Пять желаний Рождества

Я внезапно очнулся посреди большого зала. Обеденные столы заменились партами, а на пьедестале, как коршун возвышалась директор Амбридж, с упоением наблюдая за коллективными страданиями. Точно, сегодня мы сдаём СОВ. Передо мной лежит чистый пергамент, а вокруг все, с лицами жертвенных агнцев что-то усиленно пишут. Я не стал предпринимать попыток выдавить из своей головы хоть каплю знаний, ведь точно знал, что случиться через какие-то жалкие десять минут. Снова это странное ощущение, ты и будто не ты вовсе. Наверняка знаешь, что произойдёт, но нервничаешь из-за экзамена. Это не твои чувства. Это чувства того Гарри. Монотонный скрип перьев и общая угнетающая атмосфера давит на мозг. Кто вообще придумал проводить это в таком формате? Это же чистой воды издевательство над детьми. Насилие над личностью в первозданном виде. За дверью послышался шум. Это конечно были Близнецы. Они ворвались в зал на метлах, раскидывая вокруг себя петарды и шутихи, уничтожая экзаменационные бланки, и не обращая ни малейшего внимания на вопли Амбридж. Все ученики повскакивали со своих мест, поддерживая близнецов, творящих полнейшее безобразие. Директор носилась вдоль рядов, как курица без головы, выкрикивая одному богу известные проклятия. Атмосфера паники сменилась всеобщим воодушевлением. Амбридж устремились к дверям, но близнецы запустили огромного огненного дракона, который устремился за ней, грозясь настигнуть и сожрать её в любую секунду. Иллюзия буквально выпихнула директора из зала, рассыпаясь на сотни тысяч огоньков и уничтожая все правила ее диктаторского режима, закованные в рамки. Филч грустно окинул взглядом тонну стекол и полусгоревшего пергамента и, тяжело вздохнув, поковылял прочь. Видимо за метлой. Все студенты вслед за Уизли ринулись на улицу. Пока все наслаждались красочным представлением, я благоразумно отошел к дальней стене и уже там меня накрыло видение про Сириуса и Министерство. Ну вы поняли, да? Я никому ничего не сказал. Когда все закончилось, меня нашли Рон и Гермиона, очень недовольная отменой экзамена. Рон её недовольства не разделял. Он искренне радовался срыву экзамена и феерическому дебюту братьев. Когда представление закончилось, было решено отправиться в башни и отдохнуть. Мы шли по коридору в сторону Гриффиндорской гостиной. Гермиона всю дорогу причитала о том, как она хорошо написала эссе, как ей удалось раскрыть тему, и что теперь это все пойдет прахом из-за Близнецов. — Как думаете, — вещала она, не обращая внимания на наше молчание, — когда переназначат дату экзамена? Рон с нескрываемым возмущением поглядывал на подругу. -Надеюсь никогда. — Пробурчал он. Ничего не предвещало беды, как вдруг из-за угла вышел Малфой со своей командой. На мантии каждого виднелся значок инспекционной дружины. Да блин. Я думал будет проще. — Поттер, Поттер, — почти пропел Малфой, — не знаю, что ты уже успел натворить, но тебе придётся пройти с нами, — с фальшивым сожалением сказал он, — тебя хочет видеть Амбридж. Значит это событие не поменялось. Хорошенько понемножку. А так хотелось пропустить этот момент. Кто знает, что может пойти не так? Тот Гарри был наивной белой овцой и каждый раз недоумевал, почему жизнь так несправедлива. Я же наоборот, совсем не умею сдерживаться и вполне могу нахуевертить. А я уже привык. Мы зашли в кабинет Амбридж. Там все было по прежнему: тошнотворно розовые цвета, котята на зачарованных тарелочках и противно ухмыляющаяся Жаба- Амбридж. — Мистер Поттер, — сладко улыбнулась она, предвкушая, что смогла меня наконец подловить, — вы обвиняетесь в содействии противозаконным действиям. — Я что в суде? — Выпалил я, поднимая глаза на Директора. Все вокруг ощутимо занервничали. Помниться в прошлый раз я молчал. — Не хотите отвечать по-хорошему, — она встала со своего кресла и чуть ближе подошла ко мне. — Я и по-плохому не хочу, — перебил её я. — Мне нечего вам рассказывать в любом случае. У Амбридж дернулся глаз, а улыбка понемногу начала напоминать оскал. — А в чем конкретно меня обвиняют, профессор? — Невинно поинтересовался я. Долорес просияла, будто только и делала, что ждала этого вопроса. Она повернулась к Малфою и приказала привести Снейпа. Однако Малфой повернулся к своей команде и быстренько перенаправил поручение своему не самому тупому подручному — Блейзу Забини. — Вы Мистер Поттер, подговорили Уизли сорвать экзамены, чтобы отправиться к