Good day is any day that you're alive

Шторы на окне колышет сильный ветер, тучи нашли совершенно внезапно и перекрыли вид на небо. Майкл в последнее время уходит в себя всё дальше и дальше, и даже Адаму не под силу угнаться за мыслями архангела. Они беспорядочны и быстры, бьются почти осязаемым током. Человек только отходит в сторону, прекрасно понимая, что могло вызвать такое состояние Михаила. Последнее Сообщение от Джека было отнюдь не безобидным и будничным. Новый Бог интересовался мнением старшего их ангела на счёт воскрешения братьев. И ничего, кажется, необычного, Майкл всегда одобрял такие инициативы. И может, не видел полного состава Воинства, однако ощущал их присутствие. Но, увидев в списке имена очередных воскрешённых, Михаил пришёл в полный ступор и шок. Как он мог такое пропустить? Если Джек хотел его порадовать, то у него не очень получилось: Возрождены: Габриэль, Рафаэль, Люцифер Свиток падает из его рук, в горле встаёт ком. И он узнаёт об этом только сейчас? Адам собирает выпавшие эфемерные перья и вздыхает, ощущая дрожь от крыльев архангела. Тот явно волнуется, переживает и отчаянно скорбит, пытается собраться с мыслями и подготовиться. Решение Джека не подлежало огласке. Но даже ему, молодому богу, могло ли прийти в голову, что последует такая реакция? Вероятно, нет. Михаил советуется с Адамом и мигом оказывается на Небесах. Воздух пронизан тревогой и неизвестными чувствами. Майкл ощущает на себе страх и потребность разобраться, но сделать ничего не может — былого могущества и блеска Небес не вернуть. Хотя, наверное, оно и к лучшему, ведь Джек старается превзойти своего предшественника. И у него это очень даже получается. Того, каким станет Рай, пока не знает никто, но надежда на лучшее живёт в каждом. Майкл знает, что не найдёт больше своих братьев такими, какими они были давным-давно. Ему известно, что всё теперь поменялось, что тысячелетия разрушения не прошли бесследно. Благодать болезненно трепещет, когда архангел обходит некогда великие гарнизоны, своё собственное наследие и многовековые труды. Ничто не станет прежним, ангельской благодати потребуется около столетия, чтобы вернуться в прежнее могущество. Но Джек даёт на это время. Он добрый и сострадательный, такой, каким был и его Светоносный отец в свои лучшие годы. Эта тема болезненна до сих пор. О братьях Майкл решил вспоминать как можно реже, чтобы не истязать себя и не нервировать Адама постоянными самобичеваниями. Но когда архангел достаточно далеко от человека, как сейчас, он позволяет волне печали и тоски омыть его благодать... *** Юноша стоит напротив столба света — величайшего с Мироздании Отца, его Творца. Тот держит в руках свёрток и протягивает его Майклу. — Отныне это твой младший брат. Заботься о нём и никогда не забывай, как сильная Моя к вам любовь. Михаил в благоговении смотрит на ребёнка в своих руках и обещает себе, что ни за что на свете не обидит это беззащитное существо. Он станет отличным старшим братом. *** — Ты не мой брат! Ты монстр! Чудовище! Отец был и будет прав, желая наказать тебя! — Майкл кричит на Люцифера, наставляя на него копьё. Люцифер старается скрыть ужас и страх перед тем, кто пообещал ему однажды, что всегда будет здесь для него, чтобы он мог попросить о помощи. Перед его опекуном и проводником, его опорой. Люцифер не растерялся и толкнул брата в грудь, отрекаясь от подобного братства. — Если ты бы любил меня, Майкл, то никогда не позволил бы Отцу сделать то, что он хочет! Именно поэтому Габриэль ушёл! Он не желал больше слушать твои тупые отговорки и слова о спасении! Я тоже отрекаюсь от тебя! Гремит гром. В этот же день Люцифер