Птицеед

— То есть, на другое ты не согласен? — скептически спросил Котаро, глядя на вывеску магазина.       На улице Токио было шумно, и им приходилось немного кричать, чтобы заглушить гул толпы. Люди, впрочем, не обращали на них внимания, торопясь по своим делам. — Не-а! — широко улыбнулся Мори и хлопнул друга по плечу. — Да ладно тебе, это будет весело! — Что будет весело? Купить гребаного тарантула Кобо в подарок?! — взорвался Исака. — Мы купим большого и жирного — всё, как он мечтал. — И что нам скажут его родители? — Хватит искать отмазки. Я уже договорился с Ёко-сан, она сказала, что с них тогда террариум или как там эта штука называется.       Он действительно договорился с родителями своего друга. Предупредил их, что хочет подарить Кобо тарантула на день рождения. Ёко-сан была, мягко говоря, в шоке, Исао-сан, напротив, поддержал затею. Потребовалось некоторое время, чтобы уговорить маму друга, но в конце концов она согласилась, когда глава семейства Абэ привёл последний аргумент: «Кобо очень давно его хотел!». В итоге договорились, что Огай и Котаро купят само животное, а родители создадут условия для его проживания.       Казалось бы, всё складывалось как нельзя лучше. Но теперь Исака, до последнего не знавший о цели их тайной поездки в Токио, встал в позу. — Может, мы лучше ему книгу купим? — тон Котаро стал почти умоляющим. — Ну не хочу я туда тащиться! Там пауки, жуки — кто вообще всю эту нечисть в дом тащит?! — Такие, как Кобо, — пожал плечами Огай. — Нам с тобой их не понять, ну и не надо. Наша задача — купить тарантула и подарить его завтра на день рождения Кобо. Вот и всё.       Исака немного помялся. Ещё раз взглянул на вывеску магазина. Глубоко вздохнул и стрельнул в Огая глазами. Мори расплылся в широкой улыбке. — Чёрт с тобой и с твоим тарантулом! — в сердцах бросил Котаро. — Пошли!       Он схватил его за руку и потащил в магазин так решительно, словно собирался прыгать с парашютом. Огая так и подмывало сказать, что, мол, он и не знал, что друг так сильно боится пауков. Но за такое Котаро, наверное, стукнул бы его, так что Мори благоразумно промолчал.       Они вошли в магазин и сразу же оказались в настоящей атмосфере тропиков. Душно, влажно и как-то не слишком чисто — так ощущался этот магазин. Мори огляделся, пытаясь понять, почему ему показалось, что место не слишком чистое. Оказалось, что почти все террариумы были немного заляпаны землей — видимо, их обитатели разносили её везде, куда могли добраться. К тому же стекла были слегка запотевшими, да и в воздухе, чудилось, стоял странный туман. — Здравствуйте, молодые люди! — услышали они добродушный голос.       Мори разглядел где-то в дальнем углу магазина прилавок и поспешил туда. Котаро последовал за ним, особенно тщательно огибая все террариумы и стараясь вообще к ним не прикасаться. — Здравствуйте, господин! — Огай подошёл к стойке.       За ней оказался самый обычный продавец. Встретишь такого на улице — подумаешь, что тот продаёт какую-нибудь дешёвую мангу в подвальном магазине. Но этот мужчина, видимо, любил общество всяких гадов. — Мы ищем тарантула, — сказал Мори, невольно озираясь по сторонам и разглядывая террариумы. — Какого? — глаза продавца заметно оживились. — Маленького или взрослого? Древесного или земляного? Для новичка или профессионала? — Эээ… — протянул Котаро. — Для новичка, — выдавил Огай. — Мы ищем подарок другу. — О, так у вашего друга есть вкус! — воскликнул продавец. Видимо, скромные любители собак или кошек, по его мнению, вкуса не имели. Юкичи, должно быть, обиделся бы. — Что ж, тогда вам может подойти чилийский розовый птицеед!       