Эмпиреи

Лучи утреннего палящего солнца, пробивающиеся сквозь неплотно прикрытые шторы, навязчиво слепят глаза, и Кимхан жмурится. Тело такое расслабленное и ватное после горячо проведённой ночи, что заставляет Кима мечтательно мурлыкнуть и осторожно приоткрыть один глаз. Он нежится в мягкости подушек, потягиваясь, но не успевает полностью насладиться сонной негой, не почувствовав привычную тяжесть чужого тела на себе, открывает глаза, чтобы понять в чём дело и куда в такую рань умудрился пропасть его ненаглядный. Ким смотрит в сторону, и сдержать восхищённый вздох не получается. Прилив огромнейшей любви, спирающей молниеносно грудь, сдержать тоже не удаётся. Она заполняет все внутренности, готовая вот-вот прорваться наружу, не видя преград. Любимый Порче лежит на краю кровати, тёплое чёрное одеяло полностью сползло с его обнажённого тела, соблазняюще открывая вид на абсолютно голого, беззащитного Че. Ким может увидеть всё до самых крохотных мелочей. Талия его узкая с ума сводит. По ровным изгибам так и тянет провести языком и вцепиться зубами. Хрупкая спина с многочисленным количеством родинок и небольших засосов, изящные плечи, усыпанные еле заметными укусами, пышная задница, украшенная почти невидимым, собственническим следом от ладони. Утренние лучи света, привлекательно играющие на мягком теле, добавляют его смуглой коже ослепительный золотистый цвет. Красиво. Он превосходный. Восхитительный просто. Каждая частичка его роскошного тела — произведение искусного творца, не поклоняться которому просто невозможно. Ким готов стоять ради него на коленях вечность и даже больше, если это вообще возможно. Кимхан уже чувствует, что проиграет сегодня по всем моральным принципам и устоям — грязные мысли контролировать не выходит совсем, они уже по частям разрушают все хлипкие барьеры, выстроенные в голове. Киму чертовски хочется жадно облизать и горячо поцеловать каждый участок уязвимого сейчас тела. Дрожащей рукой аккуратно провести по бархатной коже с греховными отметинами, оставленными в порыве поглощающей с головой страсти, и сжать по-хозяйски до видимых вмятин провокационно выставленный зад, уткнувшись носом в кудрявые волосы, впитывая в себя, надолго в лёгких оставляя, запах дорогущего шампуня с ярким вкусом лесных ягод, смешанный с естественным запахом Че. Родным и незаменимым. Самым любимым. Так привычно, ведь трепещущая душа и преданное сердце постоянно к Порче просятся с силой бешенной, рвутся к нему упорно. С первой встречи это неизменно. Ким под дулом пистолета от него не откажется. Никогда. С каждым днём эта безудержная тяга только сильнее становится, непобедимее, а Кимхан и не старается уменьшить её, не получится, он знает. Че ведь эта глубокая привязанность и безграничная любовь только радует, а Ким всегда счастлив видеть очаровательную улыбку на любимых губах. Она питает его внутреннего альфу постоянно, заставляя почти потеряться в переполняющих эмоциях и пылких чувствах. Но в данный момент это бушующее желание слишком навязчиво давит на мозги. Кима магнитом тянет безбожно. Словно кто-то натягивает верёвку между ним и Порче, вынуждая оказаться с ним ещё ближе. Запредельно. В пальцах уже ощущается покалывание предвкушения, пускающего пульсацию во все нервные окончания. Глаза затмевает неконтролируемая похоть, акцентируя внимание Кима лишь на манящем теле перед собой. Таком желанном. Он не может отказать себе в своей же извращённой затее, она все мысли полностью окутывает, и думать о другом не получается, как бы альфа ни старался. Неукротимые бесы в его голове побеждают добрых ангелов, сопротивляться бесполезно вовсе. Но Ким и не хочет останавливаться. Мирное дыхание спящего Порче никак не смущает, только раззадоривает стрельнувший в голову интерес вперемешку со жгучей игривостью. Откинув мешающее одеяло, Ким игнорирует пробежавшийся по коже холодок и подползает к своему омеге ближе, касаясь его дремлющего тела. Тепло чужой гладкой кожи ощущать приятно до безумия, до беспорядочного вихря внизу живота. Проводит носом по нежной шее, лизнув маленький засос, и вдыхает излюбленный запах ванили и ягод, собирая слюну на языке, ненавязчиво сминает округлые ягодицы одной рукой. Пьянящее возбуждение проникает в каждую клеточку мозга от одного ощущения упругости чужой задницы, что Ким готов чуть ли не взвыть. А поза донельзя удобная: Че лежит к нему спиной, согнув левую ногу, сильнее выпячивая свой зад, что удачливо играет Киму только на руку. Сразу вспоминаются события минувшей ночи, когда эта бесстыжая задница