Почему бы и нет...

После всей этой истории прошел месяц. Надежда, что Алексей когда-нибудь опять постучится к нему в дверь, таяла вместе с последними днями, когда еще выглядывало солнце. Настроение у Коваленко портилось с каждым днем все больше и больше. Он не звонил сам и не писал ему в электронку. Гордость не позволяла. «Я же четко дал понять, что жду его, что на все согласен», — накручивал он себя. Специально информацию об Алексее не искал. Но в их «маленькой деревне» всегда все можно узнать. Когда Степану рассказали, какую операцию пришлось перенести Алексею, тот сначала побледнел, потом пошел пятнами, а под конец готов был орать раненым носорогом от возмущения. Почему не сказал?! Почему скрыл от него?! Когда страсти поутихли, попробовал рассудить здраво и пришел к единственному выводу: парень хочет самостоятельно решать свои проблемы. Типа, сам справится. Ну-ну. Коллеги на работе, видя в каком нервозном настроении ходит их начальник в последнее время, старались поменьше попадаться ему на глаза. В шутку предложили заказать для него на Новый год девушку из эскорт-услуг с плеткой и в черном лайковом белье. На это Коваленко сделал встречное предложение: «Лучше худощавого мальчика, двадцати семи лет, рост выше ста восьмидесяти. Отличного велосипедиста и с приятной улыбкой». После этого подчиненные остались еще более озадаченными и обескураженными. А он подолгу стоял у окна и смотрел на больницу, которая высилась над городом. Дома тоже покоя не было. Их соседка уехала жить к сыну и продала квартиру. Все последнее время там шел ремонт. Работа кипела четко с девяти утра до десяти вечера. Даже придраться к неурочному шуму нельзя. Все четко по графику. Кто новый хозяин или хозяйка он не знал. Власовы тоже пожимали плечами. Этой информацией они не владели. Шуру он видел только раз и то мельком в магазине. Он размахивал руками и что-то разглагольствовал, идущему рядом Николаю. Когда их взгляды пересеклись, резко оборвал разговор, развернулся и скрылся в неизвестном направлении, оставляя приятеля одного с тележкой, наполненной доверху продуктами. — Ты помирился с Шурочкой? — спросил Степан. Коля вздохнул, обнял Коваленко за плечи и тихо, но счастливо пробормотал куда-то в область шеи: — Мне не оставили выбора. — Передай ему, что я не сержусь. Почти. — Все будет хорошо. — Очень надеюсь. Придя после очередной рабочей недели домой, долго сидел в потемках в коридоре. Ощущение пустого помещения давило, не позволяло вздохнуть полной грудью. Не хватало вкусного запаха и тихого Лешкиного мурчания с кухни. Его вечного: «Ну, что, старичок? Как трудовыебудни?» Даже рабочий шум в соседней квартире прекратился. Похоже, ремонт закончился. Степан устало переоделся, заглянул в холодильник, нашел остатки салата, который сам приготовил два дня назад и включил телевизор. Есть не хотелось. Поковырялся в тарелке, поставил ее на стол и завалился на диван. Глаза слипались и теплая, ленивая дрема незаметно подкралась к нему. Резкий удар в дверь заставил подскочить разморенное тело. «Совсем охренели так к людям ломиться!!» — мысленно возмутился он и поплелся открывать. Степан посмотрел в глазок. На площадке маячил кто-то высокий и махал перед собой небольшой коробкой. — Вы не могли бы мне помочь модем подключить? — услышал Коваленко. «Я те ща подключу!!» — огрызнулся мужчина и начал открывать замок. Он не успел и звука издать, как его начали тискать и целовать в щеки, нос, лоб, губы. Алексей смеялся и обнимал мужчину за плечи, шею. — Ты спал? Я чувствую, что спал. Такой теплый, — счастливо расплываясь, сказал Ремнев, прижимаясь всем телом. — Ну и к чему этот цирк? — наконец ощущение спокойствия и умиротворенности накрыло Коваленко. Он немного