Я главная ошибка в твоей жизни.

Музыка бьет по ушам. В какой-то момент Такемичи понимает, что потерял танцующего только секунду назад рядом с ним Чифую из вида. Ханагаки решает вернуться к барной стойке, от которой его так усердно оттаскивал Мацуно, чтобы тот ненароком не полез на неё. Идея залезть все же отпустила блондина, и он решает просто сесть на барный стул и попросить чего-нибудь холодного. Получив от улыбающегося бармена махито со льдом, омега начинает не спеша попивать напиток через трубочку, обмениваясь взглядом с рядом сидячим парнем. Стоило незнакомцу только подняться со своего места, проявив желание подойти к блондину, как взор Такемичи преграждает чье-то тело. Когда омега поднимает голову, то над ним возвышается Шуджи. Тот просит у бармена два бокала мартини с соком. Когда мужчина за стойкой кивает в ответ и начинает намешивать заказ, Ханма плюхается на рядом стоящий стул и поворачивается к Такемичи. — Скучал без меня, звезда танцпола? — он улыбается и смотрит прямо в синие глаза напротив, в которых все еще пляшут задорные огоньки. — Решил сделать маленькую передышку, — омега подставляет свободную руку под голову и отставляет свой опустевший стакан в сторону. Его в тот же момент убирают и ставят новые напитки. — А ты все же решил спустится и подвигаться? А то я подумать успел, что ты уже ощутил старость и кроме как двигать рукой, чтобы покурить сил не имеешь. На эти слова альфа усмехается и берет один из бокалов в руку. Они продолжают разговор, попивая напитки, что то и дело появляются перед парнями. Кажется, они уже даже и не просят, но бармен продолжает намешивать и преподносить разного вида алкоголь своим клиентам. Спустя время омега снова пьянеет, а его тело само поддается вперед к сидящему рядом альфе. Он тянется к Ханме. Он хочет этого. Такемичи виснет у него на шее и бубнит заплетающимся языком что-то о продолжении вечера и танцах. Рукой, что находилась на загривке темноволосого, он притягивает его ближе к себе. Уткнувшись в шею Ханмы носом, Мичи лепечет, что от альфы приятно пахнет, и он хочет пахнуть также. Не контролируя свои действия под влиянием алкоголя, блондин начинает сильнее прижиматься к Шуджи своей грудью. Ханагаки отстраняется всего на пару секунд, что-то быстро обдумывает, так кажется самому Ханме, но руку не убирает. Резким движением он возвращается к шее ничего непонимающего альфы и облизывает его кадык, а затем немного прикусывает, оставляя еле заметный след от своих зубов. Старшего парня прошибает от этого действия, как от хорошего разряда током. Ему кажется, что на какой-то момент его мозг даже успел отключиться. Омега отстает от шеи желтоглазого и утыкается своей личиком в ямочку между оголённых ключиц, что так и красовались под свободной футболкой. В этот момент казалось, что Ханма вовсе перестал дышать. Он продолжал сидеть в оцепенении, держа бокал в левой руке. В голове его вертелась только одна мысль: «Ханагаки не устойчив к алкоголю и не контролирует свои действия». На лице расползлась широкая улыбка. Он отставляет стакан с плескающимся в нем напитком в сторону. Татуированные руки оплетают тело омеги. Чтобы было удобнее, альфа и вовсе пересаживает блондина к себе на колени и приподнимает его голову вверх, за подбородок. Взгляд у Мичи плывет, но своего рода огоньки продолжают играть в его потемневших глазах. Шуджи хочет утонуть в них. Омега смотрит в ответ и рефлексивно облизывает губы. Ханма следом за этим действием проводит по нижней губе парня большим пальцем и ощущает оставленную влагу. Ему это нравится. Ему нравится ощущать, какие у блондина мягкие губы. Ему нравится, что тот льнет к нему еще сильнее. Кажется, они