Пора юности

      Джисон отключает десятый по счету будильник, звенящий через каждые пять минут, и лениво стягивает с себя одеяло. Все же его спонтанная тренировка сразу после отборочных отняла намного больше энергии, нежели чем в другие дни. Конечности неприятно ноют от нагрузки, хочется поскорее принять теплый душ и снять напряжение в мышцах. Выходные закончились, и пора уже собираться в школу. Не то что бы Джисон так уж усердно учится и спешит утром на занятия, но заглянуть в класс для приличия стоит. Для спортсмена необходима хотя бы минимальная посещаемость. У Джисона же она даже ниже минимума. От него требуется лишь присутствовать на занятиях, но ноги сами по привычке сворачивают в сторону спортзала, а потом уже нет смысла возвращаться.       Его ничто не останавливает поступить так и сегодня. Только слишком грозный вид Сынмина у дверей школы взывает к совести и напоминает об обязанностях школьника.       Побег провален. — Мне тебя за ручку водить на уроки? — у Сынмина темные круги под глазами и вид до невозможности усталый — тоже не выспался. — Было бы славно. А уже можно идти в столовую? — Только девять утра, Джи. По тебе сразу видно, что редко здесь бываешь, — Сынмин заворачивает в узкий коридор, и Джисон еле поспевает за ним. — Ты хоть в курсе, в каком ты классе? — Класс 3-1, — это он еще вчера прочел в табеле успеваемости. — Мы снова одноклассники, здорово же. — Какой в этом смысл, если ты все равно не ходишь? Здорово тебе одному, а я в гиды не набивался. — По утрам ты ужасно ворчливый. Тебе это говорили? — Все восемнадцать лет, — хмыкает Ким. — Садись за свободную парту и просто спи. Не доставляй остальным проблем, ты здесь только на один день, — он указывает на последнюю парту у окна, за которой Джисон сидел только в начале года. — Разбудишь меня, когда урок закончится, сходим в столовую на перерыве, — Джисон проходит на свое место и кладет голову на парту, закрывая глаза.       Он просыпается от голосов одноклассников, что столпились и что-то громко обсуждали. Прямо перед партой спящего Джисона. Он протирает сонные глаза и потягивается, чтобы размять затекшие шею и спину. Поза для сна у него была не самая удобная, и сейчас ужасно хочется есть. Он с вечера так и не притронулся к еде, а утром попусту не было времени. Вспомнив о столовой, Джисон ищет в кабинете знакомую темную макушку и натыкается только на пустую парту, за которой обычно сидит Сынмин. Ушел и не разбудил. С тяжелым вздохом Хан поднимается с места и уже представляет, как выскажет все свое недовольство другу. Пусть только попадется ему на глаза. Но для начала он заглянет в столовую, иначе его желудок, привыкший к стабильному режиму питания, устроит ему немалые проблемы с пищеварением. Спортсмены должны следить за рационом питания и его регулярностью. Про это Джисон тоже выскажет Сынмину. — Вы видели бой того японского фехтовальщика? — Ли Минхо? Его бой был потрясающим, давно не видел таких сильных фехтовальщиков. — Он ведь прошел отборочные и теперь состоит в национальной сборной. Что-то мне подсказывает, что в этот раз нашим фехтовальщикам придется попотеть за золото… Напугал! — парень в расстегнутой рубашке, под которой виднеется пестрая футболка, дергается от неожиданной хватки. Джисон по-дружески закидывает руку на чужое плечо и встревает без приглашения в разговор. — О чем болтаете? — он стреляет глазами в другого одноклассника, чьи руки еще не успели выключить видео с соревнования, — Расскажете, в чем он такой потрясающий? — Да брось, ты же сам фехтуешь, — осмеливается высказаться третий из компании, — Не видел ни разу, как он фехтовал? — Если бы знал, то не спрашивал, — тянет улыбку Джисон и кивает на ладонь в ожидании получить телефон.       