Почему бы и нет...

Утро было отвратительным. От смешивания алкоголя болела голова. На улице опять обещали жару. И Коваленко совершенно не чувствовал за собой никаких косяков. Алексей хмуро посмотрел на соседа. Тот хоть и выглядел немного помятым со вчерашнего вечера, но уже освежился и был готов к очередным пешим подвигам. — У нас сегодня по расписанию Океанариум, зоопарк и местный Национальный, — «обрадовал» он парня. — А на детскую площадку тебя не сводить? Куличиков напечь? — скривился в ответ Алексей. «Бесишь», — хотел он добавить, но сдержался. — Там по времени определимся. Может и сводишь. — Что б тебя… — пробормотал Ремнев, направляясь в душ. Когда вышли из хостела, выяснилось, что Коваленко забыл в номере телефон. — Да зачем он мне? — Мало ли. Валюту подсчитать. — А ты для чего? Ты у меня и GPS, и конвертор, и VISA, и англо-русский переводчик в одном флаконе. — Боюсь, столько должностей я сразу не потяну, — огрызнулся парень. У Степана была какая-то нездоровая тяга к большим аквариумам. Ему очень нравилось рассматривать, как рыбы разных расцветок и размеров проплывали мимо посетителей. Как ребенок, тыча пальцем в стекло, пытался достучаться до очередной здоровенной рыбины. Алексей же, прикупив бутылку минералки, в сторонке ждал, когда этот переросток наиграется с водой и ее обитателями. После Океанариума настала очередь зоопарка. Это были скорее даже не просто вольеры с животными, а исследовательский городок для детей. Передвигаясь от одного вольера к другому, они на пару изучали строение скелетов, перьев, кто какие яйца откладывает и какого размера сердце у кита. — Не поворачивайся, — резко сказал Ремнев в одном из залов. — А что там? — с горящими от интереса глазами спросил Степан, не шевелясь. — Я сейчас скажу и ты сам сбежишь отсюда, — у Алексея появилась отличная возможность отомстить за вчерашний испорченный вечер. — Там демонстрация небольшой деревенской кладовки полностью оккупированной мышами. Коваленко побледнел и опустил глаза. Чтобы ничего не попало в поле его зрения, метнулся к выходу. Парень удовлетворенно выдохнул и пританцовывая, последовал за ним. После павильона, где жили, а вернее спали, ленивцы, которых можно было потрогать, направились к выходу. Проходя через детский парк, граничащий с зоопарком, Коваленко остановился возле пруда с мутной водой. — Это что такое? — с тихим ужасом спросил он. Из глубины поднимались три полуметровых «бревна». Ремнев не стал бы обращать на них внимание, если бы они не были разного цвета и не меняли направление движения. — Ого, — удивленно протянул он, — кажется это речные карпы. — «Кажется»? — переспросил Степан. — Кажется это родственники Лох-Несского чудовища. Они подошли и нагнулись к воде. Обитатели пруда подплыли ближе и стали кружить на расстоянии вытянутой руки. К ним присоединились еще три рыбины. — Они ручные? — поинтересовался вслух Степан. — Как может рыба быть ручной? — с сомнением ответил Алексей. — Я откуда знаю? Но они явно ждут, что мы их сейчас кормить будем. Смотри, — он показал на небольшую площадку, которая нависала над водой. — Пошли туда. На этом пандусе был аппарат, который за небольшую плату выдавал большие гранулы для кормежки рыб и уток. — Дай мелочь, — потребовал Степан. Насыпав себе в ладонь корм, встал на колени у самого края и кинул несколько зерен в воду. Тут же из мутных недр пруда высунулись здоровенные головы разноцветных карпов и стали с жадностью хватать гранулы. — Дай мне тоже, — потребовал Алексей, присаживаясь рядом. Рыбин стало в два раза больше. Они раскрывали рты, размером с десятирублевую монету, и хватали еду, которая сыпалась на них сверху. — Я потрогал ее, я потрогал ее, я потрогал ее!! — чуть ли не завизжал от восторга Коваленко. Парню на мгновение показалось, что рядом с ним не взрослый тридцатипятилетний состоявшийся мужчина, а шестнадцатилетний мальчишка, который только что первый раз рыбу поймал. Ремнев не выдержал и захохотал, откинувшись на не очень чистый пол. — Ты такой… Слово «милый» зацепилось за небный язычок и скользнуло обратно вниз. — Какой? — недобро прищурился Степан. — … смешной… — выкрутился Алексей. Вся утренняя обида на этого человека прошла моментально. — Я потрогал ее рот, — уже спокойнее объяснил