i'm at your feet!

      внезапно сон, в котором все так хорошо, и так далеко от действительности прерывается. ком подкатывает к горлу. плохо. очень плохо. живот крутит, глотку будто стянули веревками. кислород в легких стремительно кончается.                                                             опять?       до чего же неприятное чувство, каждый раз будто умираешь прямо на месте. но слуга привык. он знает план своих последующих действий. как можно тише поднимается с кровати, но тут же обратно падает, чуть ли не задевая объект воздыхания. от страха парень зажмуривается и даже перестает дышать. слава господу, единственная целая рука падает совсем недалеко от спины. еще раз, на ощупь, по стенке комаэда сползает с кровати. кажется, он сейчас блеванет.       слуга не имеет понятия, есть ли в этой квартире ванная комната. он будто пьяный, шатаясь доходит до сумки с вещами и наливает в стакан воды из бутылки, доставая таблетки. их целая горсть летит в рот. неприятные, кислые, горькие, тошнотворные, но такие родные... парень снова прикрывает глаза. совсем ненадолго. минут пятнадцать и действие препаратов закончилось. кошмарно. главное, сделать все быстро и тихо, не оставив после себя следов...       бинго! ванная комната все же присутствует, еще и в неплохом состоянии — вода течет, кнопка смыва исправно работает, а ванна не раздроблена на мелкие кусочки. значит, останутся они тут надолго. месяц - два точно.       нагито встает на колени, упираясь острыми локтями в дужку унитаза. он так готовится, словно к половому акту. ловит себя на этой мысли, после чего проклинает. пот маленькими каплями выступил на бледном лбу и впалых щеках. все тело трясется, будто током прошибает.       рука проходит по волосам, убирая их за уши, дабы не испачкать. мягкие пряди не слушаются и все равно торчат во все стороны. в горле по прежнему ком, но до дела не доходит. вдруг в голову парню пришла конченная, отбитая и ужасно противная мысль. он судорожно, рывками снимает с себя грязную перчатку, обнажая руку той, что так ненавистна белобрысому. она наполовину разложилась, макияж ободрался, ногти сломаны, а на месте импровизированного зашива гной. дрожащей рукой он подносит нефункционирующий обрубок ко рту, сует эти пальцы прямо вглубь.       от трупного запаха и вкуса гниющей плоти сразу же вырвало. желто-белая жидкость вытекает изо рта вперемешку с кровью и небольшими кусками мяса содранного горла. слуга учащенно дышит, пытаясь привести сердцебиение в норму. давление резко падает, отчего стоять даже на коленях через чур тяжело. комаэда положил голову на руки. почему он не выплюнул весь пищевод. порой так хочется сдаться и умереть. просто слечь в гроб, прыгнуть с крыши, вскрыть вены, каждую с особой любовью и нежностью.       почувствовать пулю в груди было бы лучшим подарком на день рождения отчаявшегося. именно в такие моменты любую надежду затмевал факт скорой и мучительной смерти. умрет и перестанет быть обузой. ни для кого. прекрасному, волшебному и всемогущему изуру камакуре не придется больше снисходительно терпеть рядом с собой столь грязного и отвратительного человека, как слуга.

***

— ты жалок. ничтожество, — шлепок по лицу холодной и сухой рукой. взгляд красных глаз прожигает дыру в светлой макушке.       нагито склонил голову, поглаживая место удара. он так хотел скрыть свою улыбку. его пнули в живот. как же приятно... кровавый кашель вырывается с огромной силой, раздирая горло. до хрипоты, задыхаясь и отплевывая кровь продолжал кашлять комаэда. пара лакированных туфлей удалялась, цокая небольшими каблуками. на передней части обуви небольшое пятно.       так хорошо слуга себя не чувствовал давно. его любовь дотронулась до него. господин опустился ниже третьего дна. должно быть омерзительно.       голова начинала кружиться, боль узлом разрасталась по всему телу, веки закрывались, перед глазами точно пелена. глухой стук. тело почти безжизненно упало на холодный бетонный пол. цепи заскрежетали и также глухо повалились рядом.

