Оно и к лучшему

Он просыпается от того, что Мел настойчиво трясет за плечо. — Вставайте оба, а. Уже 7. Варе нужно быть дома в 7.30, вспоминает Киса. Иначе Константин Анатольевич опять хуй куда отпустит — знаем, плавали. Проснувшаяся Варя смотрит на него широкими непонимающими глазами, словно вообще не помнит, где они. Интересно, а что было, она помнит? Впрочем, щас не до этого. — Надо тебя домой довести, — напоминает Киса. — Скутер где мой? Это уже вопрос к Мелу. — Да у входа стоит. Киса не знает, как он там оказался, но да ладно. Он поднимается и тянет Варю за руку. — Пойдем, Хенкалина. А то нам обоим пизды дадут, а мне уже хватило. Мел хмурится, но Варя не выглядит обиженной. Впрочем, может, она не поняла его тупую шутку. — У вас все в порядке вообще? — спрашивает Мел, когда они уже готовы выходить. Киса боялся этого вопроса. — Все хорошо, бро, — Варя отвечает за него и кивает Кисе. — Сами разберемся, ок? — Как знаете, — кажется, Мел хочет еще что-то сказать, но передумывает. Они спускаются по лестнице дома культуры быстро и молча, только у скутера Киса ее останавливает, чтобы спросить. — А у нас реально все в порядке? — Ну да, — Варя выглядит не очень счастливой, но это может быть похмелье. — Ты сможешь меня довезти? Ну, в смысле, ты очень пьяный вчера был. — Да довезу, че, — улыбается Киса. — Машин щас мало, поехали. Она привычно садится сзади, обнимая его за талию. Может, Кисе это кажется, но ощущение такое, словно Варя прижимается ближе, чем обычно. Он так-то только за. Пока они едут, есть время подумать. Константин Анатольевич всегда охлаждал его пыл, детально расписывая, что с ним будут делать в колонии для несовершеннолетних, если он будет лезть к его доченьке. Да и Варя особой инициативы не проявляла, так что это все казалось нереальным — даже после того случая, который Киса не мог нормально интерпретировать. Но у них все повторилось и, как бы, не раз — потому и заднюю можно не давать. Главное — не спалиться, но тут Киса в себе был уверен. Варя слезает с мотоцикла и, кажется, собирается прощаться, но Киса крутит у виска. — Ты че, через дверь собираешься? Она пожимает плечами. Окно в Варину комнату предусмотрительно приоткрыто, но без его помощи залезть туда нереально. Киса обычно затем ее и подвозил, чтоб не возникало проблем. Схема была отработанная годами. Он слезает со скутера, и они подходят к окну, цепляясь за кусты полисадника. Киса привычно садится на одно колено. — Ну прям как вчера, да, Варь? — ему хочется разрядить обстановку. — Вчера ты сидел, — Варя качает головой. Видно, что она покраснела. Киса умиляется. — Давай, становись, а то опоздаешь, — он скрещивает руки, и Варя привычно ставит на них ступню. Киса поднимается, помогая ей зацепиться за окно, и наблюдает как она, кряхтя, залезает внутрь. Наблюдает, чтобы убедиться, что все ок. Ну и посмотреть, конечно, на ее задницу. Когда Варя выглядывает из окна, он махает и возвращается к скутеру. Вроде прошло хорошо. Но когда Киса оборачивается к подъезду и видит фигуру Константина Анатольевича, который почему-то решил покурить на улице, то понимает, что жестко проебался. *** — Дочь, выйди, пожалуйста, — голос отца не сулит ничего хорошего. Ласковым он никогда не был, а если его разозлить, то было совсем плохо. — Нет, Марин, иди в спальню, без тебя разберемся, — слышится в коридоре, и Варя понимает, что все плохо по-настоящему. Особенно когда выходит и видит отца вместе с Кисой. Он за его спиной что-то пытается показать глазами, но Варя совершенно не ебет, что ей ждать. — Кислов мне все рассказал, — говорит отец, и она лишается дара речи. Если рассказал о том, что кричал на базе при пацанах, странно, конечно, что она жива еще. И что Киса жив. Последнее страннее. — Да че скрывать, Варь, батя тво… То есть, бля, простите, Константин Анатольевич все равно бы узнал, что мы встречаемся. Ну он же мент, так-то. Отец дает Кисе затрещину, но по его виду Варе очевидно, что убивать никого не будут. По крайней мере, пока. — Другого нельзя было найти, Варь? — вздыхает папа, игнорируя то, что Киса стоит в шаге. — Ну хотя бы Меленина? Варя кривится, представляя себя с Мелом. Отец все-таки ничего не понимал. — Нельзя было. — Ладно, — он выглядит как человек, который хочет сказать что-то необходимое, но неприятное. — Я твоему… парню объяснил, что с ним будет, если что. — Да, очень доходчиво, — кивает Киса. — С подробностями. — Не ной, — отец кивает в сторону кухни. — Идите завтракать и в школу. Сам он скрывается за дверью спальни, чтобы донести «радостные» новости матери, а Варя смотрит на Кису, надеясь, что тот сможет ей что-то объяснить. Но Киса только пожимает плечами и снимает кроссовки. — Так вы все-таки это? — задумчиво спрашивает Оксанка, выглядывая из-за двери коридора. — Добегались? Хуй знает, что она имеет в виду. О своих похождениях Варя Оксане не рассказывала. — Ну да, — Киса подходит к Варе, осторожно берет ее за руку и ведет на кухню. — Пойдем, пожрем, раз сказали? Я сам напросился, не хотел, чтобы он на тебя все вывалил без меня. Последнее он говорит тише. — Я поняла, — Варе нужно столько всего спросить, но дома это делать опасно. Поэтому она ставит чайник, а сама идет в комнату, переодеться во что-то другое. Как минимум, в чистые трусы. По звукам слышно, что родители тоже выходят на кухню. Мамка, конечно, не обрадуется, но она точно к Кисе относится с чуть большей теплотой, так что вряд ли сейчас будет скандал. Плюс она всегда хотела чтоб у нее "появился мальчик". Когда Варя выходит, у Кисы на тарелке даже лежит бутерброд, а это хороший знак. — Я щас яичницу поставлю, — говорит мама, и Киса бросает на Варю взгляд, полный ужаса. Понятное дело, ей тоже не очень хочется оставаться на семейные посиделки. — Да мам, мы пойдем щас, — она пытается спорить, но замолкает, когда натыкается на взгляд отца. Он, как назло, сидит рядом с Кисой. — Да нет уж, позавтракайте по-человечески, — он отпивает кофе и морщится. — От похмелья вообще помогает. — Кость! — Нет у нас похмелья, пап, мы просто сидели с Мелом, чтоб он не вскрылся. Варя не уверена, что именно ему наговорил Киса, и очень надеется, что версии примерно совпадают. — Вы что ему, родители? — Именно так, пап, — встревает Оксанка. — Носятся с ним как с ребенком, даже забавно смотреть всегда. Варя радуется, что Киса ест молча. Таким образом они, может, доживут до конца завтрака или даже дня.