мужчина, улыбаясь. — Фу, — он брезгливо вытер палец о коленку. — Бе-е. — В рот к себе потом руки не тяни, — все еще посмеиваясь, порекомендовал Ремнев, вставая и отряхиваясь. После обеда пошли в Национальный музей, который находился рядом. Первое, что бросилось в глаза, когда поднялись на второй этаж — большие стенды, на которых было написано на местном, английском и русском языках — «Нокезорский национальный парк», «Спасенная старина». Оба туриста ошарашено уставились на рекламные баннеры. — Ты не поверишь, — прокомментировал Алексей, — но я здесь был. — Правда, что ли? — ответил Степан, вчитываясь в текст. — А что ты там делал? — С классом на каникулах ездил. Там здорово было, — он усмехнулся, припоминая кое-что. — Я там с девушкой девственности лишился. — Пф, — Коваленко резко выпрямился и, не оборачиваясь, пошел в демонстрационные залы, — нашел, что вспомнить. — А что такого? Очень хорошие воспоминания. А ты куда ломанулся? — Не собираюсь я изучать места твоей «боевой славы». Пойдем лучше тебя на фоне ковра сфотографирую. — Это не ковры, а произведения искусства. — Даже если они сотканы в 1792 году, они не перестают быть коврами, — нравоучительно оборвал его мужчина. Ремнев, мысленно вздыхая, поплелся следом. После осмотра и ознакомления с музеем вышли в начинающий вечереть город. — Пошли перекусим, — предложил парень. Уж чего-чего, а маленьких ресторанчиков и кафешек в центре было в избытке. На любой вкус. Хоть национальная еда, хоть обычные международные фастфуды, хоть корейские забегаловки. Выбор упал на итальянский ресторанчик. Его столики стояли под развесистыми тополями. Вентиляторы гоняли увлажненный воздух на разморенных от жары посетителей. — Что будешь? — спросил Алексей своего спутника. — Рыбу, — не глядя в меню, ответил мужчина. Его внимание привлек бомж, который пристраивался на лавочке в противоположной стороне улицы. — И чай холодный. С лимоном. — На меня смотри, — посоветовал Ремнев, прекрасно понимая, почему у Степана кривится физиономия. — Я, пожалуй, болоньезе возьму. Алексей сделал заказ и попросил у официанта побольше льда. Когда принесли напиток похожий на лед с добавлением жидкости, он не выдержал и сказал молодому парню, который обслуживал их. — Oh, you're my best friend! — Lately, I have many new friends,— ответил официант, пристально заглядывая в глаза парню. Коваленко не понял ни слова, но общий смысл уловил. «Еще не хватало, чтобы он и здесь продолжал кокетничать!» — мысленно возмутился Степан, но вслух хмуро сказал: — Пойду руки помою. Выйдя из туалета, обнаружил, что принесли их заказ. Перед Степаном стояла огромная тарелка с рыбой, а у Ремнева — спагетти. — На мой взгляд — обычные макароны по-флотски, — прокомментировал заказ Алексея. — Нет, болоньезе звучит элегантней. Мужчина сел на стул и потянулся за своим стаканом. Чай был холодный, но не сладкий. Рядом с масленками стояла небольшая круглая емкость с чем-то светло желтым. Не подозревая подвоха и полностью уверенный, что это тростниковый сахар, он кинул себе в стакан пару ложек этих крупиц. — Это не… сахар… — запоздало выдохнул Алексей. — А что? — не понял Степан. Парень, принесший их заказ, глумливо скривил губы, что не прошло для него не замеченным. — Это тертый сыр. Для макарон. — Что ж. Кажется, я уже напился, — отодвигая подальше от себя стакан, прокомментировал Коваленко. «Вот подстава», — с досадой подумал мужчина. — Давай еще чего-нибудь закажу, — предложил свою помощь Алексей. — Не хочу, — самодовольство официанта не выходило из головы. Мимо них проехал скутер. Водитель остановился у ближайшего подъезда и слез с сиденья. Отстегнув коробку с пиццей, он нажал на кнопку домофона. Мужчина был высок, темноглаз. Темная щетина проглядывала через прорезь в шлеме. «Самый любимый Лешкин типаж», — опять с раздражением подумал Коваленко. На кожаную куртку водителя была надета защита для спины. От щиколотки до колена на правой ноге явственно виднелась татуировка. Ремнев засмотрелся сначала на брутала в шлеме, потом взгляд его опустился ниже и зацепился за рисунок на ноге. Мужчина заметил его интерес и не таясь откровенно подмигнул. Алексей не стал тушеваться и так же открыто улыбнулся в ответ. — Ты пялишься на мужика, — попытался привлечь к себе внимание Коваленко. — Я