Оно и к лучшему

«Не в том ты возрасте, чтобы одна с пацанами наедине оставаться», постоянно говорит отец. «Я себя помню в 16, мне одного хотелось» Варю это раздражает. Причем она не очень понимает, чем конкретно. Что отец неправ или что он неправ. Никто ей в трусы не лез, такая возможность как будто бы отсутствовала в прайс-листе их общения. Слишком давно друг друга знают, да и вообще — «ты, Хенкалина, больше мужик, чем эти двое», как-то сказал Гендос. Наверное, это был комплимент. *** Киса ждет ее у дома, как обычно. Варя садится на заднее сидение, привычно обхватывает его руками — ничего такого, исключительно из соображений безопасности. — Че, Хенкалина, прокатимся с ветерком? — Ты норм? — Варя не любит нудеть, но в Кисиных интонациях звучат до боли знакомые признаки изменения сознания. — Более или менее. Она не успевает ответить, так как Киса дает по тормозам. До базы они добираются без приключений, хотя Варю немного мутит. — Бля, Мел поехал с Анжелкой гулять, — говорит Киса, доставая телефон, — Думаешь, обломится ему? — Она его только как друга воспринимает, — честно отвечает Варя, пытаясь навести на базе некоторое подобие порядка. С прошлого раза они успели порядком насвинячить. — Это че, в женской курилке говорят? — Это очевидно. И ты знаешь, что я в женскую не хожу. — Жаль, — Киса плюхается на диван и затягивается. — Рассказывала бы нам их грязные секретики. Ты ж дочь мента, у тебя в крови должно быть вынюхивание. Варя замирает с пустой бутылкой в руках. — Заебал ты мне папашу припоминать. — А он заебал за мной следить. — Никто за тобой не следит, — она выбрасывает бутылки в ведро и достает заначку из-под хоккейного стола. — На, успокойся. Киса берет пиво, но все еще выглядит раздраженным. Он всегда нервный, вспыльчивый, но последнее время как будто срывается на нее чаще обычного. Варя не хочет казаться истеричной бабой и потому обычно пропускает это мимо ушей. — Он думает, что мне заняться нечем, прям мечтаю его дочку оседлать. — Это ты про Оксанку? Так тебе и не светит, — она все-таки огрызается. На этот раз Киса замолкает. Может, понял, что переборщил, а может, его заняла другая тема. Варя тоже берет себе пиво, но не садится на диван, а подходит к сварочному столу. Огонь ее успокаивает. Всегда успокаивает. — Ты че, обиделась? — На что? — еще не хватало признаваться, что ее что-то задевает. Обойдется. — Из-за папаши своего. — Я не обиделась, Кис. Просто ты заебал немного. — Ну тогда садись сюда, хуле ты, — Киса хлопает по дивану. — Нажраться хочется. — Мне тоже. *** Они болтают о Меле, который в режиме онлайн пишет, куда именно они идут с Анжелкой и как развивается беседа. Киса отправляет картинки «фу вы что ебетесь», и они ржут над тем, что Мелу вряд ли так повезет. С сочувствием, конечно, они оба очень любят Егора. — Да хуле Анжелке ваще надо, — слегка заплетающимся языком говорит Киса, — Вот ты бы Мелу дала? — Это как брату родному дать, извращенец, — уж это ей никогда не приходило в голову. — Не, ну чисто внешне, — Киса не унимается, — Он норм? — Норм. Только… — Что только? — Киса выглядит заинтересованным. — Ну давай, колись, мне любопытно, я ж в мужской красоте не шарю. — Мне больше с волосами нравится, — честно отвечает Варя. — Не, ему идет. Но это не мое. — А что твое, Гендосина, небось? Варя испытывает облегчение. Было бы хуже, если бы Киса спросил про другого человека. Так что она беззлобно пинает его по ноге. — Бля, — Киса обливает свой свитер пивом, — Ну какого хрена, Хенкалина? — Вопросы тупые не задавай… Да блять! Киса пихает ее в бок, и она, конечно, тоже обливается. Они уже достаточно пьяные, особенно Киса, который уже успел чем-то закинуться. Поэтому им, наверное, кажется охуенной идеей подраться, как в старые-добрые времена. Раньше они по силам были примерно равны. Но Киса парень, пусть и дрыщеватый, так что Варя довольно быстро оказывается прижата лицом к дивану. — Проси пощады, Хенкалина. Киса дышит ей в ухо, и Варя понимает, что идея была довольно хуеватая. Не потому что она очевидно проиграла. Просто ей лучше было не оказываться так близко к Кисе. Слишком неловко. Теперь она будет вспоминать эту сцену, краснеть и отмахиваться от стыдных мыслей. И это если Киса ничего не поймет. В таком случае Варя, наверное, застрелится. — Ты че притихла, а? — голос меняется, становится ниже, и Варя делает попытку выбраться, но Киса прижимает ее сильнее. Из вредности, наверное. А еще она точно чувствует его член через спортивки. Фактически он упирается ей в задницу. Ей не сразу удается в это поверить. Уж что что — а Кису она никогда особо не интересовала. Это было очевидно для всех, кроме отца. — Пусти меня, Кис. — Чет не так, может? Варя не может сказать ему про член, но Киса должен понимать и сам. Если она себе не надумывает. — Чет не так, Хенкалина? — повторяет Киса и двигается так, что Варя точно понимает, что не ошиблась. Не очень понятно, как на это реагировать — в голове проносится куча несвязанных, противоречащих друг другу мыслей. Почему Киса не слез сам и не сделал вид, что ничего не было — в конце концов, такое может случиться. Почему бы ей не сбросить его нахуй и не наорать? Или просто сказать, что