Над пропастью в ромашках

      Западное Бирюлёво. Во дворах.       05:56. Понедельник.       Пульс отбойным молотком грохотал в ушах, заглушая музыку, пот стекал по спине и шее, а ноги горели, отзываясь на каждый новый удар пятки об асфальт горячей волной. Я неслась по дворам, ритмично работая ногами и руками. Раннее солнце уже вовсю пригревало землю, пока я совершала ежедневную пробежку под его яркими лучами.       Таймер на часах сработал, и музыка в наушниках затихла. Сбавив скорость, я перешла на быстрый шаг и нажала на сенсорную кнопку.       — Девять километров и восемьсот метров, отличный результат! — объявил мужской голос, и в наушниках снова заиграла песня «Humanity» группы Scorpions.       — Почти, — тяжело выдохнула я, не сбавляя шага, — надо лучше.       Я хотела вернуться к своему привычному результату — десять километров за сорок минут, и постепенно ускоряться. Полугодовой перерыв от жёстких тренировок расслабил меня, но жизнь продолжается, и пора возвращаться в тонус.       Телефон в кармане спортивной кофты завибрировал — пришло новое сообщение. Постепенно сбавляя скорость, я перешла на обычный шаг, вынула мобильный и открыла диалог с братом: [Большой брат] Сегодня завтрак готовит Гриша.Это ужасно воняет. Не дай нам сдохнуть с голоду и купи что-нибудь в пекарне.

[Вы]

Что он там варит или жарит?

[Большой брат] Судя по запаху — свои носки.

[Вы]

Ну и мерзость...

Но у меня нет денег на пекарню.

[Большой брат] А тебе за товар разве денег не дали?       Усмехнувшись, я остановилась под тенью раскидистого дерева и позволила себе сделать небольшую паузу, выравнивая дыхание. Нос горел, и я дышала ртом, как собака.

[Вы]

Заплатили, а потом конфисковали.

[Большой брат] Вот же свиньи в погонах!Ладно, сейчас пришлю.

[Вы]

Спасибо, шугга дэдди.

[Большой брат] Заткнись.       Уведомление из мобильного банка значительно приподняло мой боевой дух, и, вновь ускорившись, я быстрым шагом направилась в сторону дома.       В маленькой пекарне с голубыми стенами и красивыми пирогами на деревянных подносах пахло сладким тестом и кофейными зёрнами — они открылись всего несколько минут назад, но духовки уже во всю раскалились, а у кассы собралась очередь. Остановившись у прилавка, я задрала голову и стала изучать меню, которое за полгода жизни в Бирюлёво выучила наизусть. Телефон в руке снова завибрировал, но это оказалось уведомление, что в очередном приложении истекает срок подписки. Раздражённо выдохнув, я присела на просторный подоконник, усеянный плюшевыми подушками, и зашла в диалоги.       Одной из последних висела переписка с Серёжей. Он написал уже под утро, незадолго до звонка будильника, и больше я не смогла сомкнуть глаз. [Се-се-Серёжа] Любимая, привет, я в порядке. Сейчас не могу выйти на связь, как разберусь с проблемами — позвоню. Люблю тебя.       И следом шли сообщения от меня, которые так и остались непрочитанными.

[Вы]

Что?

Стой, Серёжа, что случилось?

Куда ты пропал?

Какие проблемы?

Это связано с тем цветочным бизнесом? Ты что-то знаешь?

Ты знал, что мне подложат таблетки?