сейчас и вовсе вместе упадут с этого барного стула. — Ты сводишь меня с ума, — Шуджи проводит своим носом от виска до скулы Ханагаки, оставляет поцелуй на его подбородке и следом оставляет еле заметное касание своих губ на губах младшего, из-за чего Такемичи разочарованно вздыхает, — Твой аромат усиливается. Я возбужден тобой с самого начала вечера. Скажи честно, ты специально так сексуально оделся? — он оглаживает бёдра омеги, что были обтянуты светлыми джинсами и выделяли и без того узкую талию. Он несильно сжимает их, наблюдая, как Такемичи закусывает губу, но все также вызывающе смотрит в глаза темноволосого. Он молчит в ответ на вопрос. А альфе он и не нужен. Он уже давно все понял и чувствует. Синеглазый на коленях Ханмы ерзает, и Шуджи чувствует, как от парня веет жаром и как в штанах обоих становится тесно. Температура в телах обоих резко подскакивает и их виски пульсируют. Алкоголь гуляет по их организму и, кажется, впитывается в каждую клетку их тел. Они одурманены друг другом. Они хотят здесь и сейчас. Альфа готов прямо на этом баре разложить блондина. Он хочет показать, как парень красив. Хочет, чтобы Такемичи выстанывал его имя и все упивались слюнями. Смотрели, но не трогали, завидовали. Этот омега только его. Он будет выгибаться до хруста в спине только под ним. Шуджи подхватывает синеглазого и прижимает к себе, вставая с барного стула. Ханагаки обхватывает его тело ногами и цепляется еще сильнее за плечи старшего. Он обжигает шею желтоглазого своим горячим дыханием, и альфа чуть-ли не бежит. Он обходит толпу танцующих и ищет бешеным взглядом заветную дверь в клубную уборную. Она находится под лестницей, и темноволосый с омегой на руках влетает в помещение, на удивление не выбивая дверь с петель. Как только они оказываются внутри, где музыка звучит более приглушённо, Такемичи обхватывает лицо Шуджи своими ладонями и впивается в его губы жадным и требовательным поцелуем. Младший проникает в рот альфы своим юрким язычком и изучает каждый уголок его рта, на столько, на сколько это возможно. Темноволосый кое-как запирает дверь на щеколду, удерживая омегу одной рукой. Они отстраняются всего на мгновение, а затем углубляют поцелуй с новой силой, и Ханма в этот раз занимает лидирующую позицию. Они кусают губы друг друга и не могут остановиться. Им не хватает воздуха, но они продолжают. У Такемичи кружится голова, его лицо горит красным румянцем. Альфа усаживает его на широкую раковину, оставаясь стоять между разведённых ног синеглазого. Они снова отстраняются и в этот раз пытаются отдышаться. Альфа и омега смотрят в глаза напротив, после чего в порыве стягивают друг с друга футболки, что липли к телам и начинали раздражать. Им не нужны лишние слова. Они касались, царапали, сжимали кожу друг друга, оставляя такими действиями синяки и царапины. Метили друг друга. — Я готов сожрать тебя, моя сука, — альфа разворачивает Такемичи лицом к зеркалу и прижимает его тело к холодной раковине, а сам рычит, как настоящий зверь. Кажется, что омега на столько раскалённый, что от него идет пар. Чувствуя холод своим торсом. Ханагаки стонет и оттопыривает свой зад, упираясь в нехилый бугорок, выпирающий из штанов Ханмы. — Смотри в свое отражение и наслаждайся. Голос Шуджи звучит как приказ, и блондин поднимает голову встречаясь взглядом со своим же отражением. Его глаза застелила пелена, и юноша не понимал, где он и что с ним. Все вокруг плыло, но возвышающийся над ним темный силуэт он не мог не заметить. — Ханма, — омега облизал губы и постарался сфокусировать взгляд на лице стоящего сзади и прижимающегося к нему альфы, — п-пожалуйста… Шуджи время зря тратить не любил. Он сминает