A Fate Touched in Middle Earth

      Примерно в то же время, когда Гарри и армия Безумия Варни начали использовать эквивалент гномьей магии, чтобы ускорить наступление на Паучью Погибель, Торин и его армия еще не достигли территории Красных Гор, но уже готовились к своему первому крупному сражению. Или, по крайней мере, большая часть его армии готовилась к этому. И, конечно, Торин признал, что его разведчики столкнулись с многочисленными мелкими сражениями, когда они продвигались в земли Зигур-каз (Черных замков). Тем не менее, это было первое крупномасштабное сражение, и, размышляя о предстоящей битве, король осознал, что у него появилось то, что другой человек назвал бы нервозностью.       Отбросив все опасения, Дубощит повернулся, чтобы посмотреть на своих офицеров, пока перед ними шла работа по обустройству поля боя по его вкусу. Слыша крики бригадиров, занятых работой на насыпи, а еще дальше — на рытье рвов по флангам от двух тысяч человек, занятых в этом импровизированном редуте, Торин почувствовал прилив гордости. — Ну что, джентльмены, мы готовы? Кто-нибудь хотел бы поделиться своими опасениями? Враг уже на горизонте, так что сейчас самое время.       Он старался не показывать этого, старался, чтобы это не повлияло на его мыслительный процесс, но Торин без тени сомнения знал, что он, его советники и Эребор в целом собрали величайшую армию, которую Сигин-Тараги (Длиннобородые) могли выставить буквально за века. Такой армии не было со времен могущества Казад-Дума. Армия его отца в войне с орками в Туманных горах, возможно, была больше, но в забаде (Сталь) мы победили эту армию.       Слово «забад» было гораздо более всеобъемлющим, чем то, которым оно переводилось в обиходе: простая сталь, как металл. Но у гномов, если немного изменить интонацию, оно стало означать нечто большее, чем просто материал. «Забад» стало означать силу воли. А теперь начнется перестрелка, чтобы убедиться, что мы действительно справляемся с задачей. Ну, по крайней мере, для четырех пятых армии.       В настоящее время с Торином было всего три отряда и его собственный корпус — так он называл отряд из тысячи пехотинцев с собственным осадным обозом. Осадный обоз, а не обоз с обозом обозных войск. Сорок восемь пони, приписанных к каждому отряду, вместо этого несли седла, помеченные руническими знаками «Клейма Поттера», что облегчало нагрузку и обеспечивало пони удобство, защиту от насекомых и многое другое. На своих спинах эти пони везли детали для «скорпионов» — больших осадных орудий размером с телегу, переделанных для использования в полевых условиях. Каждое подразделение численностью в тысячу человек могло действовать самостоятельно, имея разведчиков, осадные орудия, припасы и арбалетчиков под командованием командира, одного из Налбарак Радунов Торина.       Этот термин переводится как «командир пальца», и, подумав о реакции своего друга Гарри на то, как это переводится на русский, Торин сдержал неуместный смешок, поскольку на самом деле это было не совсем правильно переведено. Исторически сложилось так, что этот титул давался тем людям, которым король мог доверять, как своим собственным пальцам. Это звание означало почетный королевский караул, но Торин использовал его в своих целях, используя как звание для командиров своего корпуса, чтобы лучше воспитывать дух товарищества и рвения.       Торин, Балин и другие его советники, даже Эни, были очень осторожны при их выборе, точно так же, как Двалин был очень осторожен при выборе гномов в личную охрану Торина. Поскольку его стражник прикрывал спину короля в битве, Налбарак Радун выступал в роли его голоса и кулаков, когда его внимание было сосредоточено на чем-то другом.       Поскольку Дубощит исполнял обязанности командира своего собственного корпуса, а также общего генерала, Толи был самым молодым из четырех Налбарак Радунов, поэтому Торин большую часть времени держал его при себе, не позволяя его корпусу маршировать самостоятельно, без его присмотра. Толи был двоюродным братом Дори и Нори, которые оба служили в армии и отказались идти с Фили и Гимли, когда узнали, что Гарри и Тауриэль отправятся с младшими гномами.       Дори присоединился к гвардии Торина, а Нори — к разведчикам. Дори по-прежнему оставался одним из сильнейших гномов Эребора, хотя и не был так искусен в бою, и за последние десять лет он прибавил в талии несколько дюймов. Нори, который не сильно изменился физически, был одним из лучших, когда дело касалось незаметного и бесшумного передвижения по незнакомой местности, и прекрасно ладил с Зигур-хазом, хотя его навыки лучника были не очень хороши. Он предпочитал подкрадываться к врагу с кинжалами в руках.       Их младший кузен пользовался большим уважением, но Толи не прошел такой масштабной боевой проверки как командир. Тем не менее, он хорошо усвоил уроки в этой кампании, и Дубощит, в свою очередь, был им очень доволен.       Теперь, когда Толи почувствовал на себе взгляд своего короля, он заговорил, поскольку на таких собраниях у гномов был обычай, что самый младший сначала излагал все, что его беспокоило, а затем молчал, слушая и усваивая информацию. — Я по-прежнему обеспокоен общей ситуацией на местности, когда другие корпуса пойдут в атаку. В обороне мы находимся на хорошей позиции. У нас было время, и земляной вал строится очень хорошо. Те складные лопаты, которые мы захватили с собой, работают великолепно, и у нас будет достаточно широкая стена, чтобы враг мог предположить, что мы собираемся здесь закрепиться. Но сегодня враг значительно замедлился. Они могут просто отступить и полностью избежать ловушки, или, что еще хуже, заметить, как один из других отрядов выдвигается на позиции, и атаковать их.       — Это рискованно, как и тот факт, что вы не позволили своим осадным поездам развернуться, — согласился другой голос, пока Торин обдумывал, что ответить. Этот голос принадлежал Матиасу, жителю Дейла, которого король Бард поставил во главе восьмисот лучников, которых Дейл согласился нанять для этой кампании.       Матиас был высоким, крепко сложенным мужчиной, который участвовал в битве у Одинокой горы. Он также любил бриться, что было как проблемой, так и источником веселья среди гномов. Как вы можете относиться к человеку серьезно, если он каждый день сбривает остатки растительности на лице? Очевидно, у мужчины была чувствительная кожа или что-то в этом роде, и он не мог справиться с желанием отрастить нормальную бороду. И все же, видя, как он каждое утро тренируется со своими людьми, а затем снова тренируется вечером, он завоевал некоторое уважение. Хотя многие гномы все еще посмеивались над ним за его спиной по этому поводу.       — Я не сомневаюсь, что мои люди хорошо выполнят нашу задачу, и мы достаточно хорошо потренировались с вашими людьми, чтобы выполнить нужный вам маневр. Я просто обеспокоен тем, что мы, возможно, становимся слишком самоуверенными, когда дело доходит до признания превосходства в нашей разведке по сравнению с их, — продолжил Матиас, обменявшись кивком с Толи.       — Я бы согласил, но не забывайте, что наши разведчики были подстрекаемы несколькими разведчиками Черных замков, и они и наши собственные люди провели последние три дня, отступая перед лицом вражеского войска. К этому моменту враг уже знает, что силы, с которыми он сталкивается, неохотно вступают в крупномасштабное сражение. Они также «знают», потому что наши разведчики умело оставили следы, что к нам недавно присоединились дополнительные войска.       Это была идея Нори. Отряд Торина и Толи отступил после того, как их разведчики доложили, что на них надвигается значительное вражеское войско, позволив другому корпусу зайти во фланг войску вастаков. Затем Нори пришла в голову идея оставить следы, чтобы показать, что к первоначальному войску, за которым они гнались, присоединились еще люди, что дало командиру вастаков повод объяснить, почему войска Торина и Толи внезапно решили остаться и сражаться.       Ну, это и тот факт, что здесь нет реального места, куда можно было бы пойти на несколько дней в любом направлении, признал Торин. Хотя армия видела несколько небольших поселков, расположенных вокруг рек или хороших сельскохозяйственных угодий, последний из них был обнаружен несколько дней назад — пустая, заброшенная деревушка примерно из двадцати домов, жители которой бежали дальше на запад.       — Они будут держать удила в зубах и не будут оглядываться по сторонам, — сказал он вслух, затем указал вперед, где гномы быстро возводили стену размером с талию гнома. Это импровизированное оборонительное сооружение, построенное поочередно, имело четыреста ярдов в поперечнике и пересекало равнинную местность между двумя холмами.       — Вместо этого они будут смотреть на то, что, по их мнению, является нашей лучшей надеждой на самооборону, и что работа еще не закончена, что мы оставили наши фланги открытыми. Они поднимутся на эти холмы, сытые и довольные, готовые обрушиться с обеих сторон укрепления, окружить нас, а затем измотать численным превосходством.       — Я также обеспокоен тем, будут ли у них подзорные трубы среди своих разведчиков, — предупредил Матиас. — С помощью одного из них они, несомненно, смогут увидеть гораздо больше нашей армии, чем нам хотелось бы, прежде чем вступить с нами в схватку.       В этот момент вмешался Саруман, который, опираясь на свой посох, тоже наблюдал за ходом работ, и когда он отвечал, на его лице играла слабая улыбка мастера, наблюдающего за другими за их искусством. — Это действительно вызывает беспокойство, учитывая, сколько подобных устройств находится в руках противника.       И, честное слово, это не было неожиданностью. Он знал, что Зигур-хаз превосходно разбирается в стекле и латуни, но было удивительно узнать, сколько стекла производит этот дом для своих людей. Не так поразительно, как эти странные седла и их магические руны, которые волшебник до сих пор не смог изучить, черт возьми, но все же.       Сдерживая раздражение, вызванное признанием этого факта, Саруман задумчиво продолжил: — И все же, я не думаю, что вам стоит беспокоиться о том, что у их разведчиков есть подобное. К этому моменту их командиры, возможно, уже умерли, но истерлинги — невероятно дисциплинированный народ, в чем мы убедились, осматривая их мертвецов. Они демонстрируют это в том, что все их шлемы одинаковы, в том, как они организуются, в том, что солдаты Красной Руки — их элита, и во множестве других вещей. Все, что они найдут, будь то еда или предметы, сделанные гномами, отправится обратно в общую кучу добычи, в десятину, как они это называют.       При этих словах все гномы, даже Торин, зарычали и сплюнули в сторону, их взгляды стали свирепыми. Всем гномам претила мысль о том, что кто-то другой может забрать предметы, сделанные их руками, без оплаты, и, что еще хуже, жители Эребора видели, что оставил после себя враг, когда они напали на поселение в этом месте. Хотя родственник Эни сообщал, что это вторжение было хуже любого другого, которое они видели, но вид мертвых, разрушенных деревень и чего-то еще более страшного вызывал крайнюю тревогу.       Курумо слегка улыбнулся в знак сочувствия, его голос стал одновременно успокаивающим и в то же время почти академичным в своем анализе. — Более того, я допросил пленника, которого взяли разведчики за несколько дней до того, как они вступили в контакт с вражеским войском. Я использовал множество терминов для описания устройства, с помощью которого можно было видеть удаленные объекты, и не увидел узнавания на его лице, несмотря на то, что говорил на его родном языке.       Голос Сарумана был одним из его особых дарований, таким же особенным, как и его умение работать руками, когда дело касалось ремесла или обучения. Воин Красной Руки, которого они захватили в плен, лидер группы разведчиков, подобравшихся слишком близко к армии, попал под влияние волшебника всего за несколько часов простого пребывания в его присутствии и слушания его голоса. После этого общение заняло у Истари большую часть дня, чтобы как выучить язык истерлингов, который, к счастью, имел много общего с другими человеческими языками, которые он изучал в прошлом, так и узнать как можно больше о враге.       Несмотря на это, Курумо не получил большого количества полезных разведданных. Во-первых, враг четко понимал суть контроля информации, поскольку он понятия не имел ни о чем на тактическом или стратегическом уровне. Во-вторых, когда Саруман начал задавать вопросы о командной структуре истерлингов в целом, этот человек начал выходить из-под его контроля.       Каким-то образом требования религии этого человека придали ему достаточно сил, чтобы противостоять словам истари. Это удивило преобразившегося Майя, и он до сих пор недоумевал, как такое могло случиться. Он знал, что это должно быть что-то, основанное на жертвоприношении и, возможно, на каком-то прикосновении назгула, но каким образом, оставалось под вопросом.       По общему признанию, он мог бы сделать больше, но на Торина и так очень трудно повлиять, и он пока не хотел использовать всю мощь своего голоса ни перед ним, ни перед любым другим гномом, пока они официально не обсудили, как получить доступ к этим великолепным рунам Поттера и «они созданы сами по себе», — подумал Саруман про себя, хотя вслух сказал: — Однако вастаки тоже люди. У них было несколько дней, чтобы осознать, что эта армия отступает от них, не желая или не в состоянии дать бой, и что она намного меньше, чем есть на самом деле. Даже если вражеский командир получит донесения, свидетельствующие об обратном, вид этой стены и бешеная активность на ней все равно заставят истерлингов двинуться вперед. Это хороший план.       Дубощит кивнул в знак согласия со словами волшебника, затем посмотрел на Толи и Матиаса, чтобы узнать, есть ли у них еще какие-нибудь соображения по этому поводу. У них их не было, и группа приступила к решению, какое подразделение отправится в предстоящую битву.       Когда они это сделали, Курумо отвернулся и подался вперед, вглядываясь вдаль, словно пытаясь разглядеть врага, в то время как его мысли были далеко. Потому что до этого момента это путешествие было личным провалом. О, конечно, знакомство с Торином и его королевством было хорошим делом, и пребывание здесь, безусловно, укрепило его репутацию среди гномьих домов в целом, но настоящей причиной его пребывания здесь было желание узнать как можно больше о рунических символов Поттера и его способностях. Поскольку Гарри здесь не было, вторая цель была поставлена в тупик, но гномы оказались на удивление непокорными. Сами руны были нанесены на металлические пластины, встроенные в металлические седла, поэтому волшебник не мог просто так их рассмотреть. И ни один гном не стал бы даже говорить о них без, как со смехом выразился Торин, «договора равноценного обмена». Саруман тогда посмеялся над этим, но все равно это его расстроило.       Тем не менее, наберитесь терпения. Хотя я ничего не узнал о гномьих рунах или магии Поттера, я многое узнал о вастаках и гномах в целом. Я также знаю, что у Дубощита есть несколько других сюрпризов, основанных на рунах, для использования в чрезвычайных ситуациях. Ему просто нужно дождаться возможности убедить его поделиться. Как только он назовет его другом, как он называет Поттера, он, надеялся, сможет использовать свой голос, чтобы манипулировать им и дальше. Хотя ему придется быть осторожным с Аркенстоном. «Я никак не мог предвидеть его влияния на короля», — мрачно подумал Саруман.       Было уже далеко за полдень, когда враг появился в пределах видимости стены в виде передового отряда численностью едва в двести всадников. Они погнали своих лошадей обратно, скрывшись из виду за горизонтом, через полускалистые холмы, которые составляли часть этой местности, и не прошло и часа, как в поле зрения появилась вражеская армия.       Войско истерлингов, насчитывавшее около восьми тысяч человек, состояло в основном из легкой пехоты с вкраплениями тяжелой пехоты кое-где, предположительно, из более богатых, чем обычно, кланов, чьи войска были использованы для формирования этого войска. Там было много мечей и топоров, в то время как тяжелая пехота, как один человек, орудовала странными четырехконечными булавами.       У легкой пехоты доспехи были разнородными: у некоторых были только кожаные кирасы или гамбезоны, в то время как у других были чешуйчатые кольчуги, почти достигавшие уровня пластинчатых доспехов тяжелой пехоты. И все же, как сказал Саруман, каждый вастак в той армии носил один и тот же тяжелый шлем, созданный для того, чтобы скрывать их лица и головы от окружающего мира так же хорошо, как и защищать их головы.       Было также несколько длинных копий, но Торин смог разглядеть лишь несколько разрозненных групп лучников. Более того, как доложили разведчики под командованием Нори, эти лучники не были организованы в отдельные отряды. Это единственная реальная оплошность в плане логистики и обучения, которую мы пока наблюдали у истерлингов.       Контролируемая, организованная манера, с которой они перешли от маршевой колонны к блокам перед атакой, еще раз показала Дубощиту, что вастаки, несмотря на всю свою дикость, действительно были невероятно дисциплинированной силой. Что ж, и мы тоже. Скоро мы увидим, какой из наших забад окажется жестче, и я знаю, на кого поставлю.       За несколько мгновений вражеская армия рассеялась. Они заняли фронт протяженностью около полумили, охватывая оба холма по обе стороны от явно импровизированного оборонительного укрепления, которое соорудили гномы. Более тяжелая пехота была оттеснена вперед, к центру, напротив стены, в то время как две сотни кавалеристов обошли вражескую армию с тыла, готовясь использовать любую брешь. Враг усилил свои позиции на обоих флангах, при этом центр был немного слабее по численности, но тяжелее по броне.       Торин наблюдал за всем этим в свою подзорную трубу, сделанную мастером из семьи Эни, с того места, где он стоял на защитном выступе за насыпью, сооруженной его народом. Слабая улыбка появилась на его лице, когда он убрал ее и посмотрел на Двалина. — Они заглотили наживку. Отправь гонцов.       Кузен проворчал что-то и подал знак двум молодым гномам, находившимся поблизости, которые умчались прочь. Они возвращались назад, подальше от места сражения, чтобы захватить пару пони, после чего делали широкий круг в обоих направлениях, чтобы сообщить о случившемся двум другим корпусам, все еще находившимся в этом районе.       Подобное общение было одним из аспектов армии, над которым Дубощиту приходилось усердно работать, чтобы наладить его, и все равно оно было не так хорошо, как он мог надеяться. Он надеялся, что со временем птиц Эребора, дроздов и сорокопутов, которые поселились на горе, можно будет использовать для передачи сообщений, но для этого потребовалось бы еще несколько десятилетий тренировок и усилий с самими птицами, а также с его собственными командирами. Не все из его народа имели связь с птицами, чтобы понимать их язык так, как это могли Торин и его потомки.       — А вот и они, парни, — почти пропел он, стараясь говорить нараспев, потому что в пределах слышимости были люди, а именно группа из пятидесяти лучников, спрятавшихся в канаве за линией фронта. С самого начала кампании это было небольшой помехой, поскольку не позволяло им использовать Бараз‑фелакуз (Разделение воли) для ускорения темпа, но в этом тоже не было необходимости. Теперь эти лучники собирались доказать свою состоятельность в игре «Истерлинг мертв».       — А вот и они, сытые и довольные. Пусть они подойдут поближе, почти вплотную к нам, прежде чем отпустить засовы. Пусть они еще глубже проникнут в ловушку, и тогда наши кулаки сомкнутся на них. Они привыкли сражаться с нашими кузенами -черными замками. Они найдут нам совсем другого зверя. К концу дня я не хочу, чтобы хоть один из этой банды грабителей-подонков сбежал!»       Армия ответила на слова своего короля рычанием, и если бы враг подошел на достаточное расстояние, чтобы услышать тембр этого звука, они вполне могли бы усомниться в некоторых предположениях, которые они сделали, вступая в эту битву. Но на самом деле они этого не сделали. Не прошло и десяти минут, как они оказались в пределах досягаемости, достаточной для того, чтобы ускорить темп, и бросились вперед, в то время как их лучники выпускали стрелы в оборонительную линию гномов. Стрел было немного, и на таком расстоянии они не причиняли вреда кольчуге или шлему гномов.       Каждый воин-гном в армии Торина был вооружен в соответствии со своими личными предпочтениями; ему еще предстояло убедить свой народ в необходимости этого, хотя он и заставил их признать, что для некоторых тактических приемов требуется различное оружие или даже щиты. Но они были одеты одинаково.       Первым был тяжелый шлем. Простые по конструкции, они имели толстую подкладку для защиты головы от ударов, щитки для щек и шеи, которые скрывались под бородой. Шлемы Дубощита и его королевской гвардии были дополнительно украшены рунами, спрятанными в гномьей манере, чтобы смягчить воздействие любого удара. Каждый воин из Эребора был защищен кольчугами, выполненными с таким замысловатым убранством, что сквозь кольца невозможно было просунуть иголку. Изготовленные из самого лучшего металла, который только мог изготовить Эребор, эти доспехи сочетались с тяжелым гамбезоном под ними и закрывали гномов от плеч до лодыжек.       В сочетании с нагрудными пластинами, еще больше защищавшими грудь, доспехи Сигин-тарагов были такими, что им фактически не нужны были щиты, что позволяло многим при желании владеть двуручными боевыми молотами и топорами. В случае с личным телохранителем Торина, Двалин использовал Захват и Кипер, в то время как большинство из них, как и сам король, использовали меч и щит. Или, в случае с Дори, дубинку, потому что он предпочитал просто бить по чему-нибудь как можно сильнее. И снова доспехи его почетного караула были еще более усилены благодаря мастерству Поттера. Металл, который был в десять раз прочнее, легче на ощупь, соответствовал защитной стороне рунических знаков на доспехах Гарри и Тауриэль.       Когда вастаки бросились в атаку, их встретили арбалетные стрелы армии Эребора. Рукс-фабар (Жесткоборды) и Сигин-тараг разработали эти арбалеты; они были искусно сделаны с различными приспособлениями для увеличения их мощности. В каждом корпусе было всего по двести тридцать человек, таковы были их затраты, и Торин жадно наблюдал, как они впервые за всю войну дали залп.       Воздух наполнился грохотом, когда все двести двадцать арбалетов выстрелили как один, попав в нескольких тяжелых пехотинцев и пробив их насквозь. Броня это или щит, значения не имело, так как большинство этих болтов полностью пробивали щит и глубоко вонзались в броню и тело под ней. Сотни воинов упали, вынуждая своих товарищей наступать по их телам.       По сигналу Двалина, эта шеренга отступила, а следующие, включая почетный караул, вскочили на боевую ступеньку.       Топоры, мечи и молоты обрушились на людей, когда они врезались в стену, рубя и нанося удары гномам. Однако уступ и боевой шаг лишили истерлингов преимущества в росте, и Оркрист вонзил клинок глубоко в пластинчатую броню человека в области плеча и прошел сквозь нее. Быстро выхватив клинок, Торин блокировал удар щитом, усмехаясь в бороду над его силой, прежде чем его меч рубанул противника по голове, снеся челюсть и висок, с легкостью проигнорировав защиту шлема.       