Джессика

      Не могу назвать своё пробуждение приятным, скорее наоборот, было сложно, будто я до последнего не хотела просыпаться, но что-то решило за меня и заставило медленного и нехотя открыть глаза. После этого сразу появилось ощущение своего тела, пришли дискомфорт и боль. Казалось, что болело все тело.       Судя по темноте в палате, сейчас глубокая ночь. Благодаря свету в коридоре, который проникал в небольшое окошко двери, я смогла немного осмотреться и найти глазами кнопку вызова медицинского персонала, оставалось лишь найти в себе силы, чтобы дотянуться и вызвать помощь. Спустя десять минут безуспешных попыток, я сдалась, продолжив лежать и ждать обхода врачей. Судя по моим «успехам», лежала без движения я долго, и восстановление будет не быстрым.       Долго лежать в сознании не вышло и я вновь отключилась. В следующий раз я проснулась от шума открываемой двери и чьих-то шагов. Свет ударил в глаза, пришлось зажмуриться. В горле ужасно пересохло, поэтому первыми моими словами сказанными шепотом стали: — Воды.       Врач, который в тот момент осматривал пациента на соседней палате, не поверив своим ушам, обернулся. Увидев мои открытые глаза, он нажал несколько раз кнопку вызова и начал осмотр. — Вы понимаете меня? Следите за фонариком, — задавал вопросы врач, светя мне в глаза, было неприятно смотреть на свет, но я послушно выполняла его требования. Попыталась слегка кивнуть на его вопрос, но голова казалось была чугунной и просто неподъемной. — С реакцией зрачков все более-менее хорошо, что просто чудо какое-то, — удивлено прошептал врач. Увидев, что я хочу вновь что-то ему сказать, он похоже вспомнил, о чем я просила, — воды вам пока нельзя, но сейчас я попрошу принести лёд, — к тому моменту в палату как раз забежали две мед сестры, которым он раздал указания касательно того, что необходимо сделать в ближайшее время.       Отключив меня от капельницы и сняв кислородную канюлю, меня повезли на МРТ. Не знаю, сколько длились все процедуры, порой я могла отключиться на некоторое время, но в итоге меня привезли обратно в палату и оставили в покое, сказав, что мне стоит отдохнуть перед посетителями.       Очередное мое пробуждение случилось из-за того, что кто-то сжимал и переодически поглаживал мою руку. Открыв глаза и найдя в себе силы повернуть голову в сторону, я увидела симпатичную женщину лет сорока. У неё были темные волосы с проблеском седины, голубые заплаканные глаза, небольшие морщинки вокруг глаз, на лице не было ни грамма косметики, но это ее ничуть не портило. Ее лицо озарила счастливая улыбка, когда она заметила, что я проснулась. — Милая, ты наконец-то очнулась, мы так этого ждали, — начала говорить сквозь слёзы эта незнакомая мне женщина.       Я же начала немного паниковать, глазами прошлась по палате и заметила невысокого мужчину, который сжимал и разжимал в своих руках кепку. Но вот он решился и тоже подошёл к моей кровати. В его глазах явно стояли невыплаканные слезы, мне стало жаль этих людей, но я хотела разобраться, что вообще происходит. — Я… Кто я? — паника брала надо мной вверх и слова вырвались сами собой.       Глазами я перескакивала с одного лица на другое, пытаясь понять, кто они, кто я, где я. В первые часы моего пробуждения из-за седативных и обезболивающих, я как-то не задумывалась об этом, но врач решил снизить приём препаратов, поэтому сейчас голова работала чуточку лучше. — Дорогая, позови врача, — тактично взял за руки и увёл ничего не понимающую женщину из палаты мужчина и отправил за помощью, а сам сел на стул, который до этого был занят, посмотрел на меня каким-то больным взглядом, как-то сгорбился и, закрыв лицо руками, начал глубоко дышать.       Я лежала и ничего не понимала, мне оставалось только ждать доктора и пытаться понять, что здесь происходит. Доктор Уолиш, как он успел представиться мне ранее, пришёл спустя пару минут с обеспокоенным выражением лица и начал задавать вопросы. — Ты знаешь как тебя зовут? Сколько тебе лет? Какой сейчас год? В какой стране ты находишься?       Получив на все вопросы отрицательные ответы, доктор сильно нахмурился, а женщина, державшаяся меня все время за руку, начала плакать. — Прошу прощения, мистер и миссис Стэнли, что вам пришлось узнать об этом таким образом, я должен был провести проверку памяти сразу после пробуждения вашей дочери, но я был так шокирован самим фактом, что она очнулась, извиняюсь за прямоту, но шансы на ее пробуждение были минимальные, учитывая полученные травмы, поэтому подобное «чудо» сбило меня столку, — вполне искренне кается врач, судя по всему, моим родителям. — Я пока не могу давать никаких прогнозов, судя по снимкам, гематома в мозге ещё не рассосалась, нужно время, возможно с ее уходом, ситуация с памятью улучшится. Пока вы можете рассказать ей о себе, о ней, принести ее любимые вещи, может это как-то поможет. К сожалению, в ближайший месяц ей придётся остаться в больнице, но никто вам не запретит ее посещать хоть каждый день, — дал надежду мистер Уолиш.       