Мори переглянулся с Исакой. Ярко-зелёные глаза друга так и говорили: «К какому фрику мы попали?» Огай глубоко вздохнул. Ну нет, отступать он не будет. Если уж они решили дарить паука, то надо идти до конца. — Мы искали тарантула… — осторожно сказал он. — Тарантулы сложнее в уходе, — возразил продавец. — К тому же они более ядовиты, чем птицееды. — В смысле «более ядовиты»? — слабым голосом сказал Котаро. Его лицо странно побелело. — О, не переживайте! Яды тарантулов и птицеедов, как правило, не слишком опасны для человека, — отмахнулся продавец. — Могут вызвать лёгкое раздражение на коже, появление волдырей, как при обычном укусе пчелы. При более сильном яде — головокружение, тошноту, слабость…       С каждым новым словом Исака становился всё бледнее и бледнее. Мори уже тоже был не в восторге от того, что подарит другу маленькую бомбу с симптомами гриппа и аллергии. — Так что пауков лучше в руки не брать! — наконец закончил продавец. — Но если берёте, то действует осторожно: они могут напасть на вас. К тому же тарантулы и птицееды — очень хрупкие питомцы, с ними надо обращаться бережно. Если они упадут, то могут умереть.       Мори задумался. Зная Кобо и его абсолютное бесстрашие в этом отношении — друг обычно тянул руки ко всему, что движется, и ласкал всё, чего обычные люди боялись как огня или даже больше, — он сто процентов попытается взять своего питомца в руки. Не хотелось бы, чтобы Абэ потом мучился. — А нет такого, которого держать можно? — спросил Огай отчаянным голосом. — Ну, хотя бы изредка… — Есть! Я же говорю, чилийский розовый птицеед! — воскликнул мужчина. — Пойдёмте, я вам его покажу!       Они отошли от прилавка, и продавец сразу же указал на террариум. Какое-то время Мори и Котаро стояли, пытаясь высмотреть там хоть что-то. Но террариум, казалось, был пуст. Огай уж было подумал, что паук просто решил вздремнуть, когда он внезапно выскочил из-за декоративной коряги. — А! — Котаро отпрянул от стекла. — Мы отвлекли его, — любовно сказал продавец. — Он наверняка плёл паутину, но вышел посмотреть на гостей.       Паук выглядел даже немного мило — насколько мило вообще может выглядеть паук. Он был довольно большим и мохнатым. Его тело слегка отливало розовым, хотя при ближайшем рассмотрении было скорее серым, а маленькие тёмные глазки неотрывно смотрели на людей, столпившихся у его жилища. — По моему опыту могу сказать, что он не всегда спокоен, — вдруг сказал мужчина. — Иногда этот птицеед всё-таки может быть агрессивен. Этот вариант подойдёт скорее более опытному хозяину. — Давайте того, который подойдёт самому-самому новичку, — проговорил Котаро по-прежнему слабым голосом.       Мори видел, что в глазах его друга буквально было написано: «Давайте быстрее показывайте, в то я тут скоро в обморок упаду!». Огай только хмыкнул. Он действительно не думал, что Исака настолько сильно боится пауков. — Тогда вам, наверное, больше подойдёт мексиканский красноколенный птицеед, — сдался продавец.       Он подвёл их к соседнему террариуму. Этот мексиканский паук оказался тем самым пауком из всех фильмов про приключения на опасной Амазонке. Мохнатый и большой, он обладал чёрно-оранжевым окрасом, маленькими глазками-бусинками и был таким спокойным и равнодушным ко всему, что происходило за пределами клетки, что Мори на миг подумал: а не помер ли он случаем? — А он не помер? — ляпнул Котаро, косясь на паука.       