падает в Ад. *** Незримые слёзы катятся сами по себе, их не остановить. Иногда даже становится легче простить себя за всё. Но только иногда — ощущения скорби навеки засели внутри Михаила, они впечатались в его существо. Сейчас он бродит по Саду, сам не зная, для чего. Возможно, ищет утешения и помощи, но вряд-ли ему кто-то поможет. Он совершил столько всего, что противоречит его принципам, что уже сомневается в себе. Майкл помнит о восстановлении Небес, об ангелах и делах, но не может пройти мимо того самого места в Саду, где он ещё до Войны частенько находил неугомонных птенцов. Залитое солнцем место под деревом, откуда когда-то доносился смех его братьев. Он хорошо запомнил то, какими были ангелы до Падения. Яркими и живыми, трепетными в отношении творений Отца. Михаил проходит чуть дальше и настораживается — цепляет нутро знакомая энергия, только отчего-то слабая, но архангел точно уверен — он знает эту благодать. Именно тогда он задаётся вопросом: "Куда Джек отправил воскрешённых?" *** Ссоры с немногочисленными младшими братьями, перемены на Небесах, где властвует его некогда злая тётушка — это очень и очень странно даже сейчас, когда Мироздание перевернулось с ног на голову. Габриэль печально оглядывается назад, туда, где было много боли и страданий. Он не может полностью понять одного: чем они все заслужили такие несчастья? Правда о Его замыслах открылась и стала сильным ударом. Вселенная, которую он так старательно защищал, берёг и даже та, за которую отдал жизнь — очередной черновик, занимательная игрушка и развлечение. Любимый до боли мир, где его Отец оказался редкостным лицемером, братья погибли практически все до единого, а от чистых крыльев многих ангелов остались обгорелые перья. Давит непосильным грузом мысль о том, что он возлюбил мир, где ему самому и тем, кто также лелеял творение Отца, просто не было места.

Even I, Даже я, one april night may die. однажды апрельской ночью, может, умру. Deep and wide, Глубокие и широкие, all reservoirs run dry. все источники высыхают.

Раскол На Небесах предрекали многие, но не все верили, что он возможен. Войско давно не было слабым и неопытным выводком птенцов — сейчас это элитный отряд обученных воинов. Не всем это нравилось, но им пришлось затолкать своё мнение подальше и оказать поддержку одной из сторон. Габриэль так и не выбрал стороны. Они долго ссорились и разбирались. — Ты должен сделать выбор, Габриэль! Хотя бы раз в жизни поступи как подобает архангелу! — Михаил встретил его в военной комнате решительной речью, от которой у младшего задрожали руки. Рафаэль скрестил свои на груди и видом выражал полное согласие с Майклом. Снаружи полыхал пожар, Отец пропадал неизвестно где, а Его дети разбирались с бедствием эпических масштабов. Гражданская война разгорелась стремительно, словно всё было спланировано. Рафаэль сменил взгляд на мягкий и проговорил, спустя долгое время. — Мы не хотим терять тебя. Но если ты примешь сторону Люцифера, то нам придётся бороться и с тобой. Пожалуйста, реши всё правильно. Габриэль не сдержался и всхлипнул. По его щекам катились слёзы. — Вы заставите меня выбирать между вами? Майкл с секунду поразмыслил, но твёрдо сказал: — Если придётся, то да. Люцифер должен быть урезонен, и все, кто примет его сторону, тоже. — Тогда я не нуждаюсь в таких братьях, как вы... — он выпалил это сквозь слёзы и спешно покинул комнату. Младший в панике бросился прочь и тут же улетел в безопасное место, подальше от безумных братьев, стремясь найти последнюю надежду остановить всё это. С другой стороны Сада стоял Люцифер, облачённый в доспехи. Его взгляд пылал яростью и злобой. Он уже