беззастенчиво скакала на Кимхане, только и делая, что выпрашивая очередную порцию сочных шлепков, пока сам обладатель захлёбывался в слезах чистого кайфа. Незабываемое зрелище, навсегда оставшееся в памяти обоих. Низ живота сладко тянет, заставляя Кима тихонько толкнуться в подставленные ягодицы до собственного сиплого выдоха и чуть сильнее сжать тонкую талию Че. Терпение почти на исходе. Порче голову дурманит нещадно, лишая остатков разума, даже когда ничего не делает, когда просто спит самым сладким сном, забавляя своим тихим сопением. Одно его существование заставляет Кима хотеть его всем телом и душой до белых пятен перед глазами, до сорванного голоса из-за бесконечных, громких признаний в бессмертной любви. Хочется покрывать долгими поцелуями всё его нагое тело, с ног до головы облизывать неустанно, чтобы ни одного сухого места не осталось. Чтобы каждой крупице уделить должное внимание. Хочется дышать только его запахом и только им, чтобы никакие другие ароматы не попадали в лёгкие, а полюбившийся вкус ванили поселился там намертво. Он же и есть его кислород, без которого Ким больше жить никогда не сможет. Хочется властно касаться его везде, в самых интимных местах, где только Киму и лишь ему можно трогать, чтобы оставить там тёмные отметины, которые сойдут нескоро, но будут приятно радовать глаз обоих. Хочется стать с ним одним целым, неразделимым, жить им до конца своих дней, чтобы не иметь возможности хотя бы на секунду расстаться. Одна проведённая в разлуке минута чувствуется как ёбанная бесконечность — ноющее сердце уже заставляет скучать ужасно. Любой скажет, что Кимхан больной на голову идиот, что ему пора лечиться, но только они с Порче знают, что просто погрязли в этой любви по уши. В друг друге утонули. И выбираться из непроглядного омута не хотят. Совсем. Они давно знают, что это и невозможно. Альфа оставляет осторожный поцелуй на открытой шее, прямо на синеющем засосе, боясь разбудить, спускается губами вниз по позвоночнику, влажно лижет лопатки и целует россыпи излюбленных родинок. Ловкая рука ползёт к плоскому животу, и пальцы игриво щекочут пупок, а затем перелезают на стройное бедро, короткие ногти царапают нежную кожу, пока Ким облизывает очаровательные ямочки на пояснице Че и останавливается напротив аппетитной задницы, проводя по ней кончиком носа, снова наслаждаясь запахом своего омеги. Приходится сползти максимально низко, но их огромная кровать, на которой, к слову, настоял Порче, потому что «я хочу, чтобы ты имел меня во всех возможных позах», беспрепятственно позволяет это сделать. Кимхан на пробу крупно мажет языком по упругой половинке, не замечая изменений, проделывает то же самое с другой ягодицей и только лишь от этого получает всплеск удовлетворения по всему телу, плавными ручьями перетекающего в пах. Порче на языке ощущается ещё вкуснее, чем кожей. Ким прикрывает от удовольствия глаза, на губах расплывается блаженная улыбка. Порче идеально гладкий везде до невозможного, и альфу от этого тоже мажет по-блядски. Все его вылазки в спа, все задержки в душе и нескончаемые списывания с карты Кима тому помощь. Сейчас Кимхан в полной мере понимает, что всё это далеко не зря. От головокружительного наслаждения хочется замурчать довольным котом, сильнее ластясь к подставленному бедру, и такие порывы сдерживать чертовски трудно. Почти невыполнимо. Запах Че в лёгких греется опасным пламенем, заставляя альфу стать ещё смелее. Кимхан укладывается поудобнее и раздвигает ягодицы, открывая себе вид на блестящее колечко мышц. Тягучая смазка после ночи всё ещё осталась внутри Че несмотря на то, что альфа заботливо вымыл его перед сном, не давая заснуть возмущённому Порче. И осознание этого, пошлый вид раскрытого и мокрого входа заводят Кима до жути. Он голодно облизывается и кидает последний взгляд на мерно сопящего Че, перед тем как поцеловать чувствительное местечко возле пульсирующего ануса. Порче вздыхает и немного шевелится, но, кажется, всё равно не просыпается, только неосознанно двигая бёдрами навстречу альфе, словно он даже во сне чувствует и хочет Кима. Кимхан на это лишь влюблённого улыбается и удивляется его обожанию подремать, но в данный момент говорит ему огромное «спасибо». Когда омега успокаивается, и его дыхание снова становится умиротворённым, Ким наконец несмело проводит языком по сжатому отверстию, собирая тягучие капли и в удовольствии прикрывая глаза, ухмыляется плотоядно. Ким соврёт, если скажет, что в мире есть конфета вкуснее его Порче, потому что таких на свете ещё не