — пиная воздух в квартире, думал Степан. Звонок по телефону вывел из раздумий о возможных переменах в жизни. — А я тебя сосватала, — с места в карьер заявила его подруга и по совместительству соседка Ира. — Как вы задрали меня с вашим сватовством! — гаркнул он в трубку. — То мать, то сестра, то маман твоя, теперь ты еще… Достали! Я сам эту проблему решу! После объяснения Власовой его пыл поубавился, но недовольство все еще осталось. — Что вам всем неймется! Даже полениться спокойно не дают. — И будь паинькой, не запугивай мне человека, — закончила она разговор и, не прощаясь, отключилась. Ну вот, хоть какое-то дело. Возможно, появится шанс на работу прийти по более официальной причине. Он завалился в спальню и неожиданно для самого себя уснул, забыв, что отключил дверной звонок. Разбудил его резкий удар в дверь. Так поступала только соседка, когда не могла дозвониться до него. Чертыхаясь и спотыкаясь, на ходу натягивая старые очки, подошел к двери. Приглядевшись в дверной глазок, увидел только высокую мужскую незнакомую фигуру. «Вот нахал! Чужие двери пинать!» — подумал он и щелкнул замком. Перед Коваленко стоял высокий худой парень и, демонстрируя крупные верхние зубы в улыбке, таращился на него. — Че надо? — это первое что пришло в голову Коваленко. — Э-эм… — промямлил «каланча», но его «насыщенную» речь прервала открывшаяся соседская дверь, из которой показалась рыжая голова Власовой. — Это Леша. Я про него тебе днем говорила. Ему нужно ноут починить. Ремнев молча протянул руку. — Степан Викторович, — ответил Коваленко и, проигнорировав руку, выхватил черный гаджет у растерянного гостя. — Пха! — не удержалась от комментариев Ирина. — «Стёбан Викторович» скорее. Через полчаса к нам. Ты понял меня, товарищ начальник? В приоткрытую дверь мимо матери проскользнули двое детей. Девочка лет десяти и мальчик примерно семи лет. — Дядя Степа, — обрадовались они и повисли на своем соседе, обхватив его за руки с двух сторон и поджимая под себя ноги. Коваленко согнул и напряг руки, чтобы они могли повиснуть на нем. — Дети, вы чьи? — очень серьезно спросил детвору. — Мамины и папины, — последовал звонкий ответ. — А уроки вы сделали? — Сделали, — хором проговорили они. — Так и быть поверю, — хмуро ответил мужчина и развернулся вглубь квартиры, придерживая свою тяжелую ношу. — Заходи, — кинул он Ремневу через плечо. — Особого приглашения ждешь? Алексей прошел вслед за хозяином и наклонился, чтобы снять обувь. — Не раздевайся. Здесь давно никто не убирался, — порекомендовал Коваленко. — Садись пока телек посмотри, а мы с моим помощником твою технику проверим. А вы, девушка, не хотели бы помыть мне посуду? — Я не посудомойка, — с гордостью ответила она. — Конечно — нет. Ты просто хорошо воспитанная девочка, которая, придя к своему соседу-холостяку в гости, помогает ему не зарасти грязью. — Ладно, — быстро согласилась девочка и, отпустив руку на которой висела, прошмыгнула на кухню. Ремнев остановился посреди квартиры, удивленно оглядываясь. Помещение было перепланировано и обставлено грамотно, с умом и любовью. Квартира отделана теплыми оттенками коричневого, бежевого и серого. Стена между комнатой и кухней снесена, тем самым объединяя пространство. Но спальное место слева было отгорожено панелями. Чувствовалась рука женщины. Потому что вряд ли мужчина стал бы делать одинаковые завитушки на раздвижных дверях спальни и кухонной мебели. Кухня хоть и маленькая, но функциональная, отделялась от гостиной зоны большим угловым диваном, повернутым к плазме на стене. Хозяин с мальчиком, который все еще висел на нем, прошел дальше. И только тут