Почему бы и нет...

На следующий день у них было запланировано посещение местной купальни. Ремнев ни в какую не воспринимал местный транспорт: «Мы здесь и так мало живем, давай хоть пешком по центру походим». И Коваленко каждый вечер страдал от болей в спине, но вслух не жаловался, чтобы его не сочли слишком старым и больным. Идти нужно было минут сорок до острова, находящегося в северной части города посередине реки. Пройдя до него по мосту, попали в парк. Зеленая зона была уставлена лавочками и всевозможными спортивными тренажерами. По асфальтированным дорожкам бегали спортсмены. Алексей с интересом поглядывал в их сторону. Степан видел эти взгляды, кривился, но помалкивал, чтобы опять резко не прокомментировать и не поругаться. Коваленко хоть и не нес рюкзак с вещами, но устал и присел на скамейку между высокими кустами шиповника. Ремнев стоял рядом, крутил в руках карту города и озирался по сторонам, чтобы лучше ориентироваться. Неожиданно за гущей деревьев, из центральной части парка послышалась музыка. Медленные и тягучие аккорды донесли знакомую мелодию и нежное женское сопрано. Мужчины, не сговариваясь, пошли по алее навстречу звукам, которые, казалось, звали их. Вышли на открытую местность. Перед ними во всем великолепии предстал фонтан, в котором танцевали струи воды. — Поющий фонтан? — вслух спросил Коваленко. Но ему никто не ответил. Он перевел взгляд на приятеля. Алексей, в смятении от увиденного зрелища, не мог пошевелиться или произнести хоть слово. Женскую партию сменил мужской тенор. Насыщенный, бархатный голос проникал в самые потаенные уголки души и заставлял забывать, как дышать. Сердце затрепетало и ухнуло куда-то вниз. Постепенно поднимаясь, осторожно касалось тех чувств, о которых уже и забыли, что существуют. Ремнев на ощупь, не отводя взгляда от фантастического зрелища, нашел позади себя скамейку и плюхнулся на нее. Коваленко с интересом наблюдал за другом. Когда сопрано и тенор соединились в восхитительный волшебный дуэт, Алексей затаил дыхание, боясь сбить внутренний настрой. Степан присел на поручень, разглядывая изумленного приятеля, будто увидел в первый раз. "Неужели еще кто-то может так искренне реагировать на что-то?" — удивился он. — Ты не плакать собрался? — мужчина не хотел ни шутить, ни подкалывать. Просто выражение лица сидящего рядом парня было потрясенным от увиденного и услышанного. У него были влажные глаза и удивленно приоткрытый рот. — Нет, — одними губами прошелестел тот в ответ. Горло сдавило. Говорить стало невероятно сложно. Он шмыгнул покрасневшим носом. — Это восхитительно. Ошеломляюще. — Да, согласен. Действительно завораживающее зрелище. Музыкальная композиция сменилась этюдом из какой-то симфонии Чайковского. Водяные струи опять затанцевали, подстраиваясь под музыку. Но Алексей все еще остался сидеть, не выходя из шокового состояния. — Что это было за произведение? — Не знаю, но вечером обязательно поищу в сети, — все еще не придя в себя, ответил Ремнев. — Эй, — тихонько позвал Степан, — ты в порядке? — Не знаю. Мне грустно. — Почему? — Тут все такое… — у него закончились слова. — Я чувствую себя ущербным. Коваленко удивленно приподнял бровь. — Да, Степа, именно ущербным, неполноценным. Посмотри вокруг. Весь город насыщен феромонами. Он пропитан чувствами и душевными разговорами. Хочется держаться с кем-нибудь за руки и заглядывать в глаза, громко смеяться и тайком целоваться. Обнимать и прижиматься к человеку, который на одной позитивной волне с тобой. Мне хочется романтики. Понимаешь? Романтики! А тут… — А тут я. Да? — подсказал ему Коваленко. — Ну… — промямлил парень, все еще не глядя на него. — Ты не самый худший вариант, но согласись, никаких лирический предпосылок у нас с тобой нет и не предвидится. Это не плохо, но как-то не совсем правильно. Хочется, чтобы