Мальчики любят

Кап-кап-кап. Кровь на асфальте почти не видна. А вот на любимом свитере очень заметна. Хотя там и грязи много, к счастью, асфальт мокрый был, может и не увидят дома. Но, в любом случае, Дима знает как отстирать, опыт не пропьёшь, как говорится. Хотя он и не пробовал, конечно, но народная мудрость же не из воздуха берётся, правда? Сегодня почему-то били сильнее, чем обычно. Вот лицо, например, раньше не трогали. Оно и понятно - палево. Кому нужны проблемы, так ещё из-за пидора? А под одеждой не видно. Да и Дубин сам молчал. А теперь ситуация патовая. Ну ничего, Дима справится. Не впервой. Правда, не совсем понятно как ему вылезти из передряги такого масштаба - на лице же живого места нет. Спрятать такое будет сложно. И ладно, кровь из носа скоро перестанет идти, но что делать с фингалом под глазом? А с кровоподтёком на левой скуле? А с следом от ботинка на правой? Можно, конечно, попросить косметику у Веры. Крем "Балет" явно всё перекроет, но сестра поднимет кипиш, а Диме это не надо. Даже если она маме не скажет, сама в покое не оставит, пока не выяснит в чём дело. Она о Диме печётся и так-то это круто, но сейчас вообще не кстати. Не нужно ей в это лезть, братец сам разберётся. Обязательно. Хотя и не совсем понятно как. Основная сложность, на самом деле, в том, что завтра выходные, а значит мама всё же увидит это великолепие. В будние-то легко - её почти дома не бывает. Главное - вовремя лечь спать и укутаться в одеяло, чтобы мама не увидела синяки под майкой. А теперь точно узнает. Будет так волноваться, что капец...А ей и так приходится работать днём и ночью, чтобы обеспечить их троих, так что дополнительные беспокойства явно будут лишними. Но хоть на очки тратиться не придётся, Игорь их снял и положил в дубинский рюкзак. Игорь. Сердце на секунду ёкнуло. Дима попытался подняться в надежде увидеть в коридоре гаражей спины уходящих одноклассников и выцепить цветастую куртку Грома. Но получалось с трудом. Всё тело ломило так, что даже дышать было больно. А о том, чтобы дотянуться до рюкзака и достать очки даже речи не шло. Поэтому Дима просто смотрел на удаляющиеся размытые пятна, стараясь сфокусироваться на том, как он будет добираться до дома, а не выискивать спину Игоря.                    *** Дима долго думал, как он умудрился так вляпаться. Но в какой-то момент пришлось остановиться. Тогда, когда он понял, что, по факту, выбора у него не было. В Игоря Грома нельзя было не влюбиться. Конечно, тот являлся безусловно неоднозначной фигурой. С одной стороны, Гром вечно участвовал в драках и классная руководительница уже с ума сходила с ним. Но с другой стороны, Игорь был очень умным, имел хорошую успеваемость почти по всем предметам и вообще пользовался уважением среди ребят всех возрастов. Главной причиной было то, что он являлся кем-то вроде их школьного Робин Гуда. У него было остро развито чувство справедливости и любой оказавшийся в беде знал, что Гром встанет на его защиту. Правда, решал вопросы Игорь исключительно кулаками, из-за чего, как раз-таки, и случались драки. Говорят, его самого раньше тоже обижали, поэтому сейчас, став уже старшеклассником, Гром так яро защищал попавших в беду. Но это было ещё до переезда семьи Дубиных из Кирова, так что Дима не знал точно. Зато прекрасно осознавал свою исключительность. При его избиении Игорь, как минимум, всегда присутствовал, несмотря на то, что Дима никогда никого не обижал. От этого было неприятно вдвойне, но Дубин молчал и терпел. Так было легче переносить тот факт, что его чувства к Грому не только не взаимны, но и вообще он Игорю противен. Это всегда читалось в его взгляде, прослеживалось в сдвинутых у переносицы бровях, да и во всём его лице было столько презрения, что Диме хотелось удавиться. Но он, конечно, этого не делал. Во-первых, мать с Верой такое не переживут. Во-вторых, уже выпускной класс и скоро дороги 11"Б" разойдутся, а значит надо только потерпеть. В-третьих, какой бы Игорь не был замечательный, диминой жизни он явно не стоит. Ну и вообще Дубин понимал, что Игорь имеет право презирать Диму из-за его ориентации. Конечно, это не значит, что он может его бить, но тут уже тот сам выбрал не защищаться, хотя прекрасно умеет. Они в Кирове жили в таком районе, что без драк не обходилось ни дня. Мама тогда очень волновалась и часто ругалась, но всё же потом отдала сына на единоборства. Даром в соседнем ДК была секция бесплатная. Но Дима всегда расценивал это не иначе, как спортивные занятия. Он никогда насилия не любил. Потом случился переезд. Питерский двор тоже радушием не отличался. Местные пацаны сразу прицепились к невысокому худому парню в очках. Дима долго терпел, разносил их в пух и прах словами, но когда они зажали его в углу, пришлось показать на что он способен. Надо ли говорить, что его зауважали после этого. Парни честно признали его силу, как физическую, так и интеллектуальную. И всегда хвастались перед другими детьми "Димкой из пятого подъезда". Но в школе об этом не знали. Дубину было легче заглушать собственные невзаимные чувства физической болью. А ещё, как не странно, проблем с принятием ориентацией у Димы не было. Хотя, учитывая, что по телевизору тут и там крутили Тату, это вполне логично. Если девочкам можно, то чем мальчики, и отдельно взятый Дима, хуже? Ничем, конечно. Но с другой стороны, он всё же понимал, что нельзя заставить других любить что-то или кого-то. Поэтому в его голове гомофобия имела место быть, исключая, конечно, моменты любого насилия. Но с этим, ясное дело, были проблемы. Гомофобия же почти вся состоит из насилия, это во-первых. А во-вторых, вообще не понятно, почему она фобия. Никто же не боится ЛГБТ-персон, как пауков или замкнутых пространств. Нет, их просто ненавидят и пытаются всячески искоренить. Так что страшно уже представителям сообщества. И Диме тоже. Именно поэтому он не рассказывал семье ни об издевательствах, ни об ориентации, хотя и понимал, что его скорее всего примут. Просто...а если нет? А если будут опекать и лишний раз волноваться? Нет, это очень плохой вариант. Они и так уже нервничают, что Дима в милицию собрался. Хватит с них этого. А Дубин справится, он сильный. Ну или, как минимум, в это верит.