Красота в глазах смотрящего

Приятная свежесть, что застилала всегда такую привычную веранду, дошла с противположной стороны до крайнего столика обычно занятого в это время. Минхо, убирая остатки посуды после обеденного нашествия голодных клерков, то и дело кидал взгляд на пустой столик, что ненароком нервировал его своей чистотой. А нервировал он его до самого вечера. Небо затянулось плотной тучной пеленою, а Минхо, под теплым желтоватым светом уличных фонариков, устало и без особого старания натирал очередной столик, машинально водя кругами тряпку. За неимением посетителей он неспешно потягивается, вдыхая вечернюю свежесть, доносящуюся от зелени, застеленной мерцающей росой. Приятный запах заставляет еще больше расслабиться, и разнежившись, облокотиться о перила. Он вперил взгляд в небо, разглядывая проблески луны, что зияла сквозь щели наслоившихся облаков. В такие моменты, казалось, все становится ничтожно малым. - До одури знакомый и прекрасный вид, что я даже минут пять топтался у входа, чтобы не беспокоить тебя. И с этой самой секунды Минхо больше не беспокоил крайний пустой столик, начищенный в первую очередь и ожидающий своего постояльца. Хотя наврятли столик мог вообще кого-то ждать. Он в последний раз бросил на него смиренный взгляд. Наверное из-за до конца теплящейся надежды, что Хан придет и сегодня, Минхо даже не шелохнулся при его появлении. Но он был бы последним лжецом, если бы не признал, что после его слов руки тут же обдало холодом, а по предплечьям и дальше вверх пробежались мурашки. Но он пытается не придавать этому значения, и просто одаривает его легким приветственным кивком. - Знаешь, я удивляюсь как может быть таким плавным твое тело. - Плавным? Изумленно переспросил Ли, так как не выдержал бы и дальше слушать что-то подобное от этого человека. Он надеялся, что его уши не покраснели, а предательские яркие фонарики не светили на его лицо, потому как знал, что он наделен такой особенностью. Но в тот же момент утверждал про себя, что тут и не от чего краснеть. Вот глупости. Просто это Хан такой. Такой прямой, вот и все. Говорит, что первое в голову придет и не думает о последствиях. В отличие от Минхо. Только вот Хана вопрос официанта и не остановил бы, так как тот продолжил: - Именно плавным, таким мягким, словно коты выгибают свою спину и тянут лапы, распластаясь по полу, только ты это делаешь как-то по своему. Вот даже если я попробую так же, у меня получится совсем иначе. Ну все. Ли чувствует как его волосы начинают искриться от теплоты его щек. Если не сказать, горячести. - Зачем ты пришел? Немного резко спросил официант, зыркнув хмуро на Хана. Снова он не понимает его намерений, от того теряется. - Ну, так как ты взял привычку убегать от меня, я забыл уточнить за выставку в прошлую встречу. Ли стало неловко и он вперился в пальцы, что с периодичностью разминали друг друга. Хан же настороженно оперся локтем об ограждение, и телом был полностью направлен к официанту, снова спрятавшему от него лицо. - Ты придешь на нее? Она откроется завтра ровно в четыре вечера в уже знакомом тебе зале. Джисон смотрел на того с надеждой, если не с мольбой. Ему вдруг стало интересно, нет, даже важно, чтобы его фотографии увидел он. - Я приду. Кротко, но искренне ответил Минхо. И тут же опустились от напряжения плечи Хана, его лицо просветлело, а привычная чистая улыбка засветила на равне с фонариком. - Ох, я так рад! Надеюсь тебе будет занимательно это все увидеть. Он даже на секунду приблизился всем телом по ближе к Минхо, излучая бескрайнюю теплую энергию. Но тут же поймал себя на неосторожности и аккуратно вернул прежнее расстояние. Еще минуту или больше, наслаждаясь моментом, пока Минхо по привычке не сбежал от него, Джисон предвкушал завтрашнюю встречу. Но момент оборвался словами: - Мне пора уже собираться, да и прибрать оставшееся. Ли оторвался от опоры, что давала ему безмятежно расслабиться. Хан же наблюдал за каждым его движением. -Ах да, извини, но сегодня у меня еще остались дела. Подготовка к выставке, она такая. Так что мне надо забежать в студию, и я не смогу в этот раз с тобой прогуляться. - Даже не извиняйся. Это ведь не обязанность какая-то. Я сам всегда хожу. Хан слегка виновато улыбнулся и без промедления удалился с веранды. Минхо же затуманено глядел как он