На другой стороне холма

Хэйдзо лежал на земле и, упираясь руками в мощные бёдра Итто, ласкал ртом внушительный член перед собой. Проводил языком по красной полосе - такие полосы на теле, безусловно, людям не свойственны. Посасывал головку, медленно, будто желая раздразнить Итто, вывести его из себя. Чтобы Итто не кончил в тёплый рот Хэйдзо, а силой поставил в коленно-локтевую и грубо отодрал. Хэйдзо сам себя не узнавал в тот момент. Только лишь Хэйдзо подумал об этом, Итто схватил его за волосы и, мгновенно переметнувшись, пристроился сзади. Стащив штаны с Хэйдзо и явно не желая церемониться с тем, кто слишком часто заковывал его в наручники и читал нотации, Итто вогнал свой член в неподготовленный зад. Ствол, недостаточно влажный даже после оральных ласк, мгновенно залился кровью и лишь благодаря ей смог протиснуться глубже. Хэйдзо плакал. Рыдал, пока сильные руки Итто держали, пригвоздив к земле, его ладони. Понимая, что это бесполезно, Хэйдзо всё равно пытался вырваться, спастись, а после упрятать за тюремную решётку этого чёртового óни. Даже если Хэйдзо этого хотел, быть настолько грубым непозволительно. Заливаясь горькими слезами, Хэйдзо вскинул голову... ...и проснулся. Проснулся на футоне в комнате постоялого двора. - С вами всё хорошо? - раздался голос горничной. - Наконец-то вы проснулись. - Да, всё в порядке. Кошмар. Бывает... Хэйдзо вытер холодный пот со лба. - Странно. Мне кажется, я слышала, что вы кричали имя того óни... Ладно, не моё дело. - Не ваше, - согласился Хэйдзо. - Делайте свою работу. Горничная подметала, протирала пыль, а Хэйдзо тем временем собирался, чтобы сегодня же выселиться. Способы собрать улики на травокуров в любом случае имелись, а оставаться в этой гостинице, всё больше напоминающей притон, Хэйдзо не хотел. *** Уже на улице, ближе к вечеру, Хэйдзо снова встретил чёртового óни. Итто выглядел как-то странно смущённым, будто даже пришибленным. - Хэйдзо, прости! - Я с вами по-снежнайски не выпи... - А что насчёт вчера вечером, в комнате постоялого двора? - Тихо! - Хэйдзо схватил совсем не сопротивляющегося Итто за руку и отвёл за угол. - Ещё не хватало, чтобы меня обвинили в порочной связи с тобой. - Ты считаешь, что наша связь может быть порочной? Оу... - Я считаю позором - быть обвинённым в том, чего не совершал. Так что ты хотел? - Я не знал, какие цветы ты любишь... Поэтому держи вот. Лучший оникабуто. - Хм... Хэйдзо принял коробочку и выпустил маленького жучка, который, пробежав по ладони, оставил после себя слабый разряд тока и вернулся в коробочку. - Он дрессированный, - пояснил Итто. - Он ещё много чего умеет. - Вот этим ты занимаешься в свободное время? Оникабуто дрессируешь? - У меня ещё боевые оникабуто есть. Беспроигрышный отряд. Жаль, что дети плачут, когда их оникабуто проигрывают моим. Чувствую себя виноватым. - Спасибо за подарок. Но почему... почему ты сначала хотел подарить цветы? - А разве тем, кто нравится, не дарят цветы? - То есть я тебе всё-таки нравлюсь, и ты не видишь меня исключительно как подстилку? - Одно другому не мешает, - хихикнул Итто. - А вообще, я же не собирался ограничиться этим оникабуто. Предлагаю сходить в ресторан. Отметить сдвиг в наших отношениях... - Они сдвинулись разве что на миллиметр, а ты уже в ресторан зовёшь. Признайся, просто хочешь набухаться в щепки. - Хах... Ну, на самом деле, мне просто хочется поухаживать за тобой. - Считай, что я согласен. Идём. *** Итто заказал приватный зал в ресторане на час, и Хэйдзо не мог не пошутить, что он с самого начала догадывался, к чему ведёт этот ужин - впрочем, он и сам не понимал, пошутил ли он. В зале был лишь небольшой стол с несколькими пуфиками - не хватило бы даже на всю банду Итто. Итто поужинал - впрочем, выпил он явно больше, чем съел. Хэйдзо же, наоборот - не желая во время пребывания в гостинице есть помои, которые там подавали, он накинулся на свежую ресторанную еду, и Итто оставалось лишь наблюдать, как жадно Хэйдзо пожирает удон, едва успев проглотить яичные роллы. Когда положенный час закончился, Хэйдзо уже на крыльце ресторана неожиданно предложил Итто переночевать у него - мол, пьяный óни себе не хозяин, а так хоть под присмотром будет. Итто согласился, себя от радости не помня.