Прошёл месяц моего пребывания в больнице после пробуждения. Что я узнала за это время? Меня зовут Джессика Стэнли, я живу в небольшом городке под названием Форкс. Два месяца назад я попала в автомобильную аварию, не справилась с управлением.       Со слов матери, отец винит в этой аварии себя, потому что перед этим мы с ним серьезно поругались. Я выбежала из дома и на эмоциях куда-то поехала, шёл дождь, дворники на моей машине не работали, отец как раз хотел их починить на выходных, но не успел.       В итоге что мы имеем, я врезалась в дерево, получила серьезную черепно-мозговую травму практически не совместимую с жизнью и перелом пары рёбер. Врачи провели операцию ни на что особо не надеясь, заранее хороня меня, тем более время шло на минуты, не до перевозки куда-то, а специалистов высокого уровня в нашем городке никогда не было, я впала в кому и пролежала в ней целый месяц, пока в итоге не очнулась. Как говорит доктор Уолиш, чудо, что я вообще проснулась. Память — малая плата за возможность ходить, говорить, да и вообще жить.       Я так и не вспомнила ни себя, ни свою семью, ничего из своей жизни. Хотя порой у меня и возникают какие-то отголоски чувств, эмоций или некие ассоциации на то, что меня окружает. К примеру, когда я впервые посмотрела на себя в зеркале и увидела, что вместо густых вьющихся волос, которые были на фотографиях, принесённых матерью, у меня на голове ёжик коротких волос, ассоциация, которая возникла в моей голове была «одиннадцать». Что это означает? Почему именно одиннадцать, а не двенадцать, например?       Вторая неожиданная ассоциация возникла прямо перед моей выпиской из больницы, на работу устроился новый хирург. Мой лечащий врач назвал его специалистом высокого уровня, пожалев, что он не пришёл к ним раньше, потому что моя операция могла быть проведена более успешно со слов доктора Уолиша.       Впервые издалека увидев Карлайла Каллена, у меня в голове возник образ другого мужчины, совершенно на него не похожего, разве что тоже был блондином, да и звали его Малинин. Вопросов к работе моего мозга становилось все больше.       Перед школой оставался ещё месяц, который мне требовалось потратить на своё восстановление. Рёбра хоть и срослись, но гематома в моей черепушке до конца так и не исчезла, врач говорит, что нужно больше времени, хотя порой мне кажется, что он сам не особо верит в свои слова. В любом случае, в ближайшие месяцы мне необходимо каждую неделю посещать больницу для регулярных осмотров и наблюдения динамики.       Придя на очередной прием в больницу, девушка администратор сообщила, что мой лечащий врач неожиданно ушёл в отпуск по личным причинам, как я узнала позже, у него умерла мать, и он уехал организовывать ее похороны. Нужно будет обязательно высказать ему мои соболезнования, как он вернётся. Поэтому теперь наблюдать за мной будет доктор Каллен. Я не была против, тем более после того, как доктор Уолиш успел его расхвалить.       Зайдя в небольшой кабинет для осмотра к Карлайлу Каллену и впервые его увидев вблизи, у меня вновь возникло в голове слово-ассоциация, только в этот раз я его непреднамеренно сказала вслух. — Отфотошопленный, — сказала и пожалела, что ляпнула, не подумав. — Что вы имеете в виду, Джессика? — удивился врач. — Простите, у меня иногда возникают слова или эмоции ассоциации к тому, что меня окружает. Доктор Уолиш считал, что так моя память даёт о себе знать. И когда я увидела вас вблизи, это первое, что пришло мне в голову, у вас такая идеальная кожа, будто все недостатки стёрли в фотошопе, — делюсь с ним своими мыслями. — Такой комплимент мне говорят впервые, — улыбнулся врач, — но давайте начнём осмотр.       Осмотр подходил к концу, но меня терзали сомнения, говорить о своей просьбе Карлайлу или нет. Я надеялась сегодня встретиться с доктором Уолишем, с ним мне было проще общаться, так как мы знали друг друга без малого месяц, да и он ковырялся в моей голове в прямом смысле этого слова. — Я вижу, что тебя что-то тревожит, ты хотела что-то спросить? — я испытала искреннюю благодарность за его внимательность и чуткость. — Да. Я хотела бы узнать, входит ли в мою страховку психолог? И могу ли я получить к нему направление за счёт нее, если это возможно, — все-таки нашла в себе силы высказать свою просьбу. Если Карлайл и удивился моим вопросам, то не подал вида. — Да, ты имеешь право посещать психолога раз в две недели. Я выпишу направление и можешь уже с этой недели начать к нему ходить, — порадовал меня доктор. — Хорошо, спасибо, до следующего приема, доктор Каллен, — попрощалась я с врачом.       Почему я думаю, что мне необходим психолог? Потому что порой мне кажется, что я медленно схожу с ума. Я находилась дома уже три недели, но с каждым днём мне хочется все больше сбежать оттуда. Родители пытаются мне помочь, проявляют максимальную поддержку, заботу, а порой и терпение.       Со своей стороны я тоже пытаюсь не расстраивать их, но это выходит иногда непреднамеренно. Я не могу сказать, что люблю их, но я очень благодарна им за все, что они делают для меня. И мне порой также больно, как и им из-за отсутствия у меня памяти.       