Конечно, предполагалось, что эта атака не принесет большого успеха, но привлечет внимание гномов к фронту вражеского войска. Вместо этого предполагалось, что по-настоящему убивать будут с флангов. Вскоре после того, как центр вражеской армии был разгромлен, фланги двинулись вперед, поднимаясь и переваливая через два холма по обе стороны от линии фронта гномов.       Однако этому плану не суждено было сбыться, когда вражеская армия достигла вершины холма. Только что они ревели и мчались вверх, переваливая через вершины холмов, а потом начали умирать.       Укрывшись от врага на противоположном склоне, Матиас и его заместитель разделили свою часть армии. Четыреста двадцать пять человек были спрятаны на каждом холме и теперь вели огонь по линии фронта наступающего врага.       Выстрелил, затем выстрелил еще раз, и еще раз. Опытный лучник из Дейла мог выпустить стрелу в воздух, а за ней еще одну, прежде чем первая попадет в цель, и это они доказали сейчас, обрушив на врага с вершины холма шквал огня.       Длинные луки Дейла были тем, что в мире Гарри сравнил бы с длинными валлийскими или английскими луками. Житель Дейла должен был уметь натягивать тетиву и стрелять из лука высотой в шесть футов и весом в сто двадцать фунтов не менее часа, прежде чем его могли принять в растущую армию Дейла. Стрелы, выпущенные из этих луков, пробивали любую броню вастаков, даже их шлемы, и люди умирали толпами, только для того, чтобы еще больше людей споткнулись о своих мертвецов.       Тем не менее, в одиночку эти лучники не смогли бы прорвать вражеские фланги. Но они и не должны были этого делать. Вместо этого они должны были прорвать линию фронта этого войска, что они и сделали.       Теперь шеренга людей сместилась, освобождая проходы, позволяя гномам на флангах атаковать в гору. Бородачи двигались по этим проходам, перестраивались и затем атаковали, нанося удары по уже пошатывающемуся врагу с такой скоростью, с какой только могли дать им ноги.       Дубощит придумал этот прием — атаку с обратным наклоном, полагаясь на выносливость своих людей, которые смогут бежать в гору и оставаться в боевой форме, несмотря на тяжелую броню. Теперь Толи вел свой корпус с фронта с одной стороны, в то время как Ноли, начальник тылового обеспечения армии, возглавлял остальную часть корпуса короля с другой. Они бросились вверх по склону с ревом «Барук Казад! Казад ай-мену! — и врезался в и без того разрозненные ряды вастаков, с силой проталкиваясь вперед и вгрызаясь в них. Сила инерции и вес позволили им оттеснить вастаков обратно на холм, а затем спуститься с другой стороны, тяжелые топоры и молоты поднимались и опускались, убивая и отбрасывая вастаков назад с каждым ударом.       Вдалеке, должно быть, вражеский командир держался в стороне от сражения, потому что теперь он начал отвечать. Серия звуков рога, громких и в то же время странно переливающихся, разнеслась над полем боя, и Торин, крякнув, сразил еще одного вастака. — Интересно, что за зверь создал этот рог?       — Я обязательно проверю, когда мы убьем с его помощью навозолизателя, — расхохотался Двалин, когда разрубил голову Вастаку. Граспер врезался в бок другого, сокрушив пластинчатую броню и ребра, хотя и не смог пробить ее насквозь, как это сделал наконечник Оркриста.       От какого бы зверя ни исходил звук рога, не было никаких сомнений в характере отданного приказа. Вражеская армия начала медленно отступать, пытаясь перестроиться на флангах. Те отряды, которым еще предстояло подняться на холмы, отступили в хорошем порядке, даже открыв своим товарищам проходы для отступления, когда фланги гномов двинулись вниз по склону.       Саруману, который находился далеко позади битвы и наблюдал за ней в свою подзорную трубу, было ясно, что враг пытается создать свой собственный оборонительный порядок. Затем сработали последние части ловушки.       Даже когда враг перестроился, даже когда Дори и Ноли призвали своих людей остановиться и перестроиться, из-за холмов с обеих сторон и немного позади вражеской армии появились еще два отряда Дубощита. Пятый полк находился в другом месте, обеспечивая прикрытие на случай, если там окажется другая вражеская армия, обходящая все вокруг с юга. И это было не единственное подразделение в войске Торина, которое сделало это.       С тыла, бросаясь в бой по более ровной местности, прямо по маршруту, по которому двигалась вражеская армия, прибыли всадники на кабанах с Железных холмов — вклад Даина в армию Торина. При виде пятисот гномов Курумо пришлось покачать головой. Идея о том, что гном едет верхом на кабане, должна казаться комичной, но это только в том случае, если вы не знаете, чем кабаны отличаются от свиней, насколько большими они могут быть, или не видите что-то подобное.       Предводительствовал ими гном по имени Дюрок. Он приходился Торину родственником по линии жены, братом Даина. В отличие от Лии Морозноглазой, жены Даина, которую назвали так из-за белизны ее глаз и того факта, что она родилась в одну из самых холодных зим на памяти гномов, Дюрок был открытым, общительным и казался крупнее, чем на самом деле, совсем как его шурин. Он также был суровым командиром, и Дубощит улыбнулся, услышав звуки рогов всадников на кабанах, а затем более высокие звуки двух других отрядов, перекрывающие шум битвы перед ним.       Теперь даже тяжелая пехота вастаков в красных доспехах и с геральдикой Кровавой Длани отступила назад. Они намеревались врезаться в ряды противника, но Торин не собирался этого допустить. — Вперед, на них! — Он взревел, подкрепляя свои слова действиями, и перепрыгнул через защитный выступ, ловко приземлившись на другой стороне. Он сделал несколько шагов вперед, чтобы сохранить контакт с врагом, и получил удар по щиту, когда его клинок пронзил другого вастака.       Двалин и остальная часть его личной охраны немедленно последовали его примеру, издавая боевые кличи, за которыми последовала и остальная армия. Этому также способствовали пятьдесят лучников из Дейла, находившихся непосредственно за насыпью. Они выскочили из своих укрытий и открыли огонь поверх голов гномов.       В этот момент тяжелая пехота потеряла ту малую сплоченность, которая у нее была, и гномы сильно оттеснили их назад, вгрызаясь в резервы противника.       Оказавшись зажатыми между наковальнями двух корпусов под командованием Торина и теперь под угрозой трех молотов, обрушивающихся на них со всех сторон, вастаки отступили, попытались перестроиться, создать свой собственный оборонительный круг. Однако, прежде чем они успели это сделать, всадники на кабанах врезались в их кавалерию, оттеснив их в тыл пехоты. Обе стороны ловушки сомкнулись как раз в тот момент, когда войска Толи и Дори нанесли удар, и какая-либо сплоченность среди вастаков начала ослабевать.       Люди сражались с другими людьми, пытаясь вырваться из ловушки, но только для того, чтобы на каждом шагу натыкаться на гномов. Их численное превосходство больше не имело никакого значения, и стрелы продолжали сыпаться на них, пока люди Дейла поднимались на вершины двух холмов, стреляя вниз по орде. — Вот так, ребята, — крикнул Матиас, его голос звучал почти спокойно, даже лениво, несмотря на грохот спускаемого лука у его уха и доносящиеся снизу звуки битвы. — Продолжайте в том же духе и уложите их.       С другого холма его заместитель прокричал то же самое, даже дошел до того, что спел короткую строчку из песни, которая стала популярной среди солдат армии Дейла. -Выбирайте цели и выпускайте стрелы. Давайте посмотрим, скольких из этих ублюдков мы убьём!       Гномы ревели и кричали, некоторые из них даже начали свою собственную панихиду, и вастакам некуда было идти, и им ничего не оставалось, как умереть.       К вечеру, когда битва началась после полудня, последний из вастаков был убит, хотя и возникла небольшая проблема. Торин лишь с опозданием вспомнил, что им нужно было допросить еще пленных, но его попытка захватить их провалилась.       В тот момент, когда один из них обнаружил, что его втаскивают в ряды гномов, он перерезал себе горло спрятанным кинжалом. Двое других, потерявшие сознание в битве, мгновенно прикусили языки, как только очнулись. Четвертый, не отмеченный Кровавой Рукой и имевший лишь несколько ритуальных шрамов, был единственным пленником, которого они смогли захватить.       Увы, молодой человек мало что знал, даже несмотря на вежливые расспросы волшебника. Они узнали гораздо больше о логистике противника и его рационе питания, а также немного о структуре их клана, но не более того, даже эти деликатные вопросы довели человека до крайности, и он откусил себе язык, несмотря на все попытки Сарумана остановить его.       Голос Сарумана не был похож на Империо, которое Гарри неохотно использовал спустя почти две недели после этой битвы. Его голос заставлял его казаться другом, нежным прикосновением к разуму, голосом, который хотелось слушать, не осознавая, что делаешь. Теперь истари обнаружил, что религиозного пыла, как ни странно, было достаточно, чтобы позволить истерлингам ослабить его нежную хватку. В отличие от этого, «Империо Гарри» просто заставляло Поттера навязывать свою волю другому, ментальный груз, который подавлял силу воли цели.       Слушая, как волшебник рассказывает о еде и о том, как кормили пехотинцев Вастаков, Торин кивал, соглашаясь с некоторыми соображениями этого человека о том, что это означало для скорости, с которой могла двигаться армия врага. К этому моменту он уже начал уважать мнение Курумо, хотя понимание этого человека гномьих приличий оставляло желать лучшего. Майя был невероятно любознателен, и, хотя он был готов поделиться своими знаниями в ответ, его, казалось, несколько смутило, что Дубощит просто посмеялся над этим и попросил заключить соответствующий контракт между ними, прежде чем он начнет обсуждать различные рунические знаки на армейских пони.       И это даже не учитывая несколько запасных устройств, которые он спрятал в своем рюкзаке. Он не позволил волшебнику проверить их на предмет наличия золота или даже знаний. Он бы тоже с большей готовностью использовал их, если бы здесь не было его и лучников. Они состояли из экспериментальных рунических массивов, которые Торин мог использовать только с помощью Аркенстона, поскольку для их использования требовалась магия. Это включало в себя серию рунических камней «Не обращай на меня внимания», которых было достаточно, чтобы спрятать целую армию, если они будут осторожны, и несколько других подарков, которые Гарри придумал после возвращения из Лотлориэна.       — Что ж, если нет никакой полезной информации, которую можно было бы собрать, то это все. Это все равно победа, — сказал Торин, поворачиваясь к своим офицерам. — А теперь расскажите мне о цене. Сколько убитых, сколько раненых? Через сколько болтов и стрел мы уже прошли?       Несколько мгновений спустя разведчик Зигур-хаз, который был заместителем Нори, не смог удержаться и заговорил. Учитывая тот факт, что они происходили из разных Домов, а войска Зигур-хаза на самом деле не находились под командованием Дубощита, истинные отношения были гораздо более натянутыми, но его шок и смятение были очевидны.       — Только десять погибших? Лишь десять? Даже если бы мой народ использовал ту же стратегию, что и вы, мы бы понесли гораздо более серьезные потери!       Внутренне содрогнувшись, Торин признал это. Гномы из дома Зигур-хаз предпочитали хорошо сделанные гамбезоны, металлические наручи и щиты тяжелым доспехам. На их земле просто не хватало железа, никеля и многого другого для производства хорошей стали, а в гражданской сфере всегда находилось что-то более важное, для чего это можно было использовать.       Это не было пренебрежением к зигур-хазам. Они были быстры в ходьбе, намного быстрее любого сигин-тарага. Они были очень, очень хорошими стрелками, и все они также пользовались маленькими, хорошо сделанными арбалетами, из которых могли стрелять так же быстро, как и люди Дейла. Их работы в области алхимии и стекла также позволили создать причудливое, но смертоносное осадное оружие, а их навыки составления карт были невероятными.       Но в решающем сражении, где они не могли использовать маневр или обойти врага с фланга? Большая часть их навыков была бы потрачена впустую, в то время как гномы Эребора гораздо больше подходили для такого рода жестоких столкновений. Вероятно, именно поэтому истерлинги все еще действуют в основном большими армиями численностью более нескольких тысяч воинов, в то время как меньшими группами они могли бы охватить большую территорию.       Тем не менее, Дубощит достаточно хорошо знал своих собратьев-гномов, чтобы преуменьшить этот факт, покачав головой. — Я не думаю, что ты уделяешь достаточно внимания этой тактике, Агни. Истерлинги действительно жестокие бойцы, но, оказавшись в таком положении, в тылу своих войск, в месте, которое должно было стать последним оплотом любой организации, разгромленной всадниками на кабанах, и попав в ловушку, они не смогли использовать свою численность против нас. Затем дело дошло до того, что отдельные воины выступили против нас самих.       — И ваше снаряжение лучше, — парировал Агни, переходя к сути дела с прямотой, которую мог оценить любой гном, изо всех сил стараясь, чтобы это не прозвучало так, будто он завидует, что на самом деле было правдой. — Ваша способность использовать оружие дальнего боя в ближнем бою также была весьма красноречивой. Я и не предполагал, что так будет.       — Так оно и было, — признал Торин, снова изо всех сил стараясь не задеть гордость этого собрата за свой дом. Было много вещей, которые гномы дома Зигур-хаз делали очень хорошо, но металлургия была и всегда будет навязчивой идеей дома Сигин-тараг, и даже тогда Эребор производил самую лучшую сталь, которую когда-либо видел в большом количестве ни один из ныне живущих гномов. Только Казад-Дум, обладающий мифрилом, коксом и другими рудами, когда-либо создавал более совершенные доспехи. Ну, и эльфы, учитывая Оркрист. Но даже у эльфов никогда не было доспехов лучше мифриловых.       Из-за этого они действительно прошли через все сражение, и только десять гномов Торина погибли вместо тысяч вастаков. Было много ушибов, даже несколько сломанных костей. Хуже того, несколько глаз были потеряны из-за отчаянных ударов кинжалов вастаков. И все же это были небольшие расходы после такого сражения, как это.       И приятно осознавать, что их странные булавы не могут пробить нашу кольчугу. Наконечники у них недостаточно тонкие, да и прочности им явно не хватает, самодовольно подумал Дубощит. Его собственная броня приняла на себя несколько ударов этих булав, и хотя на руках у него были синяки, особенно на плече, где заканчивалась нагрудная пластина, это было все.       Обернувшись, Торин посмотрел на двух командиров корпусов, которые принимали участие в этом сражении. — А что с твоими людьми?       Хоунук был гномом постарше, как и Фолдорин, единственный командир корпуса, который не принимал участия в этой битве, хотя и не был таким опытным или старым, как этот достойный. Хоунук участвовал в войне с орками в Туманных горах и был среди воинов, которые вместе с Даином пришли на помощь своим сородичам во время битвы у Одинокой горы. Он не так хорошо ориентировался на местности, как хотелось бы Торину, но твердо верил в логистику и проявлял явный энтузиазм к «скорпионам», составлявшим осадный обоз армии.       Они не использовали их в этой битве, поэтому Хоунук выглядел немного раздраженным, даже когда кланялся своему королю. — Четверо убитых в моем собственном отряде, мой король. Одному просто чертовски не повезло, он потерял равновесие, и кинжал вонзился ему в бороду и в воротник. К несчастью, это был Салтиз, мой заместитель. Мне нужно будет найти кого-нибудь на его замену.       — Сделай это, но если ты не найдешь кого-нибудь, кто справится с этой задачей, я попрошу свой корпус и корпус Толи кого-нибудь перевести. Мик?       Мик был младшим гномом, на десяток-другой лет моложе самого Дубощита. Он был бывшим разведчиком, который предпочитал, чтобы за него говорил топор, но был таким же хорошим лидером, как и другой Налбарак Радун, несмотря на свою неразговорчивость. — Среди моих людей погибли только двое. Множество ушибов и переломов, но они заживут. Что еще более важно, наши разведчики нашли один из складов с припасами, о которых нам сообщили Черные замки.       Он кивнул группе представителей Зигур-хаза, превратив кивок в настоящий поклон. — С вашего позволения, добрые гномы, я отправлю туда несколько человек, чтобы они начали раскопки.       Эти запасы стали для Торина явным сюрпризом, когда он вступил на территорию Зигур-хаза. Он надеялся жить за счет земли, но предполагал, что местные войска выйдут из своих владений или разбросанных деревушек, которые еще предстояло разорить, чтобы встретить его с продовольствием и провизией, а также присоединиться к нему в важных сражениях.       Однако до сих пор этого не происходило. Во-первых, за пределами трех крепостей — Красной Скалы, Башни Парна и Зеленого Шипа — было не так уж много крупных сил. Во-вторых, Торин сильно недооценил, насколько далеко вторглись вастаки. Они оттеснили меньшие силы, подобные той, которую он только что разгромил, и те, что поменьше, далеко за пределы трех владений дома Зигур-хаз, опустошая земли дальше на запад, вместо того чтобы сосредоточиться на осаде одного или всех этих владений.       Очевидно, это привело к разрушению нескольких деревень и ферм вокруг них. Некоторые из них на пути следования Дубощита остались нетронутыми, но за последние четыре дня их было немного. Что еще хуже, его разведчики не обнаружили ни одной неповрежденной деревни впереди и по бокам армии.       Однако дом его жены извлек уроки из последней войны с вастаками. К тому времени, когда вастаки напали на них, в большинстве этих деревень не было гномов, которые бежали в Красную Скалу, Зеленый Шип или дальше на запад.       Башня Парна, самая северная и восточная из крепостей, была единственной осажденной крепостью, насколько знал Торин. Более того, Дом, действуя с единодушием, на которое король мог только с уважением кивнуть, создал скрытые тайники с запечатанными продуктами и другими припасами. В частности, стрелами, арбалетными болтами и метательными топориками. Всем, что могло понадобиться их народу для ведения партизанской войны против захватчиков.       Метательные топорики были не слишком полезны для большинства отрядов Торина… и только наполовину причиной этого было низкое качество используемого металла. В данном случае бронзы. Но арбалетные болты были очень полезны, так как в каждом доме для ручного арбалета использовались болты одинакового размера. Что касается еды, то это значительно облегчило бы логистику Торина.       — Свяжитесь со своими осадными отрядами. За исключением раненых, которые не могут идти, передайте пони под командование Мика. Мы разберем запасы продовольствия в этом тайнике, чтобы полностью заменить наши собственные. Тогда мы будем исходить из предположения, что при необходимости сможем найти похожие тайники. Нет необходимости замедляться, чтобы добыть пищу. Он повернулся к Агни. — Если бы вы могли послать кого-нибудь из своих людей с войсками Мика, я бы отправил с ними Ноли в качестве эксперта по анализу, чтобы составить официальные контракты на изъятые товары и возместить ущерб соответствующим сторонам после окончания войны.       Термин «Анализатор» был не совсем точным, но, учитывая присутствие Сарумана, Торин не собирался использовать гномий термин. Но он также не собирался отказываться от заключения надлежащего контракта на используемый материал. Если бы он не предложил, зигур-хазам сейчас было бы достаточно плохо, чтобы не поднимать шум, но позже начались бы взаимные обвинения и неприязнь. Чего Дубощит не хотел от народа своей жены.       Когда все гномы Зигур-каз кивнули, подергивая в знак уважения свои черные курчавые бороды, Мик тоже кивнул, прежде чем посмотреть на короля, его голос был холоден. — И еще, не рассчитывай больше на то, что мой отряд возьмет пленных.       Торин удивленно моргнул, приподняв бровь, а Мик указал через плечо на то место, где его отряд двигался по дуге на север и восток. — Мы нашли там не одну, а целых четыре деревни, все разрушенные. В отличие от других, которые мы видели, все их жители остались. Мертвы все, вообще все. — Он заколебался на этом слове, но выплюнул его, и все гномы зарычали, когда он продолжил. — Хуже того, очевидно, что тот, кто это сделал, не торопился с некоторыми из них.       Раздались новые крики гнева и яростные ругательства, в то время как Агни и другие местные жители произносили клятвы мести на кхуздульском, на мгновение забыв о присутствии Курумо.       Торин дала своим людям несколько мгновений на то, чтобы прийти в себя, прежде чем подняла руку и жестом пригласила вперед другого молодого гнома, который маячил неподалеку. — Я понимаю. Не волнуйтесь, с этого момента моя почетная гвардия справится с любым пленным. Я надеюсь. — Матиас, если тебе нечего добавить, я думаю, нам пора послушать вестника Фолдорина.       Этот достойный человек прибыл в самый разгар битвы и бросился в бой. Теперь юноша выглядел немного смущенным, так как ему следовало остаться и поговорить с Торином.       — Я бы хотел послать несколько человек осмотреть ваш склад с припасами, посмотреть, сможем ли мы переделать стрелы, которые вы, гномы, используете для наших луков, хотя это сомнительно. Тем не менее, даже наконечники для стрел помогут нам в наших собственных запасах. Вероятно, мы сможем восстановить только одну из каждых десяти стрел, выпущенных нами в этой битве, для повторного использования, и это касается наконечников стрел тоже. Конечно. Мы также составим отчет о том, что мы возьмем, и ты можешь вычесть это из нашего жалованья за эту войну, король Дубощит.       Торин кивнул в знак согласия, в то время как большинство эреборцев рассмеялись над комментарием Матиаса. Зигур-каз, напротив, слегка нахмурился, едва успокоенный словами о том, что нужно отчитаться о том, что взяли эти Люди. Они вообще не привыкли работать с людьми, и это проявилось в их реакции на подобные комментарии.       — Кроме того, убедитесь, что вы удалили все маркеры или указания на то, что там было. Такие припасы были бы почти так же полезны для вастаков, как и для нас, и мы не хотим, чтобы они о них что-либо знали. — Отдав этот последний приказ, Торин наконец повернулся к ожидавшему его посыльному.       Гораздо более молодой гном, примерно того же возраста, что и Ори, погибший в битве у Одинокой горы, носил на себе знак корпуса Фолдорина. Это была серебряная лакированная нашивка на его кольчуге, которая отличала его от подобных посыльных из других отрядов, золотая у Торина и других цветов у остальных. Кроме того, его кольчуга была специально изготовлена таким образом, чтобы доходить ему только до бедра, позволяя гному, который ее носил, бегать как можно быстрее или легко передвигаться верхом на пони.       — А теперь о тебе, молодой человек. Что может сказать нам Фолдорин?       — Король Дубощит, по вашему приказу Фолдорин некоторое время шел по собственному следу, после того как отделился от остального войска, как только был разработан этот план. Таким образом, он отправился дальше на юг, чем планировалось, следуя вдоль ручья. Там он встретился со смешанным войском зигур-хазов, насчитывавшим, по нашим оценкам, около тысячи пятисот человек. Большинство из них были фермерами, бежавшими на запад, но ядро их составляли воины из Красной скалы и башни Парна.       — Северная и самая восточная из трех все еще существующих крепостей Дома Зигур — башня хаз Парна представляла собой тонкую башню из натурального камня, едва ли составляющую пятую часть ширины Одинокой горы, зубчатую по форме и высотой всего около двадцати этажей, построенную у подножия, как и большинство гор. Это была горная крепость, которую гномы Зигур-каз веками строили сами.       Торин никогда не бывал в нем, но слышал рассказы о нем и знал, что, хотя его можно было взять быстрым штурмом, если местные жители были неосторожны, будучи предупрежденными, только осада могла сломить его. Как и в случае с любой крепостью гномов, подобная осада стоила бы огромных затрат времени и человеческих жизней. Зигур-каз еще больше усугубили это положение своими алхимическими знаниями и осадным оружием.       Судя по сообщениям, которые он получил перед тем, как отправиться в поход из Эребора, вастаки разместили там одну из своих армий, окружив горную крепость. Затем они отправили большую часть своих сил вглубь земель Зигур-хаз. Затем они разделились на небольшие, по меркам вастаков, армии численностью не более семи тысяч человек, с целью сжечь и разграбить как можно больше земель.       Конечно, были и другие укрепления, такие как деревушки, которые они видели до этого. На территории Эребора, Дейла или Железных холмов таких поселений среднего размера на самом деле не было. Для Железных Холмов это был осознанный приказ нескольких последних королей, в то время как для Дейла или Эребора в этом не было необходимости с точки зрения численности населения.       С точки зрения гномов, этим деревушкам было нечем похвастаться, но они были хорошо построены: строгие каменные внешние стены, каменные дома — все это было спроектировано с расчетом на оборону и соответствовало небольшим замкам или фортам людей. Подобная каменная кладка, наряду с инженерным искусством, была тем, что все дварфийские дома умели делать в определенной степени, и эти деревушки демонстрировали это, что делало их привлекательными мишенями при всех их небольших размерах, что усугублялось тем фактом, что Зигур-хаз, в отличие от любого другого Дома, специализировался на стрельбе из лука и арбалетч, сопоставляя это с их мастерством обращения со стеклом. В одной из деревень, которые видел Торин, на центральной площади даже стояли обломки катапульты.       У многих разведчиков, присоединившихся к армии Торина, были собственные подзорные трубы. Более того, они могли устанавливать его на свои арбалеты вместе с чем-то, что они называли дальномером, что позволяло им стрелять на расстояния гораздо более точные, чем любой из его соплеменников.       Нет, любая горная крепость или твердыня гномов заставила бы любую армию проливать кровь, чтобы захватить их, при условии, что они были должным образом укомплектованы.       — Слов Эни о последней войне и о том, что случилось с ее холдом, было достаточно, чтобы медь позеленела, когда мы заговорили об этом, — размышлял теперь Торин, изо всех сил стараясь сдержать улыбку при мысли о своей жене. Само собой разумеется, что тогда были допущены ошибки. К счастью, все цари Зигур-хаза, похоже, извлекли уроки из своих ошибок.       — Войско объединилось, чтобы справиться с несколькими большими отрядами вастаков, но в конце концов они столкнулись с более многочисленным войском, чем ожидали, и были вынуждены отступить. По нашим оценкам, с тех пор к этому войску присоединились еще другие, и, когда я уходил, в нем насчитывалось до двенадцати, а может, и до пятнадцати тысяч человек. Фолдорин велел доложить, что он будет отступать прямо на запад с этим войском в пределах видимости реки, которую местные жители называют… — Гном заколебался, бросив взгляд на Сарумана, прежде чем продолжить, переведя название на обычный язык. — Мелководная река Смерти?       Хотя это и не был точный перевод, Дубощит кивнул и вытащил одну из карт, которыми снабдил его план Зигур-хаза. Эта карта была великолепна, она соответствовала тем, что Торин заказал для своей собственной территории, и была полной, в то время как этот проект все еще продолжался, спустя более десяти лет после его начала.       Он быстро нашел реку Азунбарал сал ахал (Мелководная река Смертоносной воды), жестом попросив юношу оглянуться через плечо, чтобы убедиться в этом, затем задал несколько вопросов о конкретных участках местности в Зигур-хазе, разложив карту на земле, чтобы посмотреть на нее. Как и в битве здесь, эта территория состояла из разбросанных небольших холмов, поросших травой, со странными выступами камней, в основном кварца или его производных. Там было несколько разрозненных рощиц, но в основном вокруг рек.       Какое-то время вдоль реки, которая действительно была неглубокой, не было никаких маленьких деревушек. Кроме того, вода там была испорчена какими-то водорослями или другими веществами, которые делали ее опасной для питья, зернистой и невкусной, вплоть до того, что вызывала рвоту, а если неосторожный человек делал больше нескольких глотков, становилось еще хуже. Река текла с востока на запад, а затем вниз на юг, где, вероятно, в конце концов слилась с более крупными реками далеко за пределами территории Зигур-хаза.       Направляясь в другую сторону, на восток, к своему истоку, река подходила вплотную к Красной Горе, сливаясь там с несколькими другими, но не впадала в большое озеро, на месте которого был дом Эни. Торин уже видел это озеро в прошлом и, возможно, даже эту реку, когда посещал в рамках их ухаживаний. Но до Красной Горы оставалось еще как минимум пять дней пути. Это было признаком того, насколько глубоко продвинулись на территорию Зигур-хаза маленькие, и Торин не решался использовать эти термины для обозначения таковых.       Торин быстро придумал план, затем, бросив еще один взгляд на карту, кивнул. — Ты сможешь снова найти корпус Фолдорина?       Это было почти утверждение, но он хотел быть уверенным. Молодой гном решительно кивнул, затем указал на Агни. — Если кто-нибудь из местных пойдет со мной и я смогу заменить своего пони?       — Сделай это. Я напишу приказы Фолдорину, но и тебе я объясню, чего я хочу сейчас. Он должен быть не дальше, чем здесь, на западе, в течение двух дней, — приказал Торин, указывая на местоположение на карте. Это было другое место между двумя холмами, но расположенное ближе друг к другу, и, судя по значку на карте, оба холма были немного больше, чем здешние. Что еще более важно, к северо-востоку от них был еще один холм побольше, и когда его пальцы коснулись этой точки, он слегка улыбнулся. — Фолдорин должен окопаться там, как будто он готов сразиться с войском, преследующим его. Остальная часть нашей армии присоединится к нему и расположится здесь. Я думаю, он поймет, что это значит.       Молодой гном уставился на карту, водя по ней пальцами, прежде чем закрыть глаза, запоминая местность, и резко кивнул. — Да, мой король.       — Уходи. — С этими словами юноша сорвался с места, развернулся и бросился прочь так быстро, как только мог двигаться гном. Один из разведчиков Зигур-хаза бросился за ним, Агни и остальные быстро переговорили между собой, чтобы решить, кто пойдет. Теперь остальные посмотрели на Дубощита.       — Как только мы осмотрим мертвых, наша армия выступит, — просто сказал он. — Отложите все планы по разбивке лагеря, готовки еды или осмотру снаряжения мертвых истерлингов. Мы поедим на марше и двинемся в путь ночью. Мик, людям, которых ты отправил, понадобятся проводники, чтобы присоединиться к остальному войску на марше. Проследи за этим.       Раздались недовольные возгласы, но их было немного. Обычно после такой битвы гномы делали все возможное, чтобы навести порядок на поле боя и позаботиться о своих раненых, а также похоронить своих мертвых и убедиться, что тела погибших вастаков были сожжены. А также, да, забирать у них все, что сделано из металла или представляет ценность. Оружие истерлингов никогда не было настолько хорошо изготовлено, но его можно было переплавить, чтобы получить что-то получше. Однако время было на исходе. Вместо всего войска, подавляющее большинство из четырехсот с лишним разведчиков Зигур-каз, присоединившихся к войскам Торина, должны были остаться, чтобы проследить за этой работой с одним из людей Ноли.       Не прошло и часа, как армия снова была в пути, и жалобы поступали только от лучников Дейла. Но даже солдаты могли идти в таком темпе, благодаря тому, что каждый из них взял с собой по две лошади. Это обошлось казне Торина недешево, даже дороже, чем взять с собой самих лучников, но Торин был уверен, что за такую цену это обойдется дешево.       Не прошло и двух дней, как Торин и его команда достигли вершины холма, который так заинтересовал его на карте. Позади него был поспешно разбит временный лагерь. Кабаны и лошади немного отдохнут, в то время как гномы уже приступят к созданию здесь оборонительного сооружения.       Тем временем Дубощит осматривал местность, в то время как гном средних лет по имени Геб стоял рядом с ним по стойке «смирно». Вокруг них уже расположились восемь «скорпионов» из отряда Фолдорина, а в других местах на холме были расставлены знаки, указывающие, где можно разместить еще таких же «скорпионов». — Отличная работа, Геб, — сказал он, качая головой и глядя вдаль.       Достав подзорную трубу, он еще раз осмотрел местность, злобно ухмыляясь. Уже там он мог видеть приближающееся войско истерлингов. Оно было больше: возможно, две их армии, разделяющиеся на группы, слились в одну? Независимо от причин, численность отряда составляла по меньшей мере двадцать тысяч человек, судя по докладу Нори, возможно, даже двадцать пять. Это была армия, способная разгромить Фолдорин и войска Зигур-хаза, несмотря на то, как хорошо они укрепились.       Однако Фолдорин подготовился к ним, как мог. Они возвели тяжелые, прочные стены, гораздо более высокие, чем импровизированный вал, который несколько дней назад соорудили хозяева Торина, — из камня, дерева из близлежащего леса и земли, а не просто из земли. На обоих холмах стояли деревушки, которые укрепляли его линию фронта.       Эта стена не была чем-то вроде постоянного укрепления, но она значительно увеличивала численность. В целом, похоже, что гномы действительно были готовы дать здесь бой и выбрали для этого опасную позицию.       «Только это гораздо опаснее, чем думает враг», — подумал король, все еще осматривая местность.       — Как только все пони будут разгружены, отправь кого-нибудь из всадников отвести их назад и обогнуть, чтобы зайти в тыл войскам Фолдорина на несколько лиг, — приказал он.       — Вместе с ними придет приказ использовать этих пони так, как Чёрновласы сочтут нужным. Надеюсь, если все пойдет по плану, эти войска смогут закрыть дверь за этой армией или преследовать их, когда они прорвутся.       — Вы так верите в свое осадное снаряжение, что можете компенсировать разницу в численности? Даже против гномов, так хорошо вооруженных и бронированных, как ваши воины, что-то около двадцати тысяч или больше против менее чем восьми тысяч — это крутой подъем, — заметил Саруман.       — Разумеется, — фыркнул Торин, указывая вниз, на вершину холма, в сторону врага. Это был не холмистый склон. Нет, он был крутым, зазубренным, с выступами камней, кварца, острыми и причиняющими боль. Указав на это, он с ухмылкой продолжил. — Мои люди сделают это еще лучше. Кальтропы, растяжки и так далее. А что касается наших скорпионов, да, я действительно верю, что они могут причинить много вреда.       Он кивнул на Агни, который присоединился к Торину в качестве посредника. — За что мы еще раз благодарим наших союзников из Черного Замка.       Этот достойный человек кивнул, его глаза заблестели, а Дубощит продолжал направлять свои руки вниз, в пространство перед ними. — Это совсем как на ваших картах, которые сами по себе стоят целую гору драгоценных камней. С ними и с теми дополнениями, которые ваш и мой народ придумали для наших «скорпионов», мы разгромим все это вторжение, и те немногие выжившие, которым мы позволим вернуться на восток, будут рассказывать истории об ужасах, которые мы им причиним.       Это вызвало тихое одобрительное ворчание со стороны других гномов. Армия прошла мимо еще нескольких разрушенных деревень, и их разведчики за последние несколько дней участвовали в нескольких небольших, но невероятно жестоких сражениях, чтобы не дать вражеским разведчикам обнаружить передвижение войска. Теперь каждый гном думал о мести и разрушении.       Быстро и эффективно гномы подняли большие части снаряжения, которые были сняты со спин пони. Через несколько минут части первого «скорпиона» были собраны. В течение часа был сформирован защитный вал, который постепенно расширялся. В течение двух часов были завершены работы над тремя «скорпионами», и лучники из Дейла, бормоча что-то о маркерах, отправили своих людей вместе с разведчиками Зигур-хаза на разведку местности впереди и вокруг позиции.       Дюрок подошел к Торину, показывая, что его собственные войска будут уходить. — Мы приведем их сюда и разобьем как раз в тот момент, когда баллиста начнет приземляться.       — Хорошо. Чтобы вастаки не думали слишком много. Это часть битвы: заставить их настолько разозлиться, что они перестанут беспокоиться о нашей силе. Но, говоря о других частях битвы… король посмотрел на Нори и Агни. — Как дела у ваших разведчиков?       — За последний день я потерял семерых убитыми, но взамен мы захватили по меньшей мере сотню их собственных разведчиков. Я не могу сказать, что их армия слепа, но они еще не знают, что мы здесь, это я могу гарантировать, — ответил Нори, пожав плечами. — Все, что будет больше, зависит от Махала.       — Вполне достаточно. Ноли, проследи, чтобы каждому мужчине подали горячую еду. На это ушли бы последние запасы, но ранее в тот же день они нашли еще один тайник, который можно было использовать после битвы. — Я хочу, чтобы люди были сыты и отдохнули. Я также хочу, чтобы работа над «скорпионами» продолжалась как можно дольше.       — Торин! — Внезапно прорычал Двалин. Он взял подзорную трубу Торина и теперь указывал вперед, туда, где он вглядывался в укрепления и вражеское войско. — Вастаки не останавливаются.       Услышав это, Дубощит нахмурился, подошел к своему спутнику и схватил его подзорную трубу. Секунду спустя он понял. Вастаки действительно едва ли потрудились остановиться и выстроиться в боевой порядок, прежде чем ринуться в бой. Они не собирались давать отдых своей армии до этого и даже проводить разведку вокруг позиций гномов.       — Хвала Махалу, что мы прибыли так быстро. Иначе мы не смогли бы выставить столько «скорпионов», — задумчиво произнес он, прежде чем повысить голос до громкого крика. -Всем экипажам «скорпионов», начинайте подготовку к стрельбе! Мик, проследи, чтобы работы по рытью рвов на наших флангах велись как можно быстрее, а потом возвращайся сюда.       Посмотрев на Толи и других своих офицеров, король объяснил свой поспешно измененный план. — Мы не будем стрелять сразу, мы подождем. Пусть они немного разобьются о оборону Фолдорина и его союзников-Черных замков. Но мы не можем позволить им беспрепятственно продолжать атаку слишком долго. Дюрок, возвращайся к своим всадникам. Ты пойдешь первым, но не во время атаки скорпионов. Хоунук, отзови как можно больше людей от строительства насыпи, чтобы они помогли собрать оставшихся «скорпионов». Матиас, пусть твои люди начнут помогать. Нори, Агни, вы тоже. Верните своих людей и заставьте их работать.       В этот момент темп передвижения по подготовленной площадке резко возрос, и воины Эребора с готовностью принялись за выполнение всех своих задач, медленно разделяясь на группы по пятьдесят человек, чтобы перекусить небольшим холодным ужином вместо сытного горячего, которое хотел Торин. Работы по возведению защитного вала на передней части вершины холма, обращенной к врагу, замедлились, а работы по подготовке кальтропов и другие мероприятия прекратились. Однако работы по «скорпионам» активизировались, и вскоре были завершены еще четыре.       Тем временем Дюрок и всадники на кабанах двинулись по извилистой петле вокруг холма и скрылись вдали.       Тем временем враг начал наступление на позиции Фолдорина. Были приготовлены сотни коротких лестниц и абордажные крюки. Лучники вастаков открыли огонь, в то время как арбалетчики и лучницы защитников целились в передние ряды вражеской орды. Вскоре шум битвы усилился, когда первые вастаки попытались взобраться на стену своего врага, в то время как другие силы начали пытаться обойти их с фланга, но только для того, чтобы наткнуться на еще больше укреплений на нижних холмах, окружавших центральную линию.       Пока спешно собирали и проверяли еще одного «скорпиона», прозвучала серия звуковых сигналов, едва различимых на расстоянии, и внезапно фланг вражеской армии, обращенный к ним, сместился. Не прошло и десяти минут, как Торин увидел, как его всадники на кабанах врезались во вражеское войско. Враг приготовился встретить их длинными копьями и кавалерией, но был отброшен в сторону. Огненный характер кабанов и большая дальнобойность копий, которые всадники на кабанах использовали в своей первоначальной атаке, позволили им пробиваться сквозь более легкие кавалерийские подразделения или вражеские копья. В этот момент были брошены копья, и взметнулись боевые молоты с длинными древками, булавы или топоры, разбивая головы, в то время как кабаны, чьи острые клыки были окованы сталью, забодали всех, на кого наткнулись, или с хрустом впились в руки своими мощными челюстями.       Тем не менее, всадники на вепрях в одиночку не смогли бы разбить войско такого размера. Армия истерлингов просто начала отражать атаку, а новые силы были вытеснены из окружения всадников на вепре очередными звуками рога. Настолько, что вскоре Дубощит обнаружил, что ритмично постукивает кулаком по бедру, что было признаком нервозности, которую он обычно себе никогда не позволял. — Давай, давай, Дюрок, выбирайся оттуда, не увязай! Если ты и остальные всадники на кабанах умрете, Даин получит мою голову.       К счастью, каким бы драчливым он ни был, Дюрок также понимал, как выразились бы люди, когда следует отступить. Прозвучал гномий рог, и молодой гном проревел команды. Всадники на кабанах начали отступать, и им пришлось нелегко, поскольку некоторым из них пришлось сражаться как со своими зверями, так и с врагом, чтобы заставить их повиноваться, но в конце концов толпа всадников на кабанах отступила. Они оставили несколько своих убитых позади себя или на земле, все еще сражаясь, но вражеская кавалерия была уничтожена их первой атакой и не смогла полностью перекрыть им путь к отступлению.       Вражеский командир был неглуп. Он быстро перестроил свое войско, затем направил несколько колонн туда, где всадники на кабанах уже начали исчезать из-за холма, на котором располагалась остальная армия. Он держал значительную часть своего войска, по крайней мере половину, в резерве, продолжая сражаться с Фолдорином и войсками Зигур-хаза, выстроившимися вдоль дальней стены, не зная, представляют ли всадники на кабанах реальную угрозу для его войска, но не желая отвлекаться.       Однако это сыграло на руку Торину, потому что группа резервных войск все еще находилась в пределах досягаемости «скорпиона».       Повернувшись, король снова осмотрел ближайшего к нему скорпиона и мрачно улыбнулся тому, что увидел. К этому моменту еще двое из них были установлены во время атаки Дюрока, и Торин знал, что у них не осталось времени. Восемнадцать «скорпионов», возможно, не составят и половины всего нашего осадного обоза, это все, что мы получим. И все их помощники повернулись в его сторону, а Геб даже отдал честь, ударив себя кулаком в грудь, затянутую в кольчугу. — Король Дубощит, мы выстроились и готовы!       — Запускаем! — Рявкнул Торин, и впервые за всю эту войну полевая артиллерия запела свою песню смерти.       Конечно, это было далеко от того, что современная армия земного типа назвала бы артиллерией. Дальнобойность была, но по сравнению с ней — сущие гроши, а разрушения были еще больше. Однако на средневековом поле боя, подобном этому, они все равно могли оказать значительное влияние. Особенно если учесть, что они не просто стреляли на расстояние стрелами из стали и дерева. Нет, Зигур-хаз, работавший с Сигин-тарагом на протяжении многих лет, создал несколько… что ж, называть их чудесами было несколько неуместно, учитывая, для чего они были созданы, но на данный момент это все еще работало. В углубления этих стрел можно было вложить несколько чудес.       На глазах у короля стрелы-скорпионы врезались во вражескую армию, выпуская свой смертоносный заряд, который был нескольких видов. Один из них попал в человека, проткнув его и еще двоих, как жуков, прежде чем врезаться в землю. При этом крошечная стеклянная капсула разлетелась вдребезги, выделив газ, от которого у всех окружающих мгновенно заболели желудки. Газ тоже по какой-то причине задержался, не рассеиваясь по мере того, как все больше людей попадало под его влияние, и взгляд Торина устремлялся дальше.       Следующий удар «скорпиона», который он наблюдал, был не таким эффективным. Хотя он оторвал руку только одному человеку и никого не убил, в тот момент, когда он ударился о землю, большой стеклянный контейнер, установленный на стреле «скорпиона», взорвался, разбрызгав повсюду капли кислоты. Это был не самый лучший способ доставки, но все же он поразил нескольких человек из плотного отряда истерлингов. Отсюда, с расстояния в четверть мили, Дубощит не мог разобрать криков из-за шума скорпионов и просто расстояния, но язык тела все равно говорил сам за себя, когда капли начали прожигать броню и кожу.       В него врезалось еще несколько стрел «скорпион», и они несли гораздо более смертоносный груз. Внутри этих стрел было знаменитое масло Зигур-хаз. Оно было черным, как деготь, невероятно огнеопасным и, будучи зажженным, горело очень долго. В данном случае, они были зажжены гномьими рунами, вырезанными на металле и предназначенными для разжигания огня, как в знаменитых гномьих светильниках. Таким образом, пламя распространялось быстро.       И снова Торин почувствовал, что систему подачи нужно доработать, но он не мог спорить с результатом.       — Да! — Крикнул один из лазутчиков Зигур-хаза, стоявших неподалеку. — Гори, гори!       Именно этим в данный момент и занимались более сотни вастаков. Некоторые возгорания были потушены ветром, ударами и другими случайностями, в то время как другие стеклянные емкости не разбились вдребезги, как следовало бы, а вместо этого треснули и позволили маслу вытекать наружу. Но большинство стрел «скорпион» сработали так, как было заявлено, и огонь быстро распространился.       — Гог, целься дальше, — приказал Торин, начав относиться к офицеру осадной артиллерии Фолдорина как к командиру отряда скорпионов. — Дай пропитанным маслом болтам больше времени для активации рун. — Эти руины активировались при солнечном свете — трюк, придуманный гномьими рунными мастерами, но он мог сработать только для массивов, основанных на гномьей школе рун. — В будущем нам нужно придумать лучший способ разбрызгивания горючего масла и так далее.       