Мальчики любят

-"Я считаю, что любовные линии в этом произведении перекликаются с метаниями Григория относительно политики. В том смысле, что Аксинья кажется мне неким олицетворением новой советской власти. Такая же непривычная, свободолюбивая, притягательная и загадочная. А Наталья, является неким архетипом привычных ценностей, которых Григорий впитал с молоком матери. Также и царская власть — знакомая, спокойная и понятная."¹ Игорь смотрел на отвечающего у доски Дубина и ловил себя на мысли, что не может оторваться. Слушать он тоже не мог перестать, хотя этот Мелехов, как впрочем и всё, что касается литературы, у него уже в печёнках сидел. Да и при взгляде на одноклассника Грома обычно трясло. Но нужно признать, что очкарик приковывал внимание, заставлял интересоваться и задумываться. Игорь помнил, как в первый день был поражён. Новенький сразу произвёл на него впечатление: необыкновенно умный, интересный, весёлый парень, который всегда целиком и полностью отдавался тому что делает. Сейчас отношение к Дуби́не, поменялось. Но слушая, как тот увлеченно рассуждает о «Тихом Доне», который Гром, при своей огромной любви к чтению, осилить не смог (как, в прочем и «Войну и мир»), Игорь признает, что всё же поражён. Конечно, он никому об этом не скажет, потому что стыдно. Но Грома всегда тянуло к справедливости и честности, поэтому хотя бы для себя стоит признать, что мелкий чего-то да стоит. Снова не кстати вспомнились мысли, которые возникали первое время после прихода Дубина. Игорю было удивительно, что тот, казалось бы, такой маленький юный, но его мудрости и некоторые взрослые могли позавидовать. Короче говоря, Игорь Гром восхищался Димой Дубиным. Теперь же он стыдился этого и старался отогнать данную ужасную мысль. Но взамен приходила другая. Раньше у Игоря не хватало смелости подойти, потому что новенький мало с кем общался сам по себе и Грому казалось, что он будет навязываться. А этого, конечно, очень не хотелось. Но теперь Игорь радовался, что так вышло. Ведь потом выяснилось, что Дубин — педик. Хотя правда в том, что в момент, когда это стало известно, сердце Игоря треснуло по швам. Такой светлый, прекрасный Дима оказался одним из этих. Гром адски разозлился. Особенно, учитывая, как всё всплыло. Игорь так хорошо помнил этот день, что странно даже. Это была перемена после злосчастной литературы. Прозвенел звонок с урока и все стали выходить из кабинета. Дима сидел и что-то рисовал. Это вообще было нормальное для него занятие. На уроках он тоже иногда рисовал, но так как учился хорошо, учителя игнорировали эту привычку. Тут Боря Бутайло, проходящий мимо диминой парты, зацепился взглядом за лист бумаги. Выражение его лица менялось с анекдотичной скоростью. И в конце-концов он разразился жутким хохотом. А потом, выхватив у увлеченного и из-за этого растерянного Димы рисунок, повесил его на доску (даром учительница уже вышла). Ещё оставшиеся в классе одноклассники тут же сгрудились у несчастного листка. Дима пытался протолкнуться сквозь толпу, но ничего не выходило. Он выглядел так жалобно, что Игорь уже хотел вступиться за него, но тут заметил устремлённые на себя взгляды. Лучший друг Бутайло, Саша Меняцкий насмешливо, с нарочитым сочувствием потрепал Грома по плечу. Игорь метнул взгляд на Игната, который уже успел подобраться к доске. Но лицо товарища было настолько неоднозначным, что Гром наоборот растерялся. Ваня Устинов, ещё один из «самых остроумных одноклассников», гадко захихикал, и ткнув в бок своего соседа по парте Демьяна Воробьёва, стал что-то шептать тому на ухо. Дёма тоже разразился хохотом, а потом повернулся к Игорю: — Смотри-ка у великого Грома