i'm at your feet!

      красное небо, заволоченное облаками пыли, дымом и пеплом. непрекращающиеся пожары по всему городу. бунты, убийства, драки — обыкновенные зрелище любой улицы това-сити. почти каждое здание разрушено или снесено под самый корень, сваи торчат прямо из серых плесневелых бетонных стен. на некогда красивом, а теперь изуродованном, узорчатом тротуаре валяются осколки битых стекол и светящихся вывесок, мусор, куски обрушений и гниющие трупы, съедаемые маленькими белыми червячками. совсем не таким был процветающий город еще пару лет назад.       кажется, только они остались в этом городе из живых существ. назвать всех этих нелюдей в масках, мозги которых подверглись заражению отчаянием, человеком разумным язык не поворачивался. изредка попадались мелкие животные. все они были исхудалые и, по видимому, на грани смерти. чаще на поле обозрения появлялись маленькие трупики крыс, собак, кошек, летучих мышей, а порой и хомячков.       кажется, животы некоторых были вспороты, а глотки перегрызены. неизвестно, погибли они в результате схватки за еду или сами становились ею. отпинать бы их сейчас хорошенько. пробить тяжелым башмаком черепушку, заставляя мозги течь из всех щелей, размазать по дороге, резать на кусочки, бросаться окровавленными тушками на отчаявшихся с высоты и смотреть на нечеловеческую чрезмерно агрессивную реакцию. в целом, просто веселиться, не отдавая себе отчета о том, что будет через час, день, месяц.                                                             но не теперь.       сейчас все иначе. работа, грязная настолько, что в этой черной туши можно захлебнуться. комаэда сыт по горло. он никогда не хотел жить так. ну, что же, ситуация вынуждает. его мозги давно промыты, ему никогда не стать прежним. почти дойдя до своего совершенства — символ надежды и света, он упал в бездонную, манящую яму отчаяния. не по своей, конечно воле, разве желал парень в расцвете сил загубить свою жизнь, хотел ли он смерти старосты, грезил ли стать одним из членов абсолютного отчаяния, мечтал ли о начале трагедии? конечно, абсурд. но против судьбы не пойдешь — все сложилось наперекор хорошей репутации и обеспеченном будущему талантливых учеников. будучи заражены отчаянием, они словно потеряли контроль над разумом и самими собой.       слуга (нет-нет, имя нагито ему уже чуждо.) вел образ жизни, который многие посчитали бы как минимум странным. находясь в добровольном подчинении у абсолютной надежды — изуру камакуры, он стал чем-то более извращенным, чем самый конченный мазохист. он терпел любые издевательства и побои от любимого хозяина. кажется, что слуга готов был вылизывать камакуре ботинки. а вообще, почему "кажется"? это являлось в реалиях жизни парня чем-то обыденным, словно яичница и кофе на завтрак.       довольно часто светловолосый задумывался о том, что все его действия неправильны, он неправильный, джунко вовсе не права в своих убеждениях, отчаяние — это неправильно.       последний луч света, последняя надежда везунчика — добрый, любящий камакура. какими бы странными не были способы выражения презрения и отвращения любви абсолютной надежды, комаэда всегда будет упиваться ими, словно путник водой в бескрайней пустыне. он готов изо всех сил, даже умирая цепляться за этот луч, идеальный в глазах покорного слуги. разум сам идеализировал этот образ для облегчения ноши на душе. всегда становится лучше, когда в сердце теплится капля надежды.