смотрю на татуировку, — отмахнулся Алексей. — Нет, ты пялишься на мужские ноги. — Может мне тоже татушку сделать? — спросил Ремнев, закидывая ногу в шортах на свободное сиденье рядом с ними. — Вот тут. — Да хоть на лбу узоры выведи, — огрызнулся Степан, ковыряя рыбу, которая оказалась очень костистой. — Только ножищи свои с моего поля зрения убери. — Чем тебе не угодили мои ножки? — схохмил Алексей. — Тем, что они мужские и волосатые. — Не такие уж они и волосатые, — обиделся парень. — Или может пирсинг? — он стал развивать тему. — Губу проколоть или бровь. — Предлагаю сразу на «болт» болт навинтить. — Фу, как грубо. — Никогда не думал, что у тебя комплексы с внешностью. — У меня нет комплексов с внешностью, — нахмурился Алексей. — А чего ж ты хочешь эксперименты с ней провести? Обычно этим страдают закомплексованные подростки. А ты уже из этого возраста вышел. — Не обязательно иметь психологические проблемы, чтобы проколоть себе что-нибудь. — Неужели? Может у специалистов спросим? — Нет в тебе духа авантюризма, — с сожалением подвел итог Ремнев. — Зато у тебя он зашкаливает, — огрызнулся мужчина. — Так и брызжет во все стороны. — Вот скажи, — Алексей приблизился к собеседнику, — неужели ты настолько задеревенел? Тебя уже не волнует и не интересует, что вокруг тебя происходит? Посмотри, — Ремнев широким жестом обвел окружающих. — Насладись моментом, компанией, атмосферой, этим прохладным сумрачным вечером. Коваленко пристально смотрел на собеседника. — Ну извини, что я не такой, как все твои знакомые. Я не восторгаюсь азиатами одетыми под копирку. Не лазаю по заборам воровать фрукты и не кричу на весь автобус: «Смотри, смотри это «Астория»!» Ты что такой же гостиницы в Питере не видел? — Видел. Но они обе разные. И мы все разные. Если бы все были похожими на тебя, то все вокруг покрылось зеленой плесенью. Не обязательно с принужденным видом ходить по музеям и даже не стараться получить хоть какие-то новые позитивные впечатления от увиденного или от нового знакомства. Что это была за неадекватная реакция на вчерашних девушек? Когда ты так успел надраться, что начал опрокидывать выпивку? — Так тебя это больше всего расстроило? Ты из-за этого весь день хмурый ходишь? — А что плохого было бы, если б мы познакомились с ними поближе? — Я не люблю, когда мне сервис навязывают. Предпочитаю сам выбирать. А эти профессионалки-клофелинщицы тебя ничему хорошему не научили бы. — Да с чего ты взял, что они чего-то плохое сделать хотели?! Единственное что я увидел, так это твою истерику, когда они закурили. — Не напоминай!! А то опять ржать начну, — но по виду Коваленко не было заметно, что ему очень весело. — Уж лучше бы фаллоимитаторы достали, чем эти электронные трубки. От этого запаха мне до сих пор чихать хочется. — Бля, и это ВСЕ?! Это все, чем они тебя не устроили?! — Когда бы ты выкарабкивался из какой-нибудь выгребной ямы в районе доков, то вспомнил, о чем я тебя предупреждал. Остался бы без денег и документов, в лучшем случае. А в худшем — без пары внутренних органов. Еда на тарелках уже давно остыла и была забыта. — А этот твой детский восторг по поводу и без? Он уже начинает откровенно раздражать, — Степан отчитывал Алексея холодным, авторитарным тоном. — Такое чувство, что ты жил в стране непуганых идиотов и был там главным заводилой. Я побольше тебя пожил и знаю, что действительно заслуживает внимание, а что нет. Поэтому и не попадал в такие неприятности. — Спасибо, благодетель, что раскрыл мне глаза!! Напомнить, кто из нас двоих с утра не может от дамочек избавиться? Посетители ресторана стали оглядываться на эту странную парочку мужчин, разговоривших на повышенных тонах. — Знаешь, что? С меня хватит! — подвел итог Ремнев. — Как ты дожил до сих пор и тебя никто не прихлопнул пыльным мешком из-за угла — для меня загадка. Но людям, с которыми ты общаешься, нужно поставить памятник при жизни. Как они терпят такого всезнающего зануду рядом с собой — не понятно. Он поднялся и полез за кошельком. Отсчитал необходимую сумму и кинул ее на стол. — Про таких как ты знаешь, что говорят? — Ну? — губы Степана поджались в упрямую складку. — Унылое Говно, — отрезал Ремнев. — Ты куда? — Коваленко почему-то побледнел. — Пойду с моста сброшусь, — не глядя