      Постукивая ногтём по экрану, я пялилась в окно на проезжую часть. В голове завертелась новая череда вопросов и гнетущих мыслей, от которых пропал аппетит. И вяжущий рот сытный аромат хлеба и пирогов больше не был столь притягательным, как несколько минут назад.       — Девушка, вы в очереди стоите или как?       Растерянно моргнув, я подняла глаза на женщину с огромной сумкой, которая махала рукой у меня перед лицом и показывала на опустевшее пространство перед кассой. Кивнув и извинившись, я подошла к лучезарно улыбающейся девушке в чепчике и фартуке и сделала заказ.       Пекарню я покинула с шуршащим бумажным пакетом, удерживая его на груди и вертя телефон в руке. Время близилось к семи утра, и солнце уже вовсю пригревало асфальт. Дворы наполнялись шумом машин и идущими на работу людьми. Но я никого не видела — всё думала о сегодняшнем дне. Встреча с Алисой, тренировка и центр для трудных подростков. Уверена: всё, что может пойти не так, — пойдёт не так.       Дома и правда воняло варёными носками. Я не знаю, как они должны пахнуть, но запах стоял отвратительный. Скинув кроссовки для бега и затолкав их под обувную полку, я прошла по коридору и заглянула в приоткрытые двери кухни. Гриша пританцовывал у плиты, а мама стояла у открытого настежь окна, украдкой обмахиваясь журналом. Заметив меня, мама приложила палец к губам и затем взмахнула рукой, мол, иди, иначе правда придётся это есть. Действительно, из какой бы кухни мира ни было это блюдо, пробовать его совершенно не хотелось.       Прижав к груди пакет, чтобы он не шуршал, я прошмыгнула в комнату близнецов, где прятался и Веня. Увидев меня, ребята радостно улыбнулись и подскочили, чтобы отобрать пакет и потерять ко мне всякий интерес.       — И никакой благодарности в ответ, — тяжело вздохнула я и прошла вглубь комнаты, падая на застеленную кровать Марины.       — Хватит вздыхать, — отмахнулся Веня, почти целиком засовывая в рот сосиску в тесте. — Это завтрак на мои деньги.       — А кто стоял в очереди, покупал и нёс домой? — Я едва не задохнулась от возмущения. — Как ты можешь обесценивать мои старания?       — Ешь свою слойку и молчи, — проигнорировал выпад брат и почти что затолкал булку мне в рот.       Марина с Артёмом в нашу перепалку не вступали, будучи поглощёнными поеданием круассанов и шоколадных кексов. Они уже были одеты для подготовительных занятий в лицее, и я в очередной раз вспомнила, что в сентябре они уже идут в первый класс. Как быстро летит время. Совсем недавно мы встречали маму со цветами в роддоме, а теперь два крошечных младенца на руках медсестёр превратились в настоящих людей, которые и ходят, и думают, и даже говорят, но не всегда что-то умное.       Дверь в комнату приоткрылась, и внутрь проскользнула мама. Увидев пакет из пекарни, она радостно вздохнула и опустилась на кровать Артёма рядом с близнецами.       — Надеюсь, ты не забыла про шоколадный круассан для мамы?       — Конечно нет, — с набитым ртом отозвалась я и всучила ей огромный, всё ещё тёплый круассан. — Урвала два последних.       Радостно пискнув, мама втянула носом сладких запах печёного теста и с наслаждением откусила. Мы уплетали еду всухомятку, наплевав на чай и кофе, потому что выходить на кухню, где хозяйничал Гриша, — самоубийство.       Только я вспомнила про вонь, как в комнату потянуло запахом варева. Поморщившись, я спросила:       — Боже, мама, что Гриша там готовит?       — Не знаю. — С виноватой улыбкой мама пожала плечами и, поднявшись, плотно закрыла дверь. — Что-то по старинному рецепту его бабушки. Говорит, это полезное питание.       — Видимо, по старинному рецепту он решил приготовить и старинные продукты, — едко произнёс Веня, откинувшись на спинку кровати, и с удовлетворённым видом опустил ладони на живот. — Ну, с истёкшим сроком годности.       — Спасибо, Вень, — саркастично ответила я, пальцем собирая крошки с ладони, — мы, конечно, в Бауманку не поступили, но всё-таки поняли.       — А я не понял, — встрял Артём, задумчиво глядя то на меня, то на Веню. — Пока Веня не объяснил, я не догадался!       — Ничего страшного, — махнула я рукой, — в школу пойдёшь, сразу врубаться начнёшь.       — Не начнёт, — театрально вздохнула Марина и пересела на свою кровать — поближе ко мне, — он же тормоз.       — Сама ты тормоз! — не остался в долгу брат и показал сестре язык.       — Хорошо, — с серьёзным видом кивнула Марина, после чего негромко добавила: — Ты медленный газ.       Артём задумался, почесав затылок. Мы подавили смешки, замаскировав их кашлем. После долгих размышлений Артём выпрямился, по-деловому одёргивая рукава белой рубашки.       — Истина жизни в том, чтобы вовремя притормозить и оглядеться, — выдал он с умным видом и подтянул к переносице несуществующие очки. — Поспешишь — людей насмешишь.       Посмеявшись, мама хлопнула меня по ноге и качнула головой в сторону двери.       — Нинок, давай, иди в душ, а потом я займу ванную. У меня сегодня клиентка, надо подготовиться. И у тебя тоже важный день.       — Ага, — громко хмыкнул Веня, подложив руки за голову, — вступление в ряды клептоманов и нарколыг.       В ответ я ударила кулаком его по колену, и он поморщился, отодвигаясь к стене, подальше от меня.       — С такими темпами, тебя увеличат срок за тяжкие телесные.       — С такими разговорами, братишка, — хмыкнула я, поднимаясь на ноги, — и правда будет за что увеличивать.       

