Однажды в Топях

      Не верь тому, что видишь. Твои глаза тебя обманывают. Тебе кажется, тебе всё кажется.       Леденцы в блистере для таблеток Дениса, тени, движущиеся за закрытой дверью комнаты Анны Петровны, тёмный силуэт вдалеке.       О леденцах, которые Титов запивал водой, Сергей в принципе остерегался говорить. Что если ему опять привиделось, показалось? Передозировка промедолом чревата серьёзными последствиями вплоть до смерти. Кажется ему, а пострадает потом Денис, лучше промолчать. Денис ведь не будет ставить под угрозу своё здоровье? Если почувствует, что пьёт что-то не то, возьмёт нормальные. На закрытую дверь комнаты Анны Петровны Сергей тоже старался не смотреть. Анна Петровна им всем чётко и ясно дала понять, что её муж умер. Он мёртв, но в фантазиях её воспалённого разума жив и живёт с ними. Хозяйка откладывала ему еду с ужина и завтрака. Сергей сидел дальше всех от двери, лишь бы не услышать скрипа, не увидеть скрюченной тени старика.       Никому не сообщил Сергей и про силуэт вдали. Очередной трюк Птицы. Рассчитывал, что он испугается, разнервничается, расскажет всё Игорю с Денисом. А они выглянут в окно и никого не увидят. Как было с тремя Фемидами и тонущим Денисом. Излюбленный приём Птицы, чтобы держать его рядом, под своим единоличным контролем, быть вдвоём, только вдвоём.       — Моей прошлой секретарше диагностировали шизофрению. Она выглядела мирной, не агрилась никогда ни на кого. Но когда случилось обострение, превратилась в ёбнутую суку и набросилась на охранника с ножницами. Ей померещилось, что он целился в неё из пистолета. — Титов говорил и смотрел на него, сведя брови к переносице и подёргивая желваками.       Сергей закашлялся, подавившись водой. С их поисков на берегу прошло несколько часов, но Титов не перестал на него злиться за «шутку». Прямые оскорбления ему наскучили, он переключился на намёки.       — От меня на скорой в дурдом отвезли, — присвистнул Денис, обмакнув в чай сушку и забросив её в рот. Хрустел, неотрывно разглядывая его. Как ждал, что он на него накинется или станет угрожать через стол.       — Драму опять ломаешь? — Игорь придвинул стул ближе к столу. Ответно рассматривал возмущённое лицо Титова. Цепочка, где все звенья переглядывались, связанные между собой. — Пока ты дрых, мы смотрели, что и как тут, нашли, где до монастыря срезать. Часа три от силы проспали. Мне не привыкать, а Сергею тяжело. Ты не доставал бы его на пустом месте.       Денис опустил другую сушку в чай, но не спешил вытаскивать. Нервно постукивал пальцами свободной руки по старинной белой кружевной скатерти. Сергей и без слов считал, что его теперь задело. Игорь не поддержал версию с болезнью.       — Разбудили бы меня. Сгоняли бы втроём, — сердито пробурчал Денис. Отвлёкся от рассматривания него и заострил взгляд на Громе.       — Ты болеешь. Попей таблеток, проспись, мы с Разумовским сами со всем справимся, — уверенно заявил Игорь, приобняв «больного» за плечи. — У тебя, Титов, здоровье не то, чтобы сутки напролёт по холмам, по горам бродить. Поберёг бы себя.       Денис забросил в рот очередной леденец из баночки с таблетками, взял покрепче кружку с чаем, встряхнул её, будто прицениваясь, примеряясь. И швырнул в стену. На звон показалась из спальни взволнованная Анна Петровна.       — И вам приятного аппетита, — ядовито прошипел на неё Денис. — Чай был очень вкусный, аж до тошноты. — Вскочил со стула, метнулся в прихожую, схватил с крючка безрукавку, надел кеды и удалился на улицу, прогрохотав двойной входной дверью.       