мы думали, это навсегда, но в этом и был секрет.

      За долгие пять лет обучения в магической школе под названием «Хогвартс» Астрид Гостли поняла три вещи: фраза профессора Дамблдора о том, что этот замок станет пристанищем для всех, кому нужна помощь, не состояла из слов, брошенных на ветер; все ученики факультета «Слизерин» — заносчивые засранцы, обладающие многими знаниями и легко осваивающие материал; мистер Филч — чудовище, похлеще Северуса Снегга.       Пожалуй, перечислять все события, из которых эта юная особа сделала выводы, составив для себя четкую картину и характеристику, было бы слишком долго и даже нудно. Так что стоит ограничиться тремя самыми вескими и вбивающимися в память, самыми важными и неизменными, самыми ценными.       Сегодня был особенный день: начало шестого года обучения для компании четырёх друзей в школе волшебства, на факультете с гордым названием «Гриффиндор». Нельзя сказать, что всё было просто, нельзя сказать, что лишь положительные эмоции окутывали их, погружая в мир счастья и улыбок. Нельзя забыть о страхе, о волнении и стрессе, о подгибающихся коленях, о спутанных мыслях и скопившихся у уголков глаз слезах. Нет, всё это навсегда отпечаталось глубоко в сознании, но оттого не стало чем-то противным и отталкивающим. Каждое препятствие, каждая новая подножка, каждая искренняя улыбка, каждый ироничный смешок, каждый взгляд, каждая дрожь, пробегающая по телу, — всё это делало их живыми. Потому и сейчас, стоя на платформе с номером 9¾ и готовясь к посадке, ни один из них не ощущал себя подавленно. — Как думаешь, что учудят зеленогалстучные в этом году? — задумчиво вглядываясь куда-то вдаль, спросила кареглазая девушка, обращаясь к стоящей рядом подруге.       Астрид только тихо хмыкнула. Драко Малфой — Слизеринский Принц — вечно доставал их насмешками и издёвками, таская за собой свиту, состоящую из других подростков, учащихся на том же факультете. С самого начала парень был недоволен каждым действием и самым обыкновенным существованием Гарри, а когда у того появилось аж три верных друга, множество товарищей и успехов в учебе, прежнее недовольство переросло в открытую неприязнь, граничившую с ненавистью. Думать и надеяться на то, что в этом году, аж на шестом курсе, он внезапно повзрослеет и сумеет закрыть рот — глупость. — Думаю, ничего нового. Их избитые фразы, признаться, надоели, но вряд ли предводителю пресмыкающихся на ум придет что-то более стоящее, чем было до этого.       Гермиона хохотнула, теперь ухмыляясь ещё шире. Самое время идти и занимать места, дабы дождаться двух Уизли и Поттера уже там, а не затеряться в огромном количестве купе, по итогу оказавшись с незнакомцами или вовсе не самыми приятными личностями.       Хогвартс-экспресс встретил двух девушек привычной теплотой и запахом чёрного с лимоном чая. Проводница приветливо улыбалась, пропуская вперёд всех, кто заходил внутрь, а затем вновь возвращалась на своё место, дабы то же движение проделать и с остальными. — Не могу поверить, что спустя три месяца я снова здесь… — Грейнджер тяжело, но не без удовольствия вздохнула, протаскивая чемодан по алому ковру и стараясь не задеть никого из окружающих её людей. — Да, я тоже рада. — вторая гриффиндорка, шедшая рядом, наконец отвлеклась от долгого и внимательного разглядывания декора. Пусть она и бывает здесь одиннадцатый раз, рассматривать вычурные, но не вульгарные узоры, украшающие поезд, стало для неё за эти годы одним из самых излюбленных занятий.       Астрид Гостли представляла из себя среднего роста девушку, с длинными, волнисто-кудрявыми пепельными волосами и большими глазами, по вине которых часто подвергалась оскорблениям со стороны сверстников: один ее глаз был тёмно-синего, почти пугающего своим мраком цвета, больше напоминающий самую пучину грозного океана, а другой изумрудного, будто чащи хвойного леса. Саму её собственная гетерохромия никогда не пугала, но окружающие по какой-то причине, известной им одним, считали своим долгом частенько напоминать девушке о том, что так отличает ее от других, и насколько же это уродливо. Тонкие губы, всегда чуть трескающиеся от мороза; острые черты лица; длинные ресницы и хрупкое, если и вовсе не худощавое телосложение дополняли картину, делая Астрид больше похожей на фарфоровую куклу, нежели на живого здорового человека.       Характер юной особы тоже не был подарком: упрямство, излишняя гордость и насмешливость могли бы сильно оттолкнуть любого, кто хотел с ней познакомиться, если бы девушка не умела держать себя в руках и вовремя останавливаться, усмиряя пыл. Гостли никогда не была особенной, но и серой мышью едва ли считалась.       В купе было тепло и спокойно, так что обе девушки, погрузив багаж на верхние полки, умостились на мягких диванчиках друг напротив друга. Настроение стремительно улучшалось, и даже печальная весть о возвращении Волан-де-Морта не могла его изменить, повернув в противоположную сторону. — Вы уже здесь! — радостно воскликнула Джинни, заходя в небольшое помещение вместе со слегка помятыми Гарри и Роном. — Решили занять места пораньше. Что-то случилось? — Гостли внимательно оглядела двух парней, всё ещё топчущихся на пороге. — Не самые приятные новости, если говорить прямо. — Поттер напряженно нахмурился, потирая переносицу.       