отстранился от парня и посмотрел в общий коридор. Там из соседней свежеотремонтированной квартиры выглядывали две довольные рожи. Шурочка и Николай радостно лыбились, наблюдая за друзьями. — Можешь не благодарить, — сказал Шура. — И не собирался, — ответил Степан и захлопнул перед их носами дверь. Наконец оставшись наедине, Коваленко тихонько толкнул Алексея, чтобы тот сел на диван, а сам встал перед ним. Провел рукой по чуть отросшему ежику волос. — Покажи, — попросил мужчина. Ремнев наклонил голову, демонстрируя шрам, который остался после операции. Степан легонько коснулся его пальцами, а затем губами. — Ты теперь еще дурнее станешь? — Очень может быть. — Чего так долго? — Я хотел к тебе сразу из послеоперационной палаты бежать. Но Шура сделал так, — Алексей зажмурился, закрыл глаза руками и затопал ногами. — «Нетнетнет!! Ты его с такой башкой испугаешь! А у него и так желания мало!! А тут и последнее пропадет!! Путь волосы отрастут». — Много он знает. Этот Шура, — скривился Коваленко. — Он пришел к тебе прощение просить? — Да уж. Это было феерично. Он ввалился ко мне в палату уже перед самой операцией. С кучей цветов, шариков и прочей дребеденью. Мужики в палате в очередной раз испытали культурный шок, когда этот представитель меньшинств начал висеть у меня на шее и что-то невнятное лепетать. Я бы послал его, но Коля попросил выслушать. — И он тоже рядом был? — Степан жмурился от удовольствия, чувствуя, как теплое дыхание согревает его живот. — Как всегда невозмутимый словно скала. Ой, забыл сказать, я же у тети Вали квартиру купил. Теперь я официально твой сосед. — Так это ты тут ремонтом занимался? — Не совсем. Это Шурочка таким образом вину свою заглаживал, а у меня бы денег не хватило после оплаты ремонта муниципальной собственности. Сегодня кое-что из мебели привезли. — А я нам несколько одинаковых пар футболок купил. — Серьезно? — Угу. Только давай договоримся, что носить их будем только дома. Выходить куда-то немного стремно. — Ладно. Коваленко прижался губами к многострадальной макушке. — Твоя дурная голова мне покоя не дает, — пробормотал он. — Не только тебе, — кивнул Алексей. Горячая рука проскользнула под футболку мужчины. — А еще кому? — Степан ущипнул парня за ухо. — Родным, друзьям. Тебя вымучил. А главное сам себе кучу проблем приобрел, — он поднял глаза и тихонько нажал на поясницу Коваленко. — Ты позволишь? — Я уже пустил тебя в свою жизнь, — мужчина опять провел рукой по его голове и коснулся щеки. — Пущу и дальше. — Правда? — просиял Ремнев, вставая. Он притянул Степана за затылок и поцеловал. Не торопливо, с чувством. Наконец-то никто никуда не торопился. Карты раскрыты. Чувства оголены. — Я скучал, — признался Коваленко, переводя дыхание. — А я с ума сходил. Боялся, если операция пройдет плохо, то... даже подумать страшно. — Придурок, — со вздохом констатировал мужчина. — Чей придурок? — Мой. Ремнев, хитро улыбаясь, потянул его футболку вверх. — Стоять! — рявкнул Степан. — Ну что еще? — вымученно спросил парень. — Давай договоримся сразу. Ты доминируешь только в вечернее время суток и только в спальне. Все остальное время позволь мне самому решать, что и когда происходить будет. — Сейчас вечер и спальня в полуметре от нас. Вот смотри, — Ремнев сделал шаг в сторону и оказался за дверями в спальню. — Ну? Иди сюда. — Через пять минут, — Коваленко прошел мимо и щелкнул парня по носу. — Я хочу, чтобы все было правильно, — и скрылся в ванной. — Чертов педант, — пробормотал Алексей и, счастливо улыбаясь, прошелся по квартире с ревизией. Инспекция холодильника показала, что живущий здесь человек питался овощами и иногда полуфабрикатами. «Хоть не фастфуд и не привозная пицца». Убирался