фанатка появилась. Жаль, Амур, походу, промазал. Или нет? — но тут он увидел взгляд оппонента и тут же добавил — Держись, Игорёха! Потом Воробьёв, также как ранее Меняцкий, потрепал Игоря по плечу, продолжая гаденько улыбаться. Но тот уже стал догадываться, что произошло, так что, сделав своё фирменное лицо «тебе хана, мой хороший, потому я не буду проигрывать придурку», как бы случайно скинул руку одноклассника и сказал: — О, спасибо, за заботу, Дёмочка, но зависть — плохое чувство. Хотя, могу отдать этого — Гром пренебрежительно кивнул на Дубина — тебе. Очкастые карлики-педики не в моём вкусе. Тут весь класс разразился диким хохотом, а жертва игоревой шутки поспешил скрыться из класса вместе со своими дружками. Все знали, что Гром в таком настроении целиком оправдывает свою фамилию. Но как только смолк всеобщий ржач произошло нечто необычное. Голос подал Дуби́на. — Пидор — Чего? — наполовину удивлённо, наполовину с угрозой спросил Игорь — Правильно «пидор». Сокращенно от «пидарас». Именно это ругательство значит человека нетрадиционной сексуальной ориентации. А «педик» — сокращение слова «педофил», что, как вам скорее всего известно, означает того, кто испытывает романтические или сексуальные чувства к несовершеннолетним. Даже при всей вашей ненависти ко мне, думаю вы понимаете, что я физически не могу им быть, потому что ещё сам несовершеннолетниий.² Он сказал это абсолютно спокойно, глядя Игорю прямо в глаза из-за стёкол очков. Дубин вообще не боялся. Это поражало, особенно учитывая его положение в данный момент, и, наверное, именно поэтому никто его не перебил. Правда, вскоре Игорь очнулся, осознавая, что надо что-то ответить, чтобы не потерять свою выигрышную позицию. — О, у тебя, похоже, вообще нет чувства самосохранения, если ты решил душнить в такой момент. — А какая разница, за что именно вы будете меня бить, если всё равно будете это делать? Лучше уж от этого будет хоть какая-то польза. На это Игорю нечего было сказать и данный факт лишь подогревал его злость. Гром чувствовал, как она кипела в нём. Но надо было взять себя в руки, потому что драки в школе череваты часами в кабинете директора, а ему это не нужно. Игорь и так там почти живёт. Так что, ограничившись «Бить, так бить, пидор», Гром повернулся к доске, раздвинул одноклассников и, сорвав с рисунок, вышел из класса. До урока оставалось 5 минут, а ему ещё в столовую надо. Даром, что следующий русский, а он в этом же кабинете. Но до столовой Гром не дошёл. Завернув в закуток под лестницей, Игорь резко выдохнул и раскрыл рисунок. Всё время, пока он шёл, Гром говорил себе, что забрал листок только потому, что надо было от него избавиться. Во-первых, если бы его увидела учительница, случился бы капец. Вариантов дальнейшего развития событий было несколько и все Игорю не нравились. Во-вторых, это же банально противно. Но сейчас, находясь в укромном месте, он признался себе, что вообще-то ему интересно. Его никогда не рисовали, да и хотелось вообще разобраться, почему произошёл весь этот сырбор. Неужели у Дуби́ны похоже получилось? Тот, конечно, неплохо рисовал, это известный факт, но портрет реального человека… Вряд ли. И вот сейчас Игорь смотрел на лист и не мог понять, что чувствует. С рисунка на него смотрел он сам. Только гораздо лучше, чем в жизни. У Игоря никогда глаза не были такими синими. Обычные, серо-голубые, ничего особенного. Игорь не умел так улыбаться. Как минимум теперь. Когда папы больше нет. Гром мотнул головой. Вообще не время сейчас об отце думать. Нельзя таким его память порочить. Игорь опять посмотрел на лист перед собой. Парень на нём был… красивым. И он стопроцентно