высказал свою позицию насчёт людей, но Отец дал ему время передумать. Люцифер не собирался подбирать Его подачки и стоял на своём. Как только Светоносный завидел младшего брата, он сразу начал: — Я рад, что ты здесь, маленький брат. Ты всё-таки занял мою позицию? — Надежда смешалась с холодом, от которого по крыльям Гейба прошлись мурашки. Он не помнит, чтобы его любимый старший брат когда-либо был таким... — Я не принял ничью сторону. Прошу, Люси, остановите это! Майкл не слушает! Отец ушёл, ты ещё можешь исправи— — Не говори о нём ничего! Как ты смеешь толкать меня на унижение?! — Люцифер прижал Гейба к дереву и шипел ему в лицо. — Ты ничего не понимаешь! Отец предал меня, а потом и Майкл! Теперь я изгой и не собирают плакаться Ему и просить о прощении! Глаза Габриэля заслезились и потускнели. Горло оказалось сдавленно хваткой брата, а в памяти всплыл момент из детства, когда Люцифер пообещал ему, что ни за что не сможет сделать ему больно. Всё-таки смог. Младшему хватило лишь сил схватить руку брата и не упасть прямо здесь. Вдруг Люцифер ослабляет хватку и отпускает его. — Неужели ты не понимаешь? Совершив ошибку, пойдя за слепыми идиотами, ты навсегда потеряешь меня, младший брат. — голос сменился леденящим душу тоном, которого Габриэль никогда не слышал от своего брата. — Но в одном Майкл прав — ты взрослый архангел и обязан выбрать сторону! — слова слетают с языка резко и быстро, не давая Габриэлю возможности полностью оценить ущерб. Его заставили выбирать. Он никогда не умел этого делать. — Я не могу! — говорит он и в страхе закрывает голову крыльями. Он слышит усмешку Люцифера. — Я всегда знал, что ты слабый, но чтобы настолько... — тон его притворно-ласковый. Габриэль знает, что его настоящий брат никогда бы не смог так с ним обращаться. — Учти, я не хочу причинять тебе боль, но если ты встанешь на моём пути, я не гляну на то, что вырастил тебя. — и вновь эта усмешка, преследующая Люцифера со дня обретения Метки. Габриэль в шоке раскрывает глаза и пятится назад. Сейчас он действительно боится. Он боится собственного брата... Крылья подрагивают от лёгкого ветра, а обстановка очень располагает к раздумьям. Габриэль размышляет обо всех проблемах и не замечает, как ему на плечи мягким пухом ложится одеяло, а в руки даётся кружка кофе. — Ты не пришёл к ужину. Что случилось, Гейб? — тревожный голос прорывается сквозь завесу мыслей, заставляя архангела сначала вздрогнуть, а после обернуться и увидеть любовь всей своей жизни с тёплой, но беспокойной улыбкой. Сэм ожидает ответа, но Габриэль жестом приглашает его сесть рядом. — Ничего особенного, Сэмми. Знаешь, думаю обо всём, что сейчас творится Наверху и не могу понять, почему мы были настолько глупы. — он вздыхает. Сэм понимающе кивает, ведь точно знает, каково это. Оказаться наедине с собой и совершенно не понимать, что делать дальше. Но он неизменно здесь, чтобы помочь, показать, что страдания закончились и впереди только хорошее. Он верит в это, как ни во что другое. — Никто не знал, что затевал Чак. Даже его первые дети, что уж говорить об ангелах и людях. Габриэль прячет улыбку. Конечно, кто ещё кроме Сэма Винчестера смог бы найти ответ на подобный вопрос и оказаться правым? Архангел пододвигается ближе к человеку и вздыхает. — Да, но всё же. Хоть кто-то мог заметить, что Отец вмиг охладел даже к нам четверым? — С огромной печалью он вспоминает о братьях, но скрывает свою тоску по ним всякий раз при упоминании старших архангелов. — Но думаю, в конце концов, Ему досталось по заслугам, верно? — Думаю, да. Он заслужил прожить жизнь в нашей шкуре. — многозначительно хмыкнул Сэм и мотнул