придумали. И не придумают никогда. Он самое вкусное, что Киму удавалось попробовать на своём языке. Он самое приятное, что Киму удавалось ощутить собственной кожей. Одна рука Кимхана ползёт между раскрытых бёдер, щекоча внутреннюю часть. Он едва сжимает пальцы, мнёт нежную кожу, чуть ли не мурча от мягких прикосновений, а затем альфа снова проводит языком по розовой дырочке. Чувствовать на языке каждую морщинку и неровность, его дурманящий вкус — личный наркотик, от которого Ким никогда не сможет отказаться. Неправильно и грязно, но обоих так ведёт от этого чудовищного изврата, что кажется отказаться и будет смертным грехом. На языке ощущается словно настоящая сладость, и Кимхан еле сдерживает отчаянный стон, чтобы Че не разбудить ненароком. Он касается влажными губами, а затем снова языком, обводя по кругу, пока цепкие пальцы мнут стройные половинки, и это ощущается так чертовски правильно. В мыслях нет ничего, кроме Порче. Кроме его уже разгоряченного тела, его удовольствия, за чем непременно и следует удовольствие самого Кимхана. Ким ввинчивается языком внутрь, смазывая гладкие стеночки слюной, сполна ощущает податливость Порче внутри. Че во сне двигается навстречу юркому языку и едва слышно скулит, а по его бёдрам бежит мелкая дрожь, пока по внутренней части уже начинает течь естественная смазка, вытекая, пачкает подбородок альфы. Ким не владеет своими руками, не владеет разбегающимися мыслями и необдуманными действиями, им сейчас управляет горячее желание, полностью забирающее контроль. Он собирает смазку рукой, усмехается, чтобы в следующую секунду погрузить смоченный палец в тугое отверстие. Одно ощущение шелковистых стеночек заставляет Кима опустить руку к собственному возбуждению, которое уже давно давит на плавящийся мозг. Он прикрывает глаза, чувствуя долгожданное прикосновение к твёрдому и чувствительному члену, толкается в подставленную руку, и следующий несильный укус приходится на правую ягодицу, пока длинные пальцы умело растягивают Че изнутри. Так идеально. Ким проводит по члену грубо и несдержанно, закусывая губу, неслышно шипит, пока его пальцы почти ласково толкаются в Порче, и сверху наконец-то раздаётся несдержанный, протяжный стон: — Пи-и', — Че гнётся грациозной кошкой, ещё сильнее на пальцы насаживаясь и даря Кимхану сладкий вскрик, ласкающий слух похлеще самой любимой песни. Робкий голос Порче — та мелодия, которую Ким готов слушать на репите. — Какого чёрта ты творишь? — умудряется выдавить из себя между сдавленными стонами и вздохами, прикусывая зацелованную с ночи губу, когда Кимхан толкается особо глубоко, заставляя Че сжать его пальцы внутри, затрудняя движение, позволяет Киму почувствовать узость, мигом обволакивающую его. И как давно этот чертёнок не спит? — Доброе утро, детка, — ласково целует поясницу и прикусывает там кожу, пряча в ней влюблённую улыбку. Уже теряется бесстыдно. — Я знал, что тебе обязательно понравится, — голос словно по щелчку становится на несколько тонов ниже, отчего Че ещё больше начинает течь, и Ким быстрее толкается в кольцо из пальцев, облизывая дрожащие ягодицы, чтобы заглушить собственные тихие хрипы. Кимхан двигает пальцами внутри интенсивнее, целуя подставленные участки кожи, вынуждая Че сдавленно скулить и подмахивать задницей навстречу. Порче кладёт руку на ягодицу и сам призывно оттягивает её в сторону, чтобы ещё больше раскрыться для Кима, а Кимхан еле сдерживает себя, чтобы не сорваться. От Че башню рвёт по полной, а этот маленький искусный демон умело этим пользуется, сильнее подставляясь и отдавая Киму всего себя, точно зная, как у альфы мутнеет рассудок от малейшей провокации. Кимхан привстаёт и мажет мокрой головкой по покрытой мурашками ягодице, из его рта вырывается приглушённый стон, ведь Че сильнее двигает бедром, заставляя Кима проехаться стоящим членом о подставленную половинку. Негодник. — Ким, — пищит, закусывая губу. Поворачивается и смотрит плаксиво, умоляюще. Кимхан прикрывает глаза, чтобы не повестись. Знает, что устоять не сможет. — Я хочу… — Я трахал тебя пару часов назад, детка, неужели твоя задница успела соскучиться по члену внутри? — Пожалуйста… — словно назло опять двигает задницей. — Нетерпеливый. Кимхан довольно стонет, возбуждение в голове смешивается с непосильной любовью, и он наклоняется, почти ложась на Че, чтобы поцеловать призывно открытые губы и оставить очередной укус на плече, всё ещё потираясь членом о гладкую ягодицу. Порче снова слепо ищет его губы, едва ощутимо сейчас целующие шею, и отказать ему не получается. Ким