Эмпиреи

В скором времени Ким и Порче съезжаются, начинают жить в уютной квартире прямо в центре Бангкока как настоящая семья, к которой Кимхан совсем недавно был «вообще не готов». С Че в его жизни многое меняется, и альфу совсем не пугают эти перемены. Они ощущаются по-другому. Правильно. Даже вторая зубная щётка в ванной, при первом взгляде на которую в груди становится значительно теплее, выглядит так же правильно и постоянно заставляет улыбаться. Сейчас Кимхан собирается уходить из офиса отца и наконец полностью погрузиться в музыку, с чем его очень поддерживает Че, а братья подкалывают, но в душе наверняка радуются за него. Это видно по их тёплому взгляду и доброй улыбке. Они никогда не были очень близки, что обычно свойственно всем хорошим семьям, поэтому Ким прекрасно понимает их реакцию и совсем не осуждает. На их месте поступил бы точно так же. Ким собирался уйти из офиса ещё очень давно, но веской причины не было. А теперь в его жизни появился любимый Порче. Родной, незаменимый Че, ради которого хочется горы свернуть, лишь бы тот улыбался. И Ким старается изо всех сил радовать его каждый день. Но Кимхану всё равно приходится дорабатывать неделю в офисе отца, поэтому сейчас он целует Че перед выходом из дома, ноя, что он совсем не хочет никуда идти, за что получает громкий смех в ответ и ласковые объятия. — Удачи, милый. Будь аккуратен на дороге, пожалуйста, — неисчерпаемая забота пробуждает рой бабочек в животе, и альфа не может справиться с влюблённой улыбкой, которая непроизвольно появляется на его лице. Греет. Пиздецки греет душу. Омега поправляет чужой галстук и напоследок оставляет беглый поцелуй на губах Кима, чтобы потом убежать в ванную, сверкая аппетитной задницей в голубых шортах, заставляя Кимхана жалостливо застонать. Чертёнок. Специально надел эту голубую вещицу, прекрасно зная, что Кима ведёт от одного вида голых ног и стройных бёдер, словно говорящих оставить на них пару укусов. День определённо обещает быть сложным. Порче должен прийти к Киму в офис лишь в обед, поэтому альфе предстояло провести целых шесть часов одному! И хотя Ким знает и чувствует, что у Че скоро должна быть течка, он не совсем представляет, когда именно она будет. Её приближение он отлично ощущает, но определить точные сроки не может. И это немного, но заставляет волноваться. Альфа надеется и рассчитывает на то, что Порче не будет об этом молчать. Но вот опять. Блядство. Кимхан сидит за офисным столом, рассматривает очередные скучные документы, и внезапно в нос резко ударяет полюбившийся запах ванили, который сейчас чересчур ощутим. Разве шесть часов прошли так быстро? Ким сжимает челюсти, потому что он понимает, что Порче снова появился на работе во время течки. И если тогда Че рассказал, почему он это сделал, то сейчас, что ему мешало позвонить Киму, чтобы он приехал домой и окружил своего омегу теплом? Кимхан тоже не знает. Даже не догадывается. Он встаёт из-за стола, нервно поправляет воротник рубашки и выходит в коридор. Осматривается, но не находит Порче, а поэтому заходит в лифт и спускается на первый этаж, застывая на месте, когда через стёкла лифта начинают виднеться знакомые фигуры. Прямо в конце коридора стоят Макао и Порче, а фразы их разговора мельком долетают до ушей Кима, заставляя его сжать руки в кулаки, сдерживая порывы накатывающей злости. И Ким не знает, что раздражает его сильнее: Порче, который не рассказал о течке, так ещё и на работу пришёл, или Макао, который снова появился «в нужное время, в нужном месте». — Порче, почему ты пришёл на работу во время течки? — Као кладёт руку на плечо в ободряющем жесте. — Ты сейчас не только себе хуже делаешь, но и людям, которые тут работают. Они все чувствуют, что рядом