Сергей промолчал, лишь вздрогнул от стука. Силуэт вдали оставался наблюдать, не приближаясь, но и не отдаляясь.       «Тебе кажется, тебе всё это кажется. Там никого нет», — про себя повторял Сергей.       — Помнишь наш план? — тихо, чтобы хозяйка не заметила, спросил Игорь. — Поболтай с ним, пока он бесится. Я в тебя верю, Разумовский. С утоплением ты классно придумал, даже меня напугал слегонца. Твёрдая пятёрка за креативность.       «Я ничего не придумывал! Я испугался за тебя, я думал — это взаправду! Мне снова что-то мерещится!» — Сергей склонил голову на плечо Грома, так и оставив слова непроизнесёнными. Лучше подыграть, Птица поймёт, что его не запугать иллюзиями, и сдастся. Точно, сдастся, осознав, что бессилен перед ним. Он один, а у него есть Игорь. Они вместе.       — Ты тоже будь поаккуратнее. Козлов зол на тебя. — Пик уверенности пришёлся на то, чтобы взять Грома за руку под столом и не отпускать.       Сергей выглянул в окно. Тёмный силуэт вдали рассеялся. Значит, всё верно подметил, Птицы проделки. Ну, ничего, у него хватит сил и поддержки, чтобы противостоять ему. Ему выпал шанс начать всё с чистого листа, не попавшись на разоблачении. Птице придётся постараться, потому что так легко он право на своё благополучие не отдаст.       — Буду с ним ласков и нежен, — положив руку на грудь, с игривой интонацией заверил Гром. — Беги, тебя ждёт московская вредина.       Сергей неспешно вышел из-за стола, отправившись вслед за Денисом. Уверенный, преисполнившийся в готовности узнать у него любые секреты и передать потом Игорю. Увлёкся захватившей себя идеей проявить себя и не дать слабину перед Птицей.       Но за тем пропустил, когда проницательные синие глаза майора окрасились в скучающий серый.

***

      Ты доверяешь кому угодно, но не мне       «Потому что кто угодно не врёт мне и не пугает иллюзиями?»       Я ничего не делаю! Это не я!       «Конечно, не ты. Денис, наверно, или аура деревни. Кого ещё обвинишь?»       Говорю тебе и буду повторять — здесь что-то творится, Серёж. Мне это не нравится       — Лучше город жечь, не правда ли? — не выдержал и вслух твёрдо сказал Сергей. Он отошёл от дома метров на двадцать. С этого расстояния уже была видна баня. Из трубы тянулись клубы чёрного дыма. Денис. Кроме него, некому было ей заниматься. Титов покинул их, в доме остались Анна Петровна с Игорем. — Ахах, вот к чему ты клонишь? Хочешь обратно в город? К костюму? Ни за что! Никуда не вернёмся, пока не прекратишь свои фокусы.       Птица замолчал. Никак не давал о себе знать, пока внезапно не закричал:       НЕТ НИКАКИХ ФОКУСОВ! ЭТО НЕ Я, СКОЛЬКО ТЕБЕ ПОВТОРЯТЬ?!       Сергей прижал ладони к голове, пережидая, пока звон в ушах стихнет.       — Я верил тебе, всегда доверял, а ты мне врал, обманывал. Год! — Терпя адскую боль, пронзившую лоб, как стрела, и распространившуюся к вискам, вскричал Сергей. — Год лгал в лицо, использовал меня, убивал.       Если бы не убийства, Гром бы тобой не заинтересовался. Что, тоже я виноват, что у вас всё закрутилось? Тварь я последняя, да? Такого ты обо мне мнения? Валяй, Серёж, выскажи мне всё. Какой я плохой, устроил тебе отношения       — Чтобы снова разрушить, — с иронией подсказал Сергей. — Сначала позволяешь подступиться к новым людям, а потом или убиваешь их, или выставляешь меня сумасшедшим. Спасибо, сыт по горло твоей помощью. Как-нибудь дальше сам.       