бы никогда не смог. Сам жаждет прикоснуться к ним сейчас же. Мягкие, податливые и припухшие после жаркой ночи ощущаются как весь мир, целая вселенная. Ким хочет никогда не отрываться от них, всегда ощущать их на себе или своих губах. Что угодно, лишь бы всегда чувствовать их нуждающиеся прикосновения. Язык ныряет в открытый рот, и Че сладко стонет, покорно пуская его внутрь. Пытается незаметно сдвинуть руку на текущий член Кима, за что получает незамедлительный шлепок и разочарованно стонет. Видно, что хочет. Он насаживается на пальцы, свободной от задницы рукой, впутываясь в волосы Кима, слегка потянув их, чтобы быть ещё ближе. Чтобы чувствовать Кимхана каждой клеточкой тела. Но альфа не даёт этим трепетным ощущением насладиться. Сам через силу отрывается от пухлых губ и отстраняется, не забыв мазнуть языком по искусанной шее, затем хватает Порче за волосы и тянет, вынуждая выгнуться еще сильнее. Хочет провести руками по плавным изгибам талии, но они обе заняты. Пальцы проходят глубже, вызывая оглушающий крик, и Че пытается с них соскользнуть, потому что для него это уже слишком. Но Ким держит крепко. Не даёт отстраниться, натягивая Порче на них только сильнее. И это так красиво. Растянувшийся вокруг его пальцев Че выглядит удивительно. Ким определённо хочет взять телефон и запечатлеть эту развратную картину на камеру. Хочет возвращаться к ней вновь и вновь, хоть он и прекрасно знает, что не раз её увидит вживую, что ведь гораздо лучше. Но не отказывает себе. Не может. Снова. Одна мысль о хранящемся в галерее телефона видео с его обнажённым и вызывающим Порче, чувственно стонущем из-за безжалостных пальцев, трахающих его текущую дырку, заставляет возбуждение усилиться в стократ. Это только их. Личное. Ким не позволит никому увидеть этот сокровенный момент, что они разделяют в постели, только вдвоём, когда их тела сливаются воедино, когда кажется, что быть ещё ближе — уже невозможно, уже за гранью реального. Хоть и возможность попасться заводит до чёртиков. Тот же Кинн может увидеть обложку видео, когда Ким будет что-то показывать ему в телефоне. Будоражит все внутренности. Но Кимхан будет осторожен. Не позволит. Находит трясущейся рукой лежащий на тумбочке гаджет, вынужденно отпуская волосы Че, заходит в камеру и начинает съёмку, не веря в реальность происходящего. Он даже и подумать не мог пару месяцев назад, что однажды съёмка домашнего видео будет возбуждать его до звёзд перед глазами и крепко стоящего члена. Ким толкается вперёд, чтобы проехаться пахом по ягодице, потому что сумасшедшее желание прошибает всё тело мощнейшим током. Хочется до бешеной трясучки. — Пи'Ким, что это ты делаешь? — облизывает саднящие губы и поворачивает голову, уставившись на телефон в руках Кима. В глазах, поддернутых дымкой возбуждения, проскальзывает удивление и толика страха. Такой милый. Почти невинный. — Детка, подвигай бёдрами для меня, — наклоняясь, тихо шепчет на ухо, опаляя его жгучим дыханием. — Я потом покажу тебе это видео, чтобы ты тоже смог понять, какую красоту я постоянно вижу. Насладился вместе со мной. Порче плаксиво стонет и утыкается лицом в подушки, но всё же двигает задницей навстречу ловким пальцам, потому что не подчиниться альфе попросту не может. А Ким не может наглядеться на разворачивающиеся зрелище на экране. Пальцы быстро пропадают внутри Че с чавкающими звуками, дырочка покраснела и припухла от частых движений, а по внутренней стороне бедра течёт смазка Порче, пока воздух разрезают его надсадные стоны, а член Кима так приятно трётся о гладкую ягодицу. И это всё идеально видно и слышно. — Маленькая шлюшка. И Че согласно стонет. Ким откидывает телефон в сторону, сдаваясь без борьбы, даже не заботясь о том, куда тот приземлится. Иначе его смерть наступит прямо сейчас, от острой нехватки Порче. Он снова хватает Че за волосы и тянет на себя, благодарно целуя приоткрытые в стоне губы. — Не сосчитать сколько раз я пересмотрю это видео, Порче. — Пи-и', — жалобный скулёж, вызывающий только дьявольскую улыбку и ликование неугомонных демонов в голове. Наверняка совсем не то, чего его малыш хотел добиться. Кимхан делает несколько медленных толчков, наблюдая, как обмазанные смазкой пальцы исчезают в Порче с пошлыми хлюпами его дырки. Неописуемо соблазнительно. Ким неожиданно вытаскивает их, заставляя Порче почувствовать пустоту, и хлопает по пульсирующему отверстию, разбрызгивая смазку, вызывая надрывный визг. Че хнычет в знак протеста, и Киму так нравится это. До одурения. — Давно не спишь, паршивец? — улыбается