ходит омега, у которого сейчас течка. Давай я отвезу тебя домой? — Макао улыбается, но его улыбка тут же спадает с лица, когда к ним подходит Кимхан, метающий молнии своим взглядом. Только от бушующей бури в его глазах становится не по себе. — Я сам позабочусь о своём омеге. Ты можешь проваливать, — собственник внутри снова показывает свои когти. Ким обнимает Че за талию, грубо сжимает его бок и скидывает руку кузена, игнорируя недовольное шипение рядом и грозный взгляд. Слова звучат как токсичный яд, но Кимхану плевать. Зверь внутри него просится наружу, и Ким впервые не может ему противостоять. — Пи'Ким, зачем так грубо? Он просто хотел помочь. И у него уже есть своя омега. Не вижу причин твоей ревности, — Порче ворчит, хмурит брови и даже порывается вылезти из объятий, но Кимхан держит его слишком сильно, отрезая все попытки к бегству, поэтому Че лишь сопит, а затем останавливается и приваливается к чужому боку, откидывая голову на плечо, поняв, что выбора у него нет. — Молчи и не выводи меня еще больше, блять, — раздражение и злость бурлят кровью по венам, у Кима, кажется, чешется все тело, но особенно руки, поэтому он сжимает чужую талию, забывая о том, что от такой силы на нежной коже могут появится синяки. — Милый, ты… — Я сказал, молчи. Макао, какого хрена ты все ещё стоишь тут? Проваливай уже. — Лучше следи за ним, Пи'Ким. Мало ли какие придурки ходят. А я правда хотел ему просто помочь, — Макао пытается скрыть обиженную интонацию, но выходит у него, мягко говоря, не очень. Он кивает напоследок Порче и уходит к кабинету Вегаса, обиженно бухтя. Ким потом обязательно извинится перед ним. Но сейчас у него есть дела поважнее. Че собирается что-то сказать, кладёт руку на ладонь Кима, сжимающую его талию, и хватает за указательный палец, чуть поглаживая, смотрит жалостливо в глаза и открывает рот, но его прерывает грубый рык своего альфы: — Я не смогу сейчас ответить тебе спокойно и сделаю этим больно. Поэтому молчи. Это ради твоего же блага. Ким хватает омегу за локоть и жёстким рывком заталкивает в лифт, где Порче почти влетает в зеркало на противоположной стороне. Лифт достаточно широкий, поэтому Кимхан отходит как можно дальше, давая себе больше свободного пространства. Он сжимает челюсти с такой силой, что на лице начинают ходить желваки, делает глубокий вдох и выдох, пока Че рядом недовольно сопит, а на его лице отражается гримаса боли. Течка никуда не делась и даёт о себе знать. — Пи', прости, я просто… — снова совершает попытку оправдаться, наигранно строя из себя жертву. Но альфа видит этого демонёнка насквозь и не даёт себя обмануть. — Закрой свой блядский рот, — гаркает Ким, смотрит на Порче, одним взглядом выражая злость, и больше ничего не говорит, сдерживая победную улыбку, когда боковым зрением видит, что Порче закатывает глаза и обиженно дует губы. До кабинета они добираются в полной тишине. Но Ким не выдерживает, краем глаза постоянно наблюдая за тем, как Че держится рукой за больной живот и кусает свои очаровательно-пухлые губы, начинающие блестеть, заостряя на себе внимание Кима больше, чем надо. Альфа останавливает Че возле дверей, опускается перед ним на корточки и, не смотря Порче в глаза, поднимает его белую рубашку и целует голый живот, стараясь забрать этим часть боли себе и показать, что несмотря на то, что он зол, он всё ещё чертовски волнуется. Встаёт, не позволяя ошеломлённому Порче ничего сказать, вталкивает его в кабинет и заходит следом, впиваясь ногтями в собственную ладонь, чтобы отрезвить себя и вернуть в чувство. Омега тут же плюхается на кожаный чёрный диванчик, стоящий прямо возле окна, а Кимхан, закрыв дверь на ключ, начинает размашистыми шагами мерять комнату, ослабляя галстук, который