Под ветвями сакуры: встреча двух ветров

Впервые Странник встретил его под ветвями сакуры где-то на окраине острова Наруками. В одиночестве он сидел на камне возле дерева и играл на флейте какой-то незамысловатый инадзумовский мотив, его руки ловко бегали по инструменту, глаза были закрыты, а бледно-розовые лепестки медленно падали к его ногам, оставаясь на одежде и даже в волосах. Весь он был какой-то неземной, словно ветер решил принять человеческое обличие и отдохнуть под сакурой, развлекая себя музыкой. Если бы у Странника было сердце, то можно было бы подумать, что оно пропустило удар. Кто этот юноша? И почему при одном его виде становится так...тепло? Поначалу Странник был лишь невидимым слушателем прекрасного незнакомца. Затаившись рядом, он вслушивался в каждый звук, который издавала флейта парня, и с восхищением рассматривал самого музыканта. Его светлые волосы, его изящные пальцы, его хаори с узором кленовых листьев: всё это манило Странника по совершенно необъяснимой причине. Каждый вечер он приходил и составлял незримую компанию этому незнакомцу, наслаждался им самим, пока однажды всё не изменилось. Музыкант в очередной раз окончил играть, но вместо того чтобы окинуть долину прощальным взглядом и уйти до следующего вечера, он отложил свою флейту и продолжил вглядываться вдаль. Какое-то время он сидел неподвижно, как вдруг вздохнул и нарочито громко произнёс: – Когда же смолкнет призрачный сказитель, и покинет тень свою нежданный зритель?... Странник на секунду растерялся, сразу поняв, кому эти строки адресованы. Однако, скрываться больше не было смысла, и он уверенно вышел к незнакомцу. Тот сидел в пол оборота и смотрел прямо на него. Тогда Странник наконец смог увидеть его лицо ближе: невероятные ярко-красные глаза смотрели спокойно, без тени страха или враждебности, уголки губ слегка подняты в довольной усмешке, да и вообще весь он был абсолютно невозмутим и даже заинтересован в своём тайном зрителе. – И как давно ты меня заметил? – с привычным вызовом спросил Странник. Ему действительно было важно узнать ответ. Музыкант слегка опешил от такого вопроса, но потом с улыбкой сказал: – Ещё в самый первый раз, – он тихо посмеялся в кулак при виде растерянности на лице Странника. – Ветер сразу поведал мне о тебе, – поспешил пояснить парень. – Но я не возражал, твоё немое присутствие даже способствовало вдохновению. – Тогда почему ты решил прекратить это? – сложил руки на груди Странник, всё ещё негодуя от того, что так легко попался. Парень задумался на несколько секунд прежде чем ответить: – Думаю, мне просто стало интересно, зачем ты каждый вечер наблюдаешь за мной. – Ты хорошо играешь, только и всего, – горделиво отводя взгляд, поспешно произнёс Странник. Не мог же он признать, что какая-то неведомая сила тянула его к странному незнакомцу, что этот человек в одно мгновение поразил Странника наповал. – Да? Что ж, я польщён, – улыбнулся парень. – Думаю, мне стоит представиться – Каэдэхара Кадзуха. Каэдэхара... Такое знакомое и приятное чувство... Никак не вспомнить... Странник немного расслабился, сбросил с себя остатки пассивной агрессии и с кивком сказал: – У меня нет имени, так что называй меня как хочешь, Каэдэхара. На лице парня отразилось лёгкое удивление от такого заявления, но оно довольно быстро сменилось милой улыбкой. – Можно просто Кадзуха. Присаживайся. – Дождавшись, когда Странник усядется рядом, он подумал какое-то время, а потом выдал: – Тогда я буду называть тебя... Что он ему сказал? Новое имя, данное ему прекрасным собеседником, будто исчезло в пелене сознания, растворилось в небытие. Но почему-то Странник не придал этому особого значения и просто кивнул, всё ещё силясь понять, почему его так манит к этому юноше. Они говорили до глубокой ночи обо всём на свете, смеясь и сочувствуя друг другу – пока один в порыве эмоций рассказывал что-то, второй внимательно слушал, впитывая каждое слово. Заканчивали говорить об одном, как сразу же переходили на другое, не желая обрывать эту нить, которая так удачно связала их. Их разговор напоминал маятник, который качался равномерно, лениво переваливаясь с одного края в другой. Только когда у Каэдэхары уже не осталось сил бороться с сонливостью, они решили разойтись. Странник хотел было встать с камня и уйти, как вдруг Кадзуха с тихим «постой!» схватил его руки в свои, прижал их к сердцу, приблизился и произнёс: – Могу я рассчитывать на ещё хотя бы одну встречу? Где-то внутри куклы зажёгся какой-то неведомый ему ранее огонёк. Стук