пошло, смотря, как Че приподнимает ягодицы, старательно ища прикосновений, и как он разочарованно дует свои невозможные губы, не чувствуя желаемого. — Я спал… — жгучий, наказывающий шлепок прилетает прямо в место прошлого удара, мигом окрашивая ягодицу в розовый. Че дёргается и пищит, но всё равно умудряется обернуться назад, чтобы взглянуть на Кимхана надменным взглядом, говорящим без слов. Маленький бес, сидящий в нём, вырывается наружу, готовый получить то, что так желает. За этим всегда весело наблюдать. — Когда ты стал трогать себя, Пи'Ким, — произносит почти обиженно. Самая любимая игра Порче — давить на жалость. Но сегодня они играют по правилам Кимхана. И Ким знает — Порче нравится. — Так и надо было сразу, детка, — Ким одобряюще лыбится, но не отказывает себе в желании ударить по надутым губам. Удивлённо охает, когда вместо губ под пальцами оказывается мокрый язык, а Че одаривает его победной улыбкой. Внизу живота снова чувствуется приятный спазм. Ким перемещает свой член и трётся головкой о растянутый на пальцах вход. Видит, как Че сжимает в руках простыни, слышит его восторженный стон, а в следующую секунду и распаляющие слова: — Вставь мне, Пи'Ким, — чуть ли не задыхаясь. Порче облизывает саднящие губы, смотря сквозь пушистые ресницы, и привлекательно виляет задницей, раздвигая ноги шире, чтобы Киму было удобнее устроиться. Он уже готов принять его, и от этого безумное сердце готовится вырваться из груди. Тело окутывает жаром, и Ким не находит в себе сил дразнить Порче ещё дольше. Самому уже невыносимо терпеть. — Такой сексуальный, — восхищённый шёпот заплетающимся языком. Его податливость выбивает почву из-под ног, затрудняет дыхание. Порче открытый и такой просящий, с вожделением принимает каждый шлепок и больной укус, а в горячий поцелуй и вовсе громко стонет, когда внутрь скользит крупный член, на котором Че растягивается, блаженно закатив глаза. Ким томно стонет и хватает Порче за шею, заставляя его прижаться спиной к накаченной груди, а второй обнимает за живот. Опьянённый мозг подсказывает, что под ладонью Кимхана находится его же член, и от осознания несёт ещё хуже. Внутри жарко и влажно, так хорошо, что на секунду Киму кажется, что он готов потерять сознание. Так хорошо. Омега подмахивает бёдрами, откидывает голову на плечо и обнимает руками за шею, пока Кимхан нежно целует небольшие засосы и следы от зубов, в противовес жёстким толчкам. По ногам Че течёт естественная смазка, пачкая простыни, которую Ким собирает большим пальцем и заставляет проглотить всю до последней капли. Порче выполняет беспрекословно. Облизывает каждый дюйм данной ему кожи и вкусно причмокивает между сиплыми стонами. Смотрит на Кима и сам высовывает язык, снова показывая свою покорность во всей красе, доказывая, какой он послушный мальчик для него, пока Кимхан голову теряет напрочь. Глаза, наполненные слезами и похотью, глядят неотрывно, и Киму в них утонуть хочется. Пропасть без вести, чтобы лишь один человек знал, где он находится. Там, где уже давно потерялось его сердце. — Умница, сладкий, — альфа дурманящий запах ванили вдыхает, утыкаясь носом в самую шею, обводит пальцем алые губы, а затем поднимает голову и сминает их своими, прикусывая и облизывая, чувствует вкус смазки, оставшейся во рту Че. Пряная ваниль остаётся на самом языке. Поверить всё не может, что эта прелесть досталась именно ему и никому другому. Именно его, цепляющего с первого взгляда, он тогда выбрал в качестве своего менеджера, именно с ним впервые так сильно потерял голову. А с ним ведь нельзя было не сделать этого. Былое смущение из действий и взглядов Че, казалось бы, вовсе пропало, но Ким всегда замечает за ним то, что комплименты он принимает, покрываясь самым очаровательным румянцем. При посторонних ведёт себя более сдержанно и даже стыдливо, но с Кимом он делает это так редко, показывая себя настоящего. Стыд и смущение эти двое давно утопили в полном доверии друг к другу, оставив место лишь своим желаниям и двойной порции развратного сумасшествия. Но иногда сладкая булочка, сидящая внутри Че, всё же выбивается наружу, побеждая его грязную личность. Так невозможно мило. Ким толкается особенно глубоко несколько раз, безостановочно точно попадая в сладостную точку — он уже знает Че наизусть. Умело пользуется своими знаниями, заставляя Порче прыгнуть за ним в пропасть невероятного наслаждения. Че надрывно кричит, больно дёргает Кима за волосы на затылке, изливаясь на чёрные простыни, высунув длинный язык. Он царапает короткими ногтями