будь честным и люби.

антон ловит себя на этой мысли, когда стоит, прислонившись к ледяной стене, и курит, а арсений по обыкновению проходит мимо, виляя бедрами — не специально, нет, просто походка у человека такая — и параллельно с кем-то болтая по телефону. лицо сосредоточенное, явно спешит — ну, оно и понятно, перерыв не резиновый.  шаст задумывается, не живёт ли он с этой мыслью уже некоторое время — и нет, не живёт. с арсением — да, с мыслью — нет. она только сейчас плотным облаком оседает на подкорке. в голове проносятся мысли о собственных ладонях на чужих бёдрах, о сбивчивом дыхании прямо на ухо, о прерывистом «ан…тон» в момент оргазма. а потом то же самое, но уже с арсением — у арсения бёдра лишь слегка округлые, зато задница отменная, говорит сам себе шаст; у арса нет сисек, нет привычки изгибаться, как кошечка, и закусывать губу в момент флирта, у арса нет юбочек, рюшечек, розового гардероба — у него есть член. и это очевидно, скажете вы, и будете правы, только вот антону от этого не легче, потому что, ну, у арсения есть член. арсений — сорокалетний мужик, у него за спиной развод, сейчас пробежки по утрам в колготках этих невозможных, а завтра у него по расписанию съёмка на съёмку залезает. и это не плохо, нет. шаст знал, кого и что выбирает, только вот… он морщится сам от себя, когда формулирует едкое и пронизывающее хуже, чем октябрьский ветер: «арсения было бы проще любить, будь он девушкой». сигарета тушится о стену, и антон, сняв капюшон и потрепав волосы, чтобы не смотрелись слипшимися, забегает обратно в павильон. теперь шаст не может пристально не наблюдать — арсений носится в своей обычной манере, шутит на камеру, активно жестикулируя, и поправляет и так идеально сидящую рубашку.  только теперь угол обзора антона немного другой, искривлённый. сердце твердит, что всё это бред и главное — что они друг друга любят, а голова находит всё больше логики.  арсений не подбежит поцеловать антона в щёчку, арсений не будет пищать от букета пресловутых роз или тоненького колечка с бриллиантом, арсений, в конце концов, никогда не попросит пойти с ним к гинекологу или в женскую консультацию, потому что он, блять, мужик. мужик, понимаете? шаст понимает тоже. а ещё понимает, что сегодня вечером будет наглаживать того в ванной, томительно надрачивая. мысль трансформируется, приобретает новые оттенки, видоизменяется, и антон думает, что вины арса в том, что шаст такой ебанутый — нет, поэтому теперь то, что он никогда не озвучит, складывается в «мне было бы проще тебя любить, будь ты девушкой».