будь честным и люби.

шаст проворачивает ключ зажигания, пока арсений защёлкивает ремень, и проговаривает в тишину машины, уже собираясь выезжать с парковки съёмочной площадки: — арс, как думаешь, у нас тогда не было шансов? — ты о чем? — отвлекается от разрывающегося уведомлениями телефона. — ну, тогда, лет 8 назад, ещё до всего этого, — он неопределённо машет рукой вокруг себя, — были у нас шансы вместе быть? арсений на миг замирает — шаст это краем глаза видит, — задумавшись над вопросом, и наконец отвечает: — шансы есть всегда? — полувопросительно и обтекаемо, как привык, но кому как ни антону знать, что так арсений может играть на публику и на камеру, а здесь, в личном тахо, можно озвучивать то, что действительно думаешь. посмеивается тихонько: — не, давай начистоту, мне реально интересно, — и выворачивает наконец на ночную и практически свободную от машин улицу. — тогда, наверное, нет. ты был слишком мелкий, а я слишком загруженный разваливающимся браком, — ему хочется смотреть на реакцию антона, но вместо этого перед глазами мелькают пейзажи за окном, потому что невозможно заставить себя повернуться. шаст не говорит ничего.  молчит минуты три. не потому что нечего сказать, а потому что он согласен. в тот момент отношения даже с абстрактным парнем казались чем-то призрачным и совершенно далёким, а уж с арсением — и вовсе нереальным. это был период, в который внутри зарождались начала многих чувств, которые впоследствие переродились в устойчивую и занимающую всю площадь сердца любовь, но тогда, много лет назад, в груди ещё играла юность, а вместе с ней почти детская непосредственность, поэтому какие уж там осознания и здоровый подход. впрочем, это же уже неважно? с этим пресловутым «бы» люди забывают про то, что есть в данную минуту, но антону забыть в любом случае не дадут — тёплая ладонь укладывается на бедро и легонько гладит в поддерживающем жесте, мол, «я же тут, посмотри». и шаст, паркуясь у дома, действительно смотрит — даже нет, рассматривает. ставшие более заметными мешки под глазами, мимические морщинки, нос кнопочный, чуть вздёрнутые уголки губ.  и понимает — всё ровно так,  как должно быть. арсений тянется и оставляет короткий поцелуй на его щеке, а после, выпрыгивая из машины со смехом, бросает короткое: — давай глинтвейн сделаем? жуть как хочется, — а после кивка добавляет: — и это, шаст, люблю тебя.