Ремнев заметил, что лоджия, протянувшаяся вдоль квартиры, была присоединена к комнате и кухне. Степан и мальчик уселись за столик на балконе и что-то увлеченно стали разглядывать в принесенной технике. Алексей оглянулся на них и поудобней устроился на диване, щелкая по каналам на пульте, который лежал рядом. Найдя новости, исподтишка стал разглядывать комнату, в которой оказался. Да, действительно обставлено все хорошо, с душой, но порядка и аккуратности здесь не наблюдалось почему-то. Его внимание привлек стеклянный столик, внутренности которого были до отказа забиты бутылками с алкоголем. И бутылки были в основной массе такие, которые обычно в барах на видных местах стоят. Коньяки различных фасонов и выдержки, водка марочная, разноцветные ликеры и настойки, несколько сортов вин и шампанского. Даже не сильно приглядываясь, было видно, что некоторые бутылки начатые, но в основном закрытые. — А как тебя зовут? — девочка перегнулась через спинку дивана и разглядывала гостя. — Алексей, — сказал он и только сейчас понял, что заговорил первый раз как вошел на этот этаж. — Ты с мамой работаешь? — продолжала выпытывать девочка. — Почти. Моя контора их клиенты. А тебя как? — Лена. Моего брата Сергеем зовут. А папу Петром, — выпалила она без остановки. — А нашего соседа Степан. Он хоть с виду и вредный, но на самом деле веселый. «Пока не смог в этом удостовериться», — мысленно скривился Ремнев и посмотрел в сторону, где сидел хозяин квартиры. Степан что-то увлеченно объяснял Сереже, тыча отверткой в детали раскрытого ноутбука. Потом завинтил крышку обратно и поднялся. — Тебе когда техника понадобится? — Пару дней могу потерпеть, — почему-то осипшим голосом, выдавил из себя парень. — Но в начале недели может понадобиться. — Дай телефон, — скомандовал Коваленко и, выхватив протянутый аппарат, нажал на панель. — Вот мой номер. Позвони в понедельник. Скажу, можно ли реанимировать твою старушку или уже нет. Паролей никаких нет? — Нет. Он же рабочий, а не домашний. — Что? Даже никакой порнушки завалящейся не хранишь? — Я же говорю, — почему-то смущаясь, повторил Алексей. — Он рабочий. — Как скажешь, — усмехнулся Степан и Ремнев первый раз заметил ямочки на щеках у Коваленко. Хозяин положил технику на диван и потянулся к прозрачному бару. — Как думаете, что ваша матушка сегодня пить будет? — спросил он у Лены и Сергея, задумчиво разглядывая бутылки. — Разве можно такие вопросы детям задавать? — засмеялась девочка. — Тогда коньяк, — пришел он к неожиданному выводу и, прихватив «Хеннесси», пошел на выход. Ремнев возился в прихожей, не зная, куда ему идти, на выход или дальше по коридору. — Чего ты топчешься? — привел его в чувства Коваленко. — Ясно же было сказано, что все идем на ужин. — Хорошо, — промямлил Алексей. «Чего я так реагирую на него? Он же зануда, граничащий с хамлом». — Хозяева! — гаркнул Степан, перешагивая через порог. — К вам гости! — Я уже слюной изошел, — ответил мужчина из кухни. — Чего так долго? — Как смогли, так и пришли. И нечего орать. — Как приятно видеть твой недовольный фейс после тяжелого трудового дня, — парировал Петр Степану. — Аналогично, — ответил гость и уселся за стол. — Тебе не кажется, что покупные пельмени к этому коньяку — моветон? — А будешь выпендриваться — отлучим от стола. Давай, Леха, не тушуйся, присаживайся, — широким жестом пригласил хозяин. — Вы, Петр, да? Мне Лена сказала, — уcтраиваясь на стуле, улыбнулся Ремнев, вспомнив про хорошие манеры. — Все уже разболтала? — громко расхохотался новый знакомый, выхватывая принесенную бутылку из рук соседа. — Коды к кредиткам еще не сообщила? — Не