Гром. Воспринимались эти два факта вместе очень странно. Теперь было понятно, почему одноклассники подумали, что Дубин влюблен в Игоря. В каждой линии чувствовалось старание. От этого Грому было очень странно. В него влюблены. И это парень. Который не отрицает, что он гей. Это слишком для Игоря. Он вообще с чувствами на «Ваше Величество», а тут столько всего. К счастью или к сожалению, прозвенел звонок и Грому пришлось плестись обратно. На уроке его разрывало от непонятного чувства внутри. Но он решил игнорировать это, убеждая себя, что так проще. Всё само как-нибудь разрешится. Но что-то внутри стабильно ворочалось, как будто в грудной клетке завёлся медведь-шатун и теперь он бродил там с жутким рёвом. Да и сидящий рядом с кислой миной Игнат не располагал к хорошему настроению. Он, конечно, тот ещё прохвост, но всё же друг. Настоящий и, по факту, единственный. Остальные, так, приятели. Ещё Сашка Филиппенко из параллели есть, но она девчонка, это другое. Короче, состояние Игната Игоря беспокоило. Но все попытки поговорить сводились к угрозам пересадить от русички. А Игнат молчал и задумчиво смотрел на Дубина. Сейчас, оглядываясь назад, Игорь может сказать, что это и стало решающим фактором, почему он пошёл после уроков за школу с одноклассниками, чтобы избить «проклятого пидора». Не мог Гром простить ему, что из-за того в их с Игнатом долгой и вполне крепкой дружбе образовалась трещина. Хотя вообще странно, что такого человека как Игнат, не отличающегося особой принципиальностью, вдруг задела эта ситуация. Но тогда Игорь об этом не думал. Он просто бил, вымещая боль, злость и обиду на тонких рёбрах, покрытых синей рубашкой в белую клетку. По лицу договорились не бить, иначе сильно будет бросаться в глаза, а никому проблемы не нужны. Только потом, уходя с места бойни, Игорь дал волю всем вопросам. И об Игнате, и о Диме. Почему тот пришёл? Парни сказали, что мол написали записку о том, что Игорь хочет поговорить. Но сейчас, обдумав воспоминания, Гром знал, что Дубин всё понял. Это было видно по спокойному лицу, по твёрдому взгляду, по тишине, которая царила в тот момент. Да и его слова на той треклятой перемене. Пидор явно был готов. Но почему он был так спокойно относился к этому? Почему молчал, пока его лупасили? Почему ничего не сделал? Игорю начинало казаться, что он бил парня лишь для того, чтобы увидеть какие-либо эмоции. Но там не было ни-че-го. Лишь упрямое спокойствие. Наверное, другие тоже хотели стереть это выражение с лица одноклассника. Просто Игорь никогда не видел раньше, чтобы об кого-то тушили спички. Это жутко. Это уже нечестно. Но тогда Гром не успел об этом подумать. Также, впрочем как и о том, почему спички, ведь зажигалки есть. Но к этому всему он вернулся позже. Тогда он просто смотрел как кто-то достаёт коробок, вынимает спичку и чиркает ей по коричневой шероховатой полосе. Вспыхивает пламя. Грубые пальцы хватают тонкое бледное запястье и резко тушат об него огонь. Дубин брыкается, пытается вырваться. Конечно, он же пидор, а не псих. Удары можно терпеть, а от эффекта неожиданности не уйти. Наверное, на это и был расчёт. Парни радостно взвизгивают и резко становятся похожими на гиен. Игорь не смотрит на них, ему противно. Лица сразу же начинают удлиняться, превращаясь в морды. У Грома всегда была хорошая фантазия. Так что, чтобы не засорять себе память, уже он переводит взгляд на коробок, надеясь, что синяя надпись «Балабаново» отпечатается в мозгу вместо тонких запястий с еле заметными веснушками. И красными пятнами ожогов. Не получается. Обе картины ютятся рядом, вызывая ужас. Хочется убежать, но не выходит. Стыдно ли Игорю? Нет. Жаль Димку? Немного. А