На самом деле, если посмотреть на весь урон, который скорпионы наносили армии далеких, газ, похоже, наносил наибольший урон. Да, он никого не убивал, но выводил из строя больше истерлингов, чем убивали другие разновидности.       — Поразительно, — пробормотал Саруман, наблюдая, как выстреливают «скорпионы», снова и снова. Экипажи были хорошо обучены и могли вставлять новые «скорпионы» в нужное положение, даже когда первый «скорпион» был еще в воздухе. Конечно, они не могли сделать это так же быстро, как лучники, и система наведения была несколько медленной по сравнению с ручными арбалетами, но скорпионы, несмотря на то, что каждый из них был размером с тележку спереди и сзади, были произведены мастером, и это было очень удобно. показал, насколько хорошо работают разрозненные шестерни и рычаги. — Что это за странный газ? Кажется, он довольно сильно нависает над полем боя там, внизу.       — Для этого тебе придется попросить кого-нибудь из командиров поработать с ним, — рассеянно ответил Дубощит, все еще глядя в подзорную трубу на далекую битву. — Гог, как ты думаешь, может быть, ты мог бы подбросить несколько заряженных кислотой пуль от земли, чтобы стрелы скорпионов проскакивали сквозь их армию? При первом ударе стекло разобьется, а на оставшейся части пути кислота будет распространяться.       — Как камень, летящий по воде? — Пробормотал Гог. — Я могу попросить кого-нибудь из команды попробовать, милорд.       — Сделай это.       Несколько «скорпионов» ответили, но земля была слишком мягкой для серии ударов, на которые рассчитывал Торин. «Скорпионы» едва отскочили один раз, прежде чем потерять большую часть инерции. Имейте в виду, у них все еще было достаточно сил, чтобы расправиться с любым вастаком, которому не повезло оказаться у них на пути, но он надеялся на большее. Кислота, однако, распространялась таким образом сильнее. — Я думаю, что в будущем было бы лучше использовать какой-нибудь способ выпуска кислоты облаком до того, как скорпион действительно попадет в цель.       — Это то, что мы делаем с нашими баллистами, — согласился Зигур-хаз, стоявший неподалеку. — Мы запускаем связанные вместе группы маленьких шариков, которые разбиваются друг о друга в воздухе, распространяя кислоту или смог. Горящая смола, конечно, такая же, как и здесь.       Скорпионы продолжали стрелять, и Курумо подошел к нескольким стрелам, постукивая по ним концом своего посоха и шепча несколько слов силы. При этом он поговорил с зигур-хазами в этом районе, задавая им вопросы о масле, которое они использовали, и о газообразном веществе.       Предоставив истари самому себе, Торин, задумчиво нахмурившись, наблюдал за вражеской армией. И снова, организованность и выучка вастаков проявились в их быстрой реакции. Он уже мог видеть, что большие отряды вастаков, готовые броситься вперед, чтобы сразиться с войском Фолдорина, разделились на более мелкие цели. Охваченные пламенем участки со странным газом, витающим над полем боя, были быстро обойдены, и несколько десятков врагов были оттеснены в сторону, откуда появились скорпионы.       Отсюда он не мог разглядеть достаточно деталей, чтобы понять, что они делают, но, пока он наблюдал, несколько «скорпионов» были выпущены в сторону вастаков. К тому времени, когда один из них попал в цель, ее строй уже сместился и устремился прочь от места удара. Другим не так повезло, но теперь стало ясно, что задумали вастаки. — Значит, разведчики умные.       В следующую секунду Торин моргнул, когда несколько стрел скорпиона, к которым прикоснулся волшебник, попали в цель. Две из них врезались в землю с большей силой, мгновенно вспыхнув огнем и распространив масло на гораздо большую площадь, чем раньше. Несколько других болтов, заряженных кислотой, взорвались в воздухе, разбрызгивая кислоту и осколки, словно шрапнель, посыпавшиеся на вражескую армию.       — Придавать силу объекту довольно просто, хотя я никогда раньше не применял ее к такому количеству объектов одновременно, — проворчал Саруман, на мгновение присоединяясь к королю, выглядя так, словно он приложил немало усилий. — Я все же надеюсь, что я внес свой вклад.       — Ты определенно сделал это, но… — Торин продолжал смотреть в подзорную трубу, затем протянул ее истари, чтобы тот мог взглянуть в свою очередь. — Вражеский командир, на мой взгляд, слишком умен.       Армия истерлингов уже сменила тактику. Вместо того, чтобы броситься навстречу войску Фолдорина, враг оставил несколько своих подразделений, которые уже действовали, оставаться на своих местах, атакуя оборонительные позиции гномов. Остальные рассредоточились, и большая часть вражеского войска теперь устремлялась к холму, откуда стреляли «скорпионы».       Вскоре несколько из этих отрядов достигли подножия холма и начали подъем.       — Матиас, лучники вперед. Пехота на свои позиции, — проревел Торин, в то время как Саруман смотрел в подзорную трубу на вражескую армию.       — Вастаки тоже рассредоточиваются, Торин, скоро они могут напасть на наши фланги и тыл, — предупредил Курумо, прекрасно зная, что Дубощит уже заметил это, хотя и не мог оторвать взгляда от того места, где стрелы скорпионов все еще терзали вражескую армию. Оно было слишком большим, чтобы все они могли быстро сменить позицию, а большие засовы все еще причиняли много вреда. Да, действительно, он должен еще поговорить с Черными замками. Его исследования рун Гарри Поттера, возможно, зашли в тупик, как и изучение их гномьего эквивалента, но все же здесь есть чему поучиться. В частности, этот газ, который мог бы стать смертоносным оружием, если бы его можно было усовершенствовать…       Пока Саруман размышлял над этим, Торин уже отдал приказы своему Налбараку Радуну, каждый из которых командовал частью оборонительной линии, которая была спроектирована почти как изгиб, огибающий заднюю часть и склоны холма. У них было не так много времени, чтобы построить рвы или насыпи перед тем, как атаковать вражеское войско, но гномы Торина, несмотря на это, были заняты делом. Он не беспокоился о попытках врага окружить его войско.       Король признал, что до тех пор, пока они будут пытаться атаковать прямо на холме большинством своих сил, они этого не сделают. Чего они не сделают, если их командир настолько умен, каким кажется. Тем не менее, прорвать нашу линию обороны будет нелегко.       Часть холма, обращенная к врагу, была круче, чем «задняя» его часть. Она также была более скалистой, с кристаллами и скальными образованиями тут и там. К счастью, войска Нори установили растяжки и другие ловушки, которые еще больше препятствовали попыткам вастаков быстро взобраться на холм. Лучники Матиаса тоже провели день в боевой обстановке, стреляя прямо вниз, в медленно движущееся войско вастаков под ними.       — Двалин, передай Саруману мою подзорную трубу. Я хочу, чтобы вы оба внимательно следили за любыми признаками того, что их кавалерия переформировывается. У них не так много таких лошадей, по крайней мере, я не видел их сначала. Но если они все-таки проведут реформы, мне нужно будет знать, куда они собираются нанести по нам удар.       Командир его почетного караула хмыкнул и на мгновение повернулся к волшебнику, в то время как Дубощит продолжал изучать сражение, происходившее прямо перед ними. Вскоре, однако, он увидел, что нехватка времени на подготовку помешала гномам удержать вражеское войско у подножия холма. Несмотря на продолжающиеся потери, которые несли лучники, они теперь миновали ловушки и быстрее продвигались вверх.       — Гог, отведи «скорпионов» к складу, чтобы они стреляли прямо вниз по склону, — приказал Торин. — Матиас, продолжай стрелять, но приготовься отступить по моей команде. Гномы, вперед!       Этот простой приказ заставил большую часть его собственного отряда отойти от того места, где они стояли в очереди позади скорпионов. Некоторые из них подошли, чтобы помочь скорпионам продвинуться дальше. Команда сняла несколько фиксаторов и использовала другую лебедку, установленную сбоку от скорпионов, чтобы уменьшить прицел, позволив им прицелиться вниз по склону. Остальная пехота выстроилась в линию, ожидая, когда можно будет занять позицию на насыпи, где лучники все еще вели огонь по своим врагам.       «Скорпионы» стреляли снова и снова, стреляя вдаль по любому крупному строю, которое могли видеть различные команды. Вражеские наблюдатели хорошо справлялись с задачей, отражая приближающиеся выстрелы, но враг все еще истекал кровью от этих ударов. Теперь те двое, что были выдвинуты вперед, чтобы вести огонь вниз по склону, тоже открыли огонь, нанося удары по вастакам, даже когда они пытались продолжать движение вверх. Горящее масло и кислота разлетались повсюду, вызывая крики и вопли агонии у вастаков. Несмотря на то, что они привыкли к боли, это совершенно отличалось от их ритуалов или боли в обычном бою.       Крики раненых и умирающих усилились, заглушив остальную часть битвы, которая до сих пор была не слишком громкой для ушей Дубощита, учитывая расстояние до того места, где первоначально находилось основное вражеское войско. И все же он не поморщился, не выказал ни малейшего чувства вины или колебания. Эти вастаки пришли в земли гномов и грабили, жгли и разрушали все, что могли, убивали как мужчин, так и женщин. Последнее, в частности, было тем, чего ни один гном никогда бы не простил. В сердце любого гнома не было бы жалости к таким людям, только желание убить их как можно более эффективным и недорогим способом.       С другой стороны, Матиас и его лучники на несколько секунд замерли, глядя на разрушения, причиненные двумя выстрелами из «скорпиона», прежде чем Матиас проревел, чтобы они продолжали стрелять. Они так и сделали и вскоре снова принялись пускать стрелы со своей обычной скоростью.       Выпустив еще пять стрел, Матиас посмотрел на Торина. — Они почти на вершине холма.       — Отведи своих людей назад и работай с Саруманом. Если увидишь, что вражеская кавалерия перестраивается, двигайся туда, где они собираются нанести удар по нашему войску. Торин схватил с земли свой шлем, нахлобучил его на голову и двинулся вперед, Двалин, Дори и остальные члены его почетной гвардии последовали за ним. — Гномы вперед. А теперь, мои воины, настало время намочить клинки!       Слова Дубощита вызвали рев у окружавших его гномов, и они двинулись вперед, обходя высоких людей, которые в двух битвах доказали, что стоят своей цены. Два отряда обменялись похлопываниями по спине и кивками, а затем гномы Эребора встали в боевую стойку, в то время как лучники переместились, чтобы оказаться за линией скорпионов. Оттуда они пустили стрелы поверх голов гномов в приближающееся войско вастаков, их огонь теперь был скоординированным, а не прицельным. Не то чтобы это как-то замедлило их скорострельность, и вскоре все они уже в третий раз участвовали в битве.       Со своей стороны, Торин надеялся, что волшебник или одна из команд скорпионов все еще будут следить за вражеской кавалерией, что его по-прежнему беспокоило. Но через секунду после того, как он перешел на боевой шаг, Торин потерял всякую способность реагировать. Первый из вастаков достиг рубежа и мгновенно погиб от топора Двалина, который вонзился в грудь человека, когда тот попытался поднять свой меч, потеряв руку от удара другого гнома. Следующий умер, когда два молота дварфов раздробили ему грудную клетку.       Поначалу враг появлялся лишь по крупицам благодаря все еще стреляющим «скорпионам». Но в конце концов их оказалось слишком много перед линией гномов, и два «скорпиона» были оттеснены назад, подальше от насыпи, и заменены другими гномами, чтобы завершить оборонительный строй. В этот момент организованный враг, возможно, под командованием какого-нибудь молодого офицера, находившегося ближе к линии фронта, сдерживался, пока они не смогли двинуться вперед как один, врезавшись в линию гномов.       Король пришлось кивнуть, несмотря на то, что противник атаковал на своем участке обороны. Это был хороший ход с чьей-то стороны, и Торин уважал подобную инициативу даже у врага.       В следующую секунду его первый удар пришелся в броню Кровавой Руки и пробил ее насквозь, практически разрубив его пополам, а Аркенстон начал светиться, невидимый никем, придавая Дубощити энергию и могущество. — Зарамах ай-мен Казад ай-Дурин. Зирак казад рухаз (Мы потомки Дурина. Топоры гномов крепки)!       Поднялся рев, которому ответили истерлинги, и только Саруман мог расслышать его. -Смерть стампи! За истинного Повелителя Запределья и его слугу здесь, в Средиземье!       Пока Курумо размышлял о том, как вера в Моргота повлияла на вастаков, в другом месте враг действительно начал окружать холм, где находились скорпионы. К этому моменту их основные силы полностью отошли от позиции Фолдорина. Они все еще удерживали там крупные силы прикрытия, вступая в бой с дварфами из войск Фолдорина, но остальные уже отступили.       Медленно, в течение нескольких часов, они окружили холм в форме полумесяца, продвигаясь вперед, несмотря на все усилия Дюрока и его всадников на кабанах.       После первой атаки Дюрок несколько раз посылал свои войска в это логово. Каждый раз они устраивали кровавую бойню, но были вынуждены отступить, когда враг просто поглощал их атаки, пытаясь застрять на месте и подавить численностью.       И даже в этом вастакам не очень-то везет, с сожалением подумал Саруман. Тот, кто из гномов додумался превратить кабанов в кавалерию, создал довольно разрушительную силу. Тот, кто решил снабдить их защитой, только усугубил ситуацию.       Саруман уже видел такое раньше у людей Рохана. Если приходилось сталкиваться с особенно жестокими сражениями, мужчины Рохана надевали доспехи на своих лошадей, хотя это делалось только в тяжелых обстоятельствах, поскольку мужчины Рохана предпочитали действовать в составе легкой и средней кавалерии, а не тяжелой, предпочитая скорость и проворство любым другим соображениям. Это отражалось и на их личной броне.       Всадники на кабанах, с другой стороны, были настоящим молотом и знали это. И кабан, и всадник носили доспехи, похожие на те, что носили гномы-пехотинцы Сигин-тарага, еще раз показывая, что каким-то образом, и волшебник решил, что ему, возможно, придется подражать, Эребор мог производить хорошую, качественную сталь в огромных количествах. Это напомнило ему, что он до сих пор не знал, куда деваются их защита и доспехи, когда они не используются. Черт бы побрал гномов с их скрытностью и пугающим сопротивлением его голосу.       На глазах у Курумо всадники на кабанах отступили назад, двигаясь дальше на запад, вместо того чтобы присоединиться к своим товарищам. Передняя часть холма, обращенная к бывшей позиции врага, к этому моменту была сильно сдавлена, но гномы находились в выгодном положении. Боевой шаг, уступ и склон холма давали им все преимущества, кроме их брони.       Однако примерно через час после того, как первые скорпионы нанесли удар, вастаки начали наступать с обратной стороны холма и с боков.       Здесь они были встречены рвами и укреплениями, которые охраняли гномы из трех других отрядов Торина. В то же время, повинуясь громким командам Гога, несколько «скорпионов» также переместились так, что стреляли во все стороны, нанося удары далеко от передовой, что еще больше нарушало порядок действий противника в некоторых местах.       Линия обороны гномов устояла, и по всему холму началась резня, а защитники оказались в тяжелом положении. И снова кольчуга и пластины Сигин-тарага в сочетании с боевым шагом и явной силой гномов удержали вастаков на месте, даже когда они начали скапливаться в тылу.       Однако Саруман увидел кое-что еще. Вражеская кавалерия начала отходить от шока, вызванного первоначальной атакой всадника на кабане. И теперь их было гораздо больше. Должно быть, они были вне поля зрения с другой стороны своего строя, или, возможно, намеренно воздержались от первоначальной атаки? Против такой стены, какую сумел выстроить Фолдорин, от кавалерии было бы мало толку.       Истари не сводил глаз со своей подзорной трубы, наблюдая за кавалерией, которая перемещалась по полю боя. Небольшая ее часть отделилась, по-видимому, для прикрытия на случай, если всадники на кабанах вернутся с того места, где они скрылись из виду. Однако остальные подошли прямо сзади, образовав клин шириной в пятьдесят человек.       Курумо подумал о том, чтобы выкрикнуть приказ или, возможно, предупреждение. Но в этом не было необходимости.       Матиас, хотя и не мог разглядеть в подзорную трубу столько деталей, сколько волшебник, увидел приближающуюся атаку. Он переместил своих лучников с того места, где они начали рассредоточиваться, вдоль внутренней линии обороны, и вскоре они все вместе оказались лицом к лицу с вражеской кавалерией. Стрелы просвистели над головами гномов и вонзились в кавалерию, в то время как армия вастаков отошла в сторону, открывая проход для их кавалерии.       Люди и лошади падали, и их топтали, вызывая еще большее замешательство среди вастаков, и еще больше лошадей и людей падали на землю. Однако остальные продолжали наступать, перестраиваясь по мере продвижения, и врезались в оборонительный вал гномов с такой силой, что гномы не смогли их остановить. Десятки гномов упали, просто сбитые с ног, а вастаки оказались внутри оборонительных сооружений, но были встречены арбалетными стрелами и резервом под командованием Толила, который бросился вперед, рубя и разрубая на части, убивая как лошадей, так и людей.       Судя по проклятиям, которые он слышал от гномов, сброшенных с насыпи, лишь немногие из них погибли от этого удара. Некоторые из них поднялись на ноги.       Несколько секунд Саруман наблюдал за происходящим, а затем, приняв решение, бросился вперед. Его посох сверкнул, и вместе с ним раздался оглушительный рев, который обрушился на вастаков, еще больше сбив с толку их кавалерию и заставив их лошадей встать на дыбы. Даже специально обученных боевых коней можно было привести в панику, и звук, который только что издал волшебник, был похож на рычание медведя гризли прямо у них в ушах.       Ему было неприятно признавать это, но этому трюку он научился у Радагаста Бурого. Этот младший член их братства умел обращаться с животными и издавать звуки, с которыми никто из остальных не мог сравниться, но они могли ему подражать.       В следующую секунду посох Сарумана врезался в бок всадника, вызвав прилив энергии, который подбросил его в воздух, как будто его ударил тролль. — За мной, гномы, сплотитесь и отбросьте их назад!       Вражеская пехота ворвалась в образовавшуюся брешь, но гномы смогли оправиться благодаря реакции Толи, Матиаса и Сарумана, и теперь еще больше вастаков пало. Ни одна группа из трех или даже четырех вастаков не могла сравниться с гномами Сигин-тарага, и они доказали это сейчас, яростно наступая и сдерживая прорыв, в то время как их товарищи на насыпи упрямо удерживали свои позиции. Вскоре они оттеснили вражескую кавалерию назад, отвоевывая землю шаг за шагом, пока, наконец, не начали продвигаться обратно к насыпи, удерживаясь там с помощью Сарумана.       В другом месте Торин сражался на передовой линии на вершине холма, когда услышал голос Сарумана. Выругавшись, он покачал головой, сразив истерлинга, а затем пронзив одного из них насквозь. Глаза тяжелого пехотинца за странным шлемом, который носили все вастаки, были широко раскрыты, в них светилось крайнее удивление, когда его доспехи буквально не смогли остановить острие эльфийского клинка, вонзившегося в цель с гномьей силой.       — Напомни мне в будущем, что мне не нужно быть таким готовым бросаться в атаку. Мне нужно помнить, что нужно следить за ходом битвы, чтобы не потеряться в первых рядах, — проворчал король.       — Ба, ты же знаешь, что пропустишь это! Кроме того, какой гном последует за королем, который решил остаться в стороне, когда нужно сражаться, как слабый эльф? — Двалин ревел с одной стороны, его лицо кривилось в ухмылке, когда он снова и снова врезался в вастаков.       Они не были его любимыми врагами среди орков и гоблинов. Они были сильнее гоблинов, слабее орков, обладали лучшим снаряжением, чем те или другие, но не настолько, чтобы соответствовать качеству Эребора. К тому же, убивая их, Двалин не испытывал того чувства, что с каждым убитым вастаком он делает мир лучше. И все же, в крайнем случае, они бы сгодились.       — Дори, следи за мной, — приказал Дубощит, и Дори, стоявший по другую сторону от него, подчинился, на секунду отодвинувшись в сторону. Другой гном быстро занял место Торина в почетном карауле, и тот отступил.       Избежав суматохи впереди, Торин вскарабкался на один из «скорпионов», отмахнулся от команды и огляделся по сторонам. К этому моменту войско вастаков максимально эффективно использовало свое численное превосходство. Они упорно наступали, и он видел, что внутри оборонительного кордона все еще продолжается бой. Но вал был взят, и вражеская кавалерия в беспорядке отступила. Этой кавалерии было гораздо больше, чем он был рад видеть, но теперь их было недостаточно, чтобы причинить много неприятностей.       В другом месте силы Фолдорина так же надежно удерживали его стену, и Торину показалось, что вдалеке, обходя это место, что-то шевельнулось, какая-то пыль или что-то в этом роде. — Мне нужна подзорная труба.       Один из разведчиков Зигур-хаза, который был арбалетчиком неподалеку, хмыкнул, потянулся к своему оружию и вытащил подзорную трубу из небольшого держателя, чтобы передать ее Торину. Он всмотрелся в нее, затем кивнул. — Ваши товарищи заходят врагу в тыл, вон там, внизу.       Гном Зигур-каз ухмыльнулся, и король продолжал наблюдать за ним еще несколько мгновений. Как только он это сделал, изображение на расстоянии прояснилось само собой. Десятки, а затем и сотни гномов Зигур-каз на ослах двинулись вперед, чтобы атаковать силы истерлингов, все еще находившиеся у подножия холма, и направиться к войскам Фолдорина. Они оставили ослов и двинулись вперед.       Вскоре Торин увидел, как вастаки начали падать под их градом стрел. Но вражеское войско снова отреагировало, отведя силы от подножия холма, который до этого служил ему резервом для сражения с Зигур-хазом. Они атаковали их широким фронтом и вскоре начали сминаться. Ослы и несколько погонщиков бросились наутек, но большинство зигур-хазов на этот раз были слишком медлительны, чтобы отступить.       Черт возьми! Зигур-хазу не удастся уйти, подумал Торин, затем посмотрел на линию фронта, где сражались его войска. Быстро приняв решение, он бросился вперед, быстро достигнув линии фронта. — Вперед, ребята! Вперед! Столкните их с холма вниз! Сломайте их!       После более чем нескольких часов боя любое человеческое войско не смогло бы этого сделать без ротации своих передовых отрядов. Однако у гномов было достаточно выносливости, и Дубощит пока потерял не так уж много людей. В результате вторжения погибло по меньшей мере с десяток человек, но здесь, на линии фронта, на вершине холма, Торин пока потерял не более трех-четырех человек.       Теперь гномы с ревом начали продвигаться вперед, оттесняя вастаков назад, вместо того чтобы просто убивать их, заставляя отступать, в то время как резерв корпуса устремлялся вперед, местами усиливая строй. Вастаки отступили, затем снова отступили, и Матиас, стоявший позади Торина, тоже услышал этот крик.       Действуя быстро, он снова собрал своих лучников. Вскоре вастаки снова начали осыпать их стрелами, пытаясь прорваться вверх, чтобы сразиться с гномами.       