оттопыренный зад Такемичи и омега под ним шипит. Ханма наклонятся к спине Ханагаки и проводит кончиком языка по всему позвонку до пульсирующего загривка парня. Во рту остаются солоноватый привкус, и темноволосый оголяет свои клыки, специально цепляя ими шею Мичи. Тот на подобные действия начинает дышать еще чаще, а сердце омеги бьется так сильно, что кажется его звук можно было услышать в этом душном и непримечательном туалете. Пока рот альфы блуждает по бледной и такой миниатюрной спине омеги, оставляя засосы и укусы, специально не уделяя особого внимания шее, его руки стягивают джинсы Такемичи и те поддаются, соскальзывая вниз. Запах цитрусов ударяет в нос Ханмы и его зрачки сужаются, а слюна во рту начинает выделятся еще обильнее. Альфа выпускает свой феромон и светловолосый скулит ощущая, как аромат влияет на его организм. Цитрус и орех смешиваются между собой, создавая что-то новое и потрясающее. Из-за того, что от Ханмы всегда пахнет сигаретами, омега никогда не чувствовал настоящий запах старшего. Как же он приятен ему. Шуджи отстраняется от обкусанных лопаток Ханагаки и тот на мгновение затихает и прекращает извиваться. Такемичи лихорадит. Ноги трясутся, но он расставляет их шире, и светловолосый слышит, как альфа меняет положение своего тела, а затем чувствует укус на правой ляжке. Омега взвизгивает, и из синих глаз катятся пару незаметных слезинок. — П-прекра.ах.ти, — Такемичи хнычет. Трясущимися руками, которые он не знает куда деть, парень цепляется за край раковины. — Не му…умх.чай меня-я-ах. Голос омеги дрожит, как и сам его владелец. Ханма упивается всхлипами младшего и припускает боксеры Такемичи, раздвигая в стороны сочные ягодицы, после чего ему открывается прекрасный вид на розовое колечко мышц, из которого смазка вытекает более обильнее, чем прежде. Ханагаки сжимается от волнения, а может предвкушения. Шуджи утыкается носом в копчик парня и громко вдыхает его аромат. Альфа сам еле держится, но ведь лучше растянуть удовольствие и запомнить все в самых ярких подробностях. Пока омега находится в замешательстве, темноволосый высовывает свой длинный язык из рта и проводит им по, в мгновение сжавшемуся еще сильнее, колечку мышц. Пробует и проводит снова, слыша сверху тихий скулеж, который омега пытается усердно скрыть. — Расслабься, давай же, — альфа утыкается кончиком языка и чувствует, как колечко разжимается впуская его и он, пользуясь этим, проникает языком внутрь омеги. Такемичи тихо стонет и утыкается лбом в керамику. Младший чувствует, как язык Шуджи блуждает в нем и собирает смазку с розовых стенок. Он сжимается, и Ханма в ответ сильнее сжимает его бедра своими руками, впиваясь ногтями в кожу и оставляя следы от них, указывая на то, чтобы омега так не делал. — Я знал, что ты готовился к сегодняшнему вечеру. Неужто все же для меня? — темноволосый отстранятся и возвращает в прямое положение свое тело, снова нависая над синеглазым. Тот лишь поворачивает голову в сторону, и альфа видит его заплаканное и красное лицо. Светлая челка прилипла ко лбу и прикрывает его одурманенные глаза, — Или не для меня? Ответь мне, милый. В след за своими словами Шуджи налегает своей грудью на тело Такемичи и наклоняется к его уху, тем самым упираясь пахом в бедра омеги. Он обводит языком его ушную раковину и прикусывает хрящик, затем зализывает. Длинная золотая серьга Ханмы падает на щеку Мичи, обжигая холодным металлом, и он все же находит силы ответить альфе: — Я…для тебя…готовился, альфа. — ему тяжело говорить, в горле ужасно сухо, и он продолжает хватать ртом воздух. Как только Такемичи договаривает, он чувствует, как в него проникают длинные и изящные пальцы