сердца ронина, тепло его рук и глаза, глядящие на него с горестной надеждой в ожидании ответа – по всему телу пробежала дрожь. Пробормотав чуть слышное «да», он застыл, наблюдая, как расслабился Кадзуха. Тот облегчённо выдохнул и сказал, выпуская руки Странника: – Тогда... Завтра на этом же месте. *** С тех пор они встречались под той самой сакурой чуть ли не каждый вечер. С каждым разговором они становились всё ближе и ближе, а прикосновения всё чаще и увереннее. То Странник возьмёт тёплую руку Кадзухи и прижмёт её к щеке, прикрывая глаза, то сам Каэдэхара внезапно обнимет на прощание, да так невесомо и приятно, что кажется, будто бы тело обдувает лёгкий ветерок в жару. Странно, но они никогда даже не пытались встретиться в другом месте. Казалось, что во всём мире они могли увидеть друг друга лишь под ветвями этой одиноко стоящей сакуры. Когда один приходил, другой уже сидел на том самом камне. На лице обоих появлялась нежная улыбка, а радость встречи грела душу. Бывало такое, что они внезапно прерывали оживлённую беседу и умолкали. Кадзуха падал на плечо Странника, тот прижимал его ближе, и в этой абсолютной тишине они могли сидеть часами и думать каждый о своём, пока не приходила пора расставаться до следующего вечера. Странник не помнил, сколько времени прошло с их знакомства, но ему казалось, что он знает Каэдэхару всю свою жизнь. Кадзуха был словно ожившее воспоминание, что-то такое близкое и недосягаемое одновременно. Странник пытался вспомнить, кого же так сильно напоминает ему добродушный ронин, но в конечном счете оставил эти бессмысленные попытки. Лучше уж он будет наслаждаться близостью с самим Кадзухой, нежели пытаться увидеть в нём кого-то другого, скорее всего, уже давно почившего. Иногда Странник ловил себя на мысли, что ведёт себя не так, как обычно. Словно все действия на деле не принадлежали ему...впрочем, эти сомнения быстро исчезали, стоило завидеть уже родную фигуру, сидящую под деревом. Однажды Странник вновь перехватил руку ронина и нежными движениями начал перебирать пальцы, задумчиво глядя на них. Какое-то время Кадзуха не сопротивлялся, позволяя парню играть с его рукой, как вдруг аккуратно вырвал её и переместил на лицо Странника, беря того за подбородок. – Что...ты делаешь? – неслабо опешил парень от такого. Каэдэхара пристально разглядывал его лицо несколько секунд, словно обдумывая что-то. В какой-то момент он, кажется, даже засомневался, но потом его взгляд внезапно стал увереннее. Всё это время Странник не смел ни вздохнуть, ни пошевелиться, с широко распахнутыми глазами смотря на ронина. – Надеюсь, ты простишь меня, – сказал Кадзуха и быстро приблизился к Страннику, накрывая его губы своими. Тот успел лишь сказать что-то нечленораздельное, совершенно не ожидая подобного, и едва не потерял сознание от нахлынувших на него новых ощущений. Всё тело мелко задрожало и будто вспыхнуло. Это было самое простое прикосновение, без намёка пойти дальше, однако даже от такого у Странника закружилась голова. Он хотел было приобнять Кадзуху, прижать его ближе, да руки отказывались слушаться, так что они лишь беспорядочно вцепились в красный шарф. Только Странник хоть едва сориентировался и попытался ответить, как Кадзуха вдруг отстранился. Выдохнув что-то разочарованное, Странник опустил голову, стараясь перевести дух и не смотреть на Каэдэхару. Тот выглядел не лучше: частое дыхание, сведенные брови и такое же пылающее лицо. Несколько секунд они неловко молчали, пытаясь придти в себя, но потом Странник всё же решился поднять голову. – Кадзуха, я... – начал он, не совсем понимая, что следует говорить дальше. Но что-то говорить надо было, ибо смущающая тишина уже начала давить на уши. – Стой, – прервал его ронин, схватив за руки. – Ничего не говори. Ответишь при нашей следующей встрече. Странник замер, в ещё большем удивлении смотря на Кадзуху: тот глядел на него с едва заметным напряжением во взгляде. Мысли метались, мандраж всё ещё не прошел, а слова никак не хотели складываться. Хотелось пойти наперекор Кадзухе, расспросить его обо всём этом, заставить его объяснить, почему, чёрт возьми, это глупое и внезапное прикосновение так сильно на него подействовало. Ему кажется, или он вновь начинает мыслить по-прежнему, прямо как до встречи с Каэдэхарой? Тем не менее, какие бы мысли не бушевали в Страннике, вслух он сказать ничего не смог, ибо ронин словно парализовал его своим взглядом. Только он об этом подумал, как Каэдэхара шумно выдохнул, кивнул Страннику и медленно