неожиданно стал слишком его душить. Мысленно ругает себя и даёт оплеуху за то, что не сдержался и дал волю эмоциям, ведь хотел быть сдержанным и действительно наказать Че, но безумная любовь к этому чертёнку взяла над его желаниями верх. Ким пытается сосредоточиться на положительных вещах: на пении птиц за открытым окном, на лучах дневного палящего солнца, на запахе булочек из пекарни напротив офиса, но ничего не выходит. Навязчивый запах Порче и его тихие поскуливания, злость, которая ещё не испарилась, Ким решает игнорировать. Поэтому он проходит к своему столу, просто продолжая заниматься работой. И плевать, что внутренний альфа реагирует на течную омегу рядом, плевать, что Порче лежит на диване, кружа рукой по животу, чтобы убрать навязчивую боль. Плевать. Ким обязан выполнить задуманное. Уж слишком сладко выглядят картинки в его голове, чтобы отказываться от такого зрелища в реальной жизни. И у Кимхана получается уйти в работу с головой, перестать думать о своём омеге, что он даже и не замечает с первого раза Порче, сидящего около него, который жалобно трётся щекой об его колено, обтянутое тканью брюк. Выпрашивает ласки. — Пи', — плаксиво раздаётся совсем рядом. Но Ким даже бровью не ведёт. Продолжает сидеть с невозмутимым видом, и только когда шаловливые руки Порче лезут к его ширинке, он разворачивается к омеге всем телом, смотря непроницаемым взглядом. Держится. Блядский Че. Сидит на коленях, нервно крутя в руках концы своей рубашки. Кусает и облизывает краснеющие губы, хлопает глазами, пряча в них похоть за длинными ресницами, как самое невинное существо на этой планете. Сводит с ума. — Ты плохой мальчик, Порче, — тон тягучий и сладкий как патока, заставляющий Че сильнее задрожать и сглотнуть скопившуюся слюну, что несомненно радует Кима. — Тогда можно я искуплю свою вину? — осторожно шепчет, словно чего-то боится, но на деле просто строит из себя пушистую овечку. «Как банально, малыш. Я думал, ты актёр получше», — проносится в мыслях, из-за чего Ким сдерживает смешок, вырывающийся из груди. Че делает ещё одну попытку прикоснуться к ширинке, но по его руке звонко шлёпают, а потом и вовсе отталкивают в сторону. — Пожалуйста, Ким, я очень хочу твой член. Позволь сделать тебе приятно. — Плохих мальчиков принято наказывать, разве нет, детка? — не придаёт и малейшего значения чужой просьбе. Воздух в комнате неожиданно исчезает несмотря на то, что в кабинете открыто окно. Альфа глубоко дышит, расстегивает верхние пуговицы и снимает галстук, ухмыляясь, замечая зачарованный взгляд Порче, а затем грубо сжимает пальцы на чужом подбородке, поднимая его вверх. В глазах омеги плещется огонь и ликуют проснувшиеся демоны, что совершенно не веселит Кима, который хочет добиться совершенно не этого. — Пожалуйста, Ким, можно я сделаю это? — Нет, — отрезает слишком неожиданно и резко даже для самого себя, но не выдаёт удивленной реакции. Затем убирает пальцы с подбородка и встаёт. Омега ничего не говорит, лишь заинтересовано наблюдая, когда Ким уходит к дивану и садится на него. Альфа похлопывает себя по коленям, смотря Че в глаза, поддёрнутые дымкой похоти. Порче ползёт к дивану, соблазнительно виляя задницей, уже собирается удобно устроиться на коленях альфы, но Кимхан тормозит его и смотрит в глаза, а на губах играет загадочная улыбка, которая совсем не внушает доверия. — Ложись животом вниз. — Что? — Че недоумённо хлопает глазами, вскрикивая, когда Ким тянет его за руку и самостоятельно укладывает на свои колени. — Как же ты раздражаешь меня, Порче. Ким кладёт ладонь на ягодицу Че и сжимает, вдыхая полной грудью усилившийся запах своего омеги. Сладкий аромат ванили дурманит и затуманивает разум, заставляя облизываться всё чаще