регулярно, но не очень тщательно. И главное, стол-бар пополнился новыми бутылками. Значит, не пил, работал. С некоторым трудом привел себя в надлежащий вид над кухонной раковиной. (А вы думаете, где они все это делают, когда ванна занята?) И присел возле двери, ожидая, когда выйдет Степан. А Степан все это время собирался с мыслями и уговаривал себя не смалодушничать и не сбежать. Одно дело настраиваться на мысль, что это когда-нибудь произойдет и другое, когда этот момент настал. «Все в порядке. Это же Лешка. И судя по тому, что я о нем знаю, любовник из него как минимум хороший. Черт! Соберись, тряпка!» Паника, паника и еще немного паники. Коваленко с удивлением рассматривал свое отражение в зеркале. «Что же он такого во мне нашел? Спрошу может быть когда-нибудь». В очередной раз проверил свое тело и дыхание на подозрительные запахи, крепость завязанного полотенца на бедрах и толкнул дверь. Его тут же обняли сзади. Он почувствовал, как парень прижался к его спине, и горячее дыхание скользнуло по затылку. — Чего так долго? — теперь этот вопрос задал Алексей. — Торопился как мог. Я-то тебя дольше ждал,— пробурчал Степан, чувствуя, как в поясницу упирается что-то твердое. — Я не настаиваю... — Слава богу, я уже в том возрасте, когда меня сложно заставить что-то делать против воли. Ремнев, получив разрешение, тихонько подталкивал мужчину в сторону спальни, сильно не напирая, но и не давая возможности свернуть с дороги. Он осторожно положил Коваленко на кровать и навис над ним. У парня очень подозрительно заблестели глаза, а мужчина притянул его поближе и поцеловал, давая согласие на дальнейшие действия. Длинные теплые пальцы скользнули по шее Степана вниз, задевая твердые соски, и дальше по напряженному животу. Алексей аккуратно прилег рядом и тихонько провел рукой по внутренней стороне бедра. Под полотенцем естественно ничего не было. Парень улыбнулся, подбадривая партнера. Его губы и язык последовали за пальцами, повторяя тот же путь. Шея, грудь, диафрагма, которая непроизвольно сокращалась от непривычных ласк, а затем пах. — Какой сюрприз! Ты побрился! — Заткнись, — сдавленно попросил Коваленко красный от возбуждения и смущения. — Мм, спасибо, — Алексей потерся щекой о внутреннюю часть бедра, аккуратно устраиваясь между раздвинутых ног. Он взял в руку уже давно сочившийся член и языком провел по мошонке, которая тут же подобралась. Парень губами прихватил темную сморщенную кожу и нежно втянул в себя. Степан зажмурился от нахлынувшего удовольствия и судорожно вдохнул, когда почувствовал, что вторая рука партнера скользнула ниже, ближе к пояснице. — Не понял, — Ремнев резко подскочил и хмуро уставился на мужчину. — Ты там растянут. И очень прилично. — И? — Коваленко привстал на локтях. — Кто это сделал? — потребовали от него ответа. — Ты не понял… — Конечно «не понял». Я тут переживаю за него, не знаю, с какой стороны подойти, чтобы весь настрой не сбить. А он оказывается практикуется с кем-то! И без меня! Кто это? Не Коля точно. Шура тоже бы близко не подошел. Ты себе третьего приятеля гея завел, который на практике показывает, что и как делать надо? Меня нельзя было подождать? — Да нет же. Ты не слушаешь, — попытался объяснить Степан. — Вот смотри, — он потянулся к прикроватной тумбочке. Алексей судорожно сглотнул. Перед ним лежал объект его эротических фантазий. Изогнув спину, бесстыдно демонстрируя свои чувствительные подмышки, в меру волосатую грудь с твердыми сосками, за которые так и хочется укусить, втянувшийся живот с тазобедренными косточками, требующие отдельного внимания. И вожделенным пахом, чуть прикрытым полотенцем. — А-а!! К черту!! Я потом ему голову откручу!! Иди сюда!! — он навалился на Степана, целуя