ещё внутри черепной коробки вспыхивают воспоминания. Вот на Игоря выливают ведро воды из окна, вот мокают в унитаз головой. И так далее. Таких картин много. Всё это он пытался забыть, но воспоминания не хотели его оставлять. Потом, когда Игорь стал сильнее, когда заработал авторитет, все ужасы, казалось, испарились. И вот теперь снова всплыли при взгляде на хрупкое вздрагивающее тело. Это было странно. Ведь Игорь не впервые бил кого-то. Но именно Дима Дубин пробудил в нём забытые воспоминания, полные страданий. Это, понятное дело, раздражало. Во-первых, конечно, банально больно. Это же как ковырять старые шрамы. Во-вторых, с чего вдруг какой-то пидор задевает его за живое? И в-третьих, (хотя в этом Игорь вообще признаваться себе не хотел, так что мысль пролетела быстро и с той же скоростью была уничтожена, в первую очередь, в целях самосохранения психики), Гром не был таким как Дубин. Как минимум, потому что тот оставался гордым и несломленным, даже несмотря на то, что был, в прямом смысле, втоптан в грязь. Игорь же был жалок. Он в этом уверен. Гром так себя чувствовал тогда. Это потом всё стало неважно. Это потом Гром вырос из общественного мнения. Это потом Игорь понял, что значит настоящая боль. После смерти отца, так ещё и такой, мир переворачивается и воспринимается совершенно иначе. Тут Игорь понял, что мысли свернули не туда и тряхнул головой, отгоняя их. Он решил, что такая реакция от неожиданности, это пройдёт. Гром уверен. Потому что, на самом деле, здесь ситуация другая и Дубин это заслуживает. Вот и всё. Сейчас, шагая по улице, Игорь продолжает убеждать себя в этом. Вполне получается, но тут Гром замечает знакомую кепку. На углу стоит Игнат и курит. Игорь сбрасывает скорость, тихонько подходя к другу, и даёт ему лёгкий подзатыльник. — Я тебе говорил, бросай! Доиграешься же! Не говоря уже о том, что будет, если мать твоя узнает. — Игорёнь, не тебе меня учить — отвечает Игнат, выдыхая струйку дыма — Тем более, что мамка не узнает, я в магаз зайду, Скелетон куплю. А вообще, давай по делу побазарим. Вы зачем пацана мучали? Ладно эти козлы, с ними всё ясно, но ты-то куда? Или Игорь Гром защищает только натуралов? — Сравнил жопу с трещиной! Я тебе про вред для здоровья, а ты мне про пидерство! — А синяки и ожоги полезны для здоровья? Взгляд у Игната непривычно серьёзный. А Игорь удивлён. Откуда друг в курсе про ожоги? Но Игнат, видя замешательство друга, отвечает: — От тебя спичками пахнет. А учитывая, что ты только что с драки, а также всё ещё придерживаешься отказа от курения, как можно заметить по твоей недавней тираде, то вывод один — Игнат разводит руками — Как видите, товарищ будущий полицейский, и мы чё-то могём. — Кто б в тебе сомневался — хмыкает Гром — хотя не тебе меня воспитывать, учитывая тот факт, что ты у нас начальник подпольного школьного рынка. Уже даже первоклассники в курсе, что у тебя можно ответы на контрольные раздобыть, а им вообще ещё рано об списывании думать. Игнат пожимает плечами и затягивается ещё раз. Больше он этот вопрос не поднимает, но каждый раз осуждающе курит на углу дома, когда Игорь с парнями идут «воспитывать пидора». Гром хмыкает. Всё же получилось у Дуби́ны вбить им это в голову. Никто теперь не называет его педиком. Только пидором, очкариком и ботаном. Насчёт последнего Игорь против, потому что не видит ничего плохого в хорошей учёбе и подготовке к уроку, но молчит, не запрещая другим. Ещё подумают, что он Дубина защищает. Только этого ему не хватало. Но когда парни предлагают переместить место «наказания» за гаражи, Игорь соглашается. Там легче скрыться, если что. Но ему, конечно, вообще не стыдно, что вы.