рядом был человек, с которым можно было бы делать глупости, когда голову сносит от зашкаливающих эмоций. Он замолчал и вздохнул. Степан почему-то вспомнил, что именно его всегда обвиняли в отсутствии чувствительности к окружающим и узколобости. Лёшку захотелось как-нибудь взбодрить, утешить. — Ладно. Почему бы и нет. Один день можно. — Что «один день можно»? — не понял Ремнев и поднял растерянный взгляд. — Я буду для тебя партнером на один день. Но только: «Интим не предлагать». — Как это? — Так, — Коваленко притянул парня за подбородок и поцеловал в губы. Ремнев ответил на поцелуй сразу же. Впустил его язык, не сопротивляясь и не препятствуя. «Он целуется так же как и живет. Решительно и напористо," — подумал Алексей, прикрыв глаза. — "И мне это нравится. И на вкус он то, что надо». Степан немного отстранился, чтобы проверить реакцию парня. Из-под прикрытых ресниц разглядывал немного ошалевшего Ремнева. — У тебя светлые пятнышки в глазах, — счастливо расплылся Алексей. — Я знаю. Ты уже говорил. — Когда? — Какая разница, — оборвал он вопрос и опять резко заткнул его рот. Язык скользнул внутрь и парень притих, наслаждаясь моментом. Ремнев боролся с желанием обнять мужчину за бедра и посадить к себе на колени. Чтобы ненароком не сделать это, засунул руки под колени и с силой прижал их к скамейке. — Что-то не так? — Коваленко почувствовал напряжение. — Все хорошо, — ответил Алексей, «выплывая на поверхность». — Просто на нас люди смотрят. Степан обернулся. Они сидели на самом солнцепеке в центре парка рядом с фонтаном, мимо которого всегда проходило много народу. Вокруг гуляли туристы и местные, исподтишка поглядывая на странную парочку. — Хоть Европа более толерантно относится к такого рода явлениям, но все-таки мы не на Берлинском гей-параде, — Ремнев открыто скалился на Степана. Настроение у него улучшилось, глаза блестели, и мужчина с трудом отвел взгляд от влажных, приоткрытых губ. — Пошли? — Побежали, — порекомендовал Коваленко. Легко подскочив, направились по намеченному маршруту. Придя в купальни, определились с тем, что им необходимо. — Вам две кабинки или одну? — спросили в кассе. — Одну, — заказал Алексей. Кабинка, где им нужно было переодеваться, оказалась маленькой и тесной. — Ты первый, — по-джентельменски предложил парень. — Далеко не уходи, если не хочешь опять искать меня, — схохмил мужчина. Переодевшись, Степан для приличия накинул на плечи полотенце. — Ты похудел, — сказал Ремнев, оценивающе разглядывая его в узком коридорчике. Мужчина почему-то смутился под этим взглядом и неожиданно для самого себя покраснел. — Тебе кажется. — Нет. Сам посмотри, — Алексей скользнул мимо него и начал переодеваться, не удосуживаясь закрыть дверь. — До кубиков конечно далеко, но вот здесь меньше стало, — он похлопал по своему прессу для демонстрации. — И со спины объем ушел. Жаль, что ты продолжаешь сутулиться. — Давай-давай, ври дальше, — Коваленко отвел глаза, потому что парень стал снимать джинсы. — А дверь закрыть — не судьба? — Сюда никто не придет, — авторитетно заявил Алексей, натягивая плавки, — здесь и так слишком мало места. Закрыв кабинку на электронный замок, пошли осматривать территорию. Купальня была одна из самых старых и известных в стране. Одиннадцать бассейнов крытых и шесть открытых. Серные, гидрокарбонатные, кислотные, с разными температурными режимами, с водными массажами и всевозможными развлечениями. На любой вкус, цвет и размер. Основная температура открытых водоемов — тридцать восемь градусов. Это было даже теплее, чем на воздухе. Вылезать из воды желания не было совершенно. Вдвоем они облазили все бассейны, купели, джакузи и сауны, которые были в этих купальнях. Время летело незаметно. Закончили они свои исследования в бассейне с массажем и водоворотом. Степан сидел в середине, где