Продавец смерил его взглядом а-ля «У вас, молодой человек, нет ни вкуса, ни элементарных знаний!». — Когда пауки умирают, — скорбным голосом начал он, — они подгибают лапки под себя, как бы сворачиваясь в клубок. Они замирают, их глаза тускнеют, и они медленно уходят на тот свет.       Говорил он так печально, что Мори невольно задумался, сколько пауков он уже похоронил. Как вообще проходят паучьи похороны? — А… Ясно… — протянул Котаро с видом «Ну ты и фрик, дядя!». — Но этот живой, — быстро вставил Огай, пытаясь перевести тему. — Он ведь подойдёт тому, кто первый раз берёт такого питомца? — О, да! — глаза продавца снова ожили, и Мори перестал видеть там призраков ушедших на тот свет пауков. — Он очень спокоен, его можно брать в руки, поскольку он не слишком боится людей. Однако лучше этого не делать: если он сбежит, поймать его будет непросто. Разумеется, паучку тоже надо будет привыкнуть к хозяину, но когда он привыкнет, то станет просто потрясающим питомцем! — Давай его? — спросил Огай у Котаро, просто чтобы сделать вид, что Исака тоже принимал участие в выборе подарка. — Он красивый, к тому же простой в уходе. Кобо понравится. — Ага… — кивнул Котаро, всё ещё с ужасно бледным лицом. — Кобо будет просто в восторге… — Надеюсь, у вас уже есть террариум для него? — серьёзно спросил продавец. Он явно не собирался отдавать своего любимца каким-то дилетантам. — Он будет, — заверил его Мори. — Сколько стоит этот… птицеед? — Сейчас…       Продавец отошёл к прилавку и достал каталог с ценами. Парни подошли к нему, оставив равнодушного ко всему птицееда сидеть позади. Спустя пару страниц нужный товар был найден, и цена озвучена. Такая цена, что у Мори даже слегка раскрылись глаза. — Сколько?.. — выдохнул он, будто надеялся, что он что-то не то услышал. — Почему так дорого?.. — Экзотический товар, — пожал плечами продавец. — К тому же самый популярный. Кобальтовый птицеед, например, стоит в два раза дороже. — Ой, блин… — протянул Котаро, вдали от паука начавший приходить в себя. Его зелёные глаза ехидно заблестели. — Ну, Огай, это твоя была идея! — Чёрт…       Даже с учётом того, что они с Исакой собирались делить цену пополам, всё равно выходило очень много — примерно месяц его карманных денег. Если он проштрафится в этот месяц, и Нацумэ-сенсей оставит его без денег, то жить вообще будет не на что. Элис его убьёт, если он в который раз перестанет покупать ей сладости. — Слушай, давай я куплю? — сдался Котаро. — У меня хватит. — Нет, у меня тоже хватит. На половину, как и договаривались, — кисло ответил Огай, пытаясь решить, можно ли будет в случае чего уговорить Нацумэ-сенсея заменить лишение карманных денег домашним арестом. — Вот ты упёртый! — присвистнул Исака. — Ладно, давайте вашего птицееда. — Теперь уже нашего, — вздохнул Мори, выкладывая на прилавок деньги.       Через какое-то время они вышли из магазина с небольшой банкой с птицеедом. Тот так и не изменил себе, всё ещё был спокоен и равнодушен ко всему на свете. Огай остановился и поднял его повыше, рассматривая. — Мда… Ну и тварь мы с тобой купили… — покачал головой Котаро, глядя на паука. Тот глядел на него в ответ, совершенно не двигаясь. — Кобо понравится, — хмыкнул Мори. — Он так давно мечтал об этом — кажется, с семи лет. Теперь, спустя семь лет, его мечта исполнится. — Он странный, ты никогда не замечал? — фыркнул Исака, проигрывая пауку в гляделки и начиная идти в сторону вокзала. — Как будто мы с тобой другие! — рассмеялся Огай, догоняя его. — Эй, иди помедленнее! Бедный птицеед сейчас пожалеет, что поел сегодня! — Его вообще может затошнить? — Вот подарим Кобо и спросим.