Дамблдору, все верно? — Ещё более елейным тоном протянуло розовое недоразумение, будучи уверенной в своей абсолютной и неоспоримой правоте. Ну вот опять двадцать пять. Сначала они всем составом уверены, что я пособник Лорда, теперь они уверены, что я опасный экстремист под предводительством Дамблдора, а завтра что, дойдут до умозаключения, что Волан-де-Морта не существует и на самом деле это я? Цирк уехал, клоуны остались. Амбридж в топе абсурдных выводов по праву занимала первое место. Мало кто замечал, но в её логике всегда образовывалась смысловая дыра. Если так подумать, она могла раскрутить из недоеденного завтрака теорию мирового заговора. Эти политики такие мнительные. — Нет, не верно, — радостно кивнул я, — я собирался пойти в башню, принять душ, поспать пару часов, а потом, — мой тон вдруг стал заговорщицким и я сделал небольшую паузу, — а потом, съесть штук двадцать куриных ножек, Профессор. — Я невинно похлопал глазами, глядя прямо на Долорес, — разве это преступление? В толпе послышался сдавленный смешок. Амбридж посмотрела на меня как на идиота, но от своей идеи отступать не стала. — Сыворотка правды развяжет тебе язык. — Прошипела она, торжествуя в своей ебанутости. Кто эту полоумную вообще в школу пустил? Я думал при приеме на работу в Министерстве проходят какую-нибудь комиссию, психиатра там, прививки ставят. Нет? Очень советую начать заниматься этим в ближайшее время. К тому же… Сыворотка правды? Серьёзно? Бабуль, она на меня не действует. Не трать ресурсы. — Боюсь, это невозможно профессор, — подал голос Снейп, заходя в кабинет, — последний пузырёк ушёл на мисс Чанг. Вот он, мой последний оплот тщеславия. Мой учитель и гуру по мудачьему поведению. Царь и бог цинизма и злословия. По Вам в современном мире, я скучаю больше всех, Северус. — Ещё раз повторяю, я просто хотел поспать. — устало выдохнул я. Короче я понял. Вне зависимости от того, что я скажу это произойдёт. Как говорится сиди и получай удовольствие. Но вместо удовольствия мне пока грозили только пытки и пиздюли. — Значит мы пойдём другим путем. — Ликуя известила нас Амбридж, обходя стол. — Пожалуй заклинание империус развяжет Вам язык. О Боже, нет, только не это! Зовите спасателей и мракоборцев! Это же, вашу мать, ИМПЕРИУС. И он же… Он же… тоже на меня не действует. По комнате прокатилась волна ужаса, а я еле сдерживался, чтобы не заржать. И лишь в этот раз я боковым зрением смог уловить, как занервничал Малфой. — Это запрещено! — завопила Гермиона. Амбридж лишь усмехнулась. Господи, эта полоумная старая сука всерьёз хотела меня пытать, даже не будучи уверенной на сто процентов, знаю я что-то или нет. Браво. — Корнелиусу не повредит то, о чем он не узнает, — почти пропела она, кладя фотографию министра на стол лицом вниз. — Стойте, я знаю, что Вам нужно, — вдруг выпалила Гермиона. — И я знаю где это находится. Это оружие. Секретное оружие Дамблдора. Я понял, что даже если я буду сидеть сложив ручки и молчать, дичь будет происходить вокруг меня вне зависимости хочу я этого или нет. Мне всегда казалось это интересным. Как Гермионе удавалось придумывать подобного рода планы и делать так, чтоб они ещё и срабатывали. Хотя с ассимиляцией тоже вышло именно так. Амбридж засияла как начищенный тазик и мы вчетвером отправились в лес. Такая самоуверенная, аж смешно. Почему она не додумалась взять с собой хоть кого- то? Все происходило по стандартному сценарию, а я всю дорогу думал, почему нельзя было просто оглушить её заклинанием и пойти обратно. Но продолжал смиренно топать глубже в лес. Дальше был восхитительный по своей самонадеянности и глупости диалог с кентаврами. И тут в моей голове возникла умопомрачительная идея. За секунду до того, как они схватили Долорес и уволокли в чащу, я подошёл к ней со спины и сдернул с её шеи крестраж, который она купила накануне. К моему счастью она ничего не заметила. Ей было немного не до этого. Кентавры исчезли, вместе с вопящей директрисой, а мы остались втроём стоять на поляне. Спустя несколько минут гробового молчания, я повернулся и отдал медальон Гермионе. — Можешь пожалуйста сохранить его у себя. Только ни в коем случае не надевай его. — Оповестил я Гермиону, и она к счастью не стала задавать вопросов. Мы уже направлялись в сторону замка, все еще пребывая в легком шоке от всего произошедшего, как я почувствовал знакомое падение во тьму и в следующую секунду ощутил песок под ногами.