***

      вечереет. камакура сидит в неудобном кресле, что скрипит от каждого движения. но выбирать не приходится. старая квартира на последнем этаже многоэтажки. обшарпанные стены, запекшаяся кровь, покосившиеся картины, выбитые двери и трещины на окнах — не самая приятная картина для человека, привыкшего к удобствам. из мебели только это самое кресло, слегка продавленная кровать и опрокинутый стол. слуга приберется здесь, но позже. сейчас, его мысли только о непорочности и красоте длинноволосого. сидит на полу, положив голову на колено изуру. комаэда прекрасно понимал, что за такое в скором времени должен умереть, следуя обычному поведению камакуры. но сегодня выдался трудный день, а слуга, воспользовавшись моментом и усталым сожителем устроился так, как хотел сам.       на полу валяются старые газеты. последний тираж был около года назад, сейчас типографии разорены, а рабочие убиты. в окно бьет кровавый свет, в воздухе висит приевшийся всем запах гари и тухлятины. он забивает легкие, перекрывает дыхание и туманит мысли. комаэда утыкается носом в бедро камакуры, на что реакции не получает. он доволен, ведь молчание — знак согласия, а значит и бездействие тоже. господин не оттолкнул его. для слуги это было равно принятию.       изуру читает рукописи. кажется, автор этих детективов раньше жил здесь. интересно, бунтует он сейчас на улице или догнивает в яме? время длилось бесконечно долго. если бы не ситуация за пределами дома и взаимоотношения этих двоих, молчание можно было бы даже описать как уютное и спокойное.       внезапно камакура легким движением, едва касаясь щеки нагито, спихивает его со своих ног. тут же слуге прилетает по лицу. хрустит челюсть — удар был достаточно сильным. длинноволосый подцепляет подбородок парня носком туфель, презрительно рассматривает, не скрывая своего отвращения и отталкивает. нагито лишь расплылся в улыбке — такое отношение к его персоне заводило, оставляя бабочек в животе.       — вставай, — как всегда, сухо и по делу бросил изуру, поднимаясь с места и направляясь к кровати, попутно снимая свой пиджак.       без лишних слов и возражений комаэда последовал за хозяином, не поднимая головы и широко улыбался. изуру бесшумно лег, укрылся и отвернулся к стене, оставляя второе спальное место "соседу". ох, спать на одной кровати с объектом обожания, какая честь для такого дерьма как комаэда. от одной лишь мысли об этом слуга готов был кончить. не снимая объемной обуви, он плюхнулся на свой край. нагито сжал одеяло между ног и просто не отрываясь смотрел на затылок спящего, словно хищник на жертву. хотя, тут еще подумать надо кто из них хищник, а кто всего лишь мелкая, никчемная жертва, судьба которой предопределена с самого начала.       сон никак не приходил к парню. видимо, сегодня опять бессонная ночь в раздумьях. слуга не очень любил думать глобально, но теперь.. что происходит за пределами города? нашли ли выход из этой ситуации политики, ученые и другие "шишки" разных стран? неужели человечество обречено? неужели нет ни капли надежды? в мечтах парня они все обязательно будут спасены, надежда будет жить вечно.

его надежда.

      а он сам обречен на смерть. осталось несколько месяцев, а может и меньше. многие симптомы деменция проявлялись особо ярко. потеря связи с внешним миром, плохая память и неспособность к выполнению стандартных вещей. звучит как распорядок дня юноши. сколько он себя помнит, он всегда был крайне неудачлив. оказаться под влиянием болезни, что так редка в его возрасте, было чем-то ожидаемым.       он не удивился, когда пришли анализы, спокойно выслушал рекомендации врача по продлению срока жизни, а придя домой просто забил. нагито не видел смысла жить долго такому мусору как он. единственной целью его короткой жизни было лишь донести надежду каждому человеку. комаэда никогда не отказывал, отдавал всего себя на поддержку.       неудивительно, но в ответ он ничего не получал. да, и не считал себя достойным похвалы или хорошего отношения. после появления в его жизни пика надежды, вся его жизнь стала основываться на том, чтобы восхвалять абсолютных. они были словно ангела с небес в понимании белобрысого. все было прекрасно до того момента, как в его жизни не появилась она. джунко эношима — абсолютное отчаяние.       она заставила старшеклассников убивать друг друга. уничтожать, стирать с лица земли таланты. она, и только она виновата в том, чем сейчас занимаются его одноклассники, она обеспечила им такой образ жизни. и лишь в ее союзнике он видел свет и святость. он готов был не взирая на все грехи камакуры любить и обожать его. он дышал, жил одним только человеком — абсолютной надеждой.       и все же, сон незаметно подкрадывался к парню, замахиваясь доской с вбитым гвоздем и собираясь ударить.