Твой голос

      Говорят, в молчании Луноликого состоит его мудрость. Редкие слова его всегда были благостью. Но единственное, что Он сообщил ему, было именем.       Ледяной Джек.       Имя это было жестоким. Оно не давало ответов. Как и всё вокруг.       Более шести лет бесплотный, невидимый Джек скитался по миру, ища ответы, но его старания были тщетны. Несколько раз он встречал других духов, только им тоже мало что было известно. Даже самые древние из них говорили с мрачной усмешкой:       — Ищи своё место, Ледяной Джек. И пусть вера в тебя никогда не угаснет.       Так продолжалось до дня, когда Джек впервые почувствовал сердце.       В груди заворочалось, завертелось, а затем — вспыхнула жгучая, невыносимая боль. Паривший в воздухе Джек, украшавший инеем ради забавы ветви деревьев, свалился на землю как подбитая птица. Его охватил жар, дыхание спёрло. Да разве духам нужно взаправду дышать? Доселе Джек думал, что незачем. Скрючившись, он ухватился за посох и всхлипнул. Как будто всё его естество пронизало острыми иглами.       Агония длилась, по мнению Джека, целую вечность. Его магия испарялась, а в конце он и сам почти перестал ощущать себя. Долгая ночь сменилась рассветом, и к полудню нового дня мучения прекратились. К вечеру Джек сумел заставить себя доползти до большого дерева и свернулся клубком в его широких корнях. Разве духам нужно взаправду спать? Доселе Джек думал, что незачем. И всё же сон его не прекращался несколько суток.       В тот день, когда он почувствовал своё сердце, он едва не погиб.       Это событие заставило Джека утроить свои усилия. Когда магия вернулась к нему и окрепла, он стал куда охотнее искать встречи с другими духами, чтобы понять, что с ним могло приключиться, но они по-прежнему не знали ответов. Однажды Джек встретил духа старого священного дерева, видевшего не одно столетие и потерявшего свой дом, своё жилище из-за рубки лесов. Тот сказал ему:       — Кажется, тебя едва не забыли, Ледяной Джек. Твоё счастье, что эта участь тебя миновала. Любой дух живёт, пока люди не просто помнят его, но искренне верят и чествуют его имя. Моя смерть куда ближе твоей — мой дом уничтожен, и всего один человек, произнося моё имя, верит в меня теперь. Скоро я, должно быть, почувствую то же, что ты.       И чем дольше Джек скитался по миру, тем больше видел погибающих духов. Большинство из них были духами мест — ему, духу зимы, повезло куда больше. Места и вещи намного быстрее переставали иметь для людей значение, чем праздники или природные явления. Он сам пришёл к этой мысли, ведь Луноликий всё так же безмолвствовал. Но как бы Джек ни старался, вера в него оставалась столь малой, что никто не видел его, и в конце концов он снова оставил затею узнать кто он и для чего был рождён, и принялся жить так, чтобы просто было не скучно — ни ему, ни кому-либо рядом. Путешествовал по миру, веселился, насылая неожиданные снегопады на жаркие страны к неудовольствию местных духов, придумывал зимние шалости, рисовал замысловатые узоры на стёклах и слушал истории, которые видят в них дети.       Пока через половину столетия ветер не принёс его в норвежский Зачарованный лес.       Правда, Джек не знал этого названия — да и почти никто не звал уже так это место. Стояло лето, и Джек был весьма удивлён покрытой инеем траве. Неужели нашёлся ещё один зимний дух? Он спустился на землю и пошёл по заледеневшей дорожке, как вдруг увидел на лугу светловолосую девушку в белых одеждах — она сидела в облаке снежинок и горько плакала. Он задумчиво обошёл её и сказал простодушно:       — Почему ты плачешь? Давно не встречал такого печального духа.       Та испуганно вскинула голову.       — Кто ты? Я не знаю тебя.       — Я — Ледяной Джек. Дух зимы, как и ты. Просто обычно другие духи злятся на иней в июле — вот я и решил посмотреть, что к чему, — он отбросил за спину свою шерстяную накидку и сел напротив девушки, скрестив ноги. — Так что случилось? Могу я помочь?       Она изумлённо вглядывалась в его лицо. Джека это почему-то забавило.       — Ещё один дух зимы? Но… как? Разве это возможно?       — Зимы непохожи, так чего бы и нескольким разным духам не быть? — развёл он руками и после в доказательство коротко коснулся посохом земли, по которой тут же заструился инеевый узор. — Нас таких и вправду немного, и ещё меньше любят гостей. Старуха Лоухи вот, например, на дух меня не выносит… — насупился он.       — Подожди. Есть другие? — поражённо ответила девушка. — Это не сказки?       Джек замолк. Он был рад, что девушка больше не плачет, но её искреннее удивление его настораживало. Может, она только появилась на свет, как он когда-то из пруда, и потому ничего не знала о мире?       — Конечно, есть. Полным-полно, просто обычно их никто не замечает кроме таких же духов. Я сразу понял, что ты тоже дух, раз видишь и слышишь меня. Для обычных людей я пустое место, — от него не укрылось то, как вздрогнула девушка на этих его словах. — Как твоё имя?       — Эльза.       — Будем знакомы, Эльза. Вижу, тебе всё незнакомо и непривычно — если хочешь, пойдём со мной, я тебе всё покажу…       — Я не могу уйти. Да и не хочу.       Джек нахмурился. Свой вопрос он задавал с осторожностью:       — Значит, ты не просто дух зимы — ты дух места, не так ли?       Эльза поникла.       — Я… не знаю. Возможно. Всё так запуталось… — она ещё сильнее понурила голову. — Но как пятый дух Зачарованного леса я не должна уходить далеко от него и от фьорда, где я родилась и выросла. Здесь мой дом. Даже если он теперь опустел, — она помолчала. — Ты сказал, что обычные люди не замечают тебя. Почему?       Доселе Джеку не доводилось объяснять подобные вещи — не говоря о том, что он и сам их едва понимал. Но ему так хотелось взбодрить эту потерянную девушку, что он решил попытаться.       — Все духи живут благодаря вере в них. Мы рождаемся, когда вера в нас становится достаточно крепкой, и черпаем из неё силы, — он дотронулся рукой до своего сердца. — Чем слабее вера в нас, тем меньше мы можем проявлять себя в мире, и перво-наперво люди перестают видеть нас, потому что больше не соотносят нашу магию с нами, затем и магию перестают замечать, а потом она сама в тебе иссякает. В конце концов, когда в духа больше никто не верит, дух погибает. Некоторые выживают на одной людской памяти, но им, признаться, не позавидуешь. Хорошо, когда тебя помнят, но этого мало. А зачем мы все здесь — не знает никто. Каждый находит себе место и занятие по вкусу. Я давно перестал искать в этом смысл и просто развлекаюсь, как умею. К тому же сейчас, на заре двадцатого века, куда меньше тех, кто всерьёз верит в духов и магию. Дело техники, знаешь ли. Золотая пора ушла, а я так и вовсе её не застал, — он сочувственно улыбнулся. — Но бояться не стоит. Раз ты здесь и можешь творить волшебство — значит, в тебя ещё верят.       Но его слова, кажется, сделали только хуже — Эльза поднялась на ноги, отвернулась и зашагала прочь.       — Видимо, уже нет. Уходи, пожалуйста. Ты и без того сказал… достаточно.       Джек взмыл в воздух и плавно поплыл рядом с девушкой, направившейся к лесу.       — Ну нет, я тебя так не оставлю. Ты можешь плакать, конечно, но делу это не очень поможет. Я понимаю, как паршиво, когда тебя не замечают — я так больше полувека провёл и уж знаю, о чём говорю. Но это не такая трагедия — со временем привыкаешь. Если хочешь, я попробую слетать в город у фьорда и приволочь сюда людей как-нибудь, чтобы тебе не было скучно…       — Замолчи! — взмолилась Эльза. Слёзы градом покатились по её щекам, а воздух вокруг неё стал стылым и колким. Она обхватила себя за плечи. — Я не просила меня поучать и не просила о помощи. Ты будто считаешь, что знаешь о мире поболее моего. А я жила в нём — дышала, взрослела, мечтала. У меня была сестра, были родители и друзья, а потом, стоило только подумать, что я наконец обрела своё место, меня к нему будто бы пригвоздили, а время для меня словно остановилось. Теперь мои друзья или мертвы, или покинули эти земли. Моя сестра умерла этим утром. С её смертью королевство, в котором мы родились, прекратило существовать, и даже её потомки давно не здесь… тогда как я не постарела ни на день, а сегодня на похоронах стала для всех, как ты верно сказал, пустым местом. И ты смеешь мне говорить, что это в порядке вещей? Что так и должно быть?       Джек замер. Всё в нём окончательно спуталось.       — Не пойму, то есть раньше ты была человеком? И помнишь свою прежнюю жизнь? Я вот всегда был Ледяным Джеком — обычным духом зимы, и не встречал ни одного духа, похожего на тебя.       — Я родилась с этим даром, — утерев слёзы, Эльза создала на ладони снежинку. — И считала всю жизнь, что такая одна. Когда я стала хранительницей реки Ахтохаллэн и Зачарованного леса вместе с другими духами, я была счастлива, — снежинка рассыпалась сотнями искр, — пока не поняла, что все, кроме меня, стареют и умирают, а я ничего не могу с этим сделать. Если всё так, как ты говоришь, и духу суждено умереть в забвении, теперь я буду ждать этот миг с нетерпением.       — Эй, — опустившись на землю, Джек положил руку ей на плечо. — Перестань. Память — и бремя, и благо, это всякому духу известно, столько лет мы живём на свете. Мне искренне жаль, что ты потеряла так много, но ты всё ещё можешь многое обрести. Быть духом, поверь, не плохо — вообще-то, это достаточно весело. Можно ходить, где хочешь, делать что хочешь, людей разыгрывать — и никто в жизни не подумает, что это был ты. К тому же, ты жива, и ты не одна. Я же нашёл тебя? И другие могут найти. Я могу рассказать про тебя другим духам, хочешь? Большинство, конечно, с места не сдвинутся, да и меня обычно никто не воспринимает всерьёз, но я обещаю, что сделаю всё, что смогу. А если ты не можешь отсюда уйти, я поспрашиваю о том, как можно это исправить, и пока не найду ответ, буду почаще тебя навещать и рассказывать, что происходит в мире. Уж поверь, я с ветром мигом везде домчусь. Ты только не унывай больше и не делай глупостей, ладно? — он стукнул посохом о землю и улыбнулся, падая в объятия ветра. — До встречи!       Ледяной Джек сдержал обещание. Пересекая океаны и континенты, к полудню каждого дня он возвращался к прекрасному норвежскому лесу с новыми историями для Эльзы из Эренделла, маленького исчезнувшего королевства, ставшего частью одного из норвежских фюльке.       «Возможно, это и есть моя цель», — так думал Джек.       Прогуливаясь с Эльзой по окрестностям Зачарованного леса, он рассказывал ей обо всём, что видел и делал: о том, как сидел на слоне, как убегал от йети после попытки проникнуть в обитель Ника Северянина — духа зимних праздников, как какая-то русская девочка, увидев сделанные им ледяные дорожки, надела коньки и поехала прямо по улицам города. Как суровы и статны духи тайги, какое дивное мороженое в солнечной Италии и как смешной раскрасневшийся финский парнишка в тоненьком свитерке шёл по морозу, приплясывая, с букетом цветов. А Эльза, показывая Джеку красоты Зачарованного леса, делилась воспоминаниями о прошлом: об Эренделле, об Анне и их родных, о нортулдрах и других духах Зачарованного леса, которых уже настигло забвение.       За их встречами годы полетели быстрее, превращаясь в десятилетия. И пусть Джек не мог вернуть ей утраченного, когда его радостный голос раздавался в округе, Эльза чувствовала, что готова встретить ещё один день.