поднялся с камня. Ещё раз заглянув парню в глаза, он улыбнулся, легко махнул рукой на прощание и скрылся, даже не дав Страннику время выйти из этого очарованного состояния. Когда он наконец более-менее пришёл в себя, Каэдэхара уже давно ушёл, оставив его одного размышлять об этом. Странник то стеклянным взглядом смотрел вдаль, то поднимал голову и рассматривал розовые лепестки сакуры, падающие прямо на него. Когда рассвет был уже близок, Странник тряхнул головой, сбрасывая то ли лепестки, то ли мысли, которые уже давно ушли не в ту степь. Поднявшись, он втянул сладкий запах рассвета и сакуры и пошёл в одному только ему известном направлении. *** На следующий вечер Странник как всегда пришёл на их место. Приходя к этому дереву, как домой, он привычно упал на камень, закинул голову назад и внезапно для самого себя улыбнулся приятным ощущениям. Только начинавшийся вечер постепенно охлаждал горячий воздух, и ветер подул более свежий. Словно сдувая все тревоги прошедшего дня, он оставлял лишь предвкушение радостной встречи. Вдруг вспомнились события вчерашнего вечера, и парень легко прикоснулся пальцами к губам, задумавшись. Он точно знает, что ответить и правда безумно надеется, что именно это и хочет услышать от него Каэдэхара. Странник усмехнулся и продолжил ждать. Но никто так и не пришёл. В душу закралась тревога. Странник заозирался по сторонам, в надежде увидеть родную светлую макушку. Может быть он просто рано пришёл? Но нет же, солнце уже полностью село – они всегда встречались до этого момента, чтобы вдвоём проводить уходящий день. Что-то случилось?.. Или же... – Странник? Что это за голос? Это Кадзуха? Нет, совсем другой... Но что же произошло и почему он не пришёл? – Странник... Внезапно стало очень грустно, захотелось ещё раз обнять Каэдэхару, почувствовать тепло его тела, захотелось ещё раз прикоснуться губами к нему... – Странник! Возможно, всё-таки стоило сказать ему всё ещё вчера. Почему же он не пришёл?... Мир внезапно провалился в пустоту и померк. – Что?.. – Странник приоткрыл глаза и тут же сощурился от яркого света. – Великая властительница Кусанали?... – как он произнёс это в сонном бреду и не запнулся – загадка – однако сейчас он довольно чётко видел богиню Мудрости, нависшую над ним с лёгкой тревогой в глазах. Он протёр глаза и вдруг понял, что лежит прямо на траве на холмике совсем рядом с Древом Снов. На осмысление понадобилось немного больше времени, чем обычно. Приятная дрёма никак не хотела отпускать тело, а до сознания ещё не дошло... – Странник, ты в порядке? – спросила Нахида, прерывая его размышления, но вместе с тем помогая придти к осознанию. ...что всё это был сон. – Что...произошло? – хрипло проговорил он, присаживаясь. – Я зашла сюда проведать аранар, как вдруг они начали суетиться вокруг меня и отвели к тебе. Ты беспробудно спал, так что аранары начали беспокоиться... Всё встало на свои места: он исследовал Сумеру, забрёл в Ванарану и случайно уснул возле Древа Снов. Каэдэхары Кадзухи никогда не существовало на свете, той сакуры, наверняка, тоже, а сам он испытал самые счастливые моменты своей жизни в каком-то несчастном сне. Как же глупо. – Что ты видел, Странник? – А разве ты не можешь сама заглянуть в мой сон или мысли? – усмехнулся он, насмешливо поднимая бровь. – Могу, но не стану, – невозмутимо ответила Нахида, складывая ручки на груди. – Считаю невежливым читать чужие мысли и сны без веской на то причины. Странник ничего на это не ответил, мигом растеряв всю свою едкость. Поникнув, он вновь задумался о чем-то, а потом едва слышно спросил: – Великая властительница Кусанали... Сны... Они могут стать реальностью? Нахида, кажется, удивилась такому вопросу, однако быстро приняла серьёзный вид и ответила: – Смотря, что ты подразумеваешь под реальностью. Сон – он словно недосягаемая мечта, что становится явью на какое-то короткое время, дабы поманить тебя к себе. Верить этому или нет, идти к этой мечте или оставить всё как есть – лишь твой выбор, но может быть именно этот запавший в душу сон сможет перевернуть всю твою жизнь. Странник внимательно всё выслушал и задумался, а Нахида притихла и с интересом наблюдала, как изменяется выражение его лица. «Ответишь при нашей следующей встрече» «Верить или нет – лишь твой выбор» Странник легко прикоснулся к губам, прямо как тогда, во сне. По телу разлилось такое знакомое тепло, и он усмехнулся, чем заставил богиню в недоумении склонить голову набок. Кажется, ему пришла пора наведаться в давно позабытую Инадзуму.