головой. — Давай сменим тему, неприятно говорить об этом. Габриэль кивает и кладёт голову на плечо человека. Так намного приятнее и теплее даже несмотря на то, что холода архангел не чувствует. — Что насчёт ангелов? — тихо спрашивает Винчестер. Ему известно, что Наверху теперь кавардак. Джек как может организовывает работу Рая, но это не всегда получается без происшествий. Ангелы как никогда растеряны и подавлены, измотаны длительным исполнением ненужных приказов и бюрократией. — Эти ребята совершенно потеряны, мне вспоминается их детство, когда гарнизоны только начинали формироваться. — Габриэль тепло усмехается, предаваясь старым воспоминаниям. — Никто не знал, что делать и как вообще работает система. Сейчас они, конечно, повзрослели, но способ мыслить у них мало поменялся. Сэм кивает и тоже улыбается, скорее печально, чем радостно. Ему известно, что рассказы Гейба о Небесах всегда пронизаны нитями печали, скорби и глубокой любви к братьям, что так часто обрывается, когда очередной ангел убивает другого. — Возможно, им стоит вспомнить, что они родня, и тогда всё устаканится. Как считаешь? — предлагает Сэм. Он морщится от встречного ветра и ожидает ответа. — Многим из них сотни раз стирали память, и все чувства давным-давно выветрились из их голов. Они не помнят своего детства, Сэм. Не принимают образа Михаила без железного голоса и холодного сердца. Не помнят Рафаэля и его доброты как Целителя и тем более никогда не вспомнят меня, того, кто вёл добрую сотню из них на первый полёт. Это постаралась Наоми и её приспешники. — горечь в голосе архангела почти осязаема, но также слышна и тоска.

It's like running, Это все равно, что бежать, lost in the woods. потерявшись в лесу.

— Мы были семьёй, но великие планы дорогого Папы сломали всё это. Вряд-ли получится восстановить Небеса такими, какими их хочет видеть Джекки. По крайней мере, это случится нескоро. Но я рад, что нахожусь здесь с вами, ребята и не хочу никуда уходить. — Если бы Сэм мог видеть ангельские крылья, то заметил бы над собой тень золотых перьев. Но ему и не надо их видеть, чтобы ощущать волны заботы, исходящие от друга. Это то, что не нужно видеть, а можно только чувствовать. Они сидят так добрых полтора часа, изредка обмениваясь рассказами и историями. Через многое пришлось им пройти, вынести невозможное и всё же они здесь. — Знаешь, Сэм, я ведь тот ещё беглец. Ты же в курсе моего грандиозного побега из Дома? Винчестер задумчиво кивает, но не понимает, к чему клонит Гейб. — Да, кажется, что-то такое помню. Ты сбежал с Небес. — Как раз после большой "истерики" Люцифера. Я мало кому могу рассказать об этом, но честь услышать моё признание принял ты. Поздравляю. — архангел говорил быстро, но Сэм уловил огромную боль, испытанную тысячелетия назад. Убийственная, ни с чем несравнимая тоска по родному дому, который он был вынужден покинуть. Сэм решил окончательно убрать из головы друга все тревожные мысли. — Это была не твоя вина. Твои братья оказались теми ещё придурками, как я понял. Они должны были тебя послушать. Наверное, у каждого из них нашлось бы оправдание, но... — Они не станут слушать, даже если и живы, Сэм. Это же мои твердолобые братья. Винчестер понимающие кивает и печально улыбается. — Ты мог бы попробовать, солнце. Небеса другие, Джек не позволит случится войне. И Габриэль осознаёт, что действительно пора перестать тянуть. Он соглашается с этими мыслями и вздыхает. — Пожалуй, да, и не дай Джек, если они снова подерутся! — Тогда мы с Дином ворвётся туда и заставим их помириться. Звучит как план? - Винчестер видит, как Гейб улыбается и краснеет, и нет ничего более важного сейчас.