Отца съедает чувство вины изо дня в день, хотя я не раз ему говорила, что в произошедшем виновата только я одна, что это было мое глупое решение поехать в такую погоду, зная о неисправности автомобиля. Разговоры с ним помогают, но к сожалению ненадолго, до моего очередного «не помню». Мать же, она пытается не винить отца в случившемся, но порой у неё настолько опускаются руки, что нужно найти крайнего. А своего ребёнка почти каждая мать будет считать невиноватым. Так что подобные разговоры всегда происходят в тесном семейном кругу.       Я пытаюсь донести до них мысль, что даже если память и не вернётся ко мне, то я все ещё их дочь, что главное, я жива и относительно здорова. Но им похоже этого мало. Они хотят видеть старую веселую Джессику, какой я была до аварии, а не новую версию меня, молчаливую и задумчивую. ——————————————       Очередной приём у доктора Каллена. Девушка-администратор, проводив меня до его кабинета, отдаёт ему документы на заполнение и откровенно флиртует пока ждёт, не стесняясь меня, что заставляет меня нахмуриться и даже немного разозлиться. Я не понимаю подобного поведения, но предпочитаю молчать, не высказывая своё мнение на этот счёт. — Подождёшь пару минут, Джессика? Мне нужно заполнить пару карточек, и мы начнём. — Конечно, не торопитесь, — отвечаю я, почему-то уверенная, что администратор жалеет, что доктор попросил меня подождать его в кабинете, а не за дверью, как она изначально надеялась.       Когда девушка наконец-то уходит, атмосфера становится более дружелюбной, и мы оба заметно расслабляемся. Доктор Каллен решает извиниться за ситуацию с документами, по всей видимости, заметив мое недовольство. — Извини, что пришлось ждать, вчера мы ходили с семьей в поход, поэтому я не успел заполнить все необходимые бумаги. — Я все понимаю, поверьте, не вы вызвали мое недовольство, а администратор, — говорю откровенно. — Кейт? — явно удивляется доктор. — Да, точнее, ее поведение. В моем понимании, такое неприемлемо, — пытаюсь объяснить свою точку зрения, — она знает, что вы счастливо женаты, у вас дети, но продолжает так себя вести: флиртовать, заигрывать. Не говоря уже о том, что перед тем как зайти к вам в кабинет, она расстегнула пару пуговиц на своём халате, чтобы вы точно смогли «оценить» ее декольте, — делюсь с ним своими наблюдениями, — и дело даже не в том, что она не соблюдает профессиональную этику, а в ней самой. Она не понимает, что не нужно заигрывать с мужчинами, у которых есть семья или близкий человек, не нужно портить чужие отношения, будто ей самой было бы приятно оказаться в подобной ситуации, когда к ее мужчине бы лезли другие женщины, — под конец я становлюсь совсем печальной, сама не понимая из-за чего, — извините, если лезу не в своё дело, мне просто стало неприятно от всей этой картины вокруг вас. Если остальные мед сестры просто обсуждают между собой, какой вы красавчик, Кейт настроена явно более решительно. — К сожалению, я уже привык к подобному поведению и просто не обращаю на него внимание, я очень люблю свою жену, поэтому, как вы выразились «оценивать» ни у кого ничего не буду, как бы кто не пытался. Я поговорю с Кейт насчёт возникшей проблемы, чтобы больше подобного не было, не хватало ещё ей расстраивать моих пациентов, — пытается перевести все в шутку Карлайл. Улыбаюсь ему вымученной улыбкой, хорошее настроение так и не вернулось.       После стандартных процедур и короткого опроса о моем самочувствии, Карлайл решается задать более личный вопрос: — Я видел отметку о твоём посещении психолога. Как все прошло? — мне приятно, что он об этом спросил, тем более рано или поздно, я наверное сама бы начала подобный разговор. — На самом деле не очень, — честно признаюсь ему, — я сидела на приёме, он задавал свои вопросы, я отвечала, но у меня было четкое ощущение, что хороший психолог ведёт беседу совсем иначе. Только вот откуда я знаю или чувствую, называйте это как хотите, как ведёт себя профессионал? Я никогда до этого не посещала психотерапевта. Это мой первый приём, но у меня было стойкое ощущение неправильности происходящего. От этого мне стало лишь хуже. Я пришла к нему с определенной целью, обсудить свои проблемы, что меня беспокоит, а ушла с ещё большим их количеством, — устало выдыхаю, — видимо, это просто не мой специалист, не думаю, что приду к нему ещё раз. А так как после моей аварии лишних денег на других специалистов в Порт-Анджелесе у родителей нет, буду пытаться решить свои проблемы самостоятельно. Извините, что так все на вас вывалила, но есть вещи о которых мне совсем не с кем поговорить. — А родители? — С ними тем более. У них свои проблемы, которые им надо решить. Они до сих пор не отошли от того, что я их не помню. Из этого вытекает, — пытаюсь подобрать правильное слово, — напряженность в наших отношениях. Они пытаются жить как раньше, но как раньше уже не будет. Я, если честно, сомневаюсь, что память ко мне вернётся. — К сожалению, не могу с тобой не согласиться. Последнее МРТ показало хорошую динамику, уже ничего не должно влиять на твои воспоминания на физиологическом уровне. Так что твоё предположение, что память уже не вернётся, имеет место быть, — с сочувствием подтверждает мои слова доктор. ————       Дни размеренно текут один за другим, отмечаем день рождения отца в тихом семейном кругу. Родители постепенно начинают привыкать к новой версии меня. Отношения между ними тоже потихоньку налаживаются, все меньше ссор, меньше взглядов на меня украдкой. Они начинают действительно осознавать, что могли навсегда меня потерять, а то, что я не помню их, не велика цена. Я рада этому, потому что в жизни с напряжённой обстановкой мало приятного. Я улыбаюсь им, больше смеюсь, но когда остаюсь одна внутренняя печаль все больше меня съедает.       