будь честным и люби.

арсений убавляет громкость какого-то тупого фильма с пульта и укладывается головой антону на грудь, прислушиваясь к мерному стуку сердца. кожей головы чувствует мягкие поглаживания, едва ощутимые, а после шаст целует его в макушку и тихонько шепчет: — хорошо так. спасибо, что с тобой я могу быть собой, и мне за это ничего не будет. слова почему-то в грудной клетке щемят. арсений выдыхает в ответ что-то о безграничной любви и думает о том, как же у популярных людей искажено понятие самих себя. ему это знакомо не понаслышке. когда со всех сторон давят общественные рамки, ожидания тысяч людей, а ты стоишь и не знаешь, куда податься. будь он один — уже сошёл бы с ума, находясь посреди этой шумной толпы. но у него есть антон, который прижимает к себе, упасть не даёт, закрывает собой не от пуль, конечно, но от ненужного гама. арсений плотнее щекой прижимается, чтобы чётче слышать размеренные звуки сердца любимого человека. отчего-то это кажется ему интимнее, чем влажные поцелуи, грязные разговоры или секс. ведь он же буквально, ну, слушает ритм жизни, и если это не высшая степень доверия, то арс явно чего-то не понимает. — шаст? — еле различимо. — а? — я тебя люблю очень. спасибо, что не позволяешь мне потеряться. антон смеётся, тихо-тихо, но арсений знает — это не насмешка, а понимание, потому что в следующую секунду подбородок обхватывают длинные пальцы, и — после улыбчивого взгляда — шаст целует нежно сначала в лоб, а затем и в губы. арсений обратно ложится и растворяется в привычном биении.