Робкая рука протягивает ему телефон, и Джисон садится на свободное место рядом, продолжая держать своего соседа в «ловушке». Он проигрывает видео с самого начала и, не отрывая взгляд, внимательно изучает упомянутого спортсмена. Парни вокруг него замолкают, заметив, как лицо фехтовальщика принимает серьезное выражение, а сам он почти не моргает. В новой восходящей звезде фехтования Джисон узнает того самого парня из сборной Японии, с которым они случайно обменялись сумками. Он вскакивает, чуть не опрокидывая стул и вызывая удивленные взгляды. — Поверить не могу. Это тот самый Ли Минхо? — он указывает на экран телефона и еще раз тихо повторяет себе под нос, — Он фехтует, словно родился с рапирой в руках. Сумасшествие. — Мы думали, ты будешь злиться, что мы обсуждаем другого фехтовальщика при тебе. — Шутите? То, что я прошел на чемпионат и выиграл золото, не означает, что я теперь на всех фехтовальщиков смотрю свысока. Он хорош. Так какой смысл не признавать этого? — Джисон треплет одного из них по волосам. — Не делайте из меня высокомерного придурка. — Чем это ты тут занимаешься? — словно из ниоткуда появляется Сынмин, бесшумной тенью вставая за Джисоном. — Пойдем, покормим тебя, пока перерыв не закончился, — он хватает его за воротник рубашки и оттягивает в сторону от компании одноклассников. — Задушишь же…       К огромной удаче уставшего Сынмина и голодного Джисона, в столовой остается немного выпечки. Хан покупает себе большую булочку с заварным кремом — последнее, что осталось из сладостей, и с сочувствием похлопывает по плечу Сынмина-сладкоежки.       Месть — блюдо, которое подают холодным. — Ты знаешь Ли Минхо? — недавний случай в классе все никак не отпускает Джисона. — Мне бы не знать его. Это ведь я как ненормальный бегал по всему лагерю и искал твою сумку. Такое не забыть. — Я не про это, — у Джисона уже давно выработался иммунитет на издевки Сынмина, поэтому он пропускает слова друга мимо ушей и не унимается, — Ты видел его бой? Он тоже прошел отборочный тур. — У меня не было времени даже поесть, я все носился с тобой и помогал маме с остальными спортсменами. А ты спрашиваешь у меня, смотрел ли я чьи-то бои, — Ким недовольно втыкает вилку в салат с листьями шпината и яйцами. — Тогда ты обязан посмотреть. Он фехтует ничуть не хуже меня. — Нос не задирай. Не ты ли говорил в классе, что ты не высокомерный придурок? — Может чуть-чуть? — смеется Джисон и отламывает кусочек своей булочки. — Держи, не могу смотреть, как ты давишься этим салатом. — Весь крем остался в твоей половине, — Сынмин печально подмечает несправедливость сего мира и того, что крем в булочках никогда не лежит равномерно.       Последний урок Джисон отсиживает как на иголках. Ему все не терпится попасть в спортивный зал. Тренер Ким еще на отборочных обещала рассказать команде одну хорошую новость. Естественно, Хан сначала пытался выпытать все у бедного Сынмина, но тот тоже был в неведении. От этого интерес Джисона только разгорался. Хорошие новости не просто так называются хорошими. Он искренне верит, что это будет нечто удивительное и важное в его начинающейся карьере фехтовальщика. И Сынмина он должен захватить с собой, чего бы ему этого не стоило. — Поездка в Пусан? — Джисон, как в замедленной съемке падает на колени, зарываясь в пушистые волосы. Остальные в команде тоже приходят в потрясение, не веря в услышанное. — Не просто поездка, а смена обстановки для практики. И не просто в Пусан, а в самый лучший тренировочный лагерь специально для юниоров, — поправляет тренер Ким, чья «хорошая» новость больше не выглядит хорошей в глазах ее учеников. — Это отличная возможность для вас научиться чему-то новому не только у местных тренеров, но и у иностранных. Сборная Японии тоже приглашена, они наравне с нами заняли наибольшее количество баллов на отборочных.       Джисон сейчас не ослышался? — То есть японская команда тоже будет там? — он не верит в совпадения, но это кажется чем-то большим, нежели обычное стечение обстоятельств. — Это лишь на две недели, до окончания каникул. Для начала поговорите с родителями и дайте мне свой ответ до следующего понедельника. А теперь приступим к тренировке, не будем терять времени, — она хлопает в ладони, возвращая взволнованных учеников на землю, и просит всех сосредоточиться на сегодняшней практике.       На время приходится выкинуть эту новость из головы и обратить внимание на более существенные вещи: рапиру и фехтование. Буря эмоций сменяется холодным разумом. Необходимо собраться и продуктивно провести тренировку, раз Джисон потерял добрую половину дня на занятиях. Однако он несколько раз ошибается, что не скрывается от внимания Сынмина. В этом большом спортивном зале, среди стольких людей, только он понимает, что мыслями Джисон сейчас находится не здесь. — Эй, хочешь поговорить об этом? — Сынмин подсаживается к отдыхающему Джисону и ставит рядом с ним банку газировки. — Читаешь мои мысли? — банка открывается с характерным шипящим звуком, и Джисон