и чаще. — Что ты, блять, задумал? — липкий страх разливается рекой по телу Че, учащая пульс. Но на место страха скоро встаёт… предвкушение? — Закрой свой рот. Я не разрешал тебе говорить, — Ким рычит и сжимает ягодицу до лёгкой боли, вызывая шипение, а затем стягивает с Че брюки вместе с нижним бельём. Задница Порче в лучах дневного солнца выглядит чертовски привлекательно. Весь его омега выглядит до одури сексуально. Ким одержим идеей облизать Че с ног до головы, не оставив ни единого сухого места на теле. Омега в его руках начинает вырываться, и он даже пытается ударить Кима рукой, поэтому альфа хватает за запястья и укладывает их на его же поясницу, перекрывая все пути к побегу. — Когда это я нуждался в твоём разрешении? Блять! — на округлую половинку прилетает первый удар. Правая ягодица вмиг отдаёт тупой болью и медленно начинает покрываться красными пятнами. — Детка, тебе действительно стоит заткнуться. Ты сильно расстроил своего папочку сегодня, — раздаётся смешок. — Разве я не предупреждал тебя? — Ким облизывает губы, нежно гладит ягодицу, чуть сжимая, что совсем не вяжется с его холодным тоном. Заставляет омегу на секунду расслабиться, но зря. Потому что затем следует удар, который в несколько раз сильнее первого. Он уже оставляет красный, хоть и едва видимый, отпечаток ладони на ягодице. Че громко кричит, совсем наплевав на то, что они находятся в офисе и рядом открыто окно. Он скулит и хнычет, ёрзает на чужих коленях, проезжаясь возбуждённым членом по грубой ткани брюк своего парня, чувствует животом чужое возбуждение. Кимхан тихо смеётся, и его смех вибрациями отдаётся в голове Порче, который снова совершает попытку вырваться, но руки слабеют под напором и он сдаётся. — Какая же ты шлюшка, Порче, — Ким оттягивает в сторону левую ягодицу, открывая себе вид на текущую дырочку. Смазка уже скатывается по бёдрам, пачкая брюки Кима, но обоим сейчас не до грязной одежды. — Течёшь как настоящая сучка, детка. Прекрати строить из себя недотрогу. Ни капли не сдерживается в выражениях, помнит, что все эти грязные слова до дрожи возбуждают омегу, поэтому умело и правильно этим пользуется, наблюдая, как на голой коже появляются мурашки. — Мне больно, придурок! Щёки Че покрываются румянцем, который медленно начинает сползать на шею и грудь. Порче снова кричит, потому что Кимхан отвешивает два удара сразу на обе ягодицы. В уголках глаз скапливаются слёзы, но Че лишь кусает губы и приподнимает бёдра повыше, как будто напрашиваясь на новый удар, чем никак не удивляет Кима. Альфа напротив, ухмыляется, оглаживая чужую задницу. Отвлекает. — Я вот не понимаю… Ты всегда был такой похотливой блядью или отношения со мной сделали тебя таким? Наверное, первый вариант, да? — прикосновение пальцев к пульсирующей и мокрой дырочке заставляет Че вздрогнуть и сладко застонать. Не будь Ким терпеливым давно бы взял его ещё в кабине лифта. Ибо сейчас он совершает настоящее преступление: мучает своего мальчика, не давая ему желаемого. Но какова цена этих мук. — П-прекрати так говорить… — Порче старательно делает, вид, что его не возбуждает вся эта ситуация. Что ему совершенно не нравится властный Кимхан, совсем не имеющий границ. Не нравятся его пошлые, грязные слова… Не нравится резкая боль, от которой перехватывает дыхание. Не нравится, не нравится… — Я знаю, что тебе нравится, детка — Ким чувствует внутренние метания Порче. Он ухмыляется, точно ощущая и даже собственными глазами наблюдая за тем, как возбуждённая дырка выделяет с каждым новым ударом всё больше и больше смазки. — Но было бы лучше, ощути ты мой горячий член в своей заднице, да? — Ублюдок! — мычит и дёргает руками, за что получает ещё удар прямо между половинок. — Не смей разговаривать