* * *

      Мори стоял перед домом и задумчиво глядел на окна своей квартиры. Птицеед в его руках равнодушно смотрел на мир, который видел впервые, и даже не шевелился. Огай тем временем размышлял, как преодолеть важное препятствие на своём пути.       Если бы в квартире сейчас был только Нацумэ-сенсей, потому что выходной, то всё было бы проще. Но к ним недавно приехал ещё и Юкичи, который сказал, что у него не слишком загруженная неделя, что он поработал как следует на прошлой и его отпустили. Теперь в квартире было сразу два человека, и никто из них не обрадовался бы соседству с пауком, пусть и временному.       Огай мог бы сбагрить паука Котаро, но тот всю дорогу косился на птицееда таким испуганным взглядом, что Мори сжалился над ним. В конце концов, ему нисколько не хотелось, чтобы Исака от испуга прикончил их будущий подарок другу. Так что негласно было решено, что птицеед останется с Огаем. Кажется, Котаро был ужасно благодарен ему за это и, возможно, даже пошёл в храм возносить молитвы богам за такого прекрасного друга.       А у Мори между тем было несколько вариантов, как теперь поступить. Первый: рассказать всем обо всём с порога и дальше уже решать вопрос с домочадцами. И второй: пронести паука тайно, а завтра так же тихо вынести его из квартиры и подарить Кобо. В этом случае никто ни о чём не узнает, и проблем, споров и ссор будет намного меньше. — Ты думаешь о том же, о чём и я? — спросил Мори у птицееда. Тот равнодушно посмотрел на него одним глазом. — Ага, — ответила внезапно появившаяся в его голове Элис. — Делай, как решил. — Ты права! — улыбнулся ей Огай и направился в квартиру.       Фукудзава с Нацумэ-сенсеем были на кухне и о чём-то разговаривали, когда он вошёл. Услышав, как открывается входная дверь, наставник сразу же крикнул: — Огай, ты пришёл? — Да! — бодро ответил Мори, осторожно ставя банку с пауком на тумбочку и раздеваясь. — Всем привет! — Мой руки и приходи ужинать. Ты что-то сегодня загулял, — хмыкнул Нацумэ-сенсей, вставая и принимаясь накрывать на стол. — Я прослежу за ним, если вы не против, Нацумэ-сенсей, — сказал Юкичи. Послышался звук отодвигаемого стула.       «Только тебя здесь не хватало!» — запаниковал Мори. Паук даже ухом не повёл (у него и ушей-то не было), лишь продолжал равнодушно смотреть на стену, потому что Огай так банку поставил. Повернуться и проведать обстановку он даже не пытался. — Я справлюсь сам! — крикнул Мори, быстро стаскивая обувь и хватая банку. — Помоги лучше Нацумэ-сенсею, Юкичи!       Прежде чем Фукудзава успел выйти в коридор и увидеть его, Мори проскочил в их спальню и запер дверь. Судя по звукам, Юкичи всё-таки появился в прихожей и теперь недоуменно озирался, гадая, как Огай смог так быстро улизнуть. Мори прислонился к двери, прижимая банку к груди и готовясь к длительной осаде. — Огай! — Фукудзава затопал в сторону их комнаты. — Ты опять всю обувь раскидал! — Упс, извини, Юкичи! Я сейчас там приберу… сь!       Мори ощутил толчок в спину и едва смог удержать свою оборону. Банка чуть не выскользнула из его рук, но в последний момент он смог придержать её за крышку, слегка прокрутив её. Юкичи недоуменно подёргал ручку двери, создав дополнительное землетрясение в банке у паука, и недовольно засопел. — Ты чего там заперся? — А непонятно? — ехидно спросил Огай, чуть лучше беря банку и немного хлопая по крышке, чтобы она успокоилась и перестала звенеть и выдавать его. Паук в его руках равнодушно смотрел по сторонам. Он вообще не парился насчет их обороны. — Я тут как бы переодеваюсь. Можешь, конечно, зайти и посмотреть на моё прекрасное тело — вряд ли у вас есть уроки полового воспитания… — Ты отвратителен! — бескомпромиссно заявил Юкичи и ушёл в сторону кухни.       