Пять желаний Рождества

Я лег на мягкий песок и прикрыл глаза. Все так странно. Неужели это действительно сработает. Неужели я не сделаю хуже? Но что было ещё более странным, так это переживать моменты своей юности былой с имеющимся опытом. И с имеющимися проблемами. Сложно себя сдержать, чтобы не сорваться и не выдать известную только мне правду о будущем. Чего мне стоит выскочить посреди большого зала и начать ошалело тыкать во всех по очереди пальцем и орать: «Волан-де-Морт убьёт тебя, и тебя и про вас тоже не забудет». И даже если по итогу этого шоу я окажусь в дурке, я снова перенесусь сюда. Другой вопрос, где я очнусь в будущем и очнусь ли вообще. Воспоминания кружили и менялись, мягко подсвечивая комнату. Я вдруг подумал о Сириусе. Тяжело ему наверное пришлось. Его обвинили в смерти друзей, а он был так разбит горем, что и отнекиваться не стал. Он наверное нехило расстроился, узнав, что Петтигрю жив. Я бы расстроился. А потом убил бы его с особым цинизмом. Тринадцать лет в Азкабане… Как он не свихнулся? Среди закружившихся воспоминаний не было его смерти, но были другие: как мы вместе сражаемся в битве за Хогвартс, как он убивает Беллатрису, как мы вместе возвращаемся на Гриммо. Определенно, такой расклад мне нравится намного больше. Я мечтательно прикрыл глаза и погладил песок. Неужели я больше не буду один? Но радоваться пока рано. Я снова подумал о Гермионе. Перед глазами проплыло воспоминание, как она тренировала обливейт незадолго до начала войны. Меня посетила весьма своевременная мысль. Тогда никто не мог догадаться, что она бесповоротно сотрёт родителям память. Но теперь то я это знал. Что если родители Гермионы будут помнить ее? Может тогда она не загорится идеей переселить полстраны к маглам? Я протянул руку и коснулся воспоминания, погружаясь во тьму. *** Это был совершенно обычный вечер. Большинство гриффиндорцев уже видели десятый сон, а Гермиона все ещё сидела в гостиной возле камина и задумчиво мотала палочкой в воздухе. Тогда, я помню, не придал этому значения, подумав, что она просто делает уроки. И не обратил особого внимания пошёл спать. Она довольно часто так делала, сначала весь вечер сидела в библиотеке, а когда её выгоняли, располагалась в гостиной и ждала когда все разойдутся. Мы с Роном обычно её в это время не трогали. Но сегодня… Я остановился возле лестницы и направился к Гермионе. Вокруг неё на ковре и диване были разложены книги, манускрипты и свитки написаные не понятным мне языком. Один из таких она с особым усердием изумила прямо сейчас. Я подошёл к ней со спины почти вплотную, но она казалось и вовсе не обратила на это внимание. — Герми, — тихонечко позвал её я, чтобы не напугать, но она все равно вздрогнула и уронила свитки на пол. — Боже, Гарри, — она схватилась за голову и подняла на меня мутный взгляд, — я тебя не заметила. Что-то случилось? — Это я у тебя хотел спросить. — Недоуменно спросил я, садясь рядом с ней. Гермиона выглядела уставшей. Её пушистые волосы и без того порядком не отличающиеся, выглядели как гнездо, под глазами залегли тени, а взгляд был мутным и безжизненным. Все в виде подруги вызывало беспокойство. В один момент мне показалось, будто она ищет ключ к мировому господству. — Со мной все хорошо. — Как-то сконфуженно пробурчала она, собирая свитки на полу. — Просто решила позаниматься сверхурочно. Все в порядке. — Зачем-то ещё раз повторила она. Я взял её за плечи и повернул к себе. — Гермиона, если тебя что то беспокоит, — успокаивающим тоном начал я, — ты можешь мне все рассказать. Ты же знаешь, я не стану тебя осуждать. Гермиона закусила губу, раздумывая стоит мне говорить или нет. Ещё минуту её неуверенный взгляд блуждал по моему лицу в поисках ответа. Она тяжело вздохнула и все же сдалась. — Гарри, я надеюсь, что ты меня поймёшь, — она вдруг перешла на шёпот, — только пожалуйста не говори Рону, ты же знаешь какой он ранимый. Да- да, тот самый Рон с эмоциональным диапазоном как у зубочистки. Я сделал очень убедительное лицо. — Ни в коем случае. — Заверил её я. Она помялась ещё с полсекунды и, тяжело вздохнув, начала рассказывать. — Я подумала, что это будет наше последнее спокойное лето. Гарри, ты же знаешь, как тяжело терять близких, — она посмотрела на меня полным печали взглядом, — поэтому я решила, что пока мы ещё можем что-то решать, я хочу стереть родителям память. Я поднял брови. Идея конечно идиотская. Для Гермионы идиотская. — Зачем? — удивленно спросил я. — Гарри ну как же ты не понимаешь, — возмущенно затараторила она, — а если я погибну, они же этого не