со мной в таком тоне! Кимхан шлёпает по краснеющим ягодицам, совсем не обращая внимания на то, куда именно он бьёт. Плюёт на то, что собственную ладонь покалывает от ударов. Че в его руках чертовски податливый, извивающийся и как будто просящий больше всем своим видом в противовес своим же словам. Лишающий рассудка. И Кимхана пиздецки ведёт от вида этих красных ягодиц, на одной из которых остался отпечаток его ладони. Он облизывает губы, прикрывает глаза, а затем снова шлёпает, лаская слух очередными протяжными стонами Че. — Ким, блять! — терпение омеги висит на волоске. Он чувствует бугор в чужих штанах, специально потираясь о него, пока альфа гладит багровые ягодицы. — Да просто трахни меня уже, Ким! Альфа снова начинает смеяться. Он всё ещё сжимает запястья Че одной рукой, а второй хватает его за волосы и тянет вверх, заставляя Порче взглянуть в глаза. Но лучше бы Кимхан не делал этого. Так сдерживаться становится ещё труднее. Порче выглядит так, словно вылез из самого развратного порно. В уголках его глаз стоят невыплаканные слёзы, губы покраснели и припухли из-за того, что Че постоянно их кусал, на щеках застыл розовый румянец, а в уголке рта блестит ниточка слюны. Блядство. Ким бы мог кончить от одного этого вида. — Если я просто тебя отымею, это не будет наказанием, детка. Я наоборот воплощу твои развратные мыслишки в… — альфа не успевает закончить свою речь, потому что в дверь неожиданно громко стучат. — Хоть раз пикнешь — сегодня не получишь моего члена, ты меня понял? — в ответ Кимхан получает утвердительный кивок. Альфа одобрительно хмыкает и оставляет поцелуй на обкусанных губах Че, заставляя того расплавиться от внезапной нежности. — Ким? Порче? Вы там? Я слышал странные звуки, доносящиеся отсюда… — Порш за дверями пододвигается ближе к одностороннему стеклу, будто это поможет ему разглядеть, что происходит внутри. — Они, наверное, уехали домой, малыш. У Порче сегодня течка началась. Мне Макао говорил, — раздается голос Кинна. Ким гладит пальцами влажную промежность, размазывая смазку, заставляет Че в его руках извиваться и совсем тихо скулить. Альфа усмехается и вставляет внутрь первый палец, слыша, как Порче судорожно выдыхает. — Пи', не надо… — Че выгибается, закусывает губу до крови, чтобы не застонать, а Ким в отместку вставляет палец до конца, заставляя Порче дёрнуться и еле слышно простонать. Сдерживается. Молодец. — Слишком открытый здесь. Только не говори, что ты играл со своей маленькой дырочкой после того, как я ушёл… Ты делал это в душе, детка? Ким не слышит ответа, отвешивает очередной жгучий шлепок, затем в страхе затихая, прислушивается к тому, что происходит за дверью. Вставляет второй палец, тут же раздвигая их на манер ножниц. Порче внутри влажный и тугой несмотря на то, что, кажется, в нём сегодня уже побывали шаловливые пальцы. — Отвечай мне, когда я задаю тебе вопросы! — альфа до боли сжимает чужие волосы, смотря в заплаканные глаза, в которых плещется… желание и возбуждение? — Чёртов извращенец, Порче! Тебя возбуждает, когда тебя вот так унижают, да? Нравится, когда шлёпают по хорошенькой заднице как будто ты провинившийся ребёнок? — хрипло шепчет, а затем сплёвывает в приоткрытые губы, заставляя всё сглотнуть. И Че делает это с таким блаженным удовольствием, что член в штанах Кимхана дёргается от одного вида пошлой ухмылки на пухлых губах, появившейся во время этого извращения. — Нет, ну ты слышишь это, Кинн?! Там точно кто-то есть. — Дорогой, я ничего не слышу. У тебя уже паранойя пошла. Пойдем лучше чаю с Танкхуном и Вегасом выпьем, м? — по голосу Кинна слышно, что он улыбается. — Ладно, возможно, ты прав. Пошли отсюда, — Порш ещё раз пытается рассмотреть, что происходит в кабинете, но