он долбоеб, и упираться хреном лучше в кого-нибудь другого? Почему бы ей ничего не делать, и пусть сам решает, как это все вывозить? Тем временем Киса замолкает, словно тоже раздумывает над теми же вопросами. И, наверное, ее молчание он воспринимает как некоторое разрешение к действию. Он слегка сползает с Вари на бок и просовывает руку под ее толстовку, гладит по спине, а потом спускается ниже — сжимает задницу через спортивки, и, совершенно неожиданно для Вари, его ладонь проскальзывает прямо между ног, от чего она все-таки прерывает молчание тихим стоном. Киса, конечно, все прекрасно слышит. — Нравится, Варь? Это не подъеб, а как будто реальный вопрос — можно ему продолжать или нет. Если Варя скажет да, то, конечно, никаких претензий к Кисе быть не может, исключительно к себе. — Ты поменьше пизди только, — она решает ответить нейтрально, но Киса все понимает правильно и продолжает гладить ее там. И это гораздо круче, чем самой, пусть и через ткань, так что Варя неосознанно прижимается ближе и чувствует на шее Кисино дыхание. Он убирает руку, к ее неудовольствию, но вскоре медленно, словно давая ей время подумать, лезет под резинку штанов и белья. Варя знает, что намокла, и думает, что Киса над этим поржет, но он, к счастью, никак это не комментирует. Может, он и не удивлен, потому что давно раскусил, а может, не хочет спугнуть, кто его знает. Вскоре эти мысли перестают ее интересовать, ведь Киса гладит клитор пальцами, не очень сильно, именно так, чтобы не было неприятно. Оксанкины подружки говорили, что мужики очень часто перебарщивают с этим, но у Кисы точно был опыт. Варя видела пару раз, как он закрывался в туалете на вписках, да и сам он любил похвастаться успехами. К ее радости, во что-то серьезное это никогда не переходило. — Варь, а ты… — Неважно, — она знает, о чем он спрашивает, и не уверена, что он согласится брать на себя такую ответственность. — Точно не важно? — вопрос скорее для проформы, ведь Киса начинает стягивать с нее штаны. — Точно, — Варя помогает ему, но, когда он пытается ее повернуть, останавливает. — Давай так. Она знает, что не сможет на него смотреть. Точнее, не сможет, чтобы он на нее смотрел. — Хорошо, — Киса говорит удивленно, но не спорит с ней. Варя слышит, как он сам снимает штаны. — Щас, секунду. Эта секунда длится для нее вечность. — Ты там долго? — Я презики с собой не брал, блять, — разочарованно говорит Киса, — Я ж не знал. Конечно, он не знал. Вряд ли он о ней так думал. — Не сможешь вытащить? — спрашивает Варя, не веря, что сама это предлагает. Обычно все происходит наоборот, но, видно, она совсем конченая. — Смогу, — уверенно говорит после небольшого раздумья Киса и снова ложится, прижимаясь к ней сзади. — Не волнуйся, я все хорошо сделаю. Все по красоте будет. Он осторожно отодвигает ее ногу и рукой помогает себе войти. Киса действует медленно, но Варя все равно на нервяке. Когда он толкается, она стонет себе в руку. Ей не больно, просто непривычно. Киса останавливается, как будто ждет, что она попросит все закончить, но потом начинает медленно двигаться. Его рука снова задирает ей толстовку, он сжимает грудь через лифчик — Варя думает, что можно было полностью раздеться, но сейчас уже не до этого. Варя не знает, что ей нужно делать — двигаться или лежать спокойно. С другой стороны — Киса вряд ли ждет чего-то особенного. Поэтому она закрывает глаза и пытается насладиться тем, что Киса прижимается к ней, гладит, и что ему, судя по отрывистому дыханию, с ней хорошо. — Зая, бля, — Киса шепчет ей прямо в шею, и по спине идут мурашки, — Я и не знал, что ты такая горячая, пиздец. Она знает, что дело в возбуждении и вообще не в ней, но эти слова все равно отдаются внизу живота. Киса кладет руку ей на бедро и ускоряется, вбиваясь все сильнее, и Варя снова не может сдержать стоны. Он снова подминает ее под себя и фактически вминает в диван, но это даже приятно, так как теперь он накрывает ее полностью. Когда он резко выходит, Варя даже не сразу понимает, что происходит. — Бля, щас вытру, подожди. Она понимает, что на ее спине сперма, и это, конечно, лучше, чем внутри, но все равно странно. Вся ситуация странная, если так подумать. Варя чувствует, как Киса вытирает ей спину, не очень понятно, чем. — Потом постираю, — он говорит как будто сам с собой, — Ты как? Она закрывает глаза и делает глубокий вдох. Пора взять себя в руки и возвращаться в реальность. И не показывать, что происходит у нее на душе. Варя встает, стараясь не смотреть в сторону, шарит рукой в поисках штанов и натягивает их в неловком молчании. — У меня кровь на члене, — говорит Киса, и Варя все-таки поворачивается. У него волосы прилипли ко лбу. Он раскрасневшийся и красивый, всегда красивый. А сейчас он еще и очень растерянный и смотрит на свой опавший член, словно видит впервые. — Давай не будем об этом, Кис, — просит Варя. — Забудем, ок. Было и было. — Ага, — Киса отмирает и начинает одеваться. — Но ты вообще в порядке? — В полном, — отвечает Варя и встает с дивана, стараясь показать, что разговор окончен. — Будешь пива еще? — Буду. Когда она снова садится на диван, они как будто бы правда об этом забывают. Оно и к лучшему.