Частенько я притворяюсь, чтобы не огорчать их лишний раз. Ничего серьёзного, в мелочах: на день рождения отца был «мой любимый» шоколадный торт, но как только в рот попала первая ложка лакомства, я поняла, что совершенно не люблю такое, но я сидела и давилась им, чтобы порадовать их. И таких мелочей множество.       Мне не нравится, как выглядят плакаты на стенах, которые я развесила до аварии, я пыталась отклеить один, но зашла мама, увидела это и расстроилась, поэтому я решила их оставить, чтобы не огорчать ее еще больше. Со временем, когда напряжение уляжется и родители перестанут себя винить, я их конечно сниму, но пока стоит больше казаться, а не быть. Что тоже меня ужасно гложет. Я все чаще замыкаюсь в себе, когда нахожусь в одиночестве и меня никто не видит. Мне так проще. Я пытаюсь понять, кто я есть сейчас, какой я была раньше и кем я буду потом. POV Карлайл       Эта девочка, Джессика Стэнли, сегодня удивила меня, когда высказалась по поводу поведения Кейт. Впервые на моей памяти кто не посчитал подобное поведение милым или смешным, а застыдил. В наше время это редкость, увы.       Придя домой после выматывающей смены, было несколько операций, наконец-то чувствую запах своей любимой женщины. Эсме подходит ко мне, обнимает, а я вдыхаю ее аромат ещё глубже, пытаясь избавиться от засевшего запаха крови в носу. Наслаждаюсь уютом и покоем, который дарит мне мой ангел. — Дорогая, у тебя появилась защитница, — решаю рассказать ей о случившемся сегодня.       После моего короткого рассказа, Эсме улыбается. Она доверяет мне на все двести процентов, и не потому что мы вампиры, а Кейт человек, просто она уверена в моих чувствах к ней. Но ей безусловно приятно, что обычная девочка встала на ее сторону и пыталась «защитить мою честь». — Ты упомянул, что она хотела бы ходить к психологу, но у ее семьи нет средств на другого специалиста. Может я смогу поговорить с ней? — предлагает моя супруга, — надеюсь ты не забыл, что у твоей прекрасной жены есть диплом психолога? — лукаво улыбается мое сердце. — Знаешь, я даже не подумал об этом. Стоит ей предложить этот вариант. Да и тебе будет с кем пообщаться и получить практику, — улыбаюсь я. — Скажи Джессике, что это будут бесплатные приемы для моей научной работы, чтобы она не считала себя обязанной. Тем более мне действительно интересен ее случай. — Хорошо, до следующего приема ещё далеко, но у меня есть ее номер, я позвоню ей завтра. Просто мне кажется, что ей действительно нужна помощь и как можно раньше, — делюсь я своими переживаниями с женой. — Назначь тогда встречу на четверг, если ей будет удобно. Конечно Элис с Эдвардом уйдут на охоту. Но думаю, что за Джаспером и так будет кому присмотреть. Эммет с Роуз справятся, — подвела итог моя жена.       Уверен, дети, находящиеся дома, прекрасно слышали наш разговор, поэтому все осведомлены, что в четверг нас ждёт наш первый гость в Форксе. Надеюсь, что Джессике будет комфортно с моей женой. Я ни в коем случае не сомневаюсь в своём ангеле, но вот люди. Они часто завидуют нашей красоте, отсюда и трудности общения и зачастую открытая ненависть и вражда. Конечно Джессика не производит впечатление завистливого человека, но мало ли как она отреагирует на мою жену.       Стоит поговорить с Джаспером, пусть отслеживает эмоции во время сеанса. Не хочу пригреть змею на груди. Можно было бы попросить Эдварда прочесть ее мысли, но я до сих пор отношусь к его дару с негативным восприятием. Прости, Эдвард. Насколько бы его дар не был бы полезен нам в определенных моментах, но все-таки мысли это настолько личное и интимное, что хотелось бы оставить их при себе. Эмоции конечно не менее интимны, но все равно не настолько. ——————       Сегодня позвонил Карлайл и предложил услуги его жены как психолога. Я, не минуты не раздумывая, согласилась. К чему отказываться от такой возможности, если она сама идет к тебе в руки? Тем более я все чаще замечаю, что мое эмоциональное состояние ухудшается. В последние дни я и вовсе перестала смотреть на себя в зеркало, все больше мне кажется, что это не мое лицо, не я, не моя прическа. Может я схожу с ума? Нужно поискать статьи на тему того, как люди воспринимают себя после долгой комы или тяжелых физических повреждений своей внешности, хоть у меня ничего из этого нет, но явно что-то не в порядке с головой. Надеюсь, Эсме поможет мне.       