желтоглазого. Омега снова стонет и его член дергается, когда он чувствует, как два пальца растягивают его и изучают его стенки в поисках заветной точки. Такемичи приподнимается на локтях и закидывает голову в протяжном стоне. Он вытягивается как струнка и кончает. — Кончил от пальцев? Малыш, мы только начали, — альфа добавляет третий палец и Ханагаки, закусывая губу, пытается подстроиться под коварные фаланги старшего, ему кажется, что те проникают еще глубже чем раньше. — Ты уже не сжимаешься так сильно, значит, можно приступить к сладкому, — Шуджи вынимает пальцы и лезет в карман своих джинсов, доставая заветную коробочку. Синеглазый не видел и не слышал, что происходит за его спиной. Он лежал всем телом и потяжелевшей головой на прохладном и влажном кафеле раковины. Пришел он в себя тогда, когда почувствовал, как крупная и теплая головка предупреждающе мазнула между ягодиц и медленно начала погружаться внутрь омеги. Он заскулил, и повернув голову, застал задумчивое выражение лица альфы, что оперся руками с обоих сторон от податливого тела светловолосого, — Сейчас будет немного неприятно. — следом за словами, Шуджи двинул вперед бедрами и слишком быстро проник в омегу во всю длину. Член у альфы был уж точно не из средних размеров. Мичи выгибается в спине и протяжно стонет, закатывая глаза от невыносимого удовольствия и наполненности внутри себя. Ханагаки чувствовал, как тот упирается внутри него и пульсирует. — Т-ты слишком большой, не двигайся. — Ханма прислушался к младшему и ненадолго замер. Такемичи немного поерзал, сопровождая свои действия тихими всхлипами и тяжелой отдышкой. Он повернулся лицом к зеркалу и кивнул, смотря в глаза альфы. Темноволосый заулыбался шире и начал не спеша покачиваться в такт битов, что доносились за дверью. Член омеги снова налился кровью и терся об край раковины. Темп нарастал, стоны становились громче. Ноги Такемичи уже не могли его держать, и альфа это заметил. Шуджи ненадолго покидает тело Такемичи и поворачивает его одним рывком к себе лицом. Он усаживает Ханагаки на кафель раковины, и тот опрокидывается спиной к зеркалу. Они целуются, много и мокро, пока темноволосый вдалбливается в тело снизу. Омега устраивает руки на плечах старшего, царапая их. Возбуждение нарастает с новой силы, а в дверь, кажется, стучат не только руками, но и ногами. За проведенное время в запертом туалете Такемичи успевает излиться на себя около 3-4-ех раз, а Ханма меняет уже второй презерватив. Они слышат, как телефон блондина, что валялся вместе с вещами под ногами альфы, разрывается от звонков. — Кажется, нас потеряли, — Такемичи разрывает очередной поцелуй и выставляет руки перед Шуджи. Тот только закатывает глаза и поднимает гаджет с пола сбрасывая звонок от назойливого Мацуно, после чего, выключая предмет, снова кидая его в кучку вещей. — Так нельзя, Ханма. Отпишись хоть кому-нибудь. — парни уже протрезвели, но одурманены друг-другом и атмосферой данной ситуации. Трахаться в туалете клуба — дерзко и непристойно. Ханма слушается омегу и достает свой мобильный из той же кучи вещей, что-то быстро в нем печатает и, также выключив прибор, снова сует его обратно. Они занимаются сексом в туалете чуть-ли не до закрытия клуба, хотя не следят за временем совсем. За все это время оба даже не задумались о посетителях, и где им справлять свою нужду, что уж говорить о друзьях. Клубы место такое, где нельзя уследить за действиями каждого. Приведя себя в более-менее пригожий вид, они покидают помещение санузла, а затем и самого клуба. На улице уже во всю светит раннее солнце, одаривая лучами счастливые, но вымотанные лица пары. Они отходят от здания к ближайшему