успела, мы мало успели поговорить, — ответил Ремнев. Этот высоченный и мощный мужик производил хорошее впечатление, несмотря на его панибратскую манеру общения с малознакомыми людьми. Коваленко по сравнению с ним казался вечно недовольным полуросликом, а Ира рядом с мужем выглядела хрупким и нежным созданием, кем в принципе не являлась. — Ты же за рулем, — напомнила Ира, намекая на рюмку с душистым коньяком, в руке Ремнева. — Пешком дойду. Не мог же он сказать, что такого всамделишного напитка еще никогда не пробовал. — Ну, собственно, правильно. Нечего светиться на такой приметной машине, да еще и с выхлопом, — согласилась Ира. — Вы, кстати, не видели Лешкиной машины! — вспомнила она и потянула соседа и мужа от стола к окну. — Угадайте, где она? — делая загадочные глаза, спросила Власова. Мужчины уставились на парковку гипермаркета перед своим домом. Ремнев нахмурился, ожидая обычную реакцию на свою машину. — Только не говори мне, что эта «восьмерка», выкрашенная в ярко-ядовитый зеленый цвет? — немного подумав, предложил свою версию Коваленко. — Молодец, садись. «Пять», — кивнула Ирина. Петр и Степан, на удивление Ремнева, не говоря ни слова и не глядя друг на друга, сели обратно за стол. — Хм, — задумчиво произнес Коваленко, — Леш, может у тебя какая-то степень дальтонизма? У десяти процентов мужского населения на земле с этим проблемы… — Нет, — отрезал Ремнев, чувствуя подвох. — У меня с этим все в порядке. — Этого совершенно нечего стыдится… — попытался объяснить Степан. — А может ты проспорил? — выдвинул свою версию Власов, старательно поджимая губы, чтобы они не расплывались в глумливой улыбке. — Если у тебя с этим проблемы, ты скажи. Я своих парней позову и мы объясним твоим оппонентам, что так издеваться над техникой нельзя. — Можно моего кореша Кольку подключить, — предложил свою помощь Коваленко, уже не сдерживая смех. — Он перекрасит ее в самые короткие сроки и денег по минимуму возьмет, только из-за эстетических соображений и ради сохранения нашей сетчатки. — Хватит стебаться, паразиты, — попыталась встать на защиту парня Ирина, тоже старательно кусая губы. — Нет, все не так, — с грустью произнес Ремнев. — Эта машина досталась мне в наследство от деда. Он так гордился ею, что специально выкрасил в такой яркий цвет, чтобы издалека видно было. За столом зависла напряженная пауза. — Ну,… если наследство… от деда, — промямлил сконфужено Власов. — Раз она так дорога тебе… — растерянно добавил Степан. Алексей насладился произведенным эффектом и продолжил. — Но если честно, — все уставились на него. — Я проспорил одному дальтонику, который мне краску подбирал. — Вот ты гад! — трое взрослых захохотали, так что из соседней комнаты прибежали дети выяснить причину такого бурного веселья. — Чего смеетесь? — спросила девочка. — А это не твоего маленького ума дело, — щелкнул ее по носу Степан и посадил к себе на коленку. — Ох, Ленка, была бы постарше, так и женился на тебе сразу же! Она засмущалась и выскользнула из его хватки. Этот разговор всегда заставлял ее краснеть за глупость взрослых. — Пошел на фиг, пидобир, — Ирина спокойно отмахнулась от него. Эту тему они периодически обсмеивали, когда нужно было детей из комнаты выгнать. — Ты старый, мы ей кого-нибудь помоложе найдем. Вон, Лешку возьмем. — Но я-то лучше этого молодого. Я больше фокусов знаю, — «обиделся» Коваленко. — Со мной тоже не заскучаешь, — усмехнулся Алексей. — Но над предложением подумаю. — Подумай, подумай, — закивал отец девочки и со всего размаха хлопнул ладонью по его спине. У парня перехватило дыхание от удара между лопаток. Отсмеявшись и подобрав