и вылизывая подмышки. — Нет!! Подожди! — отбрыкивался мужчина. — Я не хочу, чтобы ты опять сделал далекоидущие неправильные выводы. Вот! Сам посмотри. В верхнем ящике тумбочки. Ремнев с некоторой досадой все-таки оторвался от исполнения своих похотливых мечтаний и запустил руку в ящик. На предъявление публике показались два флакона с лубрикантами для разных типов резины, несколько пачек презервативов, фаллоимитатор средних размеров, светящийся в темноте вибратор, эрекционное кольцо, анальный расширитель и пара наручников с меховой опушкой. — Так вот какие у вас предпочтения, Степан Викторович? — стараясь, чтобы голос звучал не очень ехидно, прокомментировал Алексей, раскачивая на пальце кольцо наручников перед собой. — Вовсе не такие, — огрызнулся Коваленко. Его щеки пылали, спичку поднеси — вспыхнет. — Мне пришлось самому теорию проходить и остальное тоже. Думаешь, легко такие штуки в себя запихивать? — Ну и? Как? — Как дурак. Одному не интересно. — Не переживай, — Алексей закинул обратно все игрушки в ящик, оставив только презервативы и лубрикант. — Мы с тобой потом ими поиграем. Думаю, вдвоем-то больше пользы будет. На чем мы остановились? — спросил он, обнимая партнера. — Ты обещал мне «небо в алмазах», — улыбнулся Степан, лежа на спине. — Обещал, значит сделаю. Алексей привстал на коленях и рывком стянул с себя рубашку. Когда джинсы и полотенце мужчины отправились в ту же сторону, что и верхняя одежда, Коваленко в замешательстве уставился на партнера. — Ты длинный, — оценил он парня. — Но не такой крепкий, как ты. В доказательство сказанного он соединил их члены, наглядно демонстрируя разницу в размерах. — Мне твой нравится. Компактный, приятный на ощупь. Я это еще в первый раз отметил. Степан думал, что сильнее смущаться уже нельзя, но оказывается можно. Ремнев водил рукой по их стоякам, немного толкаясь вперед бедрами. Он завороженно наблюдал, как у его любовника меняется взгляд. Взор затуманился, расфокусировался, дыхание сбилось. Парень подтянул руку Коваленко и положил ее на их пенисы. — Не волнуйся. Если не хочешь, мы до конца сегодня не пойдем. Просто ты привыкнешь немного и все. — Да ладно уж, — смилостивился Степан, подключая уже вторую руку и помогая себе бедрами. — Когда-нибудь ведь это произойдет. Так почему не сегодня? — Как скажешь. Я не настаивал. Запомни, — коварно улыбаясь, Алексей уткнулся носом в шею мужчине и стал неторопливо опускаться ниже. Языком и губами оставляя влажную дорожку на особенно чувствительных местах. Когда его исследования остановились в области паха, Коваленко уже готов был прогрызть подушку, в которую вцепился зубами, чтобы громко не стонать. Ремнев облизал пальцы и осторожно пристроил один к анальному отверстию. Аккуратно обводя по окружности, наблюдал за реакцией мужчины. Тот притих, прислушиваясь к своим ощущениям. Чтобы отвлечь от возможного дискомфорта, парень накрыл губами член Степана. Коваленко опять глубоко вздохнул, наслаждаясь. Пальцы Алексея протолкнулись в растянутый ранее анус и нащупали простату. Партнер под ним неожиданно прогнулся и глухо застонал. Другого лучшего музыкального сопровождения сложно придумать. Ремнев от удовольствия прикрыл глаза и всосал вакуумом стояк любовника глубже в себя. Бедра у Коваленко непроизвольно затряслись. — Я сейчас… осторожно… Но кто ж его будет слушать, когда желание сделать приятное партнеру заглушает все остальные не очень здравые мысли? Степан постарался отодвинуть голову Алексея от паха, но не успел, кончил тому на губы и подбородок. — Придурок, — выдохнул Коваленко. — Твой, — напомнил ему парень, вытираясь тыльной стороной руки. Алексей потянулся за лубрикантом и презервативом, а у Степана округлились глаза