на него, огрызнулся Алексей. — Тебя же топить бесполезно — все равно всплывешь. Он резко повернулся и пошел в сторону реки, на ходу доставая телефон и наушники. Быстро найдя самую энергичную и жесткую музыку, которая у него записана, включил на большую громкость. Ремнев глубоко вдохнул и долго-долго выдыхал. В мозгах гремели Rammstein и Marilyn Manson. Злость и обида застилали глаза. «Тоже мне Пуп Земли! Кто у нас самый умный? Степа. Кто у нас самый большой специалист во всем? Коваленко. Чье мнение самое авторитетное и безапелляционное? У Степана Викторовича. Как же такой красавец и умничка по воде как по земле-то не ходит?» — скрипел зубами парень, подходя быстрыми и широкими шагами к реке. «Что с ним происходит?» — задавался он вопросом. То, что это был обыкновенный приступ ревности, обоим в голову не пришло. Алексей всегда уважал и относился к нему, как к старшему товарищу, другу, собутыльнику, в конце концов. И никогда не рассматривал их отношения со стороны романтики или интима, или симпатии. Да и с натуралом опять связываться его самосохранение не рекомендовало. Поэтому и не мог предположить, что может вызвать в Коваленко какие-то реакции, связанные с более глубокими чувствами. А Степан уже привык, что рядом с ним человек, на которого можно рассчитывать в сложной ситуации, который заботится о нем, выслушивает его нытье и терпит закидоны. Он пропустил тот момент, когда простое хорошее отношение переросло во что-то другое — в привязанность, в потребность, в увлечение. Ремнев подошел к реке и спустился на несколько ступенек ближе к воде. Солнце уже скрылось за другим берегом. Теплый бриз приятно охлаждал раскрасневшиеся щеки. Стали включать подсветку и фонари. Он убрал наушники и прислушался к окружающим звукам. Где-то недалеко играл блюз. Были слышны смех и разговоры прохожих. Мимо проплыло большое пассажирское судно. Яркие огни иллюминаторов красиво отражались в воде. Оно именовалось «София» и название было написано на русском. Алексей удивился этому факту, но поделиться открытием было не с кем. Он посмотрел на берег. Темные волны тихонько плескались о камни внизу. Что-то с правой стороны привлекло его внимание. Показалось, словно продолговатое и горбатое тело уткнулось в нижние ступени на границе между речной водой и каменными ступенями. У Ремнева ухнуло сердце. Боясь даже предположить самую невероятную перспективу, он осторожно направился вправо. По мере приближения понял, что поговорка «У страха глаза велики» имеет под собой очень серьезную основу. К берегу течением прибило кусок бревна, на котором застряли старый пакет и водоросли. Издалека все это сооружение очень походило на человека, который пытается выбраться из воды. Облегченно выдохнул и тихонько выругался, обращаясь к Коваленко. — Все равно придурок. Козлина и сволочь. Паникер, перестраховщик, зануда, скотобаза. Долбодятел и идиот. Кретин… Под ребрами неприятно похолодело. «Кретин… кретинизм… топографический кретинизм…» Он резко рванул в обратную сторону. Последнюю фразу додумывал уже на пути к ресторану. Алексей набрал номер Степана и тут вспомнил, что именно сегодня он забыл телефон. В общей сложности Ремнев отсутствовал минут тридцать. И за это время могло произойти все что угодно. — Где он? — запыхавшись от быстрого бега, спросил у официанта, который их обслуживал. Тот сначала обрадовался, думая, что он прибежал к нему, но потом хмуро уставился. — Oh, sorry. Where is he? — Алексей перешел на английский. — Your friend? He met friends and left. — Каких знакомых? — не мог понять парень. — Which friends? — I do not know, — разочарованно отрезал официант. — Я тоже, — пробормотал Ремнев. Поблагодарив, двинулся в сторону хостела. Если там не встретятся, то можно смело идти в полицейский участок и делать заявление о пропаже человека. О возможных негативных развитиях событий думать было просто страшно. Идя быстрыми шагами в сторону гостиницы, заглядывал во все отворотки и подворотни, которые попадались по пути. «Он и так-то ни хрена не видит, а под вечер, когда глаза от линз устают, вообще в полуслепую летучую мышь превращается», — с досадой и беспокойством накручивал себя Алексей. До хостела было недалеко, неторопливым шагом минуть пятнадцать по прямой. Только в одном месте