уходит. Но как силуэт пропал в пучине синевы, он тут же проморгался, и от усталости потер глаза. Осталось только доплести до кухни и выбросить уже на сегодня мокрую тряпку из рук. Ли одергивает себя за рукав, ругая то ли свой выбор, то ли саму рубашку, что все время привлекала на себя внимание чужих взглядов. Или ему так казалось. Но фиолетовый так и мелькал у него перед глазами прилипчивыми пятнами. Тогда как Хан, завидев официанта в непривычном для него фиолетовом атласе, разливающемся с его шеи на плечи и дальше до запястий, он понял, что фиолетовый теперь его любимый цвет. Несвойственная мягкость завязанного банта на воротнике и пышные рукава, сужающиеся на предплечьях, добавляющие изящности хозяину вещицы, сильно контрастировали с всегда острым и точенным лицом Ли Минхо. Если бы Хан умел терять дар речи, то это бы произошло именно сейчас, но возможно к сожалению Минхо, Джисону всегда есть что сказать. - Выглядишь прелестно, безумно жалею, что сейчас со мной нет камеры. Потерянный взгляд Ли в мгновение исчезает, когда в его поле зрения появляется легкая улыбка с горящими глазами, свет которых кое-как прячет мускатная челка и стекла золотистых очков. Хан Джисон дважды предстает перед Ли в костюме, и дважды на открытии выставки. Серый костюм тройка добавляет ему официоза и в меру вычурности, но нельзя сказать, что тому это не идет. Но и вслух, что идет, сказать - не повернется язык. - Будь она с тобой, я бы не позволил даже притронуться к ней. Немного нервно ему ответил Ли. Хан встрепенулся от ответа и решил, что на сегодня он придержит шуточки про фото. Минхо подумал, что чересчур резок к нему и решил, что раз Джисон пришел, можно уже немного и расслабиться. Заглянув тому в глаза, которые бегали по толпе, выискивая кого-то, а может просто бегло оценивая зрителей, Минхо разглядывал уже знакомую золотую дужку. - Почему ты на выставку снова надел очки? - Ох, ты запомнил. Традиция у меня такая. Говорят, что в работах художника, музыканта, любого кто связан с искусством можно прочитать его душу. Так вот это мой способ спрятать замысел за стеклом. Когда я говорю речь, я не хочу чтобы люди разглядели что-то в моих глазах, разгадали мои идеи, хочу чтобы они нашли это в моей фотографии. И всего чего они не увидели в глубине моего взгляда, разыскали бы в изображении моего искусства. Минхо завороженно внимал речи, что ведал Хан. Когда он говорил что-то серьезное, значимое для него, его взгляд был направлен куда-то вверх, и от того все огни собирались в танце вокруг темных зрачков этого человека. Минхо хотелось думать, что там куда он смотрит, Хан видит куда больше чем сам Ли, там неизвестные ему бескрайние образы. Но это только разогревало интерес и желание слушать, что тот говорит, чтобы хоть немного подобраться к образу близкому духу Джисона, который забрался так высоко от чужих глаз. - Но сегодня у меня не будет речи. Я просто вместе со всеми предстану перед зрителями. Минхо приземлился вместе со взглядом Хана, который открыто устремился на него самого. И казалось, это было для него комфортным положением на долгие минуты. Но Ли уже не знал куда себя деть и решил действовать: - Так что, откуда начнем? После представления перед публикой, Джисон как и пообещал, проведет по всем интересным экспонатам и постарается рассказать что-нибудь интересное о каждом авторе. - Несомненно мы начнем со стенда, открывающим эту выставку. Здесь у нас расположены фото заядлых фанатиков фото, настоящих трудоголиков. Хан с воодушевлением рассказывал о своих коллегах и видел в них пример для подражания. Они подошли к ближайшему центральному бело-черному вертикальному стенду, что при надобности можно бы было передвинуть. Его расставили на добрых четыре или больше метра. Находясь чуть поотдаль от входа, стенд сразу же привлекал к себе взгляды. Как только немного появился просвет из толпы, они с Ханом протиснулись поближе, что разглядеть фотографии. Фото находилось в специальной выемке, подготовленной для него, и было освещено светодиодными лентами, что аккуратно обвивали обрамление выемки. Хан поведал о еще одной важной персоне союза молодых фотографов, таком как Бан Кристофер Чан. Являясь вместе с Хван Хенджином основателями их объединения, они первые кто начали развивать фотографию в этом зале, ранее предназначавшемуся багетным