***

      парень встал, словно подстреленный. подскочил к раковине, и в ту же секунду струя холодной и грязной воды полетела ему в лицо, попадая на одежду и пачкая ее. разбитое зеркало отражало в себе настолько измученное нечеловечное существо, что в нем было и не узнать довольно милого старшеклассника, волей судьбы попавшего в пик надежды и витавшего на седьмом небе от счастья. слуга усмехнулся жалкой дрожащей улыбочкой и вытер жидкость с лица. полегчало. в животе пусто и так легко.       нагито поднимает кофту до ключицы и смотрит на свой торс, полный ожогов, ран и шрамов. ребра и тазовые кости торчат слишком сильно, а талии позавидовал бы любой айдол. по мнению самого парня его тело было еще не идеальным, но все же прекрасным. его забавляло тушить об себя спички и сигареты, резаться всем, что под руку попадется. ему нравилась реакция на это изуру, а точнее ее отсутствие. комаэда прекрасно понимал, насколько его хозяину плевать, и это в некоторой степени даже возбуждало.       пора идти? уже? сколько прошло? час, два, пятнадцать минут. такие приступы занимали разные промежутки времени, но по общей характеристике сходились к "вот дерьмо собачье".       перчатка уже снова на обрубке-руке, на лице некое подобие умиротворения, одежда в идеальном состоянии. сначала из узкой щели дверного проема показалась рабочая рука. она и нажала на выключатель. дальше, словно вор в ночи, стал выскальзывать и сам нагито.       кухня. она слегка обшарпана, стульев нет, только стол. на стенах остатки штукатурки и следы механических порезов, рядом ярко розовое пятно. гниющий запах из той мусорки в углу.       от одной лишь мысли о том, как проходило убийство нагито захихикал. его лицо покрыла самая настоящая широчайшая улыбка. наверняка он умолял убийцу о пощаде. еще один кретин, ничего не смыслящий в истинном удовольствии, не так ли? разве не приятно быть убитым? если тебя убили, значит ты кому-то нужен. быть нужным кому-то должно быть очень приятно. вот бы быть нужным господину. мечты.       холл не отличается особым убранством, по крайней мере сейчас, так что пока нагито проходил мимо его взгляд не зацепило ничего, кроме одной фотографии на полке — счастливая семья, два полноценных родителя, два улыбающихся спиногрыза. они, видимо, слишком любят друг друга. папаша довольно полный мужчина в очках и галстуке, мать приятная на вид женщина, правда с редкими и тонкими волосами, дети так себе, не очень красивые, но и не страшные. старшая с брекетами и в выглаженной футболке, младшая держит мишку в руке. иронично. родители обнимают свое потомство, так бережно и нежно, что аж воротит.

            зато они счастливы, а ты — нет. завидуешь, не так ли?

      слезы постепенно наворачиваются на глаза. обидно. почему они получают все. почему у них есть те, кто любит. а чем же я хуже?       на автомате переворачивает рамку.

"21.07.2019г"

"сегодня мы всей семьей посетили парк аттракционов"

      это было написано кривым детским почерком, некоторые символы зачеркнуты, где-то потекла ручка.       довольно старая фотография. края немного потрепаны, краска не сильно выцвела, но уже и не прямо с принтера. судя по заднему плану, это парк на окраине соседнего города. до него ехать около трех часов. когда-то очень и очень давно родители нагито отвели его туда. это был, пожалуй, самый яркий момент его детства.       парень был больше не в силах смотреть на эти веселые лица, и вздохнув отправился обратно в постель. время было около четырех утра — в порывах рвоты он провел около двух. неспеша и волоча ноги добрался до комнаты и лег рядом с камакурой. укрывшись одеялом до самой макушки парень попытался уснуть.       внезапное движение и шорох моментально вывели слугу из полудремы. дрогнул и посмотрел на соседа, что впопыхах приводил себя в порядок, не меняя безразличного выражения лица. через несколько минут дверь хлопнула, ключ провернулся в полусломанном проеме, запирая комаэду изнутри. снова один.