The front of my brain, В мою голову поступают сигналы, gets calls I can't convey которые я не могу передать, a calm oceaned voice спокойные звуки океана that echoes 'round the void. отзывается эхом в пустоте.

Разговор пошёл по другой волне — радостной и беззаботной, а Габриэль не заметил и не ощутил внутри благодати слабые пульсации, свидетельствующие о возобновлении связи с теми, кто был давно потерян для него...

It's like running lost in the woods. Это как бежать, потерявшись в лесу. It's like running lost in the woods. Это как бежать, потерявшись в лесу...

*** Лазарет не являлся популярным местом на Небесах, поскольку гражданская война окончилась, и не было нужды в помощи лекарей. Инструменты и лекарства сиротливо стояли на полках, привычные глазу витражи заметно потускнели и даже местами побились. В своё время Рафаэль просто удалился сюда и не жаловал гостей, изредка беспокоя Михаила незаконченными отчётами. Но сейчас, после столь сбивчивых объяснений от нового Бога, его новоявленного племянника, это помещение грозило вновь надолго задержать хозяина. Его не особо интересовало, куда он отправится после воскрешения, но облегчение всё же настигло Рафаэля, когда он увидел родные стены. Дверь распахивается с глухим скрипом, когда архангел впервые за весьма недолгое по райским меркам время, проходит в свои владения. На самом деле им не нужно обустраивать комнаты по-людски, хватило бы и истинных форм, как раньше, но уж очень все ангелы привыкли разгуливать в сосудах. Порядок был практически неизменен, ведь система управления и так изрядно переменилась после Падения. Лазарет выглядит...мягко говоря разрушенно. Только одному Богу, должно быть, известно, по какой причине здесь бедлам. Пыль, которой не могло тут быть, откуда-то появляется и в очередной раз заставляет Рафаэля покачать головой. Заброшенный вид комнаты навевает тоску, но архангел давно научился прятать все посторонние эмоции на своём лице. Он просто осматривается, потом медленно щёлкает пальцами, и комнатушка возвращает свой былой вид. Стены опять белые, потолок без трещин, а витражи ярки и свежи. Это не требовало большого труда, но всё равно далось Рафаэлю непросто. Дело в памяти, нарочно засевших в голове воспоминаниях и щемящей тоске. Сколько бы ни прошло времени, сколько бы раз их всех не возродили, Небеса не станут прежними. Особенно, когда у руля какой-то мальчишка, плюсом являющийся сыном Люцифера. Рафаэль хотел бы высказать пару слов об этом, но не будет. Это не его забота, он и так попытался помочь в своё время, за что поплатился пребыванием в Забвении. Его лекари практически все погибли, насколько Рафаэль помнил, но, несмотря на его скрытое беспокойство все они вновь оказались живы. К нему пару раз заходит Пуриэль, пытаясь не растревожить. Благодатью она светится от неизвестных эмоций и вводит Целителя в заблуждение. Ангел по своей сути, она не должна превышать дозволенный порог чувств, но уже явно перепрыгивает его и даже не задумывается. Пуриэль хочет знать, как скоро заработает лазарет, и когда Целитель сможет показаться всем остальным. Рафаэль обещает, что сообщит об этом в скором времени. Потом наведывается Онафиэль и рассказывает ему о молодых ангелах, которых хочет сотворить Джек. Рафаэль, к своему изумлению, находит данную затею рентабельной и даёт добро на подготовку. Архангел не знает, сколько времени проводит тут, оно весьма нелинейно, но потом вдруг чувствует странную волну. Он делал записи о текущих делах, потом остановился и ещё раз проверил все каналы ангельской связи. Нет, подобный сигнал он не получал многие тысячелетия... Это зов его братьев. Не тот, который надоедливым писком стоит в ушах после беседы младших ангелов, не совсем умеющих контролировать себя, а тот самый, их личный позывной, который