Для себя же светловолосая отметила внешние изменения всех троих, ведь за лето ей так и не удалось присоедниться к ним, проводя время исключительно с бабушкой по маминой линии и изредка видясь с отцом. Все они выросли: парни заметно вытянулись, а Уизли-младшая стала более женственной и ничуть не менее привлекательной. Тёмные волосы Гарри почти не прикрывали теперь еще более заметный шрам, взгляд выражал неподдельную серьёзность, а губы были сжаты в тонкую линию. Рон больше напоминал вратаря квиддича, заметно подкачавшись, но растерянный взгляд, свойственный ему ещё с момента первой встречи, никуда не исчез, вызывая улыбку. — Присаживайтесь и выкладывайте. Только закройте за собой дверь. — Гермиона тоже не сдержалась, тепло посмотрев на друзей, пусть и видела их за те три месяца прошедших каникул относительно часто.       Начать обсуждение причин их тревоги удалось лишь только тогда, когда вагон дёрнулся, давая понять, что они двинулись, уносясь по направлению к школе. — В общем, дело в Драко… — Кто бы сомневался, Рон. — кареглазая усмехнулась, тут же получая недовольный взгляд от сидящего рядом рыжеволосого парня.       Казалось, могла бы начаться нехилая перепалка, но Поттер, вовремя понявший, что к чему, громко, так, чтобы услышал каждый, произнёс: — Драко Малфой стал одним из Пожирателей.       Астрид и Гермиона замолчали, переводя взгляд то на Гарри и двух Уизли, то друг на друга. К сожалению, все трое выглядели более, чем серьёзно, так что сомнений не оставалось: они не шутят. — Глупости. Как вы вообще можете быть в этом уверены? Да, он отличный ученик с выдающимися способностями, но разве стал бы он вступать в ряды Его преспешников? — Мы лично видели, как проходила церемония. Точнее, видели его в кругу остальных, и он явно не был там случайным гостем. — Джинни поспешила защитить слова брата и лучшего друга. — Это не значит, что он уже с ними. Вы всего лишь заметили его нахождение где-то рядом. — Они были в одной комнате, Гермиона! Да и его отец там же, разве не логично? — казалось, ещё немного, и Рональд покраснеет до состояния помидора. — Вы видели что-то ещё? Опишите подробно, что произошло. Если Малфой действительно стал Пожирателем Смерти, нужно сообщить об этом профессору Дамблдору, для школы это может плохо кончиться. — наконец подала голос Гостли, отошедшая от лёгкого шока после услышанного. — Мы гуляли по Косому переулку, — начал Гарри, а затем, прочистив горло, продолжил, придавая интонации чуть больше твёрдости, — Сначала всё было хорошо, если закрыть глаза на отсутствие большинства магазинов и разгромленную лавку Олливандера. Но потом, зайдя внутрь, чтобы осмотреть место проишествия, мы заметили нашего Слизеринского Принца в компании своей мамочки. Найдя это подозрительным, я предложил проследить за их дальнейшими действиями; Джинни и Рон согласились. Что удивительно: они направились в магазин мебели, где уже находилась целая толпа других подчиненных Тёмного Лорда. После самого начала, когда Драко только подошел к какому-то ящику внушительных размеров, один из присутствующих задёрнул шторы, не дав нам рассмотреть всё, что происходило дальше. Вы не думаете, что это действительно странно? — Думаем. — первой опомнилась Астрид, сводя брови в хмуром непонимании, — Но мы не можем утверждать, что всё именно так, пусть и то, что вы видели, многое объясняет. — Что именно? — обратился к ней Уизли, но Гермиона, моментально уловившая связь, решила взять ношу разъяснений на себя. — Зачем он находится в Хогвартсе. Ни для кого не секрет, что Малфой, как и его отец, презирает директора и большинство преподавательского состава. Драко и сам говорил, что это лишь подобие школы, что всё здесь ему противно, и он итак многое умеет. Тогда с какой целью он так долго отучился здесь? Это оставалось вопросом, но сейчас, после того, что вы рассказали, в случае, если информация подтвердится, можно не сомневаться: он помогает осуществить переворот. — У него ведь ничего не выйдет, это же хорькоподобный. Дамблдор с лёгкостью выгонит его. — Рон пытался шутить, хотя в голосе отчётливо слышалась тревога. — Малфой не настолько неспособный, как ты думаешь. — Гостли покачала головой, ловя на себе не самый приятный, но согласный взгляд Поттера, — Он сделает всё, чтобы достичь цели, можешь даже не сомневаться. — Но у нас по-прежнему есть господин директор, он точно предпримет меры! — теперь уже восклицала Джинни. — Это тоже непростая тема… — тяжело вздохнул брюнет, всё ещё не отрывая глаз от Астрид, — Если он исключит Драко, Пожиратели не будут церемониться, а никто из нас ещё не готов к таким серьёзным действиям.       Ребята замолчали, не зная, да и не считая нужным что-то говорить. Каждый из них почти физически ощущал то, как круто изменит их этот год, и как сложно будет не сломаться, не прогнуться под сильным давлением обстоятельств.       Оставшаяся дорога прошла в неумолимой тишине, прерываемой только короткими фразами то одного, то другого.