вода была спокойной и только массировала его снизу. Алексей плавал по внешнему кругу. Там струи воды были направлены так, чтобы посетителей постоянно несло течением. От этого стоял весёлый визг, хохот. Люди цеплялись друг за друга. Полный кавардак! Ремнев подплыл к Коваленко сзади и положил локти на приступок. — Фу, Степа, как не стыдно, — он намекал на пузыри, которые бурлили у мужчины внизу. — Тут же люди. — Очень смешно, — улыбнулся Коваленко. — Это конечно не очень важно, но когда ты планируешь отсюда выбираться? — Ну, па-а! Ну еще шесть минуточек, — дурачась парень заканючил противным голосом. — Можно я еще поиграю с теми испанскими парнями? — Играйся сколько влезет, только домой всякую шваль не тащи, — авторитарно ответил Степан. — Спасибо, — расплылся в улыбке Алексей. — Нам еще куда-то сегодня попасть надо? — Мы не шоппились, — со вздохом кивнул мужчина. Он повернулся к приятелю, посмотрел на него и не смог удержаться. — Тебе гардеробчик надо сменить, а то от твоего «Адидас — три полоски», — он пропел на манер мотивчика «Учкудук — три колодца», — меня немного мутит. И я придумал тебе новое погонялово — «Мокрые реснички». — А ты… а ты… — Алексей возмущенно подбирал слова, — «Волосатые сосочки». — Пха!.. — резкая струя подтолкнула мужчину снизу. Он не удержался и нырнул с головой под воду. Ремнев подхватил мужчину за плечо, помогая выбраться на поверхность. — Поаккуратней с эпитетами, а то я от смеха захлебнусь, — отфыркиваясь, предупредил Коваленко. Вода отнимает очень много сил. Но, выйдя из купальни, и подбадривая друг друга, приятели прямиком направились в центр, где было самое большое скопление магазинов и бутиков. Коваленко с видом знатока рассматривал витрины, пока не нашел то, что ему показалось более приемлемым по содержанию и цене. Не дожидаясь, пока Ремнев проморгается и поймет, что происходит, ухватил за руку и потащил к высоким стеклянным дверям. — Куда мне столько?!— возмущался Алексей, идя за мужчиной вдоль рядов с одеждой, держа в руках классического покроя брюки и пару тонких свитеров. — А сколько ты хочешь? У тебя ни одного нормального костюма. И твои рубашки я знаю наизусть. Все три. А про шарфик-арафатку вообще молчу. — Вот и молчи. — Ага, щаз!! Эта клетчатая тряпка неопределенной расцветки была актуальна несколько лет назад. Ремнев обиженно поджал губы. — На меня сложно подобрать, — пробурчал парень, стараясь не отставать от Степана, который лавировал между стеллажами. — У меня фигура нестандартная. Высокий рост и небольшой размер. — Надеюсь, с возрастом проблема размера будет решена, — отмахнулся Коваленко. — А с ростом мы, пожалуй, ничего не сможем сделать. Вот, держи, — он выхватил из огромного количества рубашек, висевших на вешалке, одну и всучил ее парню. — Иди и примерь. Если подойдет, еще таких же четыре возьмем. — Сколько?! Мой бюджет не предполагает такие расходы. И как обратно поедем? В рюкзак столько не влезет. — За деньги не волнуйся. Мне на днях квартирант деньжат подкинул, — он заговорщицки подмигнул. — Мой-то чемодан почти пустой, все поместится. — Так нечестно. Это неправильно, — возмущался Алексей, но его не больно-то слушали и продолжали подталкивать к примерочной. — Не переживай, я придумаю, как с тебя взыскать с процентами. — Домой приедем, я тебе все оплачу, — бурчал парень, прикрытый дверцей. — Как скажешь. Ну что? Подошло? — На удивление — да. Коваленко заглянул в кабинку. Алексей стоял в одних плавках и рубашке и разглядывал себя в зеркале. — Рукава на месте, плечи на месте, — оценил тот. — Даже не болтается на тебе, как обычно. Сидит, словно влитая. Примерь пока брюки и свитер, а я принесу остальное. — Остальное?! Что еще? Ремнев продолжал бурчать, но не переставал примерять рубашки, брюки и свитера, галстуки и костюмы, которые Степан долго и тщательно выискивал