Почти

— Даня! Воздух накаляется в один миг, и плевать на ливень и дрожащее тело. Форма неприятно липнет к телу и Констанция глотает свою злость из последних сил, лишь бы не зареветь. Её руки испачканы в черной крови, еле отмывались под быстрыми каплями дождя. Лицо, выражающее знакомое сердцу парня отчаяние заставляет проглотить любые слова. Но горло не принимает слова обратно, рвотным позывом заставляя произносить. — Я сделал то, что от меня требовали, — Даня засовывает руки в карманы брюк и в его ухе рубином сияет сережка. Серёжка, которая полчаса назад убила невинного ребенка. — Я защитил нас от Накопленного. — Ты убил ребенка! — Констанция срывается на крик, сгибаясь. Она кричит до боли в горле, до темноты в глазах. В ушах только собственное сердцебиение и шум дождя. — Ты убил обычного ребенка! Ты действовал не по правилам! — Я сделал всё, чтобы этот демонюга не убил мирных жителей! — Парень подлетает за пару шагов и хватает за воротник, слегка поднимая над землёй. Констанция вскрикивает, стоя на носочках и держится за мужскую руку, что пытается порвать ворот водолазки — Он пытался убить Аню! — Это был нисший Накопленный! — Девушка кричит в самое лицо, стреляя злыми зелёными глазками и губы уже бледнеют от холода — Ты должен был просто очистить её! Ты должен был сделать всё по инструкциям святого Иоанна! Ты НЕ должен был лишать её жизни! — Да что ты понимаешь?! — Даня откидывает женское тело от себя и то падают на мокрый асфальт. Он откидывает мокрую светлую челку со лба и смотрит на упавшую девушку. Констанция сидит перед ним, подобно побитой собаке: её колени красные, все в ссадинах после недавней драки с Накопленными, как и всё тело в целом, на светлой блузе поверх водолазки некрасивыми пятнами разливается кровь, окрашивая ещё и светло-фиолетовую юбку, удобные ботинки поцарапались во время падения и царапины некрасиво блестят поверх черной кожи. Она смотрит так разбито, её глаза сияют от слёз и осознания новой смерти на собственных плечах.

Чертова спасительница

— Я понимаю, Даня! — Срывает голос, ударяя ладонью по асфальту, окрашивая свои ноги мокрой и грязной водой — Ты, Чертов ублюдок, убил невинного ребенка! Ты, блять, понимаешь, что натворил?! — Закрой свой рот, дрянь! — Даня пинает ту ногой в грудь и надавливает на солнечное сплетение, придавливая податливое из-за усталости тело. — Я, блять, тебя ненавижу. — Знаешь что?! — Она шипит, перекрикивая дождь и резким движением пинает свободной ногой в чужое колено. Парень отлетает на пару шагов, удерживаясь от падения и его серёжка с ярким сиянием превращается в алый шар энергии в руке. — Пошел ты нахуй, Коневин! Гори, блять в Аду! С тобой покончено, конченный мудак! — Повтори это! — Я сказала, чтобы ты катился нахуй и не смел появляться в моей жизни снова, смертоносный ублюдок! — Констанция вскакивает с мокрой дороги и быстрым шагом пропадает в здании церкви, не желая больше слышать его визгов. Перед глазами лишь мертвое и бледное детское тельце в простеньком платье с рюшами на юбке, воротничке и рукавах. Светлые волосы девочки были покрыты кровью, рот изогнут в гримасе боли а маленькие ручки тянулись навстречу, пытаясь спастись. — Констанция? — Девушка открывает глаза и сразу же встречается с карими глазами Анны. Аня слегка удивлённо приподнимает брови и кладет теплую от кружки чая руку на холодное плечо — Ты в порядке? — Нет, я… — Синие волосы липнут к губам и Констанция старается случайно не проглотить выпавший из липкой пряди волос — Я в норме, спасибо, Ань. — Я думаю, отец хотел бы тебя увидеть — Мой или Святой? — Та заливается нервным смехом, пытаясь разбавить ситуацию. Только вот горло болит, тело содрогается от холода а слёзы так и норовят появиться в уголках и так красных глаз. — Даня? — Лицо собеседницы приобретает пугающе спокойную эмоцию — Что он натворил? — Ань, я. — Он не признал свою ошибку?! — Блондинка вскрикивает и бросается к массивным дверям — Этот ублюдок обвинил тебя в смерти ребенка?! Весь Совет собрался здесь из-за ЕГО проблемы! А ему хватает наглости обвинять… СВОЮ ДЕВУШКУ?! — Аня, прошу, постой! — Констанция хватает подругу за руку и умоляюще смотрит — Я уже не его девушка! Я знаю, что Совет признает его виноватым и он понесет за это ответственность! Просто, прошу, не трогай его! Святая сила в его руках просто убийственна! — Вот почему девушек назначают Святыми, Костенька, — Блондинка криво ухмыляется и сжимает чужую холодную ладонь — Чаще всего, мужчины не выдерживают давления святой силы на психику и именно поэтому слетают с катушек! — Ань, пожалуйста, просто давай уйдем! — Она пытается улыбнуться холодными и бледными губами, пытается не выглядеть жалко в глазах коллеги. Констанция Кузнецова никогда не выглядела жалко, выполняя свою работу. Констанция Кузнецова всегда хладнокровно выпутывалась из любых сложных ситуаций и всегда блестяще сдавала ежегодный тест на святую силу. Стоя сейчас в темном помещении церкви, полностью мокрая от дождя и липкой крови на одежде, Констанция выглядет чертовски жалко. Язык ощущает горечь с нотками железа от новой смерти на хрупких плечах. Она не ощущала это столько лет, что уже почти забыла мертвые глаза соседского мальчика.

Почти