Самостоятельный ты мой, всегда делили обязанности, а теперь в вольный полёт отправляешься? Птенчик, едва оперился, не торопись       Птица уже не осторожничал, не шептал предупредительно и с предостережением, а елейно растягивал слова, напевал забавную песенку про глупого, ничего неумеющего без него Серёженьку. Пришлось повременить с Денисом. Сергей сошёл с тропки, ведущей в баню, и пошёл по непрополотой траве в противоположную деревянному мосту сторону. Взобрался на возвышение по склону и, по колеям от шин определив, откуда они втроём пришли в деревню, направился туда, где они ещё не ходили. Тёмный лес не сгущался, Сергей рассчитывал на это, не хотел идти вглубь и снова бесцельно блуждать в потёмках.       — Без тебя мне было бы лучше, — не стал утаивать Сергей. Озвучил то, о чём долго размышлял. — Да, точно было бы. — Закивал, соглашаясь со своими доводами. — Игорю ничуть не плохо оттого, что он не помнит фрагменты своей жизни. Максим проживает свою жизнь, её живёт и Кольцов. Игорю они не мешают, ему вполне нормально.       Нормально с дырявой головой? Он тебе сказал или сам выдумал? Его память — это даже не сито, это — дуршлаг без дуршлага. Каркас с ручкой, откуда ничего не вытекает, потому что затекать неоткуда! Не жалуется, потому что плохо доверяет. Ты ему тоже не доверяешь. Доверял бы, давно бы про меня рассказал! Или выдал ему, что он не один       — Это должны решать Максим с Кольцовым, не я, — опротестовал Сергей. — Они уживаются втроём как раз потому, что не знают друг о друге и у нас могла бы быть гармония! Ты не лез бы в мою жизнь, не ломал бы её под себя.       Может, я ломаю её по той причине, что мне уже мало моей? Что моя как-то продавливается под твою? Ты советовался со мной, когда притащил в НАШУ жизнь постороннего? Эта волчья тварь нас рассорила и бросила тебя! Свалил в закат, оставив тебя страдать! Я, я всегда был рядом! Не он, а я!       — ХВАТИТ! — закричал Сергей, припав на колени к земле и ударив по ней кулаками. — ОН БЫ НЕ УШЁЛ, ЕСЛИ БЫ НЕ ТВОИ ВМЕШАТЕЛЬСТВА! ТВОИ ПОПЫТКИ ПЕРЕНЯТЬ КОНТРОЛЬ И РАЗРУШИТЬ ВСЁ! ТЫ — ЭТО ДОПОЛНЕНИЕ МЕНЯ, А НЕ Я ТВОЁ! НО ТЫ НИКАК НЕ ХОЧЕШЬ С ЭТИМ МИРИТЬСЯ, ВОЗВОДИШЬ СВОЮ ЗНАЧИМОСТЬ В АБСОЛЮТ! НО ТЫ ВСЕГО ЛИШЬ ПРИДАТОЧНАЯ ПРОГРАММА К ОСНОВНОЙ!       Сергею было безразлично, услышат его или нет, не должны были, он ушёл в гору, откуда деревня выглядела, как макет в музее недалеко от станции метро «Московские ворота». Крохотные избы с покосившимися крышами, утопающие в сорняках, а вокруг огромная мутная река.       Надоел, замучил, извёл.       Сергей не сомневался — Олег ушёл с экономического именно из-за проделок Птицы, отдалялся от него из-за Птицы, наконец, выбрал годами оставаться в других странах по причине его перепадов настроения в связи с пернатым мерзавцем. Птица их рассорил, развёл по разным точкам на земном шаре. Это всё он — он главная его проблема. Не друг, хуже врага, гораздо хуже Титова. Избавиться бы от него, да невозможно, физически нереально с одним телом и разумом. А как бы хотелось…       Птица стих. Навряд ли навсегда испарился во тьме по его желанию. Скорее, собирался с силами для новых американских горок в голове с целью подчинить его и забрать контроль над телом.       Сергей приподнялся, держась ствола берёзы, и вмиг его лицо побледнело.       Совсем рядом с местом падения протянулось кладбище. Деревянные, воткнутые в землю кресты соседствовали с памятниками из камня, украшенными искусственными венками из пластмассы. Он не боялся кладбищ. Как и Игорь с Денисом, не верил в потусторонние силы и мистику, но в среде смертей чувствовал желчь в горле и головокружение от нахождения среди надгробий. Сколько человек убил Птица? Не как Чумной Доктор, а до него? Задолго до? Набралось бы персональное кладбище? Сергей думал, и ему становилось дурно. Голова шла кругом, ноги тянули к земле, в горле застрял едкий комок, и дышать становилось тяжелее.       