для него. — Все! Хватит! Я больше не могу, — взмолился парень. Он стоял в примерочной «при параде» с просящим выражением лица. — Хорошо. Уговорил, — согласился вымотанный не меньше его Коваленко. Пока собирал все, что отложили, краем глаза заметил, как Алексей в последний раз рассматривал себя в зеркале. Костюм придавал серьезный, респектабельный вид парню, который всегда выглядел намного моложе своих лет. И смотрелся на нем очень здорово. — Жених прям. Вот увидишь, теперь карьера вверх пойдет, — пообещал мужчина. — С представительным человеком всегда приятно иметь дело. — Но я же все изгваздаю, — с грустью попробовал в последний раз отвертеться Ремнев. — Новое купим, — отмахнулся Степан. Нагрузившись пакетами с покупками, пошли ужинать. Ресторан выбрали опять на улице. Рядом играли уличные музыканты. Теплые сумерки опустились на город. Романтичная атмосфера, приятные собеседники, отличное вино и душевная близость. То, чего им давно и долго не хватало. Вернувшись в номер, смеясь и подшучивая друг над другом, покидали все покупки в угол комнаты. — Приличная кучка получилась, — подытожил Алексей. — Это всего лишь тряпки. Для чего еще нужны деньги, если не делать кому-то подарки, — ответил Коваленко, направляясь в душ. Пока он мылся, Ремнев оперативно включил ноутбук и достал бутылку вина, которую купили по дороге. В рекламе на сайте было заявлено, что интернет есть на всей территории хостела, но по факту, оказалось, что хорошо ловит только на первом этаже, а в номерах — в определенных местах, которые вычисляются методом проб и ошибок. В их номере хорошая связь была в углу комнаты, где стояла кровать Степана. Чтобы посмотреть что-либо нужно было поставить технику на подушку, и тогда появлялась возможность выходить в интернет. — Я нашел эту композицию, — Алексей протянул стакан с вином, когда Коваленко вышел из душа. — Какую? — он был одет, как обычно, когда спать собирался. Боксеры и футболка. Степан потирал шею, которая ныла после долгого насыщенного дня. — Которую утром слушали, — он похлопал по кровати перед собой, приглашая присесть. — Иди сюда. Я помассирую твой остеохондроз, старичок. — Правда? И как называется? — Коваленко устроился по-турецки перед монитором и выпивкой. Алексей, сидя сзади, потянул его футболку вверх, открывая доступ к спине мужчины. — Time to say goodbye. Нашего поющего фонтана, к сожалению, нет, но есть запись из Нью-Йорка. Смотри, — он начал с силой растирать затекшие плечи приятеля. — По-русски как песня называется? — Время сказать прощай. — О разлуке, что ли? — Не совсем. Прощай можно сказать и прошлому, и одинокому будущему, и каким-то задумкам, которые планировались в одиночку. — Красиво, — прокомментировал Степан запись в интернете. — Давай съездим в Америку, сами посмотрим? — предложил Алексей. — Неплохая идея, — согласился мужчина, прикрывая глаза от удовольствия. Приятное тепло стало разливаться по мышцам. Сильные руки скользили по коже. Пальцы задевали чувствительные места. Прикосновения стали более нежные и медленные. Это настораживало. — Ле-еш, — с сомнением сказал Коваленко, — ты какой-то неправильный массаж делаешь. — Самый правильный, — Ремнев тихонько подул ему в шею. — Услуга за услугу. — Что? — Ты помог мне, а я помогу тебе. — А ты не боишься, что я тебе руки выдерну? — угроза получилась неубедительной, голос предательски дрогнул. — Не боюсь. Это сейчас необходимо, а то твое неудовлетворенное состояние становится проблемой для окружающих, — руки прошлись по пояснице и обхватили по бокам. Парень прижался грудью к его спине и носом провел по краю уха. — Ты так хорошо пахнешь. — Ты уже говорил, — Степан растерялся, не знал, что делать, но тело предательски подставлялось под неожиданные ласки. Дыхание сбилось, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. — И это