всё-таки сдаётся и уходит с Кинном под руку. Порче слышит за дверью отдаляющиеся шаги и теперь не старается сдерживаться. Он надрывно стонет, подкидывая бёдра вверх, чтобы насадиться ещё сильнее. Внизу живота приятно тянет, и Че сладко стонет, забирая у Кима остатки терпения. Возбуждение уже давно утянуло в себя обоих. Ким наблюдает, как с аккуратной шеи скатывается капелька пота, прорисовывающая мокрую дорожку вниз. Он жадно облизывается и припадает к ней губами, слизывая и кусая в том месте, не переставая двигать пальцами внутри Че. Всего Порче так и тянет облизнуть. Его розовые щёки, мокрую спину, красноватые ягодицы, подрагивающие бёдра и текущую дырочку. Хочется всего и сразу. Поэтому Кимхан наконец решает не отказывать себе в этом удовольствии. Его терпение тоже сходит на нет, в носу чётко застыл запах омеги, а Че в руках такой несдержанный и просящий, не оставляющий альфе и шанса. — Ким, пожалуйста… И Кимхан даёт ему то, что он просит. Он перекладывает Порче на диван, ставит на колени и заставляет прогнуть спину, уперевшись руками в диван. Омега расставляет ноги шире, выгибается навстречу тёплой руке, а затем ахает, когда чувствительной дырочки касается крупная головка члена. Порче двигается назад, потирается о член Кимхана, блаженно выдыхая. — Чего так трёшься? Неужели так не можешь без моего члена? — Блять, ты слишком много болтаешь, — Порче раздраженно выдыхает, заводит руку назад и хватает член Кима, самостоятельно направляя его в свою дырочку. Он вставляет и тут же насаживается до пошлого шлепка кожи о кожу. Они стонут в унисон. У Кима перед глазами мутная пелена возбуждения, а у Че ноги сводит лёгкой судорогой, из-за чего он сжимает Кимхана внутри себя, ещё сильнее ощущая наполненность и заставляя его гортанно застонать. Омега разочарованно стонет, когда Кимхан не делает никаких поступательных движений, а лишь гладит отдающие болью ягодицы. — Бесишь! Блять! — Порче громко вскрикивает, когда на ягодицу прилетает неожиданный удар. Он закусывает губу и оборачивается назад, видя на лице альфы дьявольскую улыбку. Но она лишь разогревает в Порче разбушевавшуюся страсть, заставляя подмахивать бёдрами быстрее и насаживаться глубже. — Сделай папочке одолжение: прекрати ругаться, — толкается особо глубоко, хрипло стонет и ловит ртом мелодичный вскрик Порче. Сминает его губы, облизывает и проталкивает язык в рот, в прямом смысле трахая чужой. Кусает пухлую губу, за что получает ещё один ласкающий слух всхлип. Они теряют счёт времени. В голове набатом отдаются развратные звуки шлепков и хлюпанье естественной смазки. С Порче ручьями течёт пот, пропитывает собой всю рубашку, обнажая перед Кимханом изящную спину. Ким впивается пальцами в задницу Че, вызывая надрывные стоны от сладкой боли. Чувство, что Кимхан теряется в пространстве становится всё более ощутимее от переполняющих эмоций и ощущений. Альфа насаживает Порче на свой член, грубо сжимает волосы и кусает в плечо, слыша, как Че кричит, выплескивая белёсую жидкость на новый диван. Всё тело Кима напрягается, он в последний раз толкается в омегу, а затем выходит из него, не смея отказать себе в извращённом желании излиться на красные ягодицы. Его семя выглядит на них чертовски грязно и пошло. Альфа утыкается лбом в плечо Че, тяжело дышит и размазывает свою сперму по двум половинкам, закусывая губу. Грязно. — Как же ты меня бес… — Порче затыкают нежным, трепетным поцелуем, который совсем не вяжется с тем, что они только что вытворяли на диване. Ким прихватывает поочерёдно обе губы, облизывает и всасывает их в себя, а затем отстраняется, выдыхая в самые губы: — В следующий раз использую кожаный ремень вместо своей тёплой ладони, — звучит, как обещание. — Люблю тебя, детка.