выступившие слезы, продолжили ужин и потребление горячительного напитка. — Ты давно с Иркой работаешь? — спросил Петр. — Года три. Как наша компания отсоединилась, так и работаю, — сообщил Алексей. — Что! У нас уже и детей на работу принимают? — удивился Степан. — Почему? — не поняли Ира и Ремнев. — Ты после школы, что ли работать пошел? — Нет. Все как положено. Армия, институт. Но, за комплимент, спасибо. Мне часто говорят, что я молодо выгляжу. — Так сколько лет-то тебе, "служивый"? — не унимался Коваленко. — Двадцать семь, а вам... тебе? — поправил Алексей сам себя. — Да уж постарше тебя буду, — не стал отвечать Степан, уткнувшись в свою тарелку. — Ох, кокетка, — закатила глаза Ирина. — Тридцать пять этой брюзге. Он не так давно стал начальником отдела на работе и теперь делает страшную тайну из своей личной жизни. Будто это так интересно! — Правда? Поздравляю, — не стал заострять внимание на не очень-то приятном ответе Коваленко Алексей. — А начальником какого отдела? — он все еще не мог понять, как ему обращаться к Степану. На "ты" или "вы". — На нашем телевизионном центре за техотдел отвечает, — прожевав свою порцию, вставил слово глава дома. — Этот трудоголик там днюет и ночует. Так что у тебя появилась редкая возможность застать его в обычной домашней среде обитания. — Ты же не местный? — спросила Ремнева Ира. — Да, я жил и учился под Питером, а потом переехал сюда на север к матери. Она в военном городке живет с новым мужем, а отец дома, с дедом. — А чего там не остался? — продолжил допрос Коваленко. — Там-то уж лучше работу можно было бы найти. — Так получилось… — не стал вдаваться в подробности Алексей. — Да ладно, колись. Никто в здравом уме и трезвой памяти не стал бы менять северную столицу на наш Мухосранск. Поди, заделал там кому-нибудь наследника и свалил, а? — продолжал балагурить Коваленко, крутя в руках рюмку. — Человек, которого я любил, выбрал не меня, — неожиданно признался в неудаче на любовном фронте Ремнев и опрокинул в себя рюмку «Хеннесси». Но в этот раз обжигающая жидкость опалила глотку и заставила закашляться. — Пф, всего-то, — подвел итог Коваленко, равнодушно пожимая плечами. — «Для каждого свой личный ад», — одернула его Ирина. — Тебе ли не знать. Степан бросил на нее резкий, колючий взгляд и тоже опорожнил свою рюмку. — Так, понятно. С этим разобрались, — попытался сменить тему Власов. — Чем увлекаешься? Как свободное время проводишь? — Я маунтенбайком занимаюсь. На него недоуменно уставились три пары глаз. — А? — Велогонками, — объяснил Алексей. — А-а, — понимающе качнулись три головы. — Даунхилл, апхилл, оллмаунтин. Три человека опять вопросительно посмотрели на него. — А? — Подъем в гору, или спуск, или вся трасса по горе. — А-а, — услышал он привычное в ответ. — Так это ты со своими корешами по нашей сопке скачешь? — подвел итог Степан. — Ты хоть защиту на себя одеваешь? — поинтересовалась Ирина. — Теперь уже всегда — да. Практика показала, что человеческие кости имеют свойство ломаться, особенно, если по ним сильно ударить. — Никогда не понимал такие виды спорта, где есть шанс сломать себе чего-нибудь, — пробурчал Коваленко, разливая коньяк по рюмкам. — То ли дело шахматы, да? — съязвил в ответ Алексей. — Но там тоже можно ладьей в глаз получить, — поддержал его Петр, скалясь на Степана. — А я не умею на велосипеде кататься, — сокрушенно призналась Ирина. — Что, правда? Есть такие люди? — не поверил ей Ремнев. — Это у нее какая-то психологическая травма. В детстве, наверное, с велика навернулась, — незлобно съязвил сосед. — Да, очень может быть, — поджала губы Власова. — Кто на велике