они вчетвером выдумали ещё задолго до Падения. Он содержал просто набор слов на языке, которые не разобрать и отличался от остального шума чёткостью и странным звучанием для более позднего енохианского. Рафаэль на миг опешил, выронил перо и снова прислушался. Сигнал приходил. Это не видение. Похоже, действительно стоило явиться к Джеку. *** Тронный зал пустует, к очередному непониманию Рафаэля. Он ощущает большое скопление ангелов в комнате, близкой к залу Командования. То, что ожидает его там, повергает всегда спокойного Рафаэля в неописуемый ужас. Джек свободно общается с ангелами, рассказывая им важные вести, но это не самое непривычное. Буквально секунды хватает на то, чтобы обнаружить за грудой крыльев и перьев самого Михаила, странно непринуждённого и печального. Рядом с ним стоит, по всей видимости, тот самый запасной сосуд, беспечно положив руку на плечо архангела. Майкл неожиданно дёргается, замечая присутствие брата, переглядывается с человеком и провожает его слабой улыбкой. Потом старший архангел поворачивается к Рафаэлю, уже стоящему на расстоянии двух шагов. Джек намекает, чтобы ангелы оставили их в покое. Миг и в комнате никого нет. Братья не обращают на эту возню внимания. — Здравствуй, Михаил. Рад видеть тебя живым. — как видно, он давно не говорил, поэтому голос звучит странно. Его одежды белы и выглядят сродни давнему облику — облику Целителя Небес. Майкл только опускает взгляд, вздыхая. Но потом решительно подходит ближе и сходу обнимает младшего брата. Рафаэль в замешательстве. Он просто стоит, но находит в себе силы приобнять Михаила в ответ. — Я многое пропустил, верно? — вопрос скорее риторический, но он вызывает такой резкий всплеск радости на благодати его старшего брата, что у Рафаэля вмиг меняется настрой. Он видит старшего брата сломанным, но не сдавшимся в порыве всё исправить. Видит Джек, у них это выйдет. *** Рафаэль узнаёт обо всём, что произошло за время его отсутствия, нелегко принять правду, но Целитель только кивает под конец рассказа Майкла. — Я всегда знал, что Отец бросил нас. Это было не так уж сложно заметить. Майкл, а что насчёт... Габриэля? Он жив? — Честно говоря, я не понимаю. Джек намекал на это, но его до сих с нами нет. Пустота так просто не отдаёт своего... И тут, как по ведению неведомых сил, рядом с ними оказывается растрёпанный и очень удивлённый Габриэль. Он растерянно моргает и отшатывается. — Здравствуй, младший брат, добро пожаловать Домой. Принять их общую боль, помочь оправиться от травм и самок прийти в себя непросто. Гейб непроизвольно улыбается, уже зная, что от одного вида потерянных братьев, сможет простить им почти что угодно. Но даже на это потребуется время. Оно у них отныне есть. Пролетают несколько райских дней, дни сливаются в недели, а братья всё ещё идут к прощению. Они расположились у дерева, того самого, из их общего прошлого. Очередная беседа идёт полным ходом, но из ниоткуда появляется вспышка яркого света. Справа от них всех стоит сам Джек. Он приветственно поднимает руку. — Привет. Я не стану много говорить, вы сами поймёте. Я...сделал это. Много потребовалось сил, но Раю необходимо полностью вернуться в былое состояние. - на этих словах он исчез. Рафаэль недоверчиво произнёс: — Кто-нибудь что-то понял? — Ни слова. - отзывается Габриэль. Майкл молчит и застывает на месте, а потом вдруг осознаёт то, что им пытались сказать. И словно сама Вселенная трепещет вместе с ним. Он чувствует благодать своего третьего брата. ***

Will you still love me Будешь ли ты все так же любить меня, When I'm no longer young and beautiful? Когда я перестану быть юной и прекрасной? Will you still love me Будешь ли ты любить меня, When I got nothing but my aching soul? Когда у меня не останется ничего, кроме истерзанной души?