***

ТЦ «Бирюлёвский».

11:25. Понедельник.

      — Прости, — фыркнула я, — но я не понимаю, что мы собрались отмечать.       Забрав красные подносы с фастфудом с выдачи, мы с Алисой нашли свободный столик неподалёку от эскалатора и плюхнулись на пластиковые стулья. Потерев горящие от недосыпа глаза, подруга схватила стакан с колой и, отпив немного, торжественно объявила:       — Начало твоей новой жизни!       Поджав губы, я недобро покосилась на Журавлёву, и она поспешила объясниться:       — Ну, камон, подруга. Сегодня ты возвращаешься к тренировкам после шести месяцев застоя. Чем не повод? — Взмахнув рыжими волосами, она поправила очки на переносице. — Да, конечно, после этого тебе придётся идти в центр для уголовников, но подумай сама. Во всём есть свои плюсы.       — Какие же в этом плюсы? — мрачно спросила я, надкусив бургер.       — Центр не колония. Там, конечно, тоже могут поставить раком, но всяко лучше, чем сидеть с реальными зэками.       — Тебе бы на психолога поступать, — съязвила я, слизывая с губ крошки. — Я после твоих слов испытываю колоссальный эмоциональный подъём.       — А вот раздражаться на меня не надо, — покачала головой подруга, вскинув указательный палец, украшенный кольцами. — Что бы ты сама выбрала, спроси кто-то?       Подумав немного, я обречённо кивнула.       — Центр.       — Ну вот. — Алиса довольно хлопнула в ладоши и принялась срывать упаковку с сырного соуса. — В конце концов, безвыходных ситуаций не бывает.       Я невольно вспомнила, как пыталась убежать от ментов, и хмыкнула себе под нос.       — Просто для меня это... — Прожевав помидор, я откинулась на спинку стула и развела руками. — Я не понимаю, как себя вести с этими людьми. Вдруг они меня отпинают в туалете? Прилепят жвачку к волосам? Отберут деньги и телефон?       — Слышь, Нинка, — укоризненно покачав головой, сказала Алиса, — я не поняла. Ты чё, не спортсменка? Дай, блин, сдачи! А если накинутся толпой, просто беги. Уж тебя-то они точно не догонят.       От мысли, что придётся несколько месяцев прятаться по углам на перерывах и вечно бегать, лоб покрылся испариной. Заметив, как я побледнела, Алиса сменила гнев на милость и взяла меня за руку, лежащую на столе.       — Нинка, да не ссы ты. По факту тебе нужно опасаться только девчонок.       — Почему только их? — спросила я, недоумённо вскинув брови.       — Ну, пацаны вряд ли станут трогать девчонку, — задумчиво протянула Журавлёва. — Надеюсь. А вот местные курицы могут увидеть в тебе конкурентку. Типа, пришла тут такая новенькая — красивая, спортивная, в крутой одежде. Начнут завидовать и не дадут проходу.       — И что тогда мне делать? — почти простонала я и, отодвинув в сторону поднос, уронила голову на стол. К щеке тут же прилип кусочек салата, и я брезгливо бросила его на салфетку.       — Слушай меня и не пропадёшь. — Алиса поманила меня пальцем, и я покорно придвинулась ближе, навострив уши. — Во-первых, найди свою компанию...       — Ну нет, — перебила я её. — Я не хочу, чтобы они втянули меня во что-то сомнительное.       — Ты про историю с моим братом? — хихикнула подруга и небрежно махнула рукой. — Да не парься ты. Он же отбитый был, ведомый — такого кто угодно завербует. Даже террористы. А ты девка с мозгами. Просто держись рядом с компанией наиболее симпатичных тебе людей. Это первое. Второе — не общайся с изгоями. Сильные мира центра увидят и всё — тогда тебе реально проходу не дадут.       — А что, если изгои там — самые нормальные? — нахмурилась я.       — Очень сомневаюсь, — скривилась Алиса. — В таких местах изгоями обычно становятся всякая депрессота и суицидники. Синие киты и прочая шваль. Ну и просто странные челики, с которыми даже отбитые уголовники не хотят связываться. Найди себе компашку попроще, и будет у тебя всё на мази.       Закончив, она с довольным видом откинулась на спинку стула, но тут же выпрямилась, вскинув ладонь.       — Только это. Быть с ними в компашке — это значит и тусоваться вместе. Совершать всякие безобидные приколы.       — Например? — без энтузиазма поинтересовалась я.       — Ну, — Алиса задумчиво вытянула губы, сворачивая в трубочку, — типа нассать кому-то в сумку. Хотя, нет. Не надо никому ссать. Это плохая идея.       — Спасибо, что предупредила, — ехидно хмыкнула я. — Сама-то я не догадалась бы.       — Я имею в виду сбегать с уроков, игнорировать преподов и всё в таком духе. Если тебя не тошнит от запаха сигарет, ходи с ними на перекуры. Короче, не отбивайся от стада. Таких в принципе нигде не любят, а в том месте и подавно.       Хоть Алиса и говорила, на мой взгляд, бессмысленные вещи, я всё же запоминала её советы. Я окажусь в незнакомом для себя мире, а значит нужно учиться жить по новым правилам. Иначе меня просто затравят и втопчут в землю. А я не уверена, что снова смогу пережить травлю. Из лицея я ушла из-за развода родителей, а из центра меня так просто никто не заберёт.       Как бы из-за трудных подростков мне ни пришлось идти к психотерапевту и месяцами сидеть на успокоительных.       — Может, ты и права, — с сожалением протянула я, выводя узоры на поверхности стола. — Хочешь жить — умей вертеться.       — В точку, — радостно сказала Алиса, звонко щёлкнув пальцами. — В конце концов, ну сколько тебе придётся потерпеть? Полгода? Год? Да тьфу. Несколько часов в день жизнь не испортят. И вообще, будут тебя обижать, скажи мне — я позову на помощь своих братьев дагестанцев.       — У тебя же нет братьев дагестанцев, — улыбнулась я, и Алиса многозначительно хмыкнула.       — И что? Зато у Ахмета из нашего класса их пятеро. И все старшие. Так что, не переживай, подруга, прорвёмся. И, если забыла, у тебя тоже есть козырь. — Поставив локти на стол, она сложила ладони под подбородком. — Папочка судья.       — Не собираюсь я пользоваться его именем, — брезгливо фыркнула я, вспомнив силу, с которой отец ударил Веню по лицу. — Да и он ни за что за меня не вступится.       — О боги-и, — простонала Алиса, закатив глаза. — Никто же не знает, что вы с ним в контрах. Зато упоминание отца судьи мигом отобьёт у них охоту издеваться над тобой. Но это на крайний случай. Лучше всё-таки самой завоевать их расположение.       Легко сказать. Они же уважают себе подобных, а я от них отличаюсь. Меня ведь правда подставили — если бы не эта ужасная ситуация с таблетками в ромашках, я бы спокойно себе жила до конца каникул, а потом просто пошла в школу. Чем мне в таком случае завоёвывать расположение? По мне же сразу станет понятно, что я не такая, как они. А ещё я до ужаса правильная во всём, что касается учёбы и отношений со взрослыми: прогулять занятия и не уважать преподавателей? Какой кошмар.       — О-о, — протянула Алиса, барабаня пальцами по столу, — какое напряжённое лицо. Будешь много думать — станет ещё страшнее. Подруга, расслабься и плыви по течению. Да и вообще, мы ж не знаем, что это за центр. Может там всё спокойно и цивилизованно. Тогда тебе не придётся ни о чём париться.       По выражению лица подруги я поняла, что она и сама не особо верить в собственные слова, но всё равно пыталась хоть как-то меня успокоиться и поддержать. И я была ей за это благодарна. Алиса — моя первая настоящая подруга. Именно после знакомства с ней я поняла, что значит дружить безвозмездно, когда тобой не пытаются пользоваться и не самоутверждаются за твой счёт. Алиса открытая и искренняя, она не таит в себе угрозу и всегда говорит только то, что думает. Я знаю, что она меня не подставит и не предаст, и с готовностью отвечаю ей тем же.       — Кстати, — прервала Алиса мои размышления и ткнула себя в подбородок, — ты долго с этой хернёй будешь ходить?       Коснувшись пластыря, я поморщилась.       — Не знаю, ещё неделю, наверное. Утром сняла, а там жуть такая, вся кожа до мяса содрана. И кровь идёт, когда жую.       — Нехило они тебя приложили, конечно, — сочувственно вздохнула Алиса и поджала губы. — Если что, говори, что получила боевое ранение в драке стенка на стенку.       Усмехнувшись, я не выдержала и рассмеялась, пряча глаза ладонью.       — Давай выпьем! — предложила подруга и схватилась за стакан. Я последовала её примеру. — Раз ты не видишь поводов для радости, тогда поднимем тост за дерьмовую жизнь.       — За дерьмовую жизнь? — переспросила я, склонив голову к плечу. — Ты серьёзно?       — Вполне, — кивнула Алиса и вытянула руку со стаканом вперёд. — Покажи же этой дерьмовой жизни, что ты нихрена её не боишься.       Улыбнувшись, я закатила глаза, согласно кивнула и чокнулась со стаканом подруги своим. Может Алиса и права. Ни к чему хоронить свою жизнь раньше времени. Для начала можно и узнать, какого цвета гроб, приготовленный для меня.       