руку Кимхана, обнимающую поперёк живота, оставляя тянущиеся вдоль полосы, вызывая тихое шипение. Но такие следы, оставленные Порче в порыве похотливой страсти, Ким всегда будет носить с гордостью. — Не останавливайся, прошу. Продолжай, — неожиданная мольба, упоительная, забирающая остатки разума, выбивает воздух из лёгких. Еле держится на подрагивающих ногах благодаря лишь тому, что Ким его держит, но всё равно умудряется просить о большем, поражая. Ким выходит полностью, а затем снова вгоняет член по основание. От громкого шлепка кожи о кожу перехватывает дыхание. Ноги Че предательски трясутся и раздвигаются ещё сильнее, коленки наверняка уже красные от сильного трения о простыни. Всё его тело горит ярым пламенем, он словно оголённый провод — Ким может это ощутить собственной кожей. Хрипло шепчет сорванным голосом, как в бреду моля не останавливаться, когда с уголков губ бегут слюни, а по багровой от яростной хватки Кима шее скатываются капли пота. Кимхан пылко целует, слизывает мокрую дорожку на шее, всё ещё придерживая Порче одной рукой, боясь, что тот упадёт от переизбытка ощущений. Ловит ртом просящие стоны и жмурится, потому что перед глазами бегают искры. Ким ведёт одной рукой по чужой груди, укладывая подбородок на плечо Че, его горячее дыхание обжигает кожу. Ким ласкающими пальцами спускается к мокрому члену Порче, не переставая вбиваться в него. Сначала медленно. Мучительно. А потом вновь быстро. Так, как любит его малыш. Че внутри узкий и мокрый до одури, сжимается ещё сильнее, доводя до ощутимой боли. Но Ким лишь рычит в подставленное ухо, а затем прерывисто шепчет: — Хочешь, чтобы я коснулся тебя? — Умоляю, пожалуйста, — задушено хрипит и выгибается до хруста, когда шаловливые пальцы проходятся по начинающему возбуждаться органу, даря лишь отдалённое чувство нужного прикосновения. — Пожалуйста что, детка? Скажи это для меня. — Потрогай меня, пожалуйста, — отказать ему после этих слов и преданного взгляда — блядское преступление. Ким обхватывает ноющий член Че и неспешно проводит по нему рукой. Играется и дразнится, покусывая настрадавшиеся шею и плечо, пока Порче дарит ему самые красивые стоны и вскрики. Слух ласкают всё ещё неимоверно. — Так глубоко, Пи'! Че кончает во второй раз ещё сильнее, забрызгивая всю кровать, его тело бьётся в судорогах, пока сладостная истома заполняет его с ног до головы. Руки Кимхана перестают его держать, и он валится на кровать, не имея возможности удержаться. Ким стонет от вида потной спины, округлых ягодиц и от ощущения узости и не сдерживается. По телу бурлит удовольствие, смешиваясь в потоки безудержного кайфа. Кимхан только-только успевает вытащить и излиться на розовые от шлепков ягодицы, издав гортанный стон. Белёсые капли украшают потную кожу, и Ким размазывает собственное семя по заднице Че, напоследок облизав растраханное отверстие. Грязно. Оставляет ласковый поцелуй на пояснице и спине и плюхается на подушки рядом с Порче, почувствовав слабое головокружение и лёгкость во всём теле. Устало выдыхает. Но удовлетворённо. Даже счастливо. — Чёртов псих, — а на губах у Че самая яркая улыбка. Ким утягивает его в тёплый поцелуй и отстраняется. Трётся носом о чужой и снова ощущает прилив бесконечной любви, желая показать её Порче и отдать всю без остатка. С Че ведь иначе не бывает. С каждым разом, заставляя пережить весь спектр имеющихся эмоций, влюбляет в себя заново. Постоянно доказывает, что для Кима он всегда будет самым лучшим мальчиком, а Кимхан будет для него самым любящим парнем в ответ. Оба каждый раз безвылазно увязают в собственной любви с улыбкой на губах. И они сделают это снова и снова, пока вместе не утонут навсегда. — Ты меня за это и любишь, малыш, — беглый поцелуй в щёку. Че довольно улыбается и чмокает в губы, отстраняясь с характерным звуком. Греет своим теплом. Заботливые руки Кимхана ползут на липкую задницу, проходятся по раскрытому входу, заставляя Че закусить губу и вздрогнуть. Он там слишком чувствительный сейчас. Ким хочет вставить внутрь пальцы, чтобы заполнить наверняка ощутимую пустоту, но Порче отодвигает его руку и целует костяшки, хитро поглядывая. Закидывает на Кима ногу и прижимается близко-близко, соприкасаясь каждой частичкой тела. Сердцем тоже. Ким слышит его стук так отчётливо, будто это бьётся его сердце, а не Че. Кимхан плавится от родного тепла и ненасытного взгляда. Хочется поглотить Порче целиком, спрятать от чужих глаз. Он ведь такой невероятный. Родной. Без него как без воздуха. — Я люблю тебя просто так. Ким ему верит.