Хватая сухими губами воздух, Сергей старался выровнять дыхание, думать о хорошем. О том, как разговорит Дениса на мало-мальски полезную Игорю информацию, как они с Громом снова побудут вдвоём, наедине. Или придёт Максим и споёт песню. Человеческий мозг, считал Сергей, как процессор. Эффективно заработает тогда, когда весь посторонний хлам будет выброшен в корзину, а на панели поиска останутся несколько активных вкладок.       Сергей медленно выпрямился, опираясь на дерево, и его взгляд пал на тёмный силуэт. Теперь он находился в считанных метрах от него. Высокая фигура в чёрном плаще до земли орудовала лопатой, раскапывая могилу. Возле неё уже была вырыта одна, свежая. Силуэт копал вторую. Пахло сигаретами, дешёвыми самокрутками, которые в «Радуге» старшие делали и продавали за еду и подачки от спонсоров. Едкий запах, который невозможно было вывести десятками проветриваний и средством для чистки сантехники. Сергей ни с чем бы не спутал тот запах, потому что им пах только…       Силуэт в чёрном плаще до земли перестал копать и развернулся, встав к нему полубоком. На груди сверкнул на солнце волчий кулон.       Сергей вскочил и побежал прочь обратно к дому Анны Петровны, не пытаясь оглянуться. Сердце как заведённое стучало в груди, на глазах выступили слёзы, а из горла вместо всхлипов вырывались истеричные смешки. Он рыдал и смеялся, и ненавидел Птицу за то, что он вытворял с его разумом, какие картины подбрасывал, прознав про воскрешения.       Тебя кажется, кажется, кажется, кажется.       Ветки деревьев хлестали по лицу, кроссовки с окровавленными задниками то утопали в грязи, то разносили в стороны клубы пыли, пока под них не подвернулась коряга. Сергей не удержал равновесия и прокатился со склона, цепляясь свитером за мелкие камни и разрывая ткань джинсов.       КАЖЕТСЯ, КАЖЕТСЯ, КАЖЕТСЯ!       Скатившись, не вставал, уткнулся лбом в руки и сквозь слёзы и пыль рассматривал сухую землю. Что-то шоркало, запах сигарет повис в воздухе. Сергей мотал головой, царапал ногтями почву и сипел. Прятал лицо, вяло сопротивлялся, когда его всё же вынудили поднять голову.       Ничего нет, ничего нет, ничего нет.       — Серый? — хрипло произнёс голос из далёкого прошлого.       На солнце блеснул волчий кулон.       — Я…я…тебя нет…нет, — заплетающимся языком повторял Сергей.       Голову по-прежнему разрывало от боли, из глаз капали, сливаясь с пылью и грязью, слёзы. Ещё недавно обёрнутые в бинты ладони вновь покрылись мелкими царапинами и ссадинами, которые кровоточили. Его мотало из чёрной пелены, застилающей глаза, обратно к боли и отчаянию.       Кажется… Кажется… Кажется?       — Серёнь? Серёнь, ты блять адекват? Эй, сколько пальцев показываю? — Фигура выплыла из темноты на свет, приобретая черты Титова. Его безрукавка вместо плаща, джинсы в обтяжку. Денис перевернул его на спину и полил на лицо водой из бутылки, после чего дал попить. Сергей осушил бутылку в пару глотков. — Мда, рисково одного оставлять. Тебя где четыре часа носило?        «Четыре…но…как прошло столько времени? Я не, не помню», — Сергей поднял руку и указал на холм.       — Кладбище.       Титов хмыкнул.       — Нашёл могилу деда раскопанной и в обморок тут же?       Следовало бы сказать. Вдруг всё же не показалось? Вдруг там был кто-то похожий? Не сам ОН, но кто-нибудь другой?       «Чтобы Птица победил? Только и ждёт, что тебя все признают невменяемым», — Сергей не стал добавлять про человека в плаще.