нужно было свернуть на их улицу и пройти еще пару кварталов. От волнений и переживаний Ремнев преодолел это расстояние в половину быстрее, а когда свернул на повороте, то вообще перестал рационально мыслить. Подходил к хостелу он уже на ватных ногах и в голове крутилась только одна фраза: «Пусть он будет там. Пусть он будет там. Господи, пусть он будет там». Уже за двадцать метров стали видны ступеньки, ведущие к входу. На них вечером обычно собиралась молодежь. Они сидели, курили, выпивали пиво и общались в интернете. И сегодня там сидели люди и, уткнувшись в свои гаджеты, активно отдыхали. Среди этого разномастного сборища один человек выделялся, как серый воробей в стае попугаев. Степан ссутулившись сидел на ступеньке, сиротливо подтянув поближе ноги, на которых была расстелена карта города. Он периодически разглаживал ее ладонями и прятал руки под колени. Взгляд, который он постоянно бросал по сторонам, потерянный и грустный. У Ремнева в очередной раз замерло сердце. То ли от облегчения, что пропажа нашлась, то ли от одинокого и брошенного вида Коваленко. Слабость накатила и парень усталой походкой подошел к крыльцу. Степан, не говоря ни слова, немного пододвинулся, освобождая место, чтобы тот мог сесть рядом. Ремнев рухнул на ступеньку и зажал руки между ног. Пауза затягивалась, никто не хотел начинать разговор. Первый не выдержал Алексей. — Ты … — Давай сначала я скажу, — перебил мужчина. Он сглотнул и продолжил. — Ты прав. Я действительно сухарь и зануда. Мне постоянно об этом твердили и жена, и друзья. И я забыл, как нужно с людьми разговаривать. В мой ближайший круг входят люди, которые знают меня, как облупленного и не обижаются на резкие замечания и комментарии. И их не удивляет, и почти не раздражает моя манера общаться с ними, потому что основную массу информации они пропускают мимо ушей. Даже мои родные сбежали подальше и предпочитают «видеть большое на расстоянии». На работе — сослуживцы, а не приятели, поэтому дружбу я там ни с кем не вожу. Из новых знакомых только ты один. И это очень удивительно, что ты столько времени продержался в моем обществе по двадцать четыре часа в сутки и не психанул до сих пор. На самом деле я это очень ценю, даже если и не показываю вида. По поводу вчерашнего могу сказать, что девахи действительно мне не понравились. Я не знаю языка, поэтому обращаю внимание на физиологию и мимику. Тебе было не видно, но они что-то в сумке искали и в кулаке прятали. Поэтому разлил пиво и прикинулся пьяным дураком. Доказательств нет, а проверять на своем здоровье, какие пилюльки они подкинуть задумывали, мне не хочется. Он перевел дух и посмотрел на Ремнева. — И этот сегодняшний приступ немотивированного даже для меня нервного срыва предложил бы забыть и не вспоминать. По мере развития монолога Алексей все больше и больше удивлялся. Он и предположить не мог, что Коваленко все-таки может признавать свои ошибки и просить прощение. Мужчина замолчал и вопросительно уставился на приятеля. — Ну что скажешь? Мир? — Только при одном условии, — парень почувствовал, что конфликт исчерпан и можно опять получать удовольствие от совместного общения. Он обнял Степана за плечи и пробурчал ему куда-то в плечо: — Ты больше не будешь устраивать пьяные дебоши в приличных местах и всегда будешь говорить, что тебе не нравится. — Хорошо, — легко согласился Степан и поманил пальцем, хоть тот и сидел в нескольких сантиметрах. Алексей наклонился. — КАКОГО ХРЕНА ТЫ БРОСИЛ МЕНЯ, СКОТИНА!! — гаркнул он в ухо парню. На какое-то мгновение Ремнев оглох и в мозгах послышался «белый шум». Он тряхнул головой, отгоняя это состояние. — Ты простишь меня? — Куда ж я денусь! — А как ты до хостела добрался? — Мимо русские студенты проходили. Достал карту, которую ты мне в сумку засунул и попросил проводить. — Ты просто везунчик. Хочешь я тебе фруктов куплю? — И вина. — Посиди здесь, я мигом. — Куда?! Я с тобой. — Так вон магазин-то. Через дорогу. — Я сказал «пойду» значит «хрен ты от меня отстанешь». Тебя все равно контролировать надо, какое ты вино выберешь. — Уж получше некоторых в этикетках разбираюсь. — Только что в этикетках. А в содержимом? — Напомнить, кто лакричную настойку купил? — У кого-то слишком хорошая память. С этим нужно что-то делать.