не ездит, кто на машине… — она сощурилась на Степана. Он предпочел в ответ промолчать. — На машине? — продолжал удивляться Ремнев. — А как же на работу добираться? — Не все так запущенно, как тебя в этом убеждают, — усмехнулся Коваленко. — Я за рулем не сижу, а в качестве пассажира, пожалуйста. И чтобы на место службы добраться, есть специальные рабочие автобусы. — А чего сам не водишь? Прав нет? — Есть, но водить не хочу и не буду, — огрызнулся он в ответ, закрывая тему разговора. — А чем ты занимаешься? — спросил осмелевший Ремнев у Власова, после затянувшейся паузы. — После демобилизации охранником в комбанке. — Тоска, наверное? — Еще какая! — согласился он. — После южных командировок все остальное — зеленая скука. Алексей судорожно сглотнул. «Ничего себе компания собралась. Бывший омоновец, служащая, технарь-зануда и я — «офисный планктон» и «адреналинщик» в одном флаконе». — Иногда зовут охранником на концертах поработать, когда у нас заезжие гастролеры появляются. Заодно, на халяву билеты достаются, — продолжил Петр. — Неплохо, — согласился гость. — Не хочешь с Иркой сходить? У меня два билета, но я такое не слушаю, — он назвал группу и вопросительно посмотрел на парня. — Степка такие мероприятия не посещает, подружек ее в городе нет, одну ее оправлять не хочу. — Почему бы и нет? Ты не против моей компании? — спросил Ремнев хозяйку. — Уж мы с тобой отожжем, — она заговорщицки подмигнула ему и потерла ручонки. — Что-то мне подсказывает, что ничем хорошим это мероприятие не закончится, — опять съязвил Степан. — Ничем хорошим твой пикап заканчивается, — тут же огрызнулась подруга. — Неправда! — оскорбился сосед. — Я в последнее время своими силами обхожусь и в помощи не нуждаюсь. — Ну, ты обращайся, если что, «пратиивный», — вытянул губки, обнимая его за шею, ласково и протяжно промурлыкал Петр. — Иди на … — не сдержался Коваленко, скидывая чужую руку. Власовы дружно захохотали. А Ремнев недоуменно поднял брови. — Я не знаю, как ему это удается, — стала объяснять Ирина гостю, — но его ночные визитерши на утро отказываются покидать территорию. Ни угрозы, ни увещевания не помогают. Что он там с ними делает, для нас загадка. Но уже несколько раз приходилось выручать его из этой передряги. — Да-да, — закивал ее муж. — Раза три Ира ходила и изображала из себя обманутую подругу, пока ей не надоело. А последний раз пошел я. Все трое, включая Коваленко, прыснули, вспоминая эпизод. — Это было эпично, — стирая выступившую слезу, смеялся сосед. — Представляешь: я ждал, что придет Ирка, а вваливается двухметровый мужик и начинается «театр одного актера». Я сам еле-еле сдерживался, чтобы все представление не загубить. А в Петрухе, оказывается, такой талант пропадает! Алексей живо представил описываемую картину и тоже не смог удержаться от смеха. — Он бегал по квартире, швырялся в меня вещами и орал оскорбления: «Похотливый изменщик! Предатель! Я тебе подарил самое дорогое, а ты променял меня на первую попавшуюся!..» и так далее. Даже какую-то вазочку разбомбил в порыве страсти. — Что-то давненько ты от нас помощи не просишь, — заметил хозяин, икая от смеха, и хлопнул ладонью по спине соседа. — Сам справляюсь, как видишь, — просипел тот в ответ, переводя дыхание. — Но если будет надо — позову обязательно. Ну, ладно, — подытожил Степан вечерние посиделки, разливая остатки коньяка по рюмкам, и повернулся к Ремневу, — за знакомство. Они в последний раз чокнулись и разошлись по квартирам. «Занятный контингент», — думал Алексей, улыбаясь и засыпая у себя дома под шум соседских ежевечерних разборок. И голова у него в этот раз не болела.