Отец подвез меня к дому Калленов, сказав, что вернётся через два часа. Карлайл сам обозначил такие временные рамки, аргументировав тем, что для первого контакта нужно больше времени. Думаю, его жене виднее. Встречать меня вышла красивая молодая девушка лет двадцати пяти, в глаза сразу бросилась ее кожа, такая же идеальная, как у ее мужа. Может спросить, какими средствами ухода они пользуются? Мне бы не помешало улучшить свою кожу. К сожалению, подростковая пора и гормоны дают о себе знать. — Здравствуйте, миссис Каллен, — чувствую небольшую неловкость и пока не понимаю, как себя вести и какие границы поведения допустимы. — О, милая, зови меня просто Эсме, — тем временем отвечает мне женщина, располагая на более близкий контакт, и этим вызывает невольную симпатию. Я хотела бы найти человека, которому смогу довериться и делиться своими переживаниями. Что ж, посмотрим, как пойдёт наш диалог.       Удобно устроившись в ее кабинете, мы неспешно начали нашу беседу. В первую очередь я рассказала как попала в аварию, ее предпосылки и причины. Про ссору с отцом. — Понимаешь, Эсме, я до сих пор не понимаю, почему я в тот момент так поступила, почему я поссорилась с отцом из-за такой глупой причины. Но и это даже не главное, что меня беспокоит. Порой у меня голова пухнет от вопросов и проблем, которые накатывают на меня словно снежный ком. Я даже не знаю, с чего начать, — жалуюсь я. — Главное начни, а там одна проблема потянет за собой другую, и так мы разберем их все, — чувствую от женщины искреннюю поддержку. — Основное и самое обширное — моя память, если углубляться в подробности, то на данный момент из самого элементарного меня беспокоит школа, в которую мне предстоит идти со дня на день. Я листала вчера свои учебники за прошлый год, я почти ничего не помню из того, что мы проходили. А учитывая, что мой балл выше среднего по школе, думаю, это в каком-то роде катастрофа, — нервно смеюсь, но женщина замечает, что я что-то не договариваю и мягко уточняет. — Твои оценки же не самое главное, что тебя беспокоит в предстоящей учебе?       Глубокого вздыхаю, не зная, говорить или нет о недавном инциденте, но потом решаю все-таки поделиться. — Ко мне приходили друзья со школы, поздравить с выздоровлением и узнать о моем самочувствии. Был парень, его зовут Майк, как я поняла, до аварии у меня что-то с ним было. Я не знаю, хотел ли он меня поддержать как мой парень или просто дать понять, что «он рядом». Но когда он приобнял меня и его рука спустилась на мои нижние девяносто, на меня накатила ужасная паника и страх. Я почувствовала себя такой грязной в тот момент, — в этот момент где-то в доме послышался грохот, заставив меня вздрогнуть, и я прекратила рассказывать, посмотрев на Эсме с вопросом. — Видимо дети что-то уронили, не переживай, продолжай, — успокоила меня психолог. — На чем я остановилась, — пытаюсь собраться с мыслями, — не думаю, что этот парень что-то со мной сделал до аварии, это одна из необъяснимых реакций, ассоциаций, которые я не могу объяснить. Если говорить из чего-то более простого, то мое отношение к животным. До аварии, со слов родителей, я не питала к ним тёплых чувств, хотя мать давно хотела кого-то завести, но я была против, сейчас же я обожаю и кошек, и собак. Таких, назовем их, изменений предпочтений множество. И я не знаю, что будет в школе. Как я себя буду чувствовать там. Меня пугает сама возможность возникновения новых реакций, которые я не могу объяснить без понимания того из-за чего они. Помимо этого у меня порой складывается впечатление, что я до и после аварии совершенно другой человек. Я даже в зеркало порой не могу на себя смотреть, мне кажется, что это не мое лицо. Новая стрижка конечно сильно отличается, — иронизирую, — но все остальное тоже самое же, — провожу рукой по немного отросшим волосам.Мне нравится моя внешность, я не жалуюсь, — сразу пытаюсь оправдаться, — мне очень нравятся мои голубые глаза, да и личико довольно милое, но эти гребанные ассоциации, простите, Эсме. — Всё хорошо, Джессика, если тебе захочется ругаться, не сдерживайся. У нас тут не дамский клуб, чтобы следить за своей речью, тебе в первую очередь должно быть комфортно говорить о своих проблемах, а как ты это будешь делать совершенно не важно, — боже, эта женщина просто чудо, смотрю на нее с такой признательностью. POV Джаспер       Мы сидели с Роуз и Эмметом на кухне, чтобы нас не заметила пациентка нашей «матери», когда будет заходить в дом. Решено было пока не знакомиться с ней, а дать ей попривыкнуть к новой обстановке. К тому же мы не часто заводили знакомства в школах, где учились, так было проще сохранить нашу тайну.       Первые эмоции, которые я уловил — были восхищение, видимо, она оценила наш дом, Эсме действительно постаралась, когда его проектировала, и неловкость, что меня несколько удивило. Обычно при виде нашей красоты люди в первую очередь испытают укол зависти, порой даже бессознательно, и при дальнейшем общении в зависимости от самого человека это чувство может быть либо «фоновым», либо начать доминировать. Интересно, что она будет испытывать, когда увидит Розали?       