говорил? Когда успел? — руки скользнули вверх, задевая грудь и соски. — Пить нужно меньше, — судорожно сглотнул, во рту прибавилось слюны. — Больше не буду, а то все интересное пропускаю, — Алексей резко поднял локоть мужчины и провел влажным языком между грудной мышцей и подмышкой. У Коваленко непроизвольно вырвался вздох удовольствия. Он, конечно, знал, что там есть эрогенная зона, но никогда не практиковал этого. Ни со своей женой, ни с редкими партнершами. Поэтому среагировал громко даже для самого себя. Ремнев, коварно улыбаясь, повторил, подключая губы. Его рука опустилась вниз, скользнула по бедру и аккуратно без резких движений погладила пах. У Степана от спонтанных нежных прикосновений перехватило дыхание. Было невероятно приятно и возбуждающе. Кожа горела, просила, требовала продолжения и более активных действий со стороны партнера, но мысли в голове орали в ужасе, фиксируя происходящее. — Ш-ш, — успокоил его парень, аккуратно снимая с него очки. — Я не сделаю того, что тебе не понравится. Расслабься и получай удовольствие. Он опять скользнул за спину и оттянул резинку на белье у Коваленко. Руки нырнули внутрь и, придерживая за мошонку, высвободили активно реагирующий член. Пенис у Коваленко был такой же, как и он сам — небольшой, но крепкий, с крупной головкой насыщенного темного цвета. — Ты такой приятный на ощупь, — пальцы скользнули по стояку. Степан вздрогнул, когда кожу оттянули от крайней плоти. И он почувствовал, как надавили на отверстие, из которого уже сочилась смазка. Алексей опустил взгляд через плечо и осторожно размазывал выделившуюся каплю по головке. «Жаль, нельзя в рот взять», — мысленно облизываясь, вздохнул парень. У него тоже участилось дыхание. Ремнев непроизвольно прижался своим пахом к боку мужчины. Степан почувствовал, какое желание он вызывает в партнере. Это будоражило, возбуждало и без того расшатанные нервы. Алексей, сидя сзади, не переставал работать рукой, другой гладил и пощипывал грудь мужчины. Губы блуждали по шее. Легкие покусывания за ухом заставляли мурашки табунами бегать по коже. Много времени не потребовалось. Слишком давно Степан «не спускал давление». Он прогнулся в пояснице, толкнулся в руку Алексею, с силой цепляясь в бедро парня. С тихим «Ахх!!» мужчина кончил, откинувшись затылком на его плечо. Ремнев поднял руку и медленно облизал ее. Коваленко наблюдал мутными глазами, как длинные пальцы скользят между влажными губами партнера. «Не смотри на меня так, а то возможны нежелательные продолжения", — подумал Алексей, вожделенно разглядывая мужчину. "Неудивительно, что его партнерши утром не хотели уходить. Кончать с таким выражением на лице — преступление». Он подтянул полотенце и аккуратно вытер Коваленко. Тот молча ошарашено таращился на парня и совершенно не сопротивлялся, когда его осторожно, как ценную ношу, уложили на кровать и укрыли одеялом. — Спи, — прошептал Ремнев и пошел в душ. Оставшись один на один с собой, парень уставился на отражение в зеркале. «Поздравляю тебя, Алексей, ты — придурок». Он включил воду и посмотрел на руки. Нужно было бы сполоснуть, но тогда вкус чужого семени навсегда пропадет в стоке воды. Ремнев опять засунул пальцы в рот и собрал остатки послевкусия. «Оно того стоило? Поставить под удар хорошие приятельские отношения? Поддаться минутной слабости?» «Стоило, — честно признался сам себе.— И повторил бы снова. И снова. И много раз, если бы можно было». Парень встал под душ и ласкал себя, пока еще в ушах звучал вскрик Степана, бедро чувствовало его пальцы, а во рту привкус спермы. В комнату заходил с опаской. Мало ли что? Может Коваленко сейчас его на штопор намотает? Но тот спал и во сне выглядел спокойно и умиротворенно. Парень поправил на нем одеяло, борясь с сильным желанием пристроиться рядом и уткнуться носом между лопаток.