круглосуточному магазину и покупают бутылку воды, которую распивают на двоих, сидя на бордюре. Ханма наконец-то закуривает. Решив добраться до дома Ханагаки пешком, они не спеша двигаются по улочкам. — Почему ты меня не укусил? У тебя была отличная возможность это сделать. — Такемичи прижимается к боку альфы, на что тот закидывает руку ему на плечо. — Придет время, и я обязательно сделаю это. Ты и так весь пропах мной, что уж говорить о моих метках по всему твоему телу, — оба улыбаются своим мыслям и, повернув в очередной квартал, останавливаются около дома Такемичи. — Думаю, еще рано знакомиться с твоими родителями. Старший теребит блондинистые волосы и наклоняется к омеге, тем самым оказавшись лицом к лицу синеглазого. Они молча смотрят друг на друга, не спеша сокращая расстояние между ними. Поцелуй выходит намного мягче предыдущих. Попрощавшись, омега скрывается за дверью дома, а темноволосый разворачивается на пятках в обратную сторону, скрываясь за поворотом. Дома у Такемичи тихо, видимо родители еще спят. Он тихо поднимается в ванную комнату, попутно стягивая с себя вверх одежды. Вещи сразу летят в корзину с бельем, а оголённый блондин смотрит в зеркало с расширенными глазами. Его тело покрывали укусы, царапины, засосы, а где-то уже образовались синяки. Пострадали особенно бедра, что при касаниях отдавали не сильной болью. Приняв прохладный душ и обработав все, до чего дотянулся омега, он укутывается в полотенце и перебирается в свою комнату, где уже переодевается в пижаму и ныряет в кровать. Включив телефон и поставив его на зарядку, он просматривает пропущенные звонки от друзей. Теперь то ему уж точно не отделаться от расспросов друга. Через пару минут он получает сообщение от Ханмы, что тот заглянул в гости к другу и вечером поведет омегу в игровой клуб. Обменявшись парой сообщений с альфой, Ханагаки откладывает телефон. Кажется, в будущем все будет прекрасно — последнее, о чем подумал юноша перед тем, как провалится в мир морфея. Как же он тогда ошибся. *** Обсудив еще пару моментов с Мацуно, ребята решили закругляться. Время уже показывало два часа ночи. Проводив друзей и прибрав в гостиной, Такемичи направился в комнату сына. Он тихо проник внутрь и подошел к односпальной кровати, откуда доносилось тихое сопение. Сев рядом на колени, омега погладил Мизуки по щеке и прошептал: — Пора нам возвращается домой, малыш. Познакомлю тебя с твоими бабушкой и дедушкой. Такемичи было стыдно, ведь он сильно провинился перед родными ему людьми, что желали ему только добра. Родители в день знакомства с Ханмой дали понять, что это не тот человек, которого они хотят видеть рядом со своим сыном. Было много споров, криков и слез. Любовь к Шуджи вскружила ему голову, и он, ослушавшись всех запретов, сбежал из дома. Через Чифую он узнал, что мама не обижалась на него, а только сильно волновалась, желая увидеть любимого сыночка снова на пороге их дома. Отец же первое время был очень разочарован и зол на Такемичи. Он даже пережил инсульт. Мужчина случайно встретил Мацуно в магазине и пригласил его на ужин. У молодого парня не было и мысли отказать. Весь вечер он рассказывал, как живет их сын, что у них есть внук, и Такемичи очень сожалеет и боится появиться перед родителями, так еще и с ребенком. Ханагаки-сан плакала и просила уговорить сына вернуться обратно, в то время, как глава семейства Ханагаки молчал и внимательно слушал Мацуно. Также они были благодарны, что бета не бросил их сына и всегда был рядом. В конце, когда разговор был окончен, а Чифую собирался уходить, мужчина произнес всего три слова, но для Такемичи после они стали самым главным толчком для возвращения: «Мы ждем их».