мастерским и реставрационному отделу. Сейчас же не ассоциировать это здание с фотографией не предполагалось возможным. - Так как основной темой сегодня является отражение природы города, то естественно ты можешь здесь наблюдать только пейзажи, как с людьми, так и с животными или разными объектами городской инфраструктуры, но главным будет общее состояние изображения. - Это как твои фонари в лужах? Ли несмело предположил, то что ему сразу пришло в голову от слов Джисона. Фотограф забавляясь от примера, глянул на того и задористо ответил: - Точно! Как мои фонари в лужах. Видишь, все ты понимаешь. Фотография эта кстати будет здесь, но ближе к концу экспозиции. - А вот если говорить о работах Бан Чана, то он любит фотографировать томную, тягостную пору города. Когда либо совсем рано, и люди еще не выползли из своих домов, а город, тем временем, накопив всю свою свежесть ночи, готов вдохнуть новый день и пустить в него людей. Когда кажется, что затишье перед бурей, и все задержали дыхание на миг, слышно только гуляния вольного ветра. Минхо глядел на фото, коим давал описание Хан, конкретно не указывая на какую-либо из них, но заглядывая в каждую, и словно чувствуя, как вольность того самого ветра пробирается через глянцевую печать. - С другой же стороны, такая пора приходится и на момент, когда все пробки исчезли с улиц, каждая машина припарковалась к своему дому, а на улице ни души, и свет города состоит из наполненных теплом и уютом окошек. А с ними контрастируют одинокие холодные сияния вывесок, что повидали сегодня множество блуждающих макушек. - Всегда удивлялся умению Хана говорить. Умению передать словами то, что мы чувствуем внутри, но не можем показать. Со спины Ли к ним незаметно подошел мужчина в деловом черном костюме, добавляющим тому строгости, но которую тут же сметала добродушная широкая улыбка на белоснежном лице. Казалось, и глаза его улыбаются сами по себе. А угольные пряди немного растрепались, выскочив за суетой из чопорной укладки. - Очень приятно, Бан Чан. Он тут же протянул руку для приветствия, на что Минхо застенчиво ответил тем же жестом, озвучив свое имя. - Спасибо, Хен. Мне льстит твоя похвала. - Да ладно тебе, Джисон, я говорил это и скажу еще не последний раз. Твоя сила в глазах, которые видят глубже чем есть на самом деле, и в словах, что могут передать глубину твоего взгляда. Ты молодец, отлично работаешь. Хан заметно засмущался, и спасительно прятал свои глаза в фотографии, поправляя рукава белой рубашки под пиджаком. Ли занимательно было наблюдать за такой реакцией фотографа, потому как обычно в таком состоянии пребывал только он. Чан же обратился снова к нему: - А вы, Минхо, как я понимаю, вдохновили Хана. - Я? - Ваша фотография произвела большое впечатление на нас всех, и я не видел прежде его таким воодушевленным. После этого он как никогда усердно трудится. Бан Чан мягко улыбнулся, ответно глядя на гостя. Минхо с интересом слушал его слова. - Я думаю это было совершенная случайность. - Неуверенно заговорил Минхо, и украдкой заглянув в круглые глаза Джисона, он продолжил: - Но я рад, что оказался в этой случайности. Прямо, без лукавости сказал он Кристоферу. И рядом стоящий Хан засиял пуще прежнего, встрепенулся и с благодарностью уставился на Ли. После они направились поочередно изучать экспозиционные стенды. Хан с небывалым энтузиазмом не скупился на описание творчества каждого участника выставки. А на стенде Сынмина, тот вообще успел засмущать самого автора работ, и Ли наблюдал уже не того ироничного парня в мастерской, что подшучивал над Джисоном, а застенчивого фотографа, который благодарно смотрел на всех присутствующих. За неспешными разговорами, не наблюдая времени, толпа сама собой рассосалась, и остались только более преданные поклонники искусства, либо же сами авторы выставки, их приятели и друзья. К долгожданному стенду Хан Джисона они подходили уже без лишней суеты, не находя препятствия в уходящих людях. Хан остановился перед своими работами, и молча одаривал взглядом каждую. Минхо взял с него пример и просто рассматривал фотографии. Взгляд сразу же поймал фонари в лужах, ту самую улицу, на которой их забрызгала машина. На многих фото места были словно до чертиков знакомы, но и в то же время Ли словно никогда там не был. Он узнал вход в