***

      Возможно, при других обстоятельствах они могли бы стать с Денисом хорошими знакомыми или приятелями по работе. Всё же одна сфера деятельности. Но, как это зачастую происходит, разные люди, одинаково хорошо разбирающиеся в том, что они делают, не желают сотрудничать, а превращаются в соперников.       Титов помог ему дойти до бани, проводил в парилку, умыв лицо тряпкой. Сидел возле него, настояв, что мало ли, рубить начнёт, отключится ещё в горячей комнате, а никто и не увидит.       Денис Титов — скандальная модная московская икона, сорящая деньгами и не стесняющаяся в выражениях. Жёлтая пресса, газетчики, высший свет, спецслужбы, полиция — он изловчился перессориться со всеми. Титов не посещал светские мероприятия, не вкладывался в благотворительность, не появлялся на публике с другими медийными личностями Москвы. Никак не пиарился, всё делал сам, без спонсоров. Элиту открыто презирал, хоть и разъезжал на дорогой машине и работал в Москва-Сити. Жёлтая пресса и газетчики зря сделали, что доверились заручиться у него секретами знаменитостей. Денис выставил их кучкой дилетантов, насобирав лжи в интернете и выдав её, другими словами, репортёрам. Почему его и невзлюбили спецслужбы. Дезинформация напрягла их, напряг и сам Титов, нежелающий сотрудничать, зато открыто прокричавший в прямом эфире «Радио Свободы», что популярное издательство «моська.ру» отправило одного из своих сотрудников копать под него по просьбе не последних лиц в спецслужбе. Все факты, разумеется, опровергли в прессе и на ТВ, вот только из-за выпадов Дениса «моську.ру» закрыли.       — Вот ты хейтишь меня, Серёнь, а я ведь, в отличие от тебя, и не скрываю то, что я сука. Мразь самая настоящая. В бизнесе или ты грызёшь другим глотки, или заводишь спонсоров. У тебя так и вышло? Не поверю, что выращенный в государственном инкубаторе знает цену деньгам. Ты же весь такой непорочный ангелочек, заступничек для детишек, униженных и оскорблённых. А шляешься по казино, которые якобы ненавидишь. Хлещешь там шампанское со всякими уёбками. Корчишь невинную мордочку, строишь мины, что тошно тебе, неприятно, а прёшься на новую тусовку. Это ли не лицемерие?       «Улыбаться в лицо и строить козни — лицемерие. Кричать о деньгах, о своей неподкупности, но подкупать всех вокруг — лицемерие», — Денис так и промакивал его лицо тряпкой, а Сергея потряхивало от бурления внутри.       — Продался, а? Сколько интервью с тобой просмотрел, статей прочитал, нигде ни слова про финансирование. Петрушка Первый возвёл город на болотах, а ты по приколу решил организовать площадку для объединений пользователей на крови сирийских детишек? — поддевал Титов. — Или выглядишь, как блядь, работаешь, как блядь? И орёшь всем, что ты святой? Мать нахуй Тереза нашего времени, герой блять, который подо всех за бабло стелется, или лозунгами о ненасилии развивает своё «Вместе» при поддержке военного головореза?       Возможно, у них бы что и получилось, если бы они друг друга не ненавидели.       При всей слабости и головокружении Сергей нашёл в себе силы встряхнуть Дениса, взяв его за плечи. Титов не повёл и бровью, произнёс с блеском в тёмных, почти чёрных глазах:       — В шахматной партии важно верно сделать первый ход. Если со мной что-то случится, кто окажется первым подозреваемым? Наверно, тот, кто меня терпеть не может и с кулаками набрасывается.       А вот и план раскрылся. Подставить решил. Подначивал, дёргал и ведь едва своего не добился.       Следовало не говорить лишнего, но Сергей не сдержался. Денис считал, что держит партию под контролем и в шаге от победы. Да только он давно сам себя загнал в ловушку, из которой ему не так-то просто было бы выбраться.       — Между нами. Не лучший ход, мистер подозреваемый номер один.       Его переиграли и единственное, что волновало Сергея по поводу него, — так это недобытая информация о Кольцове. Он напрочь отрезал к ней доступ.