Условия Пустоты оказались довольно...странными. Она согласилась вернуть Падшего архангела к жизни, но в качестве "компенсации" содрала с него Метку, оставляя всю силу под своим контролем, наконец сумев окончательно уснуть. Увиденное ими нечто поразило даже стойкого к ранам Рафаэля. Он пришёл в неописуемый страх. Габриэль спрятался за спиной Майкла при виде подобного кошмара. Сам Майкл не только не дрогнул, но и согласился помочь в уходе за больным братом. Возможно, это его второй шанс. Люцифер воскрес, но с половиной от всего истинного облика. Если говорить по-простому, он снова обратился в птенца, только с повреждённым нутром и вырванными крыльями. Джек сделал всё, что мог, но сказал, что на приход в относительную норму Люциферу потребуется около пятисот лет. Рафаэль был с ним солидарен и отвёл брата в Лазарет. — Он что-нибудь помнит? - шепчет Габриэль, присаживаясь рядом. Любой гнев или обида, которую он готовил для старшего архангела, вмиг исчезли, уж очень сильно он его любил. С этим ничего не поделать, Люцифер всегда был их братом и всегда будет. — Я думаю, что только частично. Он птенец, по разуму уж точно. Не могу сказать о состоянии сосуда. Это просто меньшая копия его старого. Внешних повреждений нет. - даёт отчёт Рафаэль и убирает со лба брата руку. Тот мигом вырывается из под контроля Целителя и прячется в руках Майкла. Старший брат не знает, необходимо ли его успокаивать, потому что ребёнок просто молчит. — Спешу напомнить, что в прошлый раз подобный осмотр закончился истерикой и панической атакой. Что будет на этот раз? Братья пожали плечами на вопрос Гейба и переглянулись. Никто из них толком не знает, но Рафаэль успокаивает остальных своими прогнозами. Люциферу становится лучше, раз он допускает присутствие кого-то кроме Михаила. Это несравненный плюс. На Земле приходится бывает редко, но и Сэм, и Адам понимают, что происходит сейчас Наверху. Переломный момент, не иначе, милость, по которой они способны изменить хоть что-то и снова стать семьёй. — Эм...дитя, я должен закончить осмотр, позволь мне глянуть на твои крылья. - Рафаэль старается не выйти из образа стоического воина и мягкого Целителя. Только не при ком-то. Над этой установкой брата Майкл тоже планирует поработать. Уловка удаётся, и мальчик смирно сидит около пяти минут, пока Раф окончательно не сдаётся и не отпускает его на свободу. Маленький Люцифер прыгает с больничной койки и стремительно бежит к Майклу, обнимает его за шею, улыбаясь. Старший просто не может не вспомнить их детство, когда были лишь они двое и Отец. Тишина не тяжёлая, она заставляет братьев порадоваться за день без криков. — Пойдём со мной на собрание, Хейлель? - должно быть, это давно забытое всеми имя, но мальчик откликается на него и активно кивает. На Небесах теперь намного лучше. Больше не звучат угрозы и приказы, птенцы свободно носятся по коридорам, изрисовывая стены, а Майкл гордо улыбается, стоя рядом с Адамом, понимая, что всё, чего он хотел, наконец-то исполнилось. Возможно, на восстановление потребуется долгое время, но у них оно есть. Станет достижимым мечта о возрождении Небес, Рафаэль снова тихо посмеётся над выходками птенцов, Габриэль устроит творческий погром в Хоре, Люцифер окажется в объятиях братьев, счастливый и спокойный, а Джек точно порадуется за себя и Каса, а также за то, что все их планы свершились.

Найди меня здесь And speak to me И поговори со мной. I want to feel you Я хочу чувствовать тебя, I need to hear you Мне нужно слышать тебя. You are the light Ты — свет, That's leading me Что ведет меня туда, To the place where I find peace again Где я снова обретаю спокойствие.