метро, в тот вечер, когда он ушел от Хана быстро и безжалостно. Тогда ему в спину как со злом задувал ветер, и он спешил еще быстрее спрятаться в подземный туннель, от неприятного озноба, что проходился по всему его телу. Каким же для него было удивлением, когда Хан так же непринужденно появился на веранде на следующий день. Метро выглядело иначе. Потому что его так видел Джисон, а не Ли. И от того ему стало чуточку грустно. После он приметил изображение одной из торговых улочек, по которым они прогуливались на днях, и в ней же была энергия Хана, напитавшая фото не суетой, которая была присуще в тот людный вечер, а уединенным спокойствием даже среди чужих спин. Минхо оторвал взгляд, и направил его вправо на профиль автора фотографий. Даже будучи молчаливым, он говорил много. Минхо казалось, что он заново проживает те эмоции, что были в момент съемки. И когда он увидел его меланхоличный вид, то захотел перехватить его внимание на себя: - Ты молодец. - Что? Хан словно очнувшись, проморгался под необычайно теплым взглядом Ли, что необычайно окутал его с ног до головы. - У тебя цепляющие фото. Будто каждую я узнаю, но в них совершенно иная атмосфера. Это заставляет их рассматривать. - Точно подмечено. Хан незаметно вздрогнул на секунду от чужого голоса. И его взгляд на редкость упал в пол. Сам Ли растерялся от такой реакции и устремил свои чистые глаза на источника шума. Хенджин вышел из-за черного стенда с важным видом, явно осматривая каждого присутствующего перед ним. Его глаза тонкие, лукавые и высокий рост заставили Минхо поежиться от холода. - Вы говорите правильные вещи, Ли Минхо. Я Хван Хенджин лично хотел познакомиться с вами. Он протянул свою изящную, окольцованную серебром руку, и прикоснувшись Ли обдало жаром. Он смотрел чуть выше обычного, чем было с Ханом или Чаном и Сынмином. - Почему вы захотели знакомства со мной? - оборвав приветственное прикосновение как от огня, он на удивление не терял лица, и с изумленным интересом наблюдал за новым человеком. - Я не преувеличу, если скажу, что больше всех восхитился вашей фотографией, поэтому хотел увидеть вас вживую, и как я заметил, вы так же волшебны как и на снимке. В чем ваша сила? - Хочу сказать, что эта фотография не моя. И я бессилен в ней так же как и всегда, а сила в руках и глазах фотографа, так что задайте ваш вопрос Джисону. Ли уверенно стоял перед высоким мужчиной и более не чувствовал себя ниже. Он улыбнулся ему своей озорной ухмылкой и обернулся к Хану, что так бесшумно стоял все время позади. Тот же не отрывно следил за движениями Минхо и дойдя до лица, аккуратно улыбнулся ему в ответ, боясь упустить каждую его эмоцию. Джисон глянул с напором на коллегу и наконец-то заговорил. - Обращаясь к сказанному Ли Минхо, могу предложить посмотреть на мои новые работы. - Спасибо, я их уже все оценил. Отдельно, мы подведем итоги на нашем скором собрании, Джисон. Хан сглотнул и кивнул в ответ. А Хенджин просветлел и глаза загорелись его по-хитрому. Он настырно смотрел прямо в глубь зрачков Джисона, будто не замечая стекла очков, что больше не спасали. Он расплылся в улыбке и продолжил: - Вы ведь так же знаете, что можете позвать с собой Минхо, ему может быть интересно погрузиться в нашу сферу, узнать что-то, так сказать из-за кулис сцены. Мы ведь празднуем закрытие сезона выставок и принимаем любых наиприятнейших нам гостей. Ли ответил тут же, разрывая тягучий зрительный контакт и забирая на себя все внимание. - Я обязательно приду, если Хан этого захочет. - Поверьте, если он вдруг не захочет, я позову вас лично. И за тяжелыми шагами в начищенных лакированных туфлях, воздух резко рассеялся, сняв былую густоту, что скомкала все легкие. Оказавшись снова в компании друг друга, они переглянулись, и Хан первым увел глаза в темный, поглощающий стенд. - Я хочу. И Ли понял, что услышал, последние слова на сегодня, на которые способен фотограф. - Тогда до встречи, Хан Джисон. Хан наблюдал ускользающие от него фиолетовые всполохи атласа, что, как оказалось, все это время являлись для него маяком, среди этого черно-белого лабиринта. Он устало повернулся к своим фото, глядя в никуда, и через какое-то время обессиленно поднял взгляд на снимок метро, и с резким подступившим к горлу жаром сорвал ее со стенда, обрушив на опустевший зал резкий звук треска.