✦✦✦

— Зай, прекрати, блять, пожалуйста, — недовольный бубнёж Порче заставляет снова едва слышно смеяться. Но Кимхан просто не может сдерживаться, когда перед ним стоит любимый Че, да ещё и так близко. Прижимается голой спиной к груди и словно нарочно трётся задницей о член альфы, но, может, это только извращённый мозг Кима так думает. В любом случае, Кимхан теряет рассудок. Кажется и не переставая. — Но я ничего не делаю, малыш. Рука с мочалкой ползёт вниз и пальцы едва касаются раздражённой дырочки, вызывая у стоящего под струями душа Че судорожный вздох. Ким проходится взглядом по напряжённой спине и ягодицам с видимыми следами зубов, закусывая губу. Капли воды слишком соблазнительно очерчивают изгибы красивого тела, и Кимхан не может удержаться, чтобы не провести по ним рукой. Влечёт неутолимо. — Пи'Ким, моя задница хочет отдохнуть! — скулит обиженно, но всё равно подставляется под ласковые касания, точно наслаждаясь каждым прикосновением. Чертёнок. Ким любовно целует в загривок и солнечно улыбается. Грудь спирает от переполняющей нежности и любви. Кимхан готов расплыться влюблённой лужицей прямо под ногами Че. — Прости, ничего не могу с собой поделать, когда ты рядом такой красивый. Порче молчит, но Ким чувствует, что недосказанность витает в воздухе. Но она не напряжённая. Наоборот, такая лёгкая, кажется, совсем не стоящая этого молчания. Ким аккуратно целует щёку и привычно кладёт подбородок на плечо. — Детка, что такое? Че снова молчит. А Кимхан даёт ему собраться с мыслями. Чувствует каждую эмоцию омеги, как собственную. — То… что ты, — запинается и откидывает назад голову, укладываясь на Кима, позволяя увидеть краснеющие пятна стеснения, расползающиеся по лицу и шее, — ты снимал… Ким не понимающе хлопает глазами и поднимается, заставляя Порче чуть ли не упасть. Пару минут пытается переварить услышанное, а потом тихо смеётся, чтобы Че не смутить ещё больше. И всего-то. — Хочешь посмотреть? — Порче молчит, только жалостливо мычит, жмурится, сжимая руки в кулаки. — Я покажу тебе, когда мы выйдем отсюда, — лукавый шёпот. Его руки ведут от красной шеи вниз по спине и оглаживают ягодицы. До этого напряжённый Порче начинает расслабляться, позволяя Киму делать, что вздумается. Успокаивает. Кимхан спускается на колени, проводя мочалкой по телу Че, словно там всё ещё есть, что нужно мыть. Первый аккуратный поцелуй опускается на поясницу, а затем на правую ягодицу. Сверху слышится вздох, и Ким целует бёдра, желая опуститься ещё ниже, чтобы проложить дорожку поцелуев по длине ноги. На воду, попадающую в рот и глаза, совсем внимания не обращает. Рядом же Порче. Че разворачивается к Киму и вынуждает его подняться на ноги неожиданно. Обнимает за шею, прижимаясь донельзя близко. — Дурак, — смущённо хихикает и снова целует в губы. Ким понимает, что правда дурак. Но влюблённый.