Затем что-то произошло. Был ли это неожиданный переход в наступление, дополнительный импульс от падающих стрел, из-за которых погибло еще больше людей, или, возможно, одна стрела сразила местного командира, который организовал вастаков, когда они поднялись на холм, Торин не знал. Что бы это ни было, часть вражеской группировки внезапно дрогнула. То тут, то там вастаков больше не посылали вперед, и внезапно на этом участке битвы у гномов появилось численное превосходство.       Еще больше вастаков пало, а затем остальные начали медленно отступать, а затем и ускоряться, когда гномы перебрались через уступ и перешли в атаку. В этот момент погибло несколько гномов, обремененных доспехами и оружием, что было нелегко сделать. Однако их было немного, и гномы наседали изо всех сил, заставляя вастаков спускаться по крутому склону, где им было еще труднее держаться на ногах.       — Давите на них, ребята! Давите на них! Спускайтесь с холма! — Проревел Торин.       Фолдорин тоже видел, что происходит в другом месте. Зигур-хазам пришлось вступить с вастаками в рукопашную схватку, в то время как они должны были просто оставаться на расстоянии выстрела из лука и быстро отступать, если их прижмут. И точно так же, как король, Фолдорин не мог просто стоять в стороне и наблюдать, как гибнут его товарищи-гномы.       Люди по всему фронту Фолдорина уже отступили от его импровизированной стены, а подразделения были вынуждены отступить и вступить в бой с зигур-хазами. Это ослабило врага, хотя и не до такой степени, чтобы Фолдорин мог просто броситься вперед.       Вместо этого он начал отводить своих людей назад и со стены. Истерлинги быстро бросились в погоню за его людьми, но тут же были поражены его арбалетчиками, что позволило его пехоте на мгновение отступить и сойти со стены, потеряв всего четырех дворфов из-за очень неудобной тактики. Вскоре, однако, вастаки насели слишком сильно, их было слишком много на самой стене, чтобы арбалеты могли с ними справиться.       Однако Фолдорин применил свой собственный маленький трюк. — А теперь, тяни!       За веревки, прикрепленные к различным частям наскоро возведенной стены, взялась добрая дюжина гномов. Они с ревом потянули, и из разных частей стены было выдернуто несколько бревен. Которые тут же начали разваливаться под ногами вастаков.       Это было всего лишь одноэтажное сооружение. Люди могли выжить, упав с такой высоты. Они не смогли выжить, оказавшись среди обломков этой стены, и многие вастаки погибли, в то время как другие были отброшены в сторону.       Когда пыль и обломки осели, на месте стены остался холм, и войска Фолдорина бросились вперед, на дезорганизованных вастаков, которые пережили это испытание и были близко, по другую сторону стены, или мгновение назад. Большинство из них отступили только для того, чтобы поплатиться за это сейчас, когда гномы, набрав силу, взобрались на вершину холма и ворвались в разрозненные ряды.       С ними пришли всадники на кабанах Дюрока. Согласно приказу Торина перед началом битвы, когда его вепри были слишком утомлены, чтобы продолжать сражаться, он отвел их подальше от поля боя, подальше от глаз вастаков, на позицию непосредственно за войсками Фолдорина. Там он отдохнул несколько часов.       Обойдя бывшую оборонительную позицию колонной с правого фланга Фолдорина, всадники Дюрока на кабанах ворвались в сражение, развернувшееся вокруг зигур-хазов, делая все, что было в их силах, чтобы помочь своим товарищам. Вскоре каждый вепрь там был подобен маленькому островку, вокруг которого могли собираться зигур-хазы, образуя свои собственные оборонительные порядки против воинства вастаков.       И теперь «скорпионы» тоже снова заговорили. Если не считать того, что у них был убит идол, «истерлинги» в основном сильно давили и проредили свои ряды, чтобы «скорпионы» могли многое сделать. Но теперь, когда войска Торина теснили их вниз с холма, а затем вглубь, с одной стороны, войска Фолдорина, боевые порядки вастаков уплотнились настолько, что это стало более стоящим делом. Однако к их удару больше не добавлялись огонь или странный дым, просто большие стрелы-скорпионы врезались в ряды противника и проходили сквозь них.       И снова Дубощит заметил, что во вражеской организации что-то изменилось. Дело было не в количестве, а в внезапном отсутствии импульса. Возможно, погиб командующий армией? Как бы то ни было, больше не было ни звуков рога, которые вастаки использовали для передачи команд, ни резких реплик того же рога, требующих подчинения.       Торин расхохотался. — Мы поймали их! Теперь они у нас в руках! Давите на них, давите изо всех сил, — кричал он, в то время как Оркрист рассек руку одному из вастаков, а затем вонзил нож глубоко в грудь другому, снова с легкостью пробив пластинчатую броню, которую так любили вастаки.       Центральная часть войска вастаков медленно рассыпалась под объединенными ударами, наносимыми со всех сторон. Они не отступали, не сдавались и не бежали. Вастаки стояли и сражались там, где были, без какой-либо организации. Тем временем, остальная часть их армии на флангах продолжала наступать вдоль линии фронта гномов, вместо того, чтобы попытаться отступить и помочь своим товарищам.       Вскоре войска Дубощита и Фолдорина встретились, образовав нечто вроде петли, и всадники на кабанах под командованием Дюрока снова перестроились в единую колонну с другой стороны. С помощью зигур-хазов и всадников на вепрях они смогли замкнуть треугольник вокруг вражеских сил, еще больше отрезав остальную армию вастаков от того места, где они окружали холм.       Ударив мечом вастака, Торин вытащил Оркриста, позволив телу упасть, прежде чем он огляделся вокруг и увидел, что еще несколько вастаков падают, но больше никого не было видно. Он также заметил Фолдорина неподалеку, поднял Оркрист и указал на него. — Фолдорин, перестрой своих парней, передвинь их влево от нас! Я пойду справа.       Оглядевшись, он заметил нескольких разведчиков зигур-хазов, которые были с ними некоторое время, и указал на них. Они прибыли с его армией и несколько раз выступали в качестве второй линии пехоты или арбалетчиков. — Собери своих товарищей. Разделите их пополам и убедитесь, что они понимают, что им нужно оставаться за нашей линией фронта. Мы собираемся обойти противника с флангов.       Это действительно было так просто. Без главнокомандующего истерлингам не хватало дальновидности, чтобы понять, что происходит. Это сделали небольшие отряды, и остатки вражеской кавалерии отступили, пытаясь уйти. Однако они спохватились слишком поздно. Всадники Дюрока на вепрях атаковали их и удерживали на позиции достаточно долго, чтобы зигур-хазы успели достать арбалеты. Ни один из них не смог выйти за пределы досягаемости арбалетов и разорвать контакт.       Что касается пехоты, то войска Торина и Фолдорина смогли ударить по ним с флангов и тыла, прижав их к линиям гномов. Эти гномы также начали атаковать по приказу Хоунука Мика и Толи, пробиваясь сквозь их собственную оборону, чтобы еще сильнее сблизиться с врагом. Это была кровавая, изнурительная работа, и она заняла у них большую часть дня, поскольку вастаки в очередной раз доказали, что они не из тех, кто убегает. Их пришлось убить на месте, где они стояли, все еще бросая вызов своему Богу.       Или, возможно, просто кровожадность. Король не был уверен, что именно.       Когда все закончилось и последний из вастаков был убит, Торин отправился на поиски Фолдорина.       Он нашел его, все еще отдающего приказы нескольким своим солдатам, его борода, грудь и одна рука были обильно залиты кровью. Несмотря на это, он поприветствовал своего короля решительным кивком. — Король Дубощит. Это была великолепная битва, несмотря на то, что скорость вражеской атаки застала меня врасплох. Наши осадные орудия — великолепный маленький инструмент.       — Действительно, это так, хотя я думаю, что наша скорость и умение маневрировать значат еще больше. И вы молодцы со своей стороны. Стена, которую вы создали, была великолепна, и я не ожидал, что вы сможете так эффективно атаковать.       Фолдорин просто небрежно пожал плечами. Это был пожилой гном примерно того же возраста, что и Балин, с отсутствующим глазом, закрытым черной фетровой повязкой, длинной, все еще каштановой бородой и шевелюрой, которая поседела более десяти лет назад. Его голос был хриплым от того, что он всю жизнь орал, и он был самым опытным как в личном бою, так и в командовании офицерами Дубощита.       Он объяснил, что он сделал со стеной, затем покачал головой, глядя вдаль, в ту сторону, где началось первоначальное сражение. — К сожалению, я думаю, что, хотя наши войска, возможно, и прошли через это относительно успешно, отряд Черного замка, с которым я работал, не пройдет. В основном это были фермеры, окруженные солдатами, всего около четырехсот человек, и им не хватало ни опыта, ни нашей стали.       Фолдорин мог бы использовать общепринятый термин «сталь», как «металл», а не «сила воли», и Торин слегка поморщился, кивая. — Я согласен. Мои собственные потери в моем отряде уже подсчитаны, и мы потеряли едва ли больше сорока воинов. У нас много раненых, но ни одного покалеченного. Я полагаю, что и в других частях дела обстоят так же хорошо, хотя у них может быть больше погибших в результате прорыва через наши позиции, который устроила кавалерия истерлингов.»       Подойдя ближе к Фолдорину, он наклонился и сжал плечо другого гнома. — Ты хорошо справился. Чрезвычайно хорошо. Спасибо тебе, и я назначу награду, соизмеримую с твоим мастерством, когда эта война закончится.       Фолдорин только снова пожал плечами. — Я просто выполнял свой долг.       Торин фыркнул на это, а затем увидел, что несколько других его офицеров направляются к нему через поле боя.       Его предыдущее предсказание подтвердилось в течение следующих нескольких часов. В общей сложности, войско Одинокой горы потеряли около ста шестидесяти пяти гномов, многие из них были ранены, а другие гномы стреляли из арбалетов, когда в город ворвалась кавалерия. Дюрок потерял еще двадцать, а Матиас — семнадцать. Большинство из них погибли во время прорыва, устроенного вражеской кавалерией.       Даже армия гномов понесла бы такие потери против армии вастаков численностью от шестнадцати до восемнадцати тысяч. Однако войско Зигур-хаза, с которым работал Фолдорин, было уничтожено.       Фолдорин подсчитал, что в начале битвы их было около тысячи шестисот человек. Большинство из них состояло из фермеров, молодых людей, которые не брали в руки нож или топор на полную ставку, а вместо этого работали на своих семейных фермах. Когда вастаки сблизились с ними, они хорошо зарекомендовали себя, но их так сильно превосходили числом, и у них не было доспехов Сигин-тарага? Гамбезоны, щиты и наручи Зигур-хаза, какими бы качественными они ни были, были недостаточны. Их щиты были расколоты, гамбезоны пробиты или разрезаны пополам, и многие чернобородые и кудрявые гномы погибли.       Наблюдая за частью своих людей, которые были заняты тем, что вытаскивали тела своих товарищей и откладывали их в сторону для подсчета, офицер Зигур-хаза, Агни, покачал головой. — Я полагаю, что говорю от имени наших королей, когда говорю, что отныне мы будем брать плату за еду из тайников в стальных доспехах. Эта сталь уже начала находить применение в наших армиях, но пока не распространена за пределами армии Красной Скалы, которая является самой малочисленной из армий холда.       — Если ваши короли согласятся, Эребор продаст нашу сталь Башне Парна и Зеленому Шипу по той же цене, что и Красная Скала, — официально согласился Дубощит. — Вы можете получить мое письменное подтверждение этого, если хотите. — Я бы предпочел содержать два холда, чем еще немного пополнять карманы моих кузнецов и торговцев.       Агни моргнул, затем медленно кивнул. — Я возьму это, король Дубощит. Спасибо. — Он посмотрел туда, где лежали тела его товарищей, затем покачал головой. — А теперь, если вы меня извините…       Не дожидаясь ответа, гном удалился, на мгновение оставив Торина с его офицерами. Вскоре зигур-хазы на кхуздуле зазвучали похоронные песнопения. Это было звучно, музыкально, но в то же время проникнуто сожалением и скорбью, и на мгновение даже Сигин-тараги приостановили свою работу, склонив головы в знак почтения к умершим.       Когда панихида и работа продолжились, король воспользовался моментом и снова повел своих офицеров на вершину холма. Там они рассказали о том, как проходило сражение, о местах, где оно могло обернуться против них, и где они могли бы действовать лучше.       Торин подчеркнул тот факт, что в этой битве они смогли застать врага врасплох и атаковать с флангов «скорпионов», которые в настоящее время разбирались на части и складывались, готовые к перевозке на ослах, на седлах которых были закреплены специальные приспособления «Поттера». — Более того, я думаю, что нам повезло в нескольких моментах во время самого сражения, когда их командная структура начала давать сбои. Забегая вперед, мы не можем делать таких предположений. Это была хорошая подготовительная битва. В будущем нам так не повезет.       — Мы не можем позволить себе быть самодовольными по поводу того, насколько хорошо работают наши разведчики. Нори и Чёрновласы справляются великолепно, но, в конечном счете, само количество будет означать, что враг будет знать, чего ожидать, — согласился Фолдорин. — Я думаю, нам также нужно знать, сколько кавалерии или лучников могло помешать нашей победе здесь.       Все офицеры задумчиво нахмурились, и Торин повернулся к Саруману. Истари присоединился к ним, но пока молчал. — Саруман, ты хочешь что-нибудь добавить?       Курумо моргнул, на мгновение повернулся, чтобы посмотреть на короля, затем пожал плечами. Там было… что-то происходило вдалеке, что-то темное и мерзкое, на севере, но это не было связано с Сауроном или его слугами. Нет, в этом чувствовалась магия Гарри Поттера, тот громкий лязг, который мог создать только самый юный Истари, и волшебник задался вопросом, что же такого задумал этот юный волшебник, что вся Арда так сильно отвергла его.       Стряхнув с себя это замешательство, истари сказал: — Я бы сказал, что мы все равно должны начать брать пленных. Пленных, которых мы сможем допросить и узнать больше о наших врагах. Я понимаю, что простые пытки ничего не дадут нам с этими вастаками. Они глумятся над болью. Тем не менее, мне удалось разговорить по крайней мере двух пленных, которых мы взяли до этого. Однако в какой-то момент мы должны найти высокопоставленного офицера и захватить его, чтобы узнать что-нибудь важное.       Все гномы поворчали на это, но согласились с необходимостью. Затем волшебник задумчиво оглядел поле боя. — Я думаю, на данный момент нам также нужно осознать, что вастаки ведут эту войну в гораздо большем масштабе, чем мы все можем себе представить. Нам нужно получить представление об их общей численности.       Он знал, что земли на востоке обширны, но думал, что они также малонаселены. И все же выставлять армии, подобные этой, так хорошо оснащенные и не имеющие ее в качестве основной армии, — это не то, что смог бы сделать ни один кочевой народ, с сожалением подумал Саруман. И количество… назовем это социальной инженерией… вастаков просто феноменально. Он долгое время думал, что они просто более слабые родственники харадримов, что эти южане будут гораздо опаснее.       Курумо не был уверен, насколько это было связано с его собственной стычкой с ними, когда он преследовал Саурона за определенную ценность, но он сделал такое предположение. Теперь он не только знал, что это не так, но и то, что его предположения о масштабах, на которые способны вастаки, были сильно занижены. Как и моя оценка того, насколько опасны гномы на войне, он признал. Мне нужно будет внимательно следить за Эребором и его растущей мощью, если Торин и его армия выживут в этом конфликте.       Видя, что волшебник замолчал, Дубощит кивнул ему, а затем повернулся к своим товарищам, чтобы обсудить несколько вопросов логистики, в то время как вокруг них продолжалась работа по разборке различных скорпионов. Однако в этот момент их разговор был прерван появлением охранника. — Милорды, Нори возвращается с юга и востока.       Когда битва закончилась, Нори отправил своих разведчиков во все стороны, не давая им ни минуты передышки, желая убедиться, что никто из вастаков не сбежал и за битвой не наблюдал никто из представителей других сил. Однако Нори обнаружил кое-что еще, о чем он сообщил лично. — Мы нашли их лагерь в нескольких лигах к юго-востоку отсюда.       Торин моргнул, уставившись на Нори. — Полный лагерь? Мы не видели ничего подобного раньше.       Нори поморщилась и на мгновение отвела взгляд. — Да, что ж, я благодарен за такое милосердие. Ты, ты должен это увидеть.       То, что обнаружили король и его офицеры, во многом соответствовало тому, что Гарри и гномы из «Безумия Варни» обнаружили в лагере за пределами долины Камненогов: признаки чрезвычайно хорошей системы снабжения: еда, общие палатки и так далее.       Это включало и более темные аспекты. По какой-то причине, о которой гномы не хотели распространяться, в этой армии было сорок женщин, но все они перерезали себе горло, а кинжалы, которыми они это сделали, все еще были у них в руках, когда прибыли офицеры. Были ли это женщины или стражники, которые были размещены здесь, а затем сбежали, никто из них не знал, но кто-то также поджег несколько палаток, и в нескольких кострах вокруг лагеря сгорело много пергамента.       Остальная часть лагеря вскоре присоединилась к этому пергаменту, после того как Сарумана вызвали, чтобы он изучил некоторые вещи, которые показались гномам неправильными. Он не мог призвать Ариен уничтожить эти мерзкие предметы, как это сделал Поттер на севере, но, будучи Майя из свиты Ауле, Курумо мог добавлять свою силу воли к огню, делая его жарче, чем что-либо в природе.       Этого было достаточно, чтобы ритуальные кинжалы и большинство мазей, найденных в десятках бурдюков, превратились в пепел и газообразный пар. Тем не менее, он положил в карман два бурдюка. Он не был уверен, что за химическая смесь содержится внутри, но, как и в случае с тем, что он уже узнал, общаясь с Зигур-хазом, ему очень хотелось узнать больше.       — Я думаю, мы обнаружили здесь нечто более серьезное, чем просто еще одно доказательство того, что истерлинги — религиозные фанатики, — серьезно сказал волшебник, не сводя глаз с огня и усилием воли стараясь, чтобы огонь оставался достаточно горячим, чтобы расплавить жертвенные кинжалы. — Эти кинжалы были по своей сути отвратительными, пропитанными темной магией, подобную которой я редко видел раньше, и большую часть времени до этого они находились в руках назгулов.       — …Магия крови? — догадался Торин. — Гарри иногда рассказывал мне о некоторых темных проклятиях и еще более темных ритуалах, которые могли использовать его соплеменники в его родном мире. И я достаточно хорошо изучаю историю, чтобы знать, что подобные вещи иногда происходили здесь, в Средиземье.       — О, это самый темный вид магии крови, — согласился Саруман. — Я даже не уверен, что сами истерлинги понимают это, но эти кровавые следы от рук, шрамы? Если они сделаны таким кинжалом, то… думаю… я не уверен, какое влияние это окажет на умственные способности человека, но какое-то влияние, безусловно, будет. Что еще хуже, думаю, теперь мы можем предположить, что не только армия истерлингов настолько фанатична. Скорее, это все их общество. Что это может означать в будущем, теперь, когда Саурон, несомненно, протянул сюда свою руку, — вот в чем вопрос.       Наконец, он отвернулся от костра и, покачав головой, посмотрел на Торина и Агни. — Но я думаю, я думаю, что вся эта война — всего лишь часть более масштабной войны. Возможно, вам стоит подготовиться к этой идее в будущем. Что истерлинги будут приходить и дальше, из десятилетия в десятилетие.       Все гномы Зигур-каз уставились на истари, в то время как Торин задумчиво кивнул, оглядывая лагерь. — Численность. Нас беспокоила численность вастаков только с точки зрения вражеских сил, с которыми мы столкнулись. Мы забыли об одной вещи, в которой у людей всегда было преимущество перед любой другой истинной расой: они могут размножаться, как кролики.       Его грубые слова вызвали много смеха у окружающих их гномов, но Дубощит был совершенно серьезен. Руководствуясь мыслями Сарумана, Торин внезапно понял природу общего плана вастаков в глазах Саурона, даже если он и не осознавал по-настоящему масштабов нынешней войны. — Уничтожь нашу армию, и ты лишишь крепость или дом возможности выставлять действительно значительную военную силу на несколько поколений вперед. Уничтожь армию вастаков, и они вернутся через поколение.       В то время как со временем Сигин-тараг смог бы выставить на поле боя более крупные армии, на данный момент Дом Сигин-тарагов мог рассчитывать только на два владения. Горная крепость Эребор и холмистая крепость Железные холмы могли бы на время предоставить более двенадцати тысяч воинов, но большинство из них были бы мастерами, занятыми в других ремеслах. Другие Дома могли бы призвать гораздо больше воинов, хотя и не так много, если говорить о подготовленных воинах на всю жизнь.       — Действительно. Это то, что меня больше всего беспокоит. Я обследовал этих женщин. У них у всех на животе следы окровавленных рук. Последствия этого ужасны. — И интригующе, — мысленно добавил Саруман, его губы изогнулись в ухмылке, невидимой в ночи. Возможно, это программа разведения? Ее нужно было бы жестко контролировать, чтобы она, по сути, не пожирала сама себя, но в данном случае это не является препятствием. И это то, чему я, возможно, смогу подражать в будущем. Не с помощью ритуалов, не напрямую. Но… Возможно, есть и другие способы использовать ту же идею, хотя и далеко не в таком масштабе.       Не подозревая о внезапно возникших мрачных мыслях Курумо, Торин посмотрел на Агни и приказал ему отобрать группы из десяти гномов и отправиться к Красной Скале и Зеленому Шипу с новостями о том, что они узнали о вастаках и что они думают об их общих целях. — Я боюсь, что время, когда вы позволяли своему народу жить в деревнях вдали от ваших владений, прошло, независимо от исхода этой конкретной войны. И вам нужно будет разработать свою общую стратегию на будущее с учетом продолжающегося крупномасштабного конфликта с вастаками. Конфликт, который может вспыхнуть в любой момент.       Как только Зигур-каз отвернулся, Дубощит повернулся к своим офицерам, сказав, что для них это не имеет особого значения. — Но мне понадобится посланник, который отправится на запад с небольшим эскортом из наших самых раненых и двух добровольцев. Мы напишем обо всем, что узнали о вастаках, и отправим с ними образцы их снаряжения, металлов и всего остального. Есть что-то необычное в том оружии, которое они используют, в металле их шлемов и в их вооружении.       Он покачал головой, глядя на булаву, которую подобрал по дороге в лагерь истерлингов. — В смесь добавлено что-то еще. Но и не то, что придает ей больше крепости. Я никогда раньше с таким не сталкивался. Но я хочу провести там кое-какие эксперименты. А пока все, что мы можем сделать, — это продолжать сражаться и делать все, что в наших силах, чтобы, по крайней мере, одержать победу над истерлингами в этой войне.