отпивает несколько глотков. — Ким Сынмин снова собирается учить меня жизни. — Не язви. Это всего лишь поездка. Просто поговори с мамой еще раз. — В том-то и дело, что я не хочу с ней говорить. Она совсем меня не понимает, только твердит, что я испорчу себе жизнь. Вечно сравнивает меня с собой. — У нее есть все основания так думать. Каждый по-разному защищает своих детей, но это не делает ее плохой матерью. Просто покажи ей. Докажи, что уверен в своем будущем, — Сынмин следом открывает свою газировку и протягивает ее Джисону. — Легко только на словах, — на его лице расцветает улыбка, когда он догадывается о намерениях Сынмина. — Тогда давай постараемся притворить их в жизнь? — Это то, что мы делаем каждый день, — хмыкает Хан и чокается газировками в знак заключения их обещания.       Сказанные слова без конца крутятся в голове до самого дома. Джисон не сразу понимает, как он доходит до двери и уже вставляет ключ в замок. Нужно отдать должное умению Сынмина подбирать подходящие слова, подталкивающие на раздумья. Свет в кухне означает, что сегодня мама дома. Идеальный вечер для того, чтобы завести разговор, а в случае провала быстро ретироваться в свою комнату.       Хан Сонвон, как обычно, приветствует сына и напоминает об ужине, оставшемся со вчерашнего дня. Она слишком занята хлопотами по кухне, чтобы заметить, как Джисон неуверенно мнется у прохода. — Я скоро должен буду уехать в тренировочный лагерь в Пусан перед соревнованиями. — Бросай фехтование, — женщина сбавляет огонь на плите и возвращается к разговору, — у меня нет таких денег, чтобы покрывать все твои затраты. — Ты ни гроша не заплатила за все время. Спонсорство отлично справляется с этим. Так почему нет? — они снова пришли к этому, их диалоги сплошная заезженная пластинка.       От недавнего настроя Джисона не остается ни следа. Он потухает так же быстро, как и воодушевляется. И к этому невозможно подготовиться, сколько бы раз Джисон не проигрывал этот сценарий в своей голове. Его почти поглощает уверенность в том, что неважно, какие слова он произнесет, все безуспешно. Словно преимущество никогда не будет на стороне Джисона, а он так и останется незрелым парнишкой, с чьим мнением считаться не стоит.              Осточертело. — Когда тебе исполнится 19, ты бросишь фехтование. Это твои последние соревнования, так что хорошенько постарайся на них, — мама приобнимает сына за плечи и убедительно кивает головой. — Что… Что ты такое говоришь? Почему ты никогда не веришь в меня? Я не заслуживаю заниматься тем, что мне нравится? — громкие слова, полные обиды, льются из Джисона без разбора. — Я все еще улыбаюсь, потому что фехтую. Фехтование — все для меня. — Вот поэтому, — голос женщины срывается на крик, отчего Джисон дергается, но продолжает стоять на месте, — поэтому я и не хочу, чтобы ты продолжал. Оставь эту глупую мечту и хоть раз подумай о будущем. Посмотри на меня в конце концов. Где я сейчас, по-твоему? — она отчаянно глядит на сына в попытках достучаться до него. — То есть это я виноват, что отобрал у тебя будущее, — шумно сглатывает Хан, часто моргая, чтобы сдержать слезы в глазах. — Я буду всю жизнь помнить об этом, если это единственное, что волнует тебя. — Джисон, — все, что находит сказать Хан Сонвон, продолжая держать его за плечи, — Я никогда не говорила такого. — Но ты думала об этом, — он неровно выдыхает, пытаясь унять дрожь по всему телу, — Я устал, отпусти меня. — Я все равно против.       Джисон больше не находит силы ответить на слова матери. На это требуется больше усилий, чем ожидалось. Все, что он хочет сейчас — это накрыться одеялом с головой и побыть в кромешной тьме, представляя, как все переживания растворяются в тишине. На ватных ногах Джисон доходит до своей спальни и почти падает навзничь, как только закрывает дверь. Дышать становится тяжело, из груди рвется глухой крик, глаза давно на мокром месте и неприятно щипят. Он обхватывает ноги, опуская голову на колени, и тихо всхлипывает.       Вот он снова сломался. Ему так необходимы подбадривающие слова Сынмина, сладкая газировка из автомата и глупая улыбка на губах. Как иронично, что друг понимает его намного лучше, чем самый родной для него человек. Но легче от этого не становится.       Осознание всегда приходит позже и бьет по слабым местам, прямым текстом говоря, что самое большое его препятствие — это мама.