✦✦✦

— Малыш, попку помазать? Ким вообще не обращает внимание на происходящее на экране телевизора. Слышит, про выступление какого-то легендарного дуэта певцов, запоминая только их имена, да и то потому, что гордое «Джефф Сатур» и «Баркод Тиннасит» горит красным на экране. Когда Порче сидит на его коленях, ёрзает, игнорируя явную выпуклость под задницей, ни на чём другом сосредоточиться не получится. Ким пробовал. Он обнимает его со спины и просовывает пальцы под края коротеньких домашних шорт серого цвета, лаская искусанную и зацелованную кожу. — Зай, ну ты, блять, издеваешься? Ничего, что я кушаю? Порче возмущённо оборачивается назад, жуя очередную спелую ягоду черешни, ради которой Ким сразу после душа был вынужден бежать в ближайший магазин. Но он бы съездил и на другой конец города, если бы Порче это понадобилось. Для него совсем несложно. Че смотрит на него с упрёком, и это выглядит так смешно, потому что его рот всё ещё полон сладких ягод. Кимхан слизывает взбитые сливки с пухлой губы Порче и сжимает бедро. Вся наигранная злость тут же испаряется из чужих глаз. — Я просто переживаю. Не хочу, чтобы ты потом опять неделю ныл, что сидеть нормально не получается. — Всё нормально будет, ешь, прошу. Че засовывает в рот Кимхану клубнику и снова отворачивается к телевизору, словно там идёт что-то столь интересное. Интереснее его альфы. Но Ким знает, что Порче просто прячет смущённую улыбку. Такие мелочи, а всё равно безудержно заставляют его краснеть. И Ким так это любит. Кимхан вспоминает, что ещё он забыл сделать из-за внезапной прогулки до магазина. То, ради чего и затевался произошедший беспредел. Он достаёт телефон, завалявшийся в диванных подушках, тут же переходя в галерею. Секунда, и громкий стон доносится из динамиков. Никогда не надоедающая музыка для его ушей. Порче пугливо вздрагивает и поворачивается, охая, когда перед глазами появляется яркая картинка их утреннего разврата. Ким сам хочет посмотреть, но реакция его малыша сейчас гораздо интереснее. В его глазах отражается всё, что происходит на экране. Щёки уже покрылись пунцовым румянцем, а губа соблазнительно прикушена, не нарочно наверняка. — Тебе нравится? — Кимхан испытывает необъяснимое удовольствие от осознания, что сейчас они смотрят ничто иное, как домашнее видео, снятое ими же. Странное ощущение, но внутри вспыхивает тянущий пожар, заставляющий неустанно облизывать губы. — Я не… знаю, мне… — краснеет пуще прежнего, но глаза неотрывно глядят в экран до самого конца видео. — Скажи мне честно, Порче, — Ким откладывает телефон и приближается к лицу Че. От красноты на щеках кажется, что Порче весь горит. А, может, это так и есть? — Вид моих пальцев в твоей дырочке правда красивый, детка? — втягивает носом усилившийся запах ванили и мурчит довольно. — Пи', я… — Не лги мне, Порче. Слова выдавить из себя не может. Ким чувствует, как Че несмело кивает, заставляя счастливую улыбку расплыться на губах. Неправильно, аморально. Но так плевать на самом деле. Чуть ли не наркотический кайф приносит им обоим, поэтому о чём-то другом даже думать нет желания. Важны лишь они и их удовольствие. И так будет всегда. Они знают. — Тогда я смогу показать тебе ещё больше в следующий раз, — говорит в самую шею и оставляет там крошечный поцелуй, отстраняясь. Порче смотрит на него и пытается выглядеть зло, но не сдерживается и мимолётно чмокает в уголок губы, только потом отворачиваясь и бубня под нос это милое, наигранно возмущённое «придурок». А Ким смеётся.

✦✦✦

— Я завтра должен заехать в офис, отец сказал поговорить хочет, — проговаривает недовольно и целует в оголённое плечо, после небольшой паузы. Порче вновь поворачивается и хмурится. Кажется, он тоже не совсем понимает, зачем Кимхану возвращаться в офис. Он ведь ушёл вместе с Че. И ушёл ещё семь дней назад. Почему отцу внезапно потребовалось поговорить с ним? По телефону он отказался рассказывать, просто вынуждая Кима приехать. Тревожное чувство закрадывается глубоко-глубоко внутри. Но Кимхан не скажет об этом Че. Не сейчас. — Но я думал, что ты уже забрал документы и дело с концом. — Я тоже так думал, но, видимо, осталось что-то ещё. Не беспокойся, я быстро вернусь. — Я могу пойти с тобой? — наклоняет голову вбок и выпячивает губу, сверкая угольными глазками. Запрещённый приём, перед которым Кимхан раньше никак бы не устоял. Он и сейчас еле сдерживается, чтобы не сказать ему «да». Потому что Порче не должен встречаться с его отцом. Не сейчас. Не тогда, когда напряжение, исходящее от отца, Кимхан смог почувствовать через трубку. — Детка, не трать время впустую. Думаю, там ничего страшного не случилось. Останься дома. Ким целует Че в нос и разглаживает морщинку на лбу. Порче смотрит ещё пару секунд, хочет попроситься снова, но понимающе кивает. Напоследок оставляет трепетный поцелуй на щеке и отворачивается к экрану. — Будь осторожней. Кимхан улыбается. В груди щемит родное тепло.