***

      Даже когда гномы покидали горящие остатки лагеря истерлингов, ворон и сорокопутка наблюдали за ними сверху. Они увидели, поняли и улетели, чтобы сообщить об этом. Эребор проявил свою силу. Теперь их нужно было оттащить дальше на восток, чем дальше, тем лучше, чтобы ловушка могла поглотить их целиком.

***

      Через тринадцать дней после последнего решающего сражения Торин осматривал обломки другого, гораздо меньшего по численности. Численность вастаков составляла всего около четырех тысяч человек, и для его армии, состоявшей из стрелков и легкой пехоты, потребовалось больше, чем само сражение. Лучников больше, чем мы видели раньше, но стрелы истерлингов не могут пробить нашу кольчугу, не говоря уже о пластинах.       После последней крупной битвы Торин снова разделил свою армию на отдельные отряды, приказав им разойтись веером и двинуться дальше на северо-восток. Он раздал свои арбалеты другим отрядам, оставив Матиаса и всадников на кабанах при себе.       Это позволяло им казаться слабыми мишенями по отдельности, что привлекало несколько неосторожных отрядов истерлингов, и двигаться достаточно быстро, чтобы поймать и уничтожить несколько десятков небольших вражеских сил. До этой битвы отряд Торина насчитывал всего лишь девятьсот человек, но они только что стерли с лица земли большую, чем обычно, деревушку, где гномы остались охранять свои владения. Зигур-каз там упорно сражался и отнял у вастаков больше людей, чем осталось, когда армия Дубощита настигла их.       На этот раз большим отрядом легкой пехоты, чуть более трех тысяч человек, командовал очень осторожный командир. Размышляя об этом сейчас, Торин задавался вопросом, успели ли выжившие в предыдущих битвах рассказать о его войске.       Даже после того, как вастаки были успешно прижаты к реке и отряды Хоунука и Фолдорина зашли с боков в небольшую рощицу с обеих сторон, чтобы они не могли убежать, вастаки почти избежали ловушки, ворвавшись в лес на своем правом фланге, даже не пытаясь удержать позиции до наступления противника. Хоунук мог выйти на позицию. Если бы не войска Дюрока, они бы так и сделали, но даже тогда немногочисленной кавалерии из армии удалось спастись.       Сражение, начавшееся после этого, заняло некоторое время. Из-за деревьев было трудно загнать вастаков внутрь, а с их лучниками было непросто иметь дело.       — Боюсь, Дюрок, мы должны признать, что, хотя наши всадники на кабанах и могут сражаться в ближнем бою лучше, пешие они далеко не так быстры, как всадники на конях, — сказал он, с сожалением покачав головой. — Кроме того, это изменение стратегии вызывает беспокойство. То, что вастаки не желают сражаться до последнего, — это новая проблема, с которой необходимо бороться.       Дюрок немного поворчал, но кивнул, скрестив руки на груди и воинственно уставившись в пустоту. — Ты прав. Мне это не нравится, но ты прав. Мы едва успели перехватить их пехоту, прежде чем они успели просто выскочить из-за деревьев, а их кавалерия пронеслась мимо нас, прежде чем мы успели опомниться. — Он нахмурился, затем продолжил. — Хуже того, их лошади гораздо выносливее наших кабанов. Из-за того, как сильно нам пришлось давить на них, наши кабаны были отравлены газом еще до начала сражения.       Он ухмыльнулся, глядя туда, где все кабаны лежали животом вниз на земле, и их кормили какими-то помоями из припасов. — Имей в виду, как только начались боевые действия, наши кабаны были в восторге от того, что есть на ком выместить свой гнев. Но все же…       Ухмылка исчезла с лица Дюрока. — Если бы они вернулись и напали на нас, они могли бы понести значительные потери. Их копья могут стать смертоносными, когда у нас больше не будет своих, а они наберут достаточную силу. Наши доспехи и кольчуга хороши, но есть предел тому, от чего нас может защитить даже гномья сталь.       — Хорошо, что ты достаточно честен, чтобы понять это, — признал король, затем посмотрел на охранника. — Да?       — Милорд, приближается гонец. Наши наблюдатели говорят, что он из команды Мика.       Мик увел свои войска слишком далеко на север, чтобы присоединиться к этой битве, а Торин даже не пытался втянуть его в нее. — Хммм… — … Сообщите Фолдорину и Хоунуку, чтобы они воздержались от любых планов разделиться. Давайте посмотрим, что нам скажет Мик.       Вскоре молодой бегун, еще один, чей возраст и телосложение до боли напомнили Торину Ори, стоял перед своим королем. Он ударил себя кулаком в грудь, а затем произнес: — Король Дубощит! Мы получили сообщение от наших передовых разведчиков о другой армии истерлингов, которая находится на расстоянии нескольких дней пути. Наши разведчики уже вступили в перестрелку с их войсками. Наши люди смогли прорваться и увидеть армию. Это большое войско, по меньшей мере девять тысяч, и оно движется, чтобы вступить с нами в бой.       — Принесите карту, — приказал король. Фолдорин, Толи и Хоунук вскоре присоединились к нему, и группа изучала карту, в то время как гонец сообщал больше подробностей о силах противника и местности, где в данный момент действовало подразделение Мика.       — Судя по последним донесениям, которые разведчики Мика передали нашим, к этому моменту они должны быть по меньшей мере в сотне лиг к северо-востоку от нас, верно? — Задумчиво произнесла Ноли.       — Примерно так, — согласился гонец, наклоняясь, чтобы указать, где они находятся на карте, прежде чем оклик сбоку заставил Торина и его офицеров поднять головы.       — Милорды, приближается еще один гонец. Местный.       — Направьте его к нам.       Несколько мгновений спустя стражники подвели к ним еще одного гнома. На этот раз это был офицер Зигур-хазар. Торин не узнал его, но помощник Агни, Колори, узнал и прошептал: — Этот Солор, он из башни Парна, как и я. Он один из наших лучших разведчиков и посыльных, но… он все еще должен быть там. И он выглядит раненым…       Гномы Зигур-каз переглянулись, и по их спинам пробежал холодок. Мгновение спустя, как только новый гном подошел к ним, к ним присоединился Саруман, который рассматривал нового гнома с настороженным интересом. Торин тоже внимательно посмотрел на Солора, заметив, что раны, которые они заметили раньше, не были свежими. На вид им было по меньшей мере два, а то и больше дня. За ними ухаживали, но не очень хорошо, и рана на его предплечье выглядела так, словно пропитала бинты.       — Казадул Зиракзазн (король Дубощит), — начал он на кхуздульском, прежде чем заметил Курумо и поспешно перешел на обычный, настороженно глядя на волшебника. — Я, я принес весть о катастрофе.       Торин поморщился, когда все зигур-каз застонали. — Катастрофа, как же так? И откуда ты родом? Гог сказал мне, что ты тоже родом из Башни Парна, Солор. Ты один из их преданных посланников. Это правда?       — Да, это и, и я родом из Армии Башни Парна, — сказал Солор, прежде чем расправить плечи и посмотреть прямо на самого старшего из присутствующих зигур-хазов, Агни, а затем на другого Зигур-хаза. — Король Прямой Клинок повел нас против захватчиков. Мы прорвали осаду нашей башни, а затем двинулись на юго-запад. Мы надеялись в конце концов связаться с вами. Это было ошибкой, и наша армия была… была уничтожена.       Это привело к тому, что накопившееся напряжение вылилось в крики ужаса и гнева, и Колори дошел до того, что подошел к ближайшему камню и сильно ударил по нему ботинками со стальными носками, пока кварц не раскололся.       — Как такое могло случиться? — Агни зарычал, его руки двигались так, словно он хотел схватить другого гнома и вытрясти из него ответы. — Ваш король, как и мой собственный, и король Зеленого Шипа, согласились с тем, что сохранение наших армий в целости и сохранности было необходимостью. Вот почему Прямой Клинок никогда не посылал войска, чтобы присоединиться к силам, которые уже действуют на местах и помогают нашим людям бежать!       Солор попытался что-то сказать, но Торин вздохнул и жестом отослал его прочь. — Проследите, чтобы у Солора были еда и вода, а затем приведите его в мою палатку. Мы снова соберемся там через час, джентльмены. Фолдорин и Нори расспрашивают этого юношу, чтобы определить местонахождение хозяина, которого заметил Мик. Хоунук, проследи, чтобы войска поочередно приходили и уходили с работы по сбору останков истерлингов, а не заставляли какое-то одно подразделение выполнять всю работу.»       Час спустя Дубощит и его офицеры сидели на маленьких, добротно сделанных складных табуретках, внимательно слушая объяснения Сонора. Теперь он выглядел гораздо менее потрепанным, а его раны были промыты и перевязаны. Несмотря на это, его глаза все еще были затуманены горем, и даже когда он сел на свободный табурет, его ноги немного дрожали, демонстрируя усталость, которую немногие гномы когда-либо позволяли себе показывать.       — Мы, то есть наши офицеры, уже в течение нескольких недель замечали, что армия вокруг Башни постепенно сокращается. Подразделения отправлялись в разных направлениях. Сначала, по нашим оценкам, их численность составляла двадцать пять тысяч человек.       Гном Зигур-каз не выказал ни смятения, ни даже беспокойства по поводу этого количества, как и никто из офицеров, окружавших Торина. К этому моменту все они уже привыкли к огромному количеству человеческих армий.       — Но, в конце концов, их численность, ну, мы думали, что она сократилась примерно до десяти тысяч. Король Прямой Клинок решил, что их количество уменьшилось настолько, что мы можем попытаться атаковать. Мы держали в секрете истинную дальнобойность наших баллист и катапульт и смогли разгромить штаб осаждающей армии артиллерией, прежде чем начать атаку. Истерлинги успокоились. Это, а также атака ночью, давали нам все преимущества.       Гномы очень хорошо видели в темноте, особенно по сравнению с людьми, хотя и не так хорошо, как орки и гоблины. Это было преимущество, которое Торин еще не использовал в этой войне, и он лениво отметил его сейчас, продолжая слушать.       — Мы потеряли всего дюжину гномов в этой атаке и уничтожили вражескую армию, насчитывавшую четыре тысячи человек, что было намного меньше, чем мы думали. Они просто действовали в составе более крупного войска.       — Вы имеете в виду небольшие подразделения, но в больших лагерях, которые делают вид, что у них большая армия, пытаясь обмануть вас? — Хоунук моргнул. — Это странная и в то же время полезная информация. Это могло бы означать, что людские ресурсы истерлингов не безграничны, если бы они были вынуждены сократить численность этой армии и добавить эти войска к другим армиям.       — По сравнению с нами, так оно и должно быть, — проворчал Фолдорин, сидевший на почетном месте справа от Торина.       Дубощит согласился. — Я признаю, что было хорошо, что Башня Парна смогла освободиться, но выходить на поле боя и искать новых врагов, с которыми можно было бы сразиться? Это было глупо.       — Ахахах, оглядываясь назад, я согласен, — сказал Сонор, качая головой, проводя рукой по бороде, затем по волосам. — Наш король решил перехватить несколько отрядов, которые откололись от этой армии, и поначалу это сработало. На следующий день мы смогли атаковать группу из трехсот пехотинцев и еще одну группу из пятисот человек. Однако именно тогда удача отвернулась от нас.       Он покачал головой, убирая волосы с лица и позволяя им безвольно упасть на колени. -Однажды утром, на следующий день после той последней битвы, некоторые из наших разведчиков все еще не пришли с докладом. Король Прямой Клинок был осторожен и к тому моменту уже начал отступать к Башне. Когда мы это сделали, то нашли брод, который собирались использовать, чтобы перейти реку Свифтран, которая была против нас.       Зигур-хаз на самом деле называл его не так, но поскольку там был Саруман, его пришлось перевести на обычный язык.       — Сначала мы думали, что это небольшой отряд, и мы сильно продвинулись вперед. Но потом… — Солор вздрогнул, выглядя так, словно собирался вырвать себе бороду. — Вастаки напали на нас сзади. Большинство наших разведчиков были убиты без предупреждения, а за нами в тыл нагрянула кавалерия. Мы были прижаты к земле, и у нас не было возможности убежать.       И против Зигур-хаза вастаки имели бы все преимущества в мире при таком раскладе, подумал Торин, в то время как его офицеры хранили молчание, качая головами. В конце концов, Торин спросил: — Я так понимаю, что ваш король быстро понял, что происходит, и вывел часть своих людей, иначе вас бы здесь не было.       Солор покачал головой. — Нет, мой господин. Я был с группой из десяти разведчиков, пытавшихся выяснить, куда подевались остальные наши разведчики, но разведчики-истерлинги, все верхом на лошадях, перерезали нам путь, прежде чем мы смогли вернуться с докладом. Мы пробились вперед и разорвали контакт, спрятавшись на вершине небольшого утеса от многотысячной толпы, когда они проходили мимо нас.       Молодой гном начал теребить свою бороду, стыдливо отводя взгляд. — К этому моменту мы тоже могли видеть вдалеке следы битвы. Мы наблюдали, как она закончилась, как умер наш король, а затем решили бежать на запад. В тот момент мы разделились на группы по трое, но вастаки все равно нашли мой отряд. Оба моих товарища погибли, а я был ранен в одной из стычек. Действительно, враг, вероятно, счел меня мертвым, но моя подзорная труба в сумке приняла на себя основную тяжесть удара в спину. Я закатился в расщелину под несколькими камнями и оставался там, пока вастаки не двинулись дальше.       Солор вздрогнул, но упрямо продолжал: — Хуже того, мой господин, кроме символа Кровавых рук, мы видели несколько других знамен, но ни одного из них не было ни у армии у брода, ни у армии, которая напала на нас с тыла, — сказал гном, качая головой.       — Черт возьми. Если разрозненные силы истерлингов сейчас находятся в пределах досягаемости друг друга, нам нужно постоянно быть в курсе наших флангов и тылов, — нахмурился Дубощит.       Вокруг них и так постоянно было множество разведчиков, но Нори и остальным нужно было более внимательно следить за ними и за их структурой отчетности, чтобы гарантировать, что в их периметре не останется дыр. — И вы говорите, что эта армия, которая напала на вас из ниоткуда, состояла в основном из кавалерии?       — Сплошь кавалерия, они ринулись в бой с нами, ни один из них не вылетел из седла. Они, они просто прошли прямо по армии, уничтожили все наше воинство, как будто его и не было! — Солор практически кричал, наконец-то сломавшись после нескольких дней стресса и горя. — Я видел, я видел своих друзей, они были убиты, когда пытались бежать, и…       — Возьми себя в руки, — прорычал Фолдорин, протягивая руку, чтобы ударить младшего гнома по голове с такой силой, что тот споткнулся. Затем он повернулся к Торину, сердито нахмурившись. — Это может все изменить.       — Согласен. Я бы хотел узнать больше подробностей об этой новой армии, но если это сражение произошло три дня назад…       Гонец поднял руку, и король посмотрел на него. — Ауле, милорд, это было три дня назад. Но мы, группа, с которой я был, какое-то время прятались на скале. Мы увидели и посчитали, когда прибыла остальная часть вражеского войска.       — Остальные? — Спросил Фолдорин, нахмурившись.       — Хм, да. Они, это было… К тому времени, когда они начали разбивать лагерь неподалеку от места сражения, их общая численность составляла по меньшей мере тридцать тысяч. В этот момент мы решили бежать.       При виде этих цифр у Торина по спине пробежал холодок, и его опасения, которые он испытывал минуту назад, внезапно прояснились. — Нори, кто-нибудь из наших разведчиков сегодня не докладывал?       — Ни с утренней, ни с дневной смены, — мгновенно ответил Нори, нахмурившись. — Хотя у меня было два сообщения о том, что некоторые из них видели кавалерийских разведчиков. На самом деле, за весь день мы видели только кавалерийских разведчиков.       Торин несколько минут хмурился, изучая карту, которая была разложена на походном столе между ними, пока Солор говорил. — Они идут за нами, — сказал он, сердито нахмурившись. — Возможно, они не знают, что у нас здесь не вся армия, но мы — цель этих новых кавалерийских сил.       Фолдорин и остальные нахмурились, но, в конце концов, Фолдорин кивнул. — До этого мы видели не больше горстки кавалерийских разведчиков. Если это все, что мы видим сейчас, то да, это может быть признаком присутствия вражеских сил. Кавалерия может двигаться достаточно быстро и вскоре настигнет нас, если мы не будем осторожны. И… — он посмотрел на карту, затем покачал головой. — Поблизости нет мест, где мы могли бы укрепиться. Даже та деревушка, которую мы видели в последний раз, слишком маленькая и разрушенная.       — Отправь гонца к Мику. Он должен отступить на юг и запад. Мы сделаем то же самое, но под углом, в надежде встретиться с ним. Он не должен вступать с врагом в решающий бой, если только его не вынудят к этому, — решил Торин. — Мы не можем допустить, чтобы Мика перехватили вдали от остальной армии. — Он задумался, затем покачал головой и указал на посыльного, который только что подошел, чтобы передать это сообщение. — Передай Мику, что по моему приказу он должен уничтожить свою полевую артиллерию, если считает, что это позволит ему двигаться быстрее. Как бы он ни старался, он должен действовать быстро!       — Да, мой господин, — сказал гонец, удивленно моргнув при этом приказе. Уничтожение трех скорпионов стоило бы Эребору нескольких месяцев работы, не говоря уже о денежных вложениях. Однако это высвободило бы больше пони. С руническими символами, спрятанными в седлах, каждый пони мог бы без особых усилий нести на себе до трех гномов, столько, сколько поместилось бы на спине пони, в течение целого дня.       Таким образом, он мог бы постоянно держать часть своей армии в седле пони, помогая им передвигаться быстрее.       — Есть ли поблизости хоть какое-нибудь место, пригодное для обороны? — Спросил Торин, глядя на Агни и стараясь, чтобы в его голосе не прозвучала паника. — Предпочтительно, где-нибудь к юго-востоку отсюда.       — Там есть холм, склон которого недавно обрушился во время шторма, и небольшой откос, — сообщил Агни, нахмурившись и мысленно прикидывая местность в этом районе.       — Есть также пустое русло реки, которое на самом деле находится в поле зрения этого холма, но, боюсь, это единственные, о которых я могу вспомнить. Местность вокруг холма густо покрыта лесом.       — Как далеко находится этот обрыв. На что он похож? На что он похож? — Быстро спросил Дубощит.       — Учитывая скорость, с которой продвигалась ваша армия с тех пор, как мы присоединились к ней, возможно, расстояние в три дня? Что касается того, как это выглядит, то это скалистый хребет высотой около двух этажей и длиной в четверть мили, изогнутый почти в виде полумесяца.       — Тогда это слишком далеко с точки зрения скорости, с которой мы продвигаемся. Если мы уже видим разведчиков, они могут напасть на нас через день или даже раньше, — проворчал Торин, прежде чем покачать головой. — Фолдорин, ты примешь командование своим осадным обозом и моим. Возьми половину других пони из отряда Толи и Хоунука и как можно быстрее отправляйтесь к тому холму впереди нас. Постройте серьезные укрепления, понятно?       Фолдорин немного поворчал, но кивнул, понимая, чего хочет его король, и король повернулся к старшим командирам Зигур-хазов. — Вы и ваши люди отправитесь с ним. Ты заберешь с собой всех наших пони, а также остальной осадный обоз.       — Хоунук, Толи, отдайте приказ уничтожить ваших скорпионов. Лучше уничтожить их, чем позволить им попасть в руки врага. Оба других налбарака Радуна попытались возразить, но Торин бросил на них свирепый взгляд, и они замолчали. — Дюрок, я хочу, чтобы ты был на нашем южном фланге, когда мы начнем движение. К этому моменту ты уже не будешь для меня сюрпризом, но ты можешь предоставить мне молоток, когда он мне понадобится.       — Твои войска могут использовать и наших лошадей, Агни, — сказал Матиас, впервые за все время этой импровизированной встречи. — Мои лучники останутся с армией из-под горы.       — Спасибо, Матиас. Нори, я хочу, чтобы большинство наших разведчиков отправились на север и северо-восток, но все время держи нас плотным кольцом, — заключил Торин, кивнув в сторону человека. — Поймите меня, джентльмены, если вражеское войско так велико, мы не сможем долго противостоять ему в открытом бою, даже если подготовимся. Пока мы не займем оборонительную позицию, Нори, наши жизни зависят от того, успеют ли ваши разведчики предупредить нас до того, как они появятся из-за горизонта.       Все его офицеры понимали озабоченность по этому поводу, в то время как Зигур-каз ворчал. Им не нравился тот факт, что Торин, по сути, устроил все так, что значительная часть его армии будет использоваться в качестве щита для их собственного народа. Но, учитывая, что они только что получили сообщение о том, что одна из их собственных армий была полностью уничтожена этим новым войском истерлингов, и что они не использовали всю свою силу, они ничего не могли с этим поделать.       — Вы будете идти всю ночь или отдохнете? — Спросил Фолдорин. — С таким количеством лошадей и пони, которые будут со мной, я смогу достаточно легко продвигаться вперед ночью, но…       — Но мы этого не сделаем. И мы отдохнем. Это позволит вашему отряду и Черным замкам продвинуться еще дальше, — сказал Торин.       — И, Фолдорин, просто для ясности, когда Мик встретится с тобой, он будет находиться под твоим командованием, — добавил Торин, придав словам официальность. — Ты будешь командовать на этой позиции, как войсками Длиннобородых, так и отрядами Черных замков. Я напишу соответствующий приказ. Он перевел взгляд на офицеров Зигур-хаза, но все они, несмотря на то, что выглядели так, будто хотели снова поворчать, просто кивнули.       Отдав все приказы, Дубощит громко хлопнул в ладоши, и группа разошлась. Через час в стороне горели костры, на которых сжигали назначенных скорпионов, и Фолдорин со своим войском отправились в путь совсем немного спустя.       Зигур-каз быстро последовал за ними, оставив лишь несколько сотен своих разведчиков, а под началом Торина осталось около четырех тысяч гномов. В тот вечер разведчики начали докладывать, что встречают все больше и больше конных разведчиков.       Кавалерия быстро вступила в бой с ними, и потери среди разведчиков начали расти. Несмотря на то, что у многих из них были подзорные трубы, кавалерия смогла приблизиться достаточно быстро, чтобы вступить в ближний бой, неся потери и убивая гномов в свою очередь.       Вскоре стало ясно, что перед приближающимся войском стоят целые силы прикрытия, и к следующему полудню Нори качал головой, указывая на север. — Мы не сможем долго сдерживать их приближение, — серьезно сказал он. — Со вчерашнего вечера я потерял больше половины своих разведчиков, и даже некоторые из Черных замков не выходят на связь.       — Отведи своих людей на расстояние двух лиг, — сказал Торин, качая головой. — От наших передовых разведчиков есть какие-нибудь признаки того, что Черные замки все еще впереди нас?       — Нет. Они прервали связь с нами рано утром. Прошлой ночью они усиленно продвигались вперед, как вы и приказали, — сообщил Нори. — Я также обнаружил тот первый овраг в местности, о котором они нам говорили, он примерно в пяти лигах отсюда, но он недостаточно глубокий или длинный, чтобы иметь значение.       Торин кивнул. К счастью, без людей оба других отряда могли бы использовать Бараз‑фелакуз (Разделение воли), чтобы двигаться быстрее. И если поблизости есть тайники с едой, их тела не будут стоить слишком дорого.       Когда Нори доложил об этом в следующий раз, он был без шлема, и его лицо выглядело так, словно по нему ударили чем-то тяжелым, а челюсть распухла с одной стороны.       — Некоторым из нас удалось пробраться мимо вастаков и посмотреть, сможем ли мы найти ее армию. Сейчас они продвигаются медленно, но, по моим расчетам, если бы они хотели загнать своих лошадей до изнеможения, то догнали бы нас через несколько часов.       — Чего они делать не будут. Кто бы там ни командовал, он слишком умен для этого, — сказал Торин, качая головой. — Сколько еще разведчиков вы потеряли?       — Восемнадцать с тех пор, как я докладывал в последний раз. Я думаю, что по крайней мере еще двадцать «Зигур-хазов» смогли просто разорвать контакт и залечь на дно. Но я знаю, что по крайней мере восемнадцать были захвачены врагом. Здесь просто не хватает мест, где можно спрятаться, — сказал Нори, качая головой. — Чего бы я только не отдал за эти эльфийские плащи!       Фыркнув на это, Торин кивнул, подумав, что Нори выразился деликатно. За исключением выступов кристаллов кварца тут и там, странной канавы и еще двух сгоревших деревушек, которые король мог видеть с того места, где он сейчас стоял, с одной стороны колонны, другого укрытия буквально не было. Деревьев тоже больше не было, ни одного в поле зрения.       — Выбери пятерых из своих людей, чтобы они следили за вражескими разведчиками, а затем приведи остальных разведчиков, насколько сможешь. Я понимаю, что, как бы сильно на них ни давили, это будет нелегко.       Нори кивнул в ответ и помчался прочь, направляясь вдаль, к северу от колонны.       Остаток дня прошел без происшествий, они шли так быстро, как только могли, и остановились только один раз, чтобы перекусить сухарями и странной острой смесью Зигур-каз, которая быстро стала хитом в войсках Дубощита. Вскоре после этого перерыва Нори вернулся вместе с двумя десятками своих разведчиков, которые присоединились к колонне, когда он доложил об этом Торину.       На этот раз, вместо того чтобы покинуть свое место в строю, Дубощит просто жестом пригласил Нори присоединиться к нему, и они вдвоем зашагали дальше, при этом гном тяжело дышал, что свидетельствовало о его напряжении за день, даже когда его тело вошло в легкий ритм гномьего марша. — Я потерял еще четырех своих разведчиков, пытаясь прорваться сквозь вражеский заслон. Это сработало, но Солор был прав, — сказал Нори, задыхаясь. — Вражеское войско больше, чем любая армия, которую я видел раньше. Судя по её размерам, я бы оценил их по меньшей мере в тридцать тысяч.       Услышав это, Торин выругался. Он выставил бы свой Сигин-тараг против любого сравнимого войска, даже если бы оно превосходило его численностью впятеро. При любом преимуществе на местности это число увеличилось бы как минимум в два раза. Однако против конной кавалерии, на открытом месте? Все преимущества оказались на стороне кавалерии. Ну, за исключением нашего снаряжения. — Вражеское войско напирает сильнее?       — Нет. Но если мы не попытаемся остановить их, разведчики вастаков окажутся в поле зрения этой армии еще до наступления вечера, — предупредил Нори.       — Двалин, подай сигнал к смене маршрута. Раздайте оружие и шлемы. Гномы, естественно, все еще маршировали в полном вооружении, но большая часть их шлемов промокла от пота и жары, и, поскольку день был прекрасный, очень солнечный, это сыграло свою роль, несмотря на то, что на улице было холодно. — Пусть Матиас тоже натянет луки. Распределите лучников по всему нашему войску.       Когда солнце начало клониться к закату, послышался крик разведчиков, которые теперь двигались параллельно остальной колонне к северу и позади строя. Повернувшись в том направлении, Торин вскочил со своего места в строю, доставая подзорную трубу. Ближе к северу от их колонны появилась дюжина всадников. Торин наблюдал, как к ним присоединились еще несколько, а затем атаковали колонну.       Однако, когда они приблизились, то оказались на расстоянии выстрела из лука, и пятьдесят лучников из Дейла, шедших в хвосте колонны, стреляли легко и эффективно, выпустив сотню стрел в воздух, прежде чем первая из них успела приземлиться. Стрелы пронзили кавалерийскую колонну, и выжившие бросились врассыпную. Торин был уверен, что не в панике. Скорее, они бросились врассыпную, чтобы сообщить о том, что только что обнаружили.       Он продолжал наблюдать за ними и увидел, как двоих из них сбили с ног разведчики, которые каким-то образом спрятались, когда кавалерия вастаков ворвалась на их позиции. Торин сделал пометку спросить Нори, кто были эти разведчики, чтобы мы могли вознаградить их за это.       Только одному всаднику удалось уйти чисто, или удалось бы уйти, если бы не вспышка обжигающего белого огня, вылетевшая из армии дварфов и испепелившая человека.       Торин посмотрел туда, где неподалеку стоял Саруман, который тоже отделился от колонны, услышав крик позади них. Его поднятый посох опустился, и они обменялись кивками, прежде чем продолжить марш.       Как он и надеялся, враг не приблизился к ним ни в тот день, ни на следующее утро. Его войска смогли хорошо выспаться и подкрепиться, а утром выступили в поход в хорошем строю, пока внезапно, ближе к полудню, на севере не появились новые вражеские разведчики. Они не пытались приблизиться, но развернулись в ту же секунду, как заметили колонну, и Торин выругался. — Они скоро нападут на нас, Двалин. Передай, чтобы готовились к приказам, а лучники и арбалетчики были наготове.       — Откуда ты можешь знать? — Спросил волшебник. Он снова зашагал рядом с Торином, переставляя свои длинные ноги, как у гораздо более молодого человека, чтобы не отставать от темпа марша не хуже лучников Дейла.       — Истерлинги бесцеремонно относятся к своим людям, и действительно, даже их солдаты бесцеремонно относятся к своей собственной жизни; мы убеждались в этом снова и снова. Если бы этим людям было приказано задержать нас, они бы атаковали, несмотря ни на что, и заставили бы нас, по крайней мере, выпустить по ним стрелы. Вместо этого они развернулись и уехали. Им было приказано найти нас снова после того, как они потеряли с нами контакт прошлой ночью. И единственная причина, по которой это имело бы место, заключалась бы в том, что они были бы достаточно близко, чтобы нанести по нам удар.       Саруман задумчиво кивнул, а Дубощит проревел приказ своим пехотинцам двигаться быстрее.       Вскоре король оказался в первых рядах колонны. Впереди них он увидел небольшой овраг, о котором ему рассказали разведчики. Он размышлял о том, как лучше всего использовать это в качестве оборонительной позиции, когда его прервал голос Нори.       Минуту назад он оторвался от колонны и, что было несколько забавно, попросил нескольких жителей Дейла посадить его к себе на плечи, чтобы он мог в подзорную трубу оглядеть все вокруг. Однако его отчет стер все улыбки, которые могли возникнуть из-за странности его действий. — Сзади и с востока приближается еще больше кавалерии! Они окружают нас!       Инстинкты взревели в нем, и Торин проревел: — Колонна стоп! Двалин, найди Хоунука и Толи. Нас вот-вот атакуют, и мы не можем позволить им напасть на нас на марше. — На мгновение король подумал о том, чтобы послать гонца в Дюрок, но он знал, что гонец не дозвонится, если Нори уже сообщил о появлении кавалерии на юге.       Мне остается только надеяться, что он достаточно далеко, чтобы избежать встречи с кавалерией. Торин надеялся использовать людей Дюрока, чтобы помочь им расчищать дорогу перед собой, если у него будет возможность разорвать контакт. Или, лучше, подумал он, держать их в резерве до наступления ночи. Но как передать ему сообщение, если мы окружены, вот в чем вопрос… Я думаю, что, возможно, пришло время воспользоваться тем, что с нами будет волшебник.       С этой мыслью он отправился на поиски Сарумана. Они разделились, когда Торин двинулся в начало колонны, и теперь обнаружил Истари, стоящего на небольшом возвышении, которое даже холмиком назвать было нельзя.       Тем не менее, это дало им немного больше высоты, чтобы видеть все вокруг, в то время как Толи и Хоунук начали выстраивать армию в оборонительный круг. Лучники также подготовились быстро и эффективно, работая группами по двенадцать человек по всему району.       Задав свой вопрос Курумо, Торин не удивился, увидев, что волшебник задумчиво кивает. — Я могу позвать птицу, и она сможет передать Дюроку эмоциональное послание и намерения, хотя будет ли этого достаточно, чтобы заставить его двигаться, это вопрос сам по себе. В конце концов, он не будет знать, чего ожидать. Я не думаю, что смогу найти здесь достаточно крупную птицу, чтобы передать физическое послание.       Сформулировав свой ответ таким образом, волшебник подстраховался. Если Торину удастся вывести свою армию из-под надвигающейся атаки и окружавших сил, то всадники на кабанах, вероятно, сыграют важную роль, и его роль в их продвижении принесет ему больше благосклонности гномов. Однако, если нет, если Торин, похоже, терпит неудачу, Курумо мог прорваться самостоятельно и соединиться с всадниками на кабанах, где вина за потерю армии ляжет на «неспособность Дюрока понять послание», а не на какие-либо действия со стороны истари. Хотя, даже если всадники на кабанах смогут уйти, это еще вопрос. И все же, я надеюсь, что они хотя бы смогут доставить меня к другому хозяину.       — Правда? Я не специалист по птицам, но я бы предположил, что здесь должны быть соколы или другие крупные птицы, — ответил Торин, нахмурившись в замешательстве.       — Можно так подумать, но нет. Я не видел ни одной крупной птицы за последние пять дней или больше. Есть несколько птиц поменьше, ласточки и воробьи, но это все. Я, однако, видел сотни летающих ворон, — мрачно заявил Саруман. — И эти птицы долгое время были слугами Великого Врага. Я не могу повлиять на них.       На самом деле, волшебник мог влиять на таких птиц, этому трюку он научился, беседуя с Сауроном. Пока что это было нелегко, и если на них оказывалось влияние Тёмного Владыки, а не его назгулов, это становилось намного сложнее. Близость, однако, могла дать ему преимущество.       — Может ли враг как-то использовать этих птиц? — С внезапным беспокойством спросил Торин.       — Я боюсь, что это может иметь место на стратегическом уровне. Но такие птицы не смогут разговаривать с командирами истерлингов, если это то, чего вы опасаетесь. Нет… Меня беспокоит то, чей разум может руководить этой кампанией. Я предупреждал вас, когда мы встретились, что в этой войне чувствуется влияние Великого Врага. Теперь я уверен, что это влияние гораздо серьезнее, чем я опасался тогда.       — Черт возьми… — Торин зарычал, затем, спустя мгновение, пожал плечами, гномий стоицизм навалился на него, как ощутимый груз. — Что ж, сейчас мы ничего не можем с этим поделать. У нас есть более насущные проблемы, которыми мы должны заняться.       Несколько мгновений спустя несколько дозорных, вооруженных подзорными трубами Зигур-хаз, выкрикнули предупреждения. Вдалеке, со всех сторон, появились новые вастаки. И на этот раз это были не разведчики, разбросанные по всей округе. Скорее, это была плотная линия кавалерии. На несколько мгновений эти линии были просто разбросаны по всему пространству, но вскоре они соединились, протянувшись от одной стороны горизонта до другой, образуя вокруг гномов непрерывный круг.       Торин некоторое время рассматривал врага в свою подзорную трубу, наблюдая за соединением легкой и тяжелой кавалерии. Они все перемешались, что странно, но я полагаю, что они перестроятся, как только поймут, что не могут просто задавить нас, как Зигур-хазов. И, к несчастью, там больше тяжелой кавалерии, чем легкой.       Он пока не мог разглядеть никаких признаков конной пехоты. Доспехи пехотинцев, которых использовали вастаки, были достаточно разными, чтобы Торин мог заметить их даже на расстоянии. К счастью, среди них, похоже, было не так уж много лучников. По крайней мере, не в первых рядах, которые он мог видеть отсюда. Он не собирался успокаиваться на этом, но чувствовал, что его собственные лучники и арбалетчики дадут ему значительное преимущество в дальнобойности. Однако этого недостаточно, чтобы отразить атаку с такого большого расстояния.       — Матиас, стреляй, когда будешь готов, — приказал Торин. — Сейчас не время что-либо скрывать.       С этими словами Дубщит потянулся к своему шлему, который лежал рядом с ним, и надел его на голову. Единственным признаком того, что он был королем, была золотая кайма, украшавшая его нагрудник. Затем он поднял Оркист, еще раз отметив, что тот не светится, как при виде орков или гоблинов, хотя и поднял свой щит. Затем он повернулся к Толи и Хунуку. — Вы знаете, что делать. Разойдитесь по своим местам.       С этими словами король направился к рядам окружавших их гномов. Он и его почетный караул протолкались сквозь строй, который еще больше сомкнулся вокруг них, когда гномы хлопали их по плечам или спинам, бормоча на ходу: — Эребор, Эребор, Дубощит.       Вскоре они оказались на линии фронта, обращенной к самому северному участку кружащей кавалерии. Вокруг него также заняла позиции почетная гвардия Торина: Двалин со своими двумя топорами-близнецами справа от него и Дори слева, вооруженный большим, чем обычно, щитом и массивной металлической дубиной. Дори по-прежнему оставался единственным гномом, который был близок к силе Торина, усиленной Аркенстоном, и это делало его идеальным телохранителем.       Торин на мгновение улыбнулся двум своим ближайшим товарищам, затем повернул голову вперед, наблюдая за приближением вражеской кавалерии. — Гномы! Первый, кто убьет пятнадцать вастаков, получит от меня сотню золотых монет Эребора или искусно сделанное оружие по своему выбору! Второй получит пятьдесят и кинжал!       Другой король, возможно, имел бы в виду, что они заплатили бы за такое оружие. Торин был мастером-кузнецом, и каждый гном знал, что их король только что сказал им, что лично изготовит оружие по их выбору. Некоторые из гномов могли бы счесть золото лучшей идеей, те, кто подумывал об ухаживании или открытии собственного бизнеса, те, кто не был предан пути воина. Но такое оружие было ценным призом, о чем Двалин и Дори могли рассказать им, поскольку у них уже было такое оружие, и все гномы взревели в ответ. — ЭРЕБОР! Барук Казад! Казад ай-мену!       Крик никак не замедлил вастаков. Постепенно их ряды сомкнулись вокруг плотного кольца гномов. Сначала они просто скакали на своих лошадях, возможно, пытаясь одновременно вывести гномов из себя и удержать их лошадей. Однако вскоре вастаки начали терять людей из-за стрел лучников Дейла. Эти длинные луки могли на расстоянии пробить даже хорошо сделанную пластинчатую броню, а такими были только солдаты тяжелой кавалерии. В этот момент аллюр перешел в легкий галоп, и пики, разница между которыми была очевидна, были подняты, держа их обеими руками по бокам лошадей.       Воины, державшие их в руках, подались вперед, обхватив ногами лошадей. По крайней мере, в этом они были очень похожи на всадников на кабанах. Хотя те сабли и булавы, которые я вижу, и близко не так хороши в качестве вспомогательного оружия, размышлял Торин, несмотря на то, что люди и лошади продолжали умирать.       Увидев, как одна мертвая лошадь сбивает с ног другую и отправляет обоих всадников на землю, король отдал первый приказ за день. — Помните, ребята, вам не обязательно бить всадников, просто положите их на землю. Сначала лошади, а потом, когда до них будет легче добраться, всадники.       Это вызвало у него мрачные смешки со стороны гномьего войска, поскольку другие офицеры говорили своим людям то же самое по всему кругу. Этот круг был настолько плотным, насколько гномы могли его создать, не мешая своим лучникам и не топча их припасы. Везде было по три человека в глубину, каждая линия контролировалась Торином или его Налбараком Радуном в разных точках круга. Когда кавалерия начала приближаться, на спину Торина начали давить руки, сильные и уверенные в ожидании атаки, в то время как подавляющее большинство солдат на передовой подняли щиты.       И здесь снова сказался предварительный план Дубощита. Щиты помогли бы отразить первоначальный удар копий в атаке, так как гномы, использующие их, были защищены линиями позади них. Затем, когда лошади отступят, начнется бойня. Я надеюсь. Есть предел тому, на что способна простая плоть и вес. Остается только гадать, одолеют ли нас инерция и вес истерлингов.       Еще больше вастаков пало, но их было слишком много, чтобы лучники могли по-настоящему помешать их наступлению. Это наступление продолжалось медленно и неуклонно, пока не достигло точки, где прозвучал рог, и первая шеренга всадников, затем следующая, а затем еще две бросились вперед со всех сторон.       Когда они приблизились, вастаки издали громкий крик на своем родном языке. — За Истинного Повелителя Запредельного и за Око, которое Правит вместо него!       Что бы это ни значило, все присутствующие подхватили его, и мир содрогнулся от оглушительного рева, который стал чуть менее резким аккомпанементом к внезапному сотрясению земли, когда тысячи лошадей ринулись в атаку, сотрясая землю.       В ответ гномы хранили молчание, мрачно ожидая. Еще больше арбалетов в руках тех, кто ухаживал за сломанными ребрами или отсутствующими пальцами, начали звенеть вместе со стрелами жителей Дейла, и все больше врагов пало, как в тяжелой, так и в легкой кавалерии.       — Держитемь, держитесь!.. Сейчас! — взревел Торин, и гномы, как один, чуть приподняли щиты, отбивая копья, которые больше не были нацелены в нужное место. Некоторые воины потеряли равновесие, пытаясь вытянуться. Другие были выбиты из седел. Большинство из них удержались на своих местах только для того, чтобы оружие первой и второй шеренг дварфов вспыхнуло.       Лошади падали, крича, рыдая, их ржание было мучительным, это были звуки животных, которые понятия не имели, почему их мир внезапно погрузился в пучину боли. Вскоре к ним присоединились крики людей.       Нигде в кольце воинов Сигин-тарага линия обороны не была прорвана. Сила атаки была сведена к минимуму благодаря плотности их оборонительного круга. То тут, то там гномы падали, но не настолько, чтобы прорвать плотно сомкнутую линию.       