будь честным и люби.

посреди шумной тусовки в честь дня рождения макара, который сейчас по-воронежски флиртует с какой-то дамой, антона в очередной раз настигает это ощущение — оно встаёт поперёк горла, перекрывает слёзные потоки и горечью оседает на внутренностях. оно всегда неожиданное, резкое, такое отчаянно-болезненное, что антон едва ли держится. оно настигает его по дороге на работу, когда рука сжимается на руле; перед сном, пока зубная щётка монотонно движется во рту; в толпе любимых друзей, когда всё вокруг на несколько мгновений замирает и перестаёт иметь хоть какое-то значение. ощущение одиночества. ощущение совершенных ошибок, потерянности, сомнения, неуверенности. оно перемалывает в крошку, будто мясо с костями в мясорубке, гулко стучит в голове, а затем исчезает, словно ничего не было. раньше у антона был арсений. который держался рядом, но с разбега под кожу залезть и отпечататься в сознании не пытался — завоёвывал сантиметры мыслей годами. успокаивал, помогал, поддерживал. арсений перебирал растрепанные кудряшки шаста и шептал что-то бессвязное, когда тому снились кошмары; привозил таблетки на другой конец города, хотя антон сам, конечно, мог их себе купить; обнимал, утыкаясь носом в плечо, как раз в часы неуверенности и пограничного состояния. а теперь сам стал причиной этих самых часов. дней. недель. антону бы переключиться, но у него под веками застыли, словно в янтаре, глаза цвета лазурных волн. голос этот застыл. дыхание. руки. мутный взгляд цепляется за плакат на стене с до жути банальной надписью: «everything else has failed. don’t you think it’s time for love?» наверное, действительно настало время любви. когда снаружи рушатся жизни, потухают люди, утекают в канализационные стоки остатки морали, то что ещё остаётся? находить спасение внутри и не становиться себе врагом. не втыкать нож в спину близкого человека, а наоборот — заживлять раны, даже если не знаешь, кто их нанёс. может, и ты сам. когда-то давно. антон понимает — никогда не бывает поздно. люди боятся признаваться, говорить, приезжать и целовать — антон боится тоже. но делает, потому что если не делать, то можно сгореть в бездушном пламени. вдвоём. ему такой судьбы не хочется.