По мере ведения беседы, которую мы все нагло подслушивали, неловкость сменилась чувством отчаяния и грусти. При этом я ни разу не ощутил лжи или желания надавить на жалость. Джессика просто делилась своими проблемами и мыслями, которые ее беспокоят.       На моменте рассказа про одноклассника, в эмоциях проскочил страх и небольшая паника, но я в этот момент отвлёкся на Роуз, которая вспомнила своё прошлое и случайно раздавила вазу, которую она украшала цветами до этого. Жалость и злость, которые распространяла сестра, перебивали эмоции человека, поэтому когда я вновь сосредоточился на Джессике, она вновь испытывала печаль и непонятное мне до конца чувство сожаления.       Когда она начала говорить о своей внешности, что не принимает ее после аварии, я все ждал чувства зависти по отношению к красоте нашей матери, но и сейчас его не было, что меня смутило. Поэтому я решил немного схитрить: — Роуз, можешь зайти к ним в кабинет и спросить какую-нибудь ерунду наподобие «Что на ужин»? — Я-то могу, на зачем? — Хочу кое-что проверить, расскажу, когда вернёшься. Можно было проверить и в школе, но там много посторонних эмоций других людей, боюсь, не смогу определить конкретно ее, — говорю вполне искренне. Ещё и запах крови, который будет преследовать меня повсюду, там бы сосредоточиться на своих эмоциях, чтобы сдержаться и не наброситься на кого-нибудь, а не пытаться лезть в чужие. — Без проблем, но потом все расскажешь, — указала мне пальцем в грудь Роуз и пошла выполнять мою просьбу.       Момент истинны близок, я сосредоточиваю слух, вот сестра стучится в дверь, заходит, Джессика по всей видимости замечает ее и вновь испытывает гребанное восхищение и сочувствие. Но самое странное, сочувствие направлено не на себя, а в сторону Роуз! Она сочувствует ее! Что? Почему? Вопросов в моей голове стало ещё больше. Ни капли ревности или зависти. Она просто восхищается ей и испытывает некую симпатию.       После переброски пары фраз, Роуз возвращается к нам с Эмметтом. — Давай колись, что ты там пытался проверить, — просит сестра. — Меня удивило, что когда она увидела Эсме, она не испытала к ее внешности зависти. Сами понимаете, что когда нас видят, это одна из первых эмоций, которую ощущают, не надо быть мной, чтобы это заметить. Но не Джессика. Она испытала лишь восхищение, я тогда подумал, что она восхищается нашим домом, но нет, она восхищалась нашей матерью. Я понял это, когда ты зашла к ним в кабинет. К тебе она испытала ещё большее восхищение и сочувствие, что меня, честно сказать, сбило с толку. Она ни капли тебе не завидовала, хотя до этого, буквально минут десять назад, говорила о своей внешности, и что она не может ее принять. Наоборот, она сочувствовала ТЕБЕ, — специально делаю упор на последнем слове, чтобы придать весомость всему, что рассказал ребятам, при этом все ещё находясь в небольшом шоке. Ты серьезно? Сочувствует мне? — удивлена не меньше меня Роуз.       Похоже появление сестры в кабинете вызвало новый виток диалога. Мы прислушались. ——————— — Вот опять я словила эмоции, когда ваша дочь зашла в кабинет, не совместимые со мной до аварии, — говорю Эсме. — Расскажи подробнее. — Я нашла личные дневники, которые я вела до потери памяти. По написанному в них я примерно представляю каким человеком была, что испытывала, как мыслила, какие ценности имела. И увидев вашу дочь, прошлая я испытала бы дикую зависть по отношению к ее красоте, к ее жизни. Но я новая совершенно этого не испытываю, наоборот, я восхищаюсь ее внешностью и даже немного сочувствую. Фраза, которая у меня всплыла в голове, когда я ее увидела «не родись красивой, а родись счастливой». — Почему я думаю, что очень красивые люди зачастую несчастны? Откуда во мне эти мысли? В своих дневниках, я только и мечтаю, как вырасту и стану красавицей, к тому же постоянно сравниваю себя с одноклассницами. Я не знаю, как вам подробнее объяснить своё состояние, но мой разум порой ломается от этих несоответствий. Их также замечают родители, что заставляет меня чувствовать себя виноватой перед ними. Мне кажется, что я подвожу их, не оправдываю ожиданий. Головой я понимаю, что это не так, моей вины в этом нет, что не стоит испытывать подобные эмоции. Но пока у меня плохо получается себя уговаривать, — стараюсь сказать последнюю фразу с юмором, но не выходит. — Я не могу сказать, что понимаю, что ты чувствуешь, никто в принципе не может до конца ощутить тот спектр эмоций, что испытывает каждый из нас. Но одно я могу сказать точно, вина, которую ты испытываешь по отношению к родителям, нерациональна и безосновательно, возможно это прозвучит непрофессионально, но ты не должна ее испытывать, ты это ты. Не важно, как ты реагируешь на ситуации, что тебя окружают каждый день, чем дальше, тем их будет больше, неужели ты хочешь, чтобы твоё чувство вины лишь подпитывалось этим негативом и росло? Думаю, что нет. Я рада, что ты все это и сама понимаешь, но надеюсь, что то, что ты услышала то же самое из других уст, поможет тебе себя «уговорить», — тепло улыбается мне женщина.       