от «предвкушения». — Повернись, пожалуйста, — попросил его Ремнев. — Как бы мне не хотелось увидеть твое лицо, но придется пока сделать это так, чтобы тебе легче было привыкать. Мужчина повернулся и уткнулся головой в мятую и изгрызенную подушку. Прислушался к манипуляциям за спиной. Слегка напрягся, когда пальцы со смазкой неприятно охладили между ягодиц. — Ш-ш, — успокоил партнер и тихонько укусил его за плечо, — расслабься. Степан почувствовал, как на место пальцев к его аналу пристроили чужой пенис. Головка члена скользнула внутрь и остановилась, не продвигаясь глубже. Затем неожиданно почувствовал, как вдоль позвоночника от копчика с силой провели пальцами вверх. С неудержимым «О-ох!» он непроизвольно прогнулся под лаской и сам насадился на Алексея. — Вот видишь? Не страшно, — прокомментировал Ремнев и тихонько толкнулся дальше. «Как же к этому люди привыкают?!» — со слезами на глазах подумал мужчина, но предпочел промолчать. Как ни странно с увеличением темпа ощущение дискомфорта уходило. Хотя с нарастающим удовольствием пока тоже было не очень. Но когда его член опять оказался в ласковых руках любовника, решил расслабиться и попытаться насладиться новыми чувствами. Организм не подвел и опять стал активно реагировать на прикосновения. Степан ощутил, как стоящий сзади него партнер с силой ухватился за бедра и с утробным выдохом опустился на его. Он уже приготовился расслабиться, но его тут же опять перевернули на спину. Алексей стянул с себя резинку и припал ртом к стояку любовника, доводя того до очередного оргазма. — Я так могу делать до утра, — признался Ремнев, вытирая чужую сперму с лица. — Всю ночь не надо, — взмолился мужчина. — Всю ночь я не продержусь. — Это тебе только так кажется. Ладно, еще пара заходов и спать. Уговорил. Все только как ты скажешь. *** Поздно ночью, когда уже все силы были потрачены на любовные утехи и очередные признания, и восхищения, Степан лежал на животе, подсунув под голову подушку. А Ремнев, лежа сбоку, скользил пальцами по его пояснице, прижимаясь губами к плечу. — Щекотно, — сонно пробормотал Коваленко. Парень сграбастал его, положил к себе на грудь и опять уткнулся носом в макушку. — Жарко, — буркнул мужчина через пять минут. Их одеяло подтянулось вверх, оголяя переплетенные ноги. Такая идиллия продолжалась тоже не долго. — Я так не могу!! — взвыл Степан. – Я не привык спать в постели не один!! — Мне уйти в свою комнату? — спокойно предложил Алексей, изо всех сил стараясь не обидеться. — Нет. Не надо, — успокоился и стеснительно пробурчал мужчина. — Просто дай мне время. Он отвернулся, ложась на бок. Ремнев вздохнул и пристроился в такую же позу, что и Коваленко, но стараясь не касаться его. Еще через некоторое время Стёпа пошарил у себя за спиной, нашел руку любовника и положил к себе на бедро. Алексей счастливо улыбнулся и со спокойной душой провалился в глубокий сон. *** Утром, намного позже, чем обычно, Степан разлепил глаза и стал прокручивать события прошлого вечера. «Во я даю! Под старость лет ориентацию сменил!» — мысленно улыбаясь, хмыкнул и огляделся в поисках своего нового молодого и не в меру пылкого любовника. На удивление квартира оказалась пустой. Прихрамывая, обойдя территорию, Коваленко позвонил на телефон Алексея. Но телефон лежал на зарядке в его комнате, чем еще больше обеспокоил мужчину. Нехорошая догадка неожиданно озарила его. «Может он решил, что я хочу от него отделаться с утра? Как и от остальных своих разовых любовников?!» Натягивая домашние штаны на голое тело, выскочил за дверь и начал требовательно звонить в новую квартиру Ремнева. Дверь открылась, но на пороге стоял вовсе не хозяин, а их друг. Николай в одном полотенце, почесываясь