Тела этих лошадей и людей теперь преграждали путь их товарищам, но они все равно наступали, напирая, рубя, разрубая на куски. Удары начали отдаваться в доспехах и щитах гномов, и от одного удара у Дубощита зазвенело в голове, но он едва уловил их. Его клинок взметнулся вверх, отсек ногу и глубоко вонзился в бок лошади того всадника, а затем вонзился в ногу другой лошади, начисто отсекая ее у колена. И лошадь, и человек закричали, падая, но крик человека внезапно оборвался, когда дубинка Дори ударила его по лицу, размозжив череп и выбив зубы.       В другом месте, на самом внутреннем ярусе круга, Толи кивнул нескольким раненым, тем, у кого были сломаны руки. Маленькие, наспех сделанные пращи закрутились, а затем метнули свой заряд вверх через круг.       Это были маленькие стеклянные колбы, которые зигур-хаз изготовил для своих баллист. Обычно баллиста выбрасывала более дюжины таких колб, каждая из которых содержала какое-то вещество, которое армейские «скорпионы» использовали в своих боеприпасах. Здесь эффект был далеко не таким сильным, но они все равно врезались то тут, то там в толпу вастаков, когда они наступали, а затем взрывались, разбрасывая повсюду ядовитые пары или кислоту.       Конница вастаков пошатнулась, но все равно продолжала наступать, сильно наседая. Один гном упал сбоку от того места, где стоял Торин, а другой упал на колени от удара в плечо. Однако гномы, стоявшие по обе стороны от этого парня, набросились на него, повалив тяжелого кавалериста, а затем еще двоих.       Вскоре осколки от первых попаданий в строй стали замедлять и защищать от атакующих всадников не меньше гномов.       Лошади, независимо от того, насколько они хорошо обучены, не стали бы просто так перепрыгивать через тела убитых людей и лошадей. Особенно когда на землю или на их товарищей, оказавшихся поблизости, падали горящие предметы. Они замедлили бег, попытались натянуть тросы, попятиться, убежать. И таким образом лошади были беззащитны перед арбалетным болтом или стрелой.       Плотность строя теперь полностью препятствовала атаке противника, и командир вастаков мог видеть это, где бы он ни находился. Даже когда Торин убил еще одного вастака, а затем почти рассеянно перерезал горло визжащей лошади, он услышал те же звуки рога, которые слышал в той первой битве с вастаками, перекрывая царивший вокруг шум. Странный звук, почти металлический, похожий на звук горна, но не совсем, более глубокий и в то же время быстро затихающий.       Вастаки тут же начали отступать. — Стойте! Не преследуйте!       Этот приказ не понравился многим гномам из отряда короля, но они сохранили самообладание и сдержали горячие головы, не позволив нарушиться порядку. И как только это произошло, Торин сдвинулся назад и прошел через две шеренги позади себя вместе со своим почетным караулом, причем вторая шеренга заняла место первой по всему фронту, вплоть до обмена оружием, когда это было необходимо, чтобы держать щиты на линии фронта.       Среди гномов это было непросто. Оружие было личным предметом, а некоторые даже семейными реликвиями. Не один гном ворчал по поводу необходимости этого, и за эти несколько мгновений были произнесены сотни проклятий и ругательств в свой адрес, но приказы Дубощита были абсолютными, и к этому моменту в армии не осталось ни одного гнома, который стал бы с ним спорить.       Взяв подзорную трубу и подойдя к небольшому холмику земли, который гномы насыпали перед битвой, Торин смог заглянуть за их ряды и посмотреть вдаль. Повсюду, куда бы он ни посмотрел, было море всадников, медленно отступавших от его войска во всех направлениях.       Вскоре к нему присоединились его офицеры, и он указал на Хоунука. — Хоунук, держись к юго-востоку от нас. Если у нас будет возможность, мы прорвемся в том направлении. Толи, возьми несколько сотен человек и начинай расталкивать трупы, дай нам немного передышки.       По этому приказу люди из третьей линии, которым еще предстояло вступить в бой с врагом, двинулись вперед через две передние линии. Там они сделали все, что могли, чтобы отодвинуть тела мертвых лошадей и людей в сторону. Это создало небольшую зону для маневра вокруг круга гномов.       — Как ты думаешь, что теперь будут делать истерлинги? — Спросил Оливер.       — Одно из трех. Либо пробные атаки, чтобы посмотреть, смогут ли они измотать нас постоянным, мелкомасштабным давлением, либо удержание нас на месте. Они могут выдвинуть лучников или конную пехоту, если они у них вообще есть, чтобы прорвать наши линии. Они также перестроят свои собственные позиции. Их легкая пехота здесь ничего не сделала. Их тяжелая пехота, возможно, обладает достаточной тяжестью брони, чтобы начать прорываться к нашим позициям, но все, что может сделать легкая кавалерия, — это погибнуть, когда наше оборонительное кольцо такое плотное.       «И низко над землей», — с некоторым удивлением подумал Торин. Вастакам приходится слишком сильно наклоняться, чтобы иметь возможность перенести весь свой вес на наш центр масс.       — Это только две вещи, Торин, если ты считаешь привлечение лучников и пехоты одной и той же тактикой. Так ли это, и если да, то каков их третий вариант? — Спросил Саруман. Он не принимал участия в битве, только раз или два взмахнул посохом, чтобы размозжить головы вастаку, который попытался спрыгнуть с седла прямо на гномов, и теперь наблюдал за происходящим с почти клиническим интересом.       Что-то в тоне истари или в языке тела показалось королю фальшивым, но эта мысль не задержалась у него в голове, когда он ответил на вопрос волшебника. — Я действительно считаю это единственной тактикой. Что касается третьего, то они допустили ошибку, попытавшись напасть на нас со всех сторон. Лучшей идеей было бы напасть на нас с одного направления, с большим весом и на более высокой скорости. Если бы они ударили по нам достаточно сильно, чтобы прорвать нашу плотную линию, исход сражения был бы в их пользу. Это маловероятно, но при достаточном весе и скорости мы могли бы победить. Вот почему я приказал нам выстроиться в три ряда.       — Понимаю. Я задавался вопросом, насколько эффективными будут подобные атаки, но я не представлял, сколько их инерции и силы будет потеряно при таких атаках из-за того, что им приходится управлять своими лошадьми, держа копья обеими руками, — размышлял Саруман.       Интересно, почему существует такая большая разница между атакой этих вастаков и атакой людей Рохана? Я видел подобные атаки несколько раз за десятилетия, и ни разу ни одна из них не сорвалась подобным образом, независимо от того, насколько сложной была цель. «Это из-за размера гномов, которые смещают свой вес с центра тяжести», — размышлял волшебник, и его мысли отражали мысли Дубощита, — «или, может быть, им не хватает чего-то, что просто делает людей Рохана лучше в атаке?»       Когда волшебник умолк, Торин снова обратил свое внимание на вражеское войско. Силы, которые приблизились к его армии, действительно отошли за пределы досягаемости стрел и начали окружать их, образуя непрерывную петлю, а топот копыт служил психологическим оружием. Хуже того, Торин не мог разглядеть за этими первыми несколькими рядами движущейся кавалерии, что могло происходить за ними.       Когда по сигналу рога движущаяся линия кавалерии расступилась, король быстро понял, что был прав. Четыре колонны спешившихся воинов, облаченных в тяжелые пластинчатые доспехи и вооруженных булавами и щитами, ринулись вперед. У многих из них, на самом деле у большинства, на доспехах был знак Кровавой Руки.       Они рассредоточились по мере приближения, сменив первоначальных всадников, круживших по кругу. Их было много, по меньшей мере тысячи, и, к сожалению, Торин понял, что первоначальная оценка Нори численности этой армии, вероятно, была верной.       «Здесь мы в меньшинстве, по крайней мере, 5 к 1», — подумал он, прежде чем мысленно пожать плечами. Сейчас было не время думать о чем-либо подобном. Сейчас самое время порадоваться, что у нас такая богатая мишенями среда. — Я напомню вам, гномы Эребора, сотня золотых или оружие, сделанное моими руками, достанется первому, кто убьет пятнадцать врагов, — крикнул он, вызвав громкий смех своих людей.       — А нам тоже доступен этот приз, король Под Горой? — проревел в ответ Матиас, стоявший неподалеку. — Потому что, по-моему, я уже дотянула до одиннадцати. И я готов поспорить, что длинный меч, сделанный твоей рукой, станет призом, которым моя семья будет дорожить целую вечность.       — Ба! У меня уже тринадцать! — возразил голос гнома.       — А у меня двенадцать!       — Девять, и лошади не в счет, помнишь?!       Раздались еще крики такого рода, а затем и оскорбления, и Торин ухмыльнулся. Если враг надеется подорвать боевой дух моей армии, он жестоко ошибается.       Мгновение спустя пехота бросилась вперед, врезаясь в баррикаду из своих же мертвецов и прорываясь сквозь нее, теряя еще больше из-за пращей, болтов и стрел, прежде чем они врезались в круг гномов. Но если они и ожидали, что день пройдет лучше, чем в седле, то в первые же мгновения их грубо разуверили в этом. Удары обрушивались на кольчуги, не вызывая ничего, кроме стона у своих жертв, а затем оружие гномов отвечало на эти удары, пробивая броню или рассекая ее насквозь. Люди снова начали умирать, падая с воплями боли или ярости, поскольку осажденная армия Сигин-тарага в очередной раз доказала, что они совсем не похожи на врагов, с которыми это воинство имело дело раньше.       Шло время, в бой вступало все больше и больше пехоты, и дважды король, занявший позицию в третьей линии, оказывался в первых рядах. Он рубил и острил, он ревел и смеялся, бросая вызов, убивая, убивая и не только. В какой-то момент его почетный караул держался впереди, в то время как несколько раненых были выведены из строя позади них, и враг, похоже, почувствовав слабость, попытался надавить сильнее. Почетный караул, однако, устоял. Дубина Дори, двойные топоры Двалина и Оркриста Торина, создающие линию смерти и разрушения.       Когда солнце начало клониться к закату, их тоже отвели назад и заменили в строю, а в ушах у них звучали радостные крики Эребора и не только, в то время как гномы продолжали стоять и сражаться.       Битва продолжалась весь день, по мере того как враг наступал. Лучники устремились вперед и открыли огонь поверх своих рядов, целясь в гномов и людей с ними, но лучники Дейла смогли подавить их, хотя несколько из них пали под ответным огнем. Арбалетчики и пращники-гномы тоже начали падать, когда на передовой начали сказываться вес и численность.       Потери среди гномов росли, несмотря на то, что они убивали гораздо больше, чем умирали сами. И в какой-то момент, когда Дубощит и его почетный караул уже собирались перейти из второй линии в передовую, вражеский командир, наконец, снова осознал это. Когда солнце снова начало садиться, прозвучал еще один рог, и еще больше лучников устремилось вперед, чтобы присоединиться к своим товарищам. Вместо сотен стрел, выпущенных ранее, полетели тысячи стрел.       Позади Торина раздались крики боли, и он выругался. Лишь у немногих из людей Дейла было что-то, кроме легких плащей, и лучники продвинулись вперед на расстояние, достаточное для того, чтобы их стрелы могли пробить их насквозь. Поскольку их пехота держалась впереди, убийств стало немного больше, но ненамного. Гномы все еще держались, их кольчуги, пластины, щиты, шлемы и прочее были способны отразить эти стрелы, но было ясно, что враг изменил свою тактику.       Однако через несколько мгновений пехота начала отходить от оборонительного строя в контролируемом порядке. Лучники отступили вместе с ними и вскоре оказались позади все еще кружащих рядов кавалерии.       Вастаки напали на армию Торина слишком поздно. Когда они начали перегруппировываться за линией конницы, солнце уже садилось. Вскоре наступила полная ночь, безлунная и облачная. Сотни, тысячи огней вспыхнули вокруг войска гномов, когда вастаки раздавали факелы или разводили костры, в то время как движущийся круг кавалерии занял свои места, по-прежнему повернувшись лицом к гномам Эребора.       Когда с ранеными разобрались, а мертвых отодвинули в сторону, сняв с них снаряжение, король кивнул Саруману. — Подай сигнал Дюроку. Если у нас есть хоть какой-то шанс выбраться отсюда, он появится сегодня ночью.       — Ночная операция? — Курумо моргнул. — Интересно. Это не та идея, которую одобрили бы большинство командиров-людей. Тем не менее, хаос таких действий будет работать в вашу пользу.       — Совершенно верно. И «всадники на кабанах» Дюрока окажут еще большее влияние, чем обычно. Пожалуйста, отправь сообщение. Нам нужно, чтобы Дюрок прорвал кольцо окружения на юго-востоке отсюда, — отвернувшись от волшебника, когда истари кивнул, Торин обратился к своим офицерам. — Убедись, что все раненые готовы к походу; мы не оставим ни одного живого гнома. Хоунук, отведи своих людей с линии фронта и дай им пока отдохнуть. Они станут острием копья, когда мы будем прорываться.       Этот твердый, уверенный тон сотворил чудеса с гномами и Матиасом, которые выглядели немного потрепанными. Гномы стойко переносили трудности и тяжесть, но бесконечное наступление все равно сказалось на многих, как и потеря стольких людей. К настоящему времени они потеряли по меньшей мере две сотни человек убитыми, в то время как люди Дейла заплатили за это непомерную цену. От них осталось чуть больше половины тех, с кем они начинали день. Хуже всего было то, что у них у всех остались последние два колчана стрел. То же самое касалось и арбалетчиков, так как большая часть их запасов была передана отряду Фолдорина.       Все его офицеры кивнули, затем Двалин подошел к ним, протягивая ломоть сухого хлеба, его взгляд был суровым. — Ешь. Тебе тоже нужна еда.       На самом деле, Торин так не думал. Он совсем не чувствовал усталости. Одной из вещей, которую дал ему Аркенстон, была повышенная выносливость, и Дубощит чувствовал, что может продолжать сражаться несколько дней подряд, с чем даже у большинства гномов возникли бы проблемы.       Тем не менее, он взял еду, и несколько часов спустя моральный дух его армии поднялся вместе с едой, несмотря на то, что стрелы продолжали беспорядочно сыпаться на них из темноты. Враг решил отступить на ночь, чтобы избежать нескольких пробных атак легкой кавалерии и лучников. Истерлинги веками сражались с гномами и слишком хорошо знали, что в темноте зрение гномов лучше, чем у них самих. Большая часть вражеского войска воспользовалась этой возможностью, чтобы расположиться на ночлег, а некоторые кланы даже пошли на то, чтобы разбить лагеря.       Однако они не обнаружили отряд Дюрока. И вот, пока король и его офицеры ждали, с юго-востока раздалась серия звуков рога, за которыми последовала серия криков, в отдалении слышался рев кабанов и гномов.       — Хоунук, вперёд, — приказал Торин, когда линия обороны, которую он удерживал на месте до этого момента, даже когда гномы ели стоя, разделилась. Третья линия гномов, которую оттягивали на полдня, теперь атаковала, двигаясь как можно тише. С ними пришли арбалетчики с Нори и разведчики, окружившие их.       Передняя линия этой колонны пробиралась сквозь груды мертвых лошадей и людей, сметая их всех с дороги, а затем устремилась дальше, в темноту. Глаза нескольких вражеских лучников расширились, когда гномы появились из темноты, врезаясь в них, а небольшой отряд легкой кавалерии попытался врезаться в колонну сбоку, но был встречен арбалетными болтами гномов в упор.       За ними двигалась остальная армия. Жители Долины снова стояли в центре, низко пригнувшись, каждый из них на всякий случай держал над головой гномьи щиты, а за спиной у них висели луки без тетивы.       Передовые части войска врезались в небольшой кордон, оставленный вокруг армии гномов в течение ночи, и прорвались сквозь него, по мере того как за ними следовали все новые и новые отряды.       Прежде чем враг успел что-либо предпринять, занятый тем, что реагировал на кабанов, внезапно появившихся в центре их самого юго-восточного лагеря, армия дварфов также начала наносить удары по вражеским лагерям. Общинные палатки и люди, спавшие снаружи у потухающих костров, уже проснулись, прислушиваясь к звукам битвы с всадниками на кабанах, но увидели, что из темноты на них нападают гномы.       Люди снова начали умирать, но вскоре зазвучали горны. Появилось еще больше людей, вооруженных и выстраивающихся в свои собственные ряды при свете факелов, чтобы помочь.       Если бы Торин был настолько глуп, чтобы остаться и сражаться, то тот факт, что вражеская армия была рассредоточена, и само их количество означало бы поражение его армии, несмотря на то, что ночь давала его людям еще одно преимущество. Но он этого не сделал. Вместо этого они просто прорвались вперед, а Торин был сзади, Аркенстон под его одеждой был обжигающе горячим, когда он рубил вастаков одного за другим, защищая тот или иной фланг, когда отряды вастаков бросались в первую атаку, а затем пытались замедлить продвижение гномов.       Вскоре его единственными спутниками остались солдаты его почетной гвардии, и они медленно отступили, следуя за остальной армией. В конце концов, благодаря ночным условиям и своим арбалетам, гномы смогли полностью разорвать контакт и ушли сквозь ночь.       В другом месте всадники на кабанах отступили с вражеских позиций и двинулись прикрывать остальную колонну. Благодаря неустанным усилиям Сарумана и нескольких воробьев, они вскоре обнаружили колонну пехоты и построились, чтобы прикрыть ее сзади и с боков.       — Нори, иди вперед. Я хочу знать, где мы находимся по отношению к остальной части нашей армии, — приказал Торин.       Нори, который маршировал рядом с Дори, кивнул и прибавил скорость, чтобы опередить армию. Позже Нори сменил на этой стороне тяжело дышащий, пускающий слюни здоровяк, и Торин посмотрел Дюроку в глаза. — Хорошая работа. Твои войска смогут продолжать прикрывать нас?       — Кабаны не приспособлены для быстрой езды. Мы можем поддерживать такой темп несколько часов, но после этого нам нужно дать им отдохнуть, — предупредил молодой гном. — Кроме того, сегодня ночью я потерял где-то от пятидесяти до семидесяти бойцов; мы все еще подсчитываем.       — Понял. Пусть они пока держатся в хвосте колонны и вплотную друг к другу. Если вы начнете сбиваться с строя из-за того, что ваши лошади устанут, скажите нам, и мы замедлим темп. Лучше пока держаться вместе, — решил Торин. — Я сомневаюсь, что нам повезет настолько, чтобы снова застать их врасплох, и если мы подберемся поближе, то, возможно, сможем использовать ваших людей, чтобы прорваться к войскам Фолдорина.       Дюрок кивнул и повернулся, чтобы присоединиться к своим товарищам, кабан под ним несколько мгновений пытался сопротивляться, прежде чем гном справился с этим.       Всю ночь гномы шли вперед, стараясь держаться как можно дальше от вастаков, но всегда сознавая, что вастаки тоже высматривают их. К счастью, безлунная, затянутая облаками ночь очень помогла гномам, и ночь прошла без происшествий.       Однако в конце концов Саруман предупредил гномов, что теперь он уверен, что кто-то все еще наблюдает за ними издалека. — Я не раз видел над нами темные крылья, которые не были моими маленькими посланцами. Я не знаю, как вастаки могут с ними общаться. Эта способность была развита только у нуменорцев со времен Первой Эпохи, но я не могу отрицать, что некоторые из этих птиц, похоже, двигались с большей целеустремленностью, чем следовало бы. Особенно так далеко от поля боя. Я тоже мало что могу с этим поделать. Увы, использование ветра не является для меня таким естественным, как для моего друга Гэндальфа.       — Ты не представляешь, как вороны могут с ними общаться? — Торин был потрясен. — Мы такого раньше не видели, не так ли?       — Боюсь нет. — ответил Курумо, прежде чем кто-либо из гномов успел ответить. — Я думаю, что тот, кто может общаться с птицами, находится с этим конкретным хозяином или где-то поблизости. Я… — Волшебник изобразил на лице беспокойство, вместо того чтобы показать, что он действительно заинтригован. — Возможно, Саурон развил магию, чтобы передать командование воронами человеку, но если это так, я не знаю, как это сделать.       Это немного раздражало, но, к большому своему огорчению, истари привык к такому настрою, когда дело касалось вастаков. Все их общество слишком хорошо умеет хранить секреты. Он мог только надеяться, что после того, как все это закончится, так или иначе он буду учиться дальше.       Несколько гномов попытались сбить птиц, но большинство промахнулись, и их стрелы растворились в ночи. В какой-то момент один из этих болтов попал в гнома в другом конце колонны, и Торину пришлось приказать своим людям остановиться, а затем пообещать в будущем устроить драку на кулаках между раненым гномом и арбалетчиками, которые выпустили болт.       Армия продолжала продвигаться вперед, пока не рассвело, а затем продолжила движение, надеясь соединиться со своими товарищами. Дубощит надеялся, что это позволит им соединиться с войсками Фолдорина. Они поели на ходу, причем кабанам дали по двойной порции, настороженно, но с надеждой.       Они почти добрались до цели, разведчики доложили, что установили контакт с ее собратьями, когда вастаки снова обнаружили их…