Остальная часть нашей встречи прошла в такой же доверительно-тёплой атмосфере, ровно через два часа вернулся отец и забрал меня. Мы договорились с Эсме, что встретимся через неделю после моих первых дней в школе, чтобы обсудить, как я себя буду чувствовать там. Прошел всего один сеанс, но на душе уже легче от того, что получилось выговориться. Уверена, встречи с миссис Каллен помогут мне. ———————————       Сегодня предстоит идти в среднюю школу после летних каникул, я совсем не представляю, что меня там ждёт. Я испытываю странное чувство, будто не ходила в школу вовсе, либо делала это настолько давно, что это стерлось из моей памяти досконально даже из подсознания, неважно, очередные ассоциации.       Все время, оставшееся после моей выписки из больницы, я только и делала, что наверстывала пройденную программу, потому что совершенно ее не помнила. Разве что физика с математикой шли довольно легко и просто, что за мной прежней не наблюдалось судя по записям из дневника.       К тому же с этого года идёт разделение на классы по углубленному изучению определенных предметов, мной были выбраны биология и химия, но я пока не уверена, что это мое, возможно стоит перевестись в другие классы. В любом случае, после первой недели учебы станет виднее и понятнее.       В школу меня привёз отец, но в дальнейшем буду ездить на автобусе. После аварии родители были категорически против, чтобы я садилась за руль снова. Я не настаивала, потому что просто не помнила, как водить, про правила дорожного движения вообще молчу. В главных дверях здания меня уже ждала Анджела, общаясь с каким-то парнем, я писала ей вчера, просила встретить меня и помочь найти нужные кабинеты, если ее это не затруднит. — Спасибо, что не отказалась помочь, я совершенно не помню, где какой кабинет, — подойдя к паре школьников, решаю сразу поблагодарить мою подругу, судя по дневнику. — Прикольная стрижка, не думаю, что ты меня помнишь, я Эрик, у меня не получилось зайти к тебе, когда приходили ребята, не было в городе, но сейчас я тут, поэтому привет! — очень жизнерадостно сделал комплимент моей очень короткой стрижке этот молодой парнишка, что невольно заставило меня улыбнуться.       Не могу сказать, что я фанат таких коротких волос, но выбирать не приходилось, для операции меня обрили налысо, волосы не успели ещё сильно отрасти за три месяца. Но и несравненные плюсы в коротких волосах есть. Они почему-то гораздо дольше остаются чистыми и мыть их гораздо быстрее. — У нас первый урок литература, он общий для наших классов, пойдём, провожу тебя, — сказала Анджела, и мы пошли в нужный нам класс.       Мы пришли одними из первых, класс был ещё полупустой, я решила сесть подальше ото всех, как говорится, «на Камчатку». Парт в кабинете было много, надеюсь, ко мне никто не подсядет. Ребята если и удивились моему выбору, не стали никак его комментировать.       До начала урока многие из тех, кто заходил в кабинет, здоровались со мной, судя по всему я была довольно общительной и имела множество, если уж не друзей, то знакомых. С вопросами ко мне никто не лез, что меня безусловно радовало.       Сегодня все внимание было переключено на детей Калленов, то и дело слышались перешептывания то за одной, то за другой партой. Не удивительно, учитывая красоту Розали, если они все такие же, как их приемные родители, то внимание им гарантировано надолго. И не факт, что только хорошего.       В чем я и убедилась спустя пару минут, стоило зайти парню чем-то несомненно напоминающего доктора Каллена. Помимо внешности было в них что-то излишне идеальное, что бросалось в глаза и отличало их от других. Но времени подумать об этом подробнее у меня не осталось, когда прозвенел звонок, и пришел учитель. Вошедший чуть ранее парень сел недалеко от меня за соседнюю парту.       Из литературы, выданной прочитать за лето, сегодня мы должны были разобрать Ромео и Джульетту. Знаменитую на весь мир трагедию Уильяма Шекспира я прочитала буквально пару дней назад, так что никаких проблем с разбором возникнуть не должно.       По тому, что говорил учитель, я поняла, что главной целью этого урока и нашего домашнего задания будет постараться раскрыть глубину образов героев, причины их гибели и бессмертия. А также дать ответы на некоторые вопросы, один из которых звучит «Что сделало имена Ромео и Джульетты бессмертными, в чем тайна их образов и любви?»       Если честно, я не понимала всеобщего восторга от этого произведения. И чем больше учитель хвалил эту «историю любви», делая упор конкретно на героях, их жертвенности ради чувств, тем больше его слова вызывали во мне протеста. На очередное его высказывание я не сдержалась и закатила глаза, что, к сожалению, не осталось им не замеченным. — Мисс Стенли, вам есть что добавить нам по поводу этой истории любви? — спросил меня явно не обрадованный моим поведением мистер Бёрти. — Извините, если вас задело мое пренебрежение этой историей, оно не направленно на вас, а конкретно на саму историю, — решила сразу принести извинения, чтобы в дальнейшем не иметь проблем с учителем литературы, — если вы позволите, я бы высказала своё личное мнение, я понимаю, что в дальнейшем придётся писать по этому произведению эссе, но хотела бы