***

      Несколько ночей Сергей провёл как в бреду.       Пожар во снах, слова Анны Петровны, скрипы половиц в потёмках и дёргающаяся ручка подпёртой стулом двери. Сергей перелёг с кровати на пол, найдя место возле Игоря. Гром спал на спине так, что они с Денисом устроились к нему поближе. Спать втроём было спокойнее. Хотя и частые пробуждения пугали Сергея. Как бы никто не увидел его, не почувствовал тяжёлого дыхание, не услышал стука сердца, как после пяти кружек кофе.       Сергей взял в привычку перед сном набирать воды в литровую бутылку и заносить её в комнату. Как просыпался, пил. Во рту постоянно ощущалась сухость, голова кружилась. Он пил воду и чувствовал или внушал себе, что чувствовал, как становится легче. Пил и боль проходила. Но возвращался сон и кошмарные видения.       Птица не появлялся. Шелест перьев за ним сохранился, но он не разговаривал, отмалчивался. Молчал и Титов. Игорь убегал рано утром на поиски пропавших и возвращался в вечерних сумерках, а они с Денисом оставались в доме с Анной Петровной. Хозяйка неустанно повторяла про силу монастыря, воскрешения в нём от чистой веры. Сходи, помолись, вернёшь умершего с того света. Сергей по-прежнему скептично относился к её словам, но интересовался, а много ли местных так своих отмолили. Сколько вообще в деревне по-настоящему живых осталось? Титов на её россказни закатывал глаза, подыгрывая, говорил, что дед куда-то ушёл, ей бы тоже пройтись, домой его вернуть. Только так и смещал внимание с мёртвых, ему как бы невзначай напоминал, что это бред, хозяйка не в себе и местные тоже. Денис показал фотографию могилы мужа Анны Петровны. Прогулялся до кладбища, пока он спал. Сергей вцепился в его плечи и в запале спросил, видел ли он кого-нибудь на кладбище. А могилы свежие были? Титов смотрел на него напряжённо, качая головой.       И запивал водой очередной леденец.       Тебя кажется, кажется, кажется.       Крики в бане, кровь на одежде и блистер с леденцами.       Сергей был уверен, что видел это. Дениса, зовущего на помощь, трясущегося умоляющего дать ему лекарства. Сергей верил, что это происходило взаправду. Достал таблетки и собирался помочь. В глазах рябило, вернулась головная боль. Титов мучался, беспомощно катался по деревянному настилу, протянув руку и упрашивая дать таблетку. Сергей оставался бездвижен. Птица удерживал на месте, разрешая смотреть на ослабшего, неспособного ни на что Дениса, но не подпуская к нему с лекарством.       Обиделся, затаил злобу и хотел поквитаться за оскорбления.       У Сергея нашёлся для него убедительный аргумент прекратить.       Бизнес. Точнее финансирование. Сергей не подал виду в бане, но озадачился. Не вспоминал, откуда у «Вместе» так быстро появились деньги. Вскрылась очередная ложь Птицы. Никакого честного бизнеса, сплошное враньё. Убийства, грабёж…коррупция? Хоть в ней не испачкался, чтобы других, причастных к ней, карать? Птица не ответил.       Сергей достал из блистера две таблетки и дал Денису запить. Титова перестало трясти. Сергей вышел за чистыми вещами к дому Анны Петровны, а когда вернулся…       Ничего не было, тебе показалось.       Денис сидел перед ним в банном полотенце. Чистый, без следов крови на шее, без боли на лице. Словно ничего не было. Ни припадка, ни спасения. Птица откликнулся, уверял, что тоже всё видел, иначе бы не останавливал.       Сергей не верил. Себе он окончательно перестал доверять. Его глаза его подводили, обманывали, держали в плену иллюзий, сводя с ума.       Кажется, кажется, кажется.