переживут! Я тебя уверяю, Гермиона, если ты погибнешь, тебя этот вопрос моментально перестанет волновать. — А если нет? — задал резонный вопрос я. — Ты же знаешь, что стертую память восстановить невозможно. Столько людей пытались и все без толку. И когда все это закончится, ты останешься в чужом мире абсолютно одна, без семьи, нет ну есть ещё конечно я, Рон и все Уизли, но я тебя уверяю — это не тоже самое. На секунду её постигло разочарование. Она всегда говорила, чтобы идея не стала абсурдом, её обязательно нужно с кем-то обсудить, иначе ты рискуешь наворотить дел. И сама попалась в эту ловушку. Во времена неминуемо надвигающейся угрозы каждый старался бороться со страхом неизвестности, придумывая для этого все новые и новые способы. Ребята устраивали подпольные вечеринки, напиваясь до полусмерти, Малфой и его дружки не упускали возможности кем-то подраться, чаще всего со мной, я тонул в безответной любви, а Рон пытался построить отношения с Гермионой, но в основном ел. Гермиона же пыталась всеми способами как- то подготовиться к грядущему пиздецу. Во многих смыслах у неё это неплохо получилось. Я уставился в потолок, вспоминая все разы, когда Подруга выручает нас своей находчивостью и вдруг мне в голову пришла идея. — Я слышал от ребят, что можно на время укрыться в другой стране. Многие так делают. — Чистосердечно соврал я. — Если ты так боишься за судьбу родителей, может просто предложить им переехать на годик в Россию например или в Иднию? Гермиона, находившаяся на грани эмоциональной бури, глубоко задумалась. — Это не отменяет того, что если я умру — они будут горевать. — Не отступала от своего она. Меня посетила еще более гениальная мысль. Хорошо, что я уже успел кое-чему научиться в жизни. Ей сейчас нужен ориентир, пусть и призрачный, который поможет ей быть уверенной, что все под контролем. — У меня предложение. — Обратился я к Гермионе, — Если все-таки это произойдет, в чем я конечно очень сильно сомневаюсь, я обещаю лично отправиться к твоим родителям и стереть им память. — Гордо подытожил я. Гермиона посмотрела на меня так, будто я издеваюсь. И чтобы подкрепить свои слова я добавил: — Готов дать непреложный. Только нужен свидетель. — Запоздало вспомнил я. — Не нужен, — глухо сказала подруга, — я знаю заклинание без свидетелей. Ты уверен, что готов пойти на это ради меня? — как-то неуверенно спросила она, смотря мне прямо в глаза. — Абсолютно точно. — Кивнул я. — Ты же моя лучшая подруга, разве я могу поступить иначе? — я с готовностью протянул ей руку. Гермиона на минуту задумалась, а затем взяла мою руку своей и начала читать заклинание. Вокруг наших запястий поползли золотые нити, все крепче и крепче обвивая их. — Клянешься ли ты, Гарри Джеймс Поттер, в случае моей гибели самолично отправиться к моим родителям и стереть им память. — Нити крепко обхватили моё предплечье и начали неприятно покалывать. — Клянусь, — нити чуть ослабли, но покалывание никуда не ушло. Теперь настало время себя обезопасить. — Клянешься ли ты Гермиона Джин Грейнджер, что не будешь стирать или избавляться от воспоминаний своих родителей никаким из доступных способов, а так же не будешь стирать о них память себе или просить кого-то сделать вышеперечисленное вместо себя? Гермиона подняла полные ужаса глаза на меня. Видимо не ожидая подвоха, сейчас она была обескуражена моей хитростью. Я тоже не тупой, знаете ли. Повисла тишина. Нити крепко обвили запястье Гермионы, впиваясь в кожу и причиняя боль. Видимо это происходило, когда человек, дающий клятву начинал сомневаться. Я почувствовал, как её рука начала дрожать. — Клянусь, — мрачно вздохнула она и нити тотчас исчезли. Но мы не сдвинулось с места. — Зачем ты это сделал? — раздраженно спросила она. Я на это лишь усмехнулся. — Потому, что ты всегда думала, что я ничего не замечаю и меня можно обмануть. — Беззлобно подытожил я, — Думаешь я не знаю, что пообещай ты мне, что не будешь стирать им память обливейтом, ты просто найдешь другой способ. А так, — я пожал плечами, — уже без вариантов. Гермиона вдруг рассмеялась. Она начала собирать свитки с пола и поднялась на ноги. — Да Гарри, видимо ты слишком хорошо меня знаешь. — Она покачала головой, и поправив одежду направилась в сторону лестницы. — Уже поздно, я пойду спать. Почти у самой лестницы она вдруг обернулась и сказала: — Спасибо большое Гарри, что не дал мне совершить ошибку. Я остался стоять посреди гостиной. В камине вяло потрескивал затухающий огонь. Наверху хлопнула дверь в спальню девочек. Я прикрыл глаза и опустился на знакомый песок.