отойти от темы, которую вы изложили в начале урока, — хочу объяснить ему свою позицию, чтобы не вымучивать из себя работу по теме, которая мне совершенно не близка. — Что ж, давайте все послушаем, что же думает по поводу этого великого произведения, мисс Стенли, — его слова прозвучали немного пренебрежительно. — Я искренне не понимаю всеобщего восторга этой, так называемой, истории любви. Что Ромео, что Джульетта, глупые дети, которые понятия не имеют, что такое настоящая любовь. К тому же они максимально эгоистичны, ни о какой жертвенности тут нет и речи. Почему я так считаю? Они думают в первую очередь о своих чувствах и не считаются ни с интересами своей семьи, ни с интересами окружающих. Что Монтекки, что Капуллети не простые семьи, можно сказать, они аристократы, к тому же стоит учитывать время, когда происходят события. Я веду к тому, что у таких детей есть свои обязанности, долг перед семьей, а они идут на пути своих сиюминутных желаний, которые в итоге их приводят в могилу. Это я ещё опускаю момент с возникшей из ниоткуда любовью с первого взгляда. Ладно, уберём из уравнения долг перед семьей, что остаётся? Остаются тупые подростки, готовые лишиться жизни и обрести свою семью на горе. Они ни на минуту не задумались, что будут чувствовать их родители, потерявшие своего ребёнка, которого столько лет растили и любили. И все после чего? После пары встреч с незнакомцем? Как это можно считать любовью? В моем понимании любовь — это совершенно другое. Тут если и есть трагедия, то трагедия детей и родителей, а не любви. Так что главные герои данной пьесы меня ужасно раздражают, а не вызывают сочувствие. Поэтому я не понимаю, как мне писать домашнее задание на эту тему, — под конец моей небольшой речи явно слышалось раздражение.       В классе стояла гробовая тишина, даже учитель не знал, как прокомментировать мой спич, но в итоге все-таки отмер и подошёл к своему столу. Думаю, многие посчитали, что я, чуть не оказавшись на том свете после аварии, восприняла самоубийство персонажей близко к сердцу. Не знаю, возможно так и есть, но я считала самоубийство уделом слабых и не испытывала к таким людям сочувствия, лишь за очень редким исключением, когда действительно нет иного выхода. — Джессика, подойдите ко мне после урока, обсудим индивидуальную тему для вашего эссе. Я, признаюсь, за столько лет своего преподавания никогда не рассматривал эту трагедию с этой стороны, вы меня удивили и заставили задуматься. После такой речи затруднительно будет вещать об их любви, поэтому давайте обсудим композицию произведения.       Дальше урок шёл своим чередом, многие ученики периодически оборачивались и кидали на меня заинтересованные взгляды. Но больше всего меня напрягал мой «сосед» по Камчатке, который не сводил с меня глаз весь урок, заставляя меня невольно нервничать и искать этому объяснимые причины. POV Эдвард       Приходя сегодня в новую школу в очередной раз, я и не предполагал, что для меня приготовила судьба, но об этом позднее.       Пока мы с семьей решали вопросы с документами, я лишний раз убедился, что ничего нового или необычного нас не ждёт и в этот раз. Мысли учеников ни капли не отличались от школы к школе, из года в год. Сегодня для меня будет тяжелый день, мы новенькие, а это всегда повышенное внимание и желание завести с нами дружбу. Мне придётся максимально контролировать себя, чтобы не оборачиваться каждый раз, когда кто-то произнесёт или подумает обо мне. Как же я это ненавижу.       Джаспер, по всей видимости, почувствовал вспышку моего раздражения, повернулся ко мне с сочувствующей улыбкой. День будет действительно долгим, но стоит прекратить себя жалеть, брату в обществе людей будет ещё труднее.       Первым уроком шла литература, все книги, которые проходили в школьной программе, я знал слово в слово, поэтому никаких проблем не будет. Я не хотел сидеть с кем бы то ни было, поэтому сел на заднюю парту, отметив, что недалеко от меня сидит «знаменитая» Джессика Стенли.       Если студенты не думали о Калленах, то они думали о ней, обсуждали аварию, ее новую стрижку и в целом заново ее оценивали, будто она не училась с ними много лет. Я хотел было узнать, о чем она думает, тем более Эсме теперь ее постоянный психолог, но повернувшись в ее сторону, понял, что ничего не слышу. Абсолютная тишина.       Что? Как такое возможно? Я смотрел на неё в упор и пытался понять, почему я не могу прочитать ее мысли. Возможно стоит посмотреть ей в глаза? Но она, как назло, была максимально поглощена уроком, периодически хмурясь или кривя губы на речь учителя. В очередной раз на ее закатывание глаз, мистер Бёрти не сдержался и решил дать ей слово.       Сказать, что я был шокирован ее умозаключениями, ничего не сказать. Теперь я понимаю ее реакцию на речь учителя, действительно, кто будет максимально ценить жизнь, как не тот, кто чуть не умер? Хоть я и не был с ней согласен в некоторых моментах, но суть, которую она хотела донести до учеников, я уловил.       Остаток урока я продолжал смотреть на неё, пытаясь разгадать загадку по имени Джессика Стенли. Кто же ты такая?