Мори облегчённо выдохнул, слегка отодвинул банку от себя и посмотрел на птицееда. Тот посмотрел на него в ответ — на сей раз всеми восьмью глазами. Воображение у Огая было отменным. — Мы с тобой справились, — шёпотом сказал Мори. — Удержали оборону, и… — Нацумэ-сенсей, а что такое «половое воспитание»? — послышался невинный голос Юкичи. В нём звучало такое неподдельное любопытство, что всем сразу было ясно: Фукудзава услышал это словосочетание впервые. — Огай! — простонал Нацумэ-сенсей. — Вот только попадись мне на глаза, негодник! — Ну, мы с тобой почти справились, — исправился Мори, едва сдерживая смех. Иногда абсолютная невинность Юкичи в некоторых вопросах поражала его.       Он поставил банку на подоконник за штору, слегка закрыл её и отошёл на шаг, чтобы проверить. Теперь паука можно было увидеть только с его постели, так что Юкичи в любом случае ничего бы не обнаружил. Удовлетворившись проделанной работой, Мори переоделся, умылся и направился на кухню.       Нацумэ-сенсей встретил его лёгким подзатыльником и недовольным взглядом. — Тебя кто научил такому? — сурово спросил он. — Учительница как-то обмолвилась, — невинно ответил Огай, потирая голову. — Сказала, что вот в её времена были такие уроки! — Опять ведь врёшь, — устало вздохнул Нацумэ-сенсей и подтолкнул его к столу. — Садись уже.       Нисколько не обижаясь на наставника, Мори сел, весело улыбаясь. Нацумэ-сенсей тоже сел на своё место, и было заметно, что он едва сдерживает улыбку. Фукудзава, уже устроившийся за столом, переводил недоумённый взгляд с одного на другого. — Да что же это такое? — наконец не выдержал он. — Тебе рано знать об этом, Юкичи-тян! — пропел Огай, принимаясь за еду. — Ты ещё слишком маленький! — Я старше тебя! — возразил Фукудзава. — Нет, ведь мой день рождения на год раньше.       Юкичи нахмурился, пытаясь понять логику. Нацумэ-сенсей только покачал головой, тоже начиная есть. — Не слушай его, Юкичи. Огай тебе врёт. Опять.       Фукудзава что-то недовольно пробормотал, и Мори тихо рассмеялся. Ему нравилось порой вот так подкалывать Юкичи, путать его и вводить в ступор. В такие моменты у Фукудзавы широко раскрывались глаза, и в целом он выглядел немного младше, чем обычно. Младше — а значит, более открыто, мило и невинно.       Они спокойно ели, иногда разговаривая о чём-то лёгком. Наставник с Юкичи обсуждали какие-то приёмы и завтрашнюю тренировку, а Мори слушал их, продолжая есть. Слушал в пол-уха, размышляя, как будет завтра дарить подарок и какова будет реакция Кобо на паука.       Кстати о нём… Почему-то, когда Огай думал о птицееде, его охватывало странное беспокойство. Ему казалось, что он чего-то не сделал или сделал, но что-то лишнее. Эта бедная банка так моталась во время всех его приключений, и, хотя птицеед не выглядел слишком встревоженным, всё равно Мори казалось, что что-то было не так. Он пытался понять, что именно, однако никак не мог. Паук был на месте, надёжно спрятан от всех, никто не мог его увидеть, банка была целая, и всё было хорошо…       Погодите-ка…       В тот миг, когда Юкичи начал открывать соевый соус, чтобы налить себе ещё, Мори вдруг понял, что тревожило его весь вечер. Вскочив из-за стола так, словно он должен был сейчас бежать наперегонки с кем-то, Огай выпалил: — Я сейчас вернусь! — Огай, ты куда?! — крикнул ему в догонку Нацумэ-сенсей.       Однако Мори уже не слышал. Он примчался в их с Юкичи спальню и, включив свет, подлетел к подоконнику. Отдёрнув штору, Огай уставился на банку.       Крышка была отброшена в сторону. Банка была пуста. Огромный жирный птицеед сбежал и теперь был где-то в их квартире. Птицеед, о котором никто, кроме Мори, не знал.       «Звездец», — подумал Огай.