и опухший ото сна, вопросительно уставился на утреннего гостя. — Чего трезвонишь? — Где он?! — Кто? — Лешка! — Это тебя спросить надо. На заднем плане нарисовался обнаженный Шурочка. Он подошел вплотную к Николаю и положил подбородок на его плечо. — Неужели ты был так плох, что он от тебя с утра сбежал? — Прикройся, дубина, — Коля растянул свое полотенце, прикрывая пах партнера. — Ну как ощущения? — расплылся стилист в улыбке. — Поздравить тебя с потерей девственности? — А чего вы у него в квартире забыли? — спросил Степан, запоздало удивляясь. — Обновляли, — все еще веселясь, ответил за двоих Шурочка. — Заряжали положительной энергией. Все-таки моя чуйка не подвела. Ты по мальчикам. — Надеюсь тебе от этого легче станет, — огрызнулся Коваленко. — Но Лешка-то где? Третья дверь на их площадке открылась и из нее вышло все семейство Власовых. — А вы куда с утра пораньше? — поинтересовался Шура, выглядывая в коридор. — Вообще-то уже обед. А мы в кино, — отозвалась Ирина. — Ой, дядя Степа, а у тебя на груди сердечко! — воскликнул младший Сережа и ткнул в него пальцем. Все уставились на грудь Коваленко. Там засосами было обозначено плохо проглядываемое сердечко. — Ну надо же. Как романтишно, — удовлетворенно хмыкнули взрослые. — Вы Лешку не видели? — чувствуя, что заливается краской, спросил Степан. Теперь хотя бы он вспомнил, почему у него так болят пятки. Коваленко ими чуть матрас не продавил, когда на нем эти узоры выводили. — Что опять? Уже потерял? — схохмил Петр. — Какой-то он у нас неуловимый. Или ты Степа-растеряша? Все дружно стали вслух озвучивать возможные варианты, куда мог с утра деться парень. Одна версия безумней другой. От потери памяти до похищения инопланетянами. Неожиданно дверь в тамбур отворилась и на пороге появился Ремнев. — Ты где был?! — семь человек одновременно задали вопрос. — В магазин ходил, — опешил от такой встречи Алексей, демонстрируя два объемных пакета. — А почему не разбудил? И телефон дома оставил, — взвился Степан. — Батарея села. А чего будить-то? Ты спал, а я хотел тебе с утра завтрак приготовить. В холодильнике-то шаром покати. Старшие Власовы многозначительно переглянулись и, прихватив детей, продефилировали мимо них на выход. — Только громко не шумите, — съязвила Ирина. — А то соседи ругаться будут. — Пшли домой! — рыкнул Коваленко, подпинывая Ремнева к своим дверям. — Ну пусти, — ныл Шурочка, пытаясь проскользнуть мимо Николая. — Я только одним ушком. Полглазиком. — Иди в душ, — приказным тоном оборвал его затеи Коля и, обхватив поперек туловища, утащил обратно в квартиру. И на площадке воцарилась долгожданная повседневная тишина. P.S. — Ха-ха-ха! Смотри! — Чего ты там нашел? — Читай-читай. — «Полицией одной из европейских стран были задержаны жительницы Польши, которые промышляли в сети ресторанов «Hard-Rock-Cafе». Они ездили по Европе, знакомились преимущественно со славянами, подсыпали им в выпивку клофелин. Когда жертвы оказывались в бессознательном состоянии, обирали. Таким образом, уже зарегистрировано пять подобных случаев. Если вам известны эти женщины на фотографиях, просим сообщить по телефону… или на сайт…» И что? — Никого не напоминает? — Нет. — А ты приглядись. — Просто тебе нужно чтобы ты оказался, как всегда прав? Да? — Это не принципиально, но я прав. — Какой ты у меня прозорливый. (чмок) — Продолжай. — Бдительный. Проницательный. С неусыпным чутьем. (языком по кромке уха) — Еще. — Нравственно устойчивый. — Это вряд ли. Но ход твоих мыслей мне нравится. (с придыханием) — Уже вечер. (тихонько подталкивая в сторону спальни) — Сейчас все время вечер. На часах шестнадцать тридцать. — Самое время. (легкий толчок и шум падения на кровать) — И то верно. Самое оно.