***

      Расправившись с сытным обедом, мы с Алисой вышли из торгового центра и направились к автобусной остановке. Подруга, жалуясь на тошноту, плелась рядом, а я над ней посмеивалась — ведь я съела всего один чизбургер и немного картошки, а Журавлёва опрокинула в себя бургер, большой ролл с креветкой, среднюю картошку и заела всё вишнёвым пирожком. Когда дело касается фастфуда, Алиса перестаёт себя контролировать, а потом жалуется на углеводы. Впрочем, ей не о чём беспокоиться — при том, сколько она ест и игнорирует любую физическую активность, Алиса тощая, как самый настоящий дистрофик.       Остановившись перед автобусной будкой, мы задрали глаза на электронное табло, высматривая свои рейсы. Я направлялась на первую после долгого перерыва тренировку по бегу, а Алиса — в кружок любителей космоса, НЛО и теорий заговора. Я была там однажды и два часа слушала жаркие споры о том, могут ли инопланетяне, в теории, быть зелёными или же это мерзкая спекуляция киноиндустрии. Главный вывод того заседания был единодушным — Голливуд виноват в том, что инопланетные расы всё ещё не вышли с нами на связь.       Увидев мой подъезжающий автобус, Алиса порывисто обняла меня и торопливо выпалила:       — Пиши мне каждые десять минут и присылай фото.       — Чтобы ты знала, что меня не убили в центре?       — Пф, — по-лошадиному фыркнула подруга, толкая меня кулаком в плечо, — больно надо. Я хочу знать, много ли красавчиков среди плохих мальчиков.       — Ну точно, — рассмеялась я, поправляя висящий на сумке пиджак. — Венин вайб тебе больше не нравится, ищешь новый объект страсти?       — Лебедева, — Алиса вскинула брови и махнула рукой, — топай уже, а.       — И я тебя люблю, — ответила я и послала подруге воздушный поцелуй, который она поймала раскрытой ладонью и сунула в рот.       Автобус был почти пустой. Приложив проездной к валидатору, я дождалась зелёной галочки и, убрав карту в сумку, прошла вглубь, чтобы плюхнуться на последние места. Уронив сумку рядом, я вынула из кармана телефон.       Непрочитанными висели сообщения в классном чате, в которых классная руководительница напоминала, что в этом году мы получаем учебники в двадцатых числах августа, и смс от мамы. Будучи представителем поколения «Икс», мама активно снимает видео в тик-ток и инстаграм, но полностью игнорирует существование мессенджеров. Пишет только смски. [Муля] Как настрой?

[Вы]

Да ничего, вроде.

Алиса проинструктировала меня, как нужно вести себя в центре, чтобы меня не избили в первый же день.

[Муля] Это хорошо. А как насчёт настроя перед первой тренировкой?       Подумав немного, я напечатала ответ.

[Вы]

Если честно, жуть, как писаюсь от страха.

[Муля] Это лишнее, ты же у меня умница! Самая лучшая! Покажи им там, что Нину Лебедеву нельзя сбрасывать со счетов.

[Вы]

Это лучшая мотивационная речь от тебя за все мои семнадцать лет.

[Муля] Я старалась.Люблю тебя, доченька.

[Вы]

И я тебя, мам.

      Подставив лицо под прохладную струйку воздуха из кондиционера, я достала из сумки наушники, вставила вкладыши в уши и уставилась на монитор в начале салона, транслировавший надпись: «Уважайте друг друга». В наушниках заиграл трек «ТГК» неизвестной мне исполнительницы, и я понадеялась, что вера мамы и Алисы в хорошее поможет мне пережить этот день. В конце концов, оптимизм всегда был моей сильной стороной.