***

      Как и всегда бывает, когда долго-долго чего-то ждёшь, а это не происходит, страх ожидания исчезает, на его место приходит смирение. И нет ничего страшнее, чем когда то, что должно было случиться, случается в этот момент.       Когда не ждёшь ничего.       Сад с пожухлой листвой и без засаженных овощами грядок. Сергей спустился к нему по скрипучим ступеням и остановился. Изображение раздваивалось. То фигура в тёмном плаще, то Игорь без кожаной куртки и шарфа (Сергей и не заметил, как надел их и носил, не снимая) копал землю лопатой. Он прошёл ближе, глядел завороженно, сквозь утреннюю дымку, и двигался, покачиваясь сонно.       — Если ты скажешь, что там кто-то есть, я спрячу все столовые приборы. — Прорвался через пелену полусна отчётливый голос вышедшего на крыльцо Титова. — Серёнь, харе нас пугать. Бабайку видишь ты, а страшно нам.       Но Игорь или не он? Неужели Денис никого не видел?       Серёжа, попротестовал и хватит        В ссоре с Птицей безопаснее для всех было принять чужую правду за истину. Своя бредовая, навязанная для контроля.       Серёжа, чтоб тебя, Разумовский, сам же знаешь, что мы чёрт знает где. А с кем мы, помнишь? Один тебя ненавидит, другой продать хочет для статьи в редакцию. Ты не улавливаешь, что он заодно с Титовым? Кольцов, писака этот озабоченный! Очнись и начинай уходить!       Кажется. Кажется. Кажется.       Игнорируя звуки копошения в земле, Сергей оглянулся на Титова.       Серёжа, уходи! Немедленно уходи!       — Знаешь, ты неплохой. — Денис достал сигарету из кармана и затянулся. — Хоть продажный, но я считал тебя адекватом. Честно, считал, — цокнул языком Титов. — А потом случайно так нашёл твою сигнализацию. Точнее сначала убедился, что Хольт их ни как дополнительный заработок не изготавливает, ни перепродаёт чужие от своего имени.       Землю перестали копать. Сергей делал вид, что не слышал, как лопата покатилась по земле, издавая слабый скрип.       Серёжа, убирайся отсюда!       КАжЕТся. КаЖЕтСя. кАжЕТсЯ.       — Раз, — затянувшись, посмеялся Денис, — гляжу на фотке его телохранительница. Видная мадам и биография что надо. Наёмница экстра-класса с огромным боевым опытом. В Сирии засветилась. А угадай, с кем?       Звук всё приближался. Лопата вспахивала землю, скрипела за спиной. Сергей не оборачивался. Не было никакой лопаты, а Игорь спал в доме. Ему опять всё казалось.       — Продолжишь строить глазки Бэмби или признаешь наконец, что за всем стоишь? — прямо спросил Титов. — Горящие дома, вылетевшие из окна знакомые, профессора МГУ, да, да, сплошные совпадения, ты непричастен, оно само. И бизнес твой сам по себе деньги откуда-то брал. Но сириосли? — усмехнулся Денис. — Из дохуища продавцов военки и прочей фигни для защиты ткнуть конкретно в того, кто по работе дружку твоему ближе? С кем его подружка по оружию тусила? Всё, занавес, Серёнь, спектакль окончен.       Скрип прекратился.       СЕРЁЖА, БЕГИ! СБЕГИ ОТ НИХ! БЫСТРО УБЕГАЙ!       — Не понимаю…       Денис ещё затянулся. Глянул на него с каким-то странным сочувствием.       — Обезболку будешь? — отчего-то предложил, вынув блистер таблеток. — Я бы взял. Майор, с анестезией же полегче?       БЕГИ ОТСЮДА! ЖИВЕЕ ЖЕ, ЖИВЕЕ!       Движение головы стоило Сергею крепкого удара по ней лопатой. Всё разом померкло. Последнее, что он запомнил, — ухмылку и синие огоньки в бесцветных серых глазах.