Пять желаний Рождества

Меня уже бесит эта комната. Бесит этот песок. Бесят эти плавающие хуевины. Бесит. Мельтешение перед глазами раздражало. Больше раздражало неизвестность. Все меняется к лучшему или же наоборот? Я уже не понимаю. Я устал и раздражен. Каждое воспоминание приходиться переживать в страхе, что я снова где-то накосячу. Спокойно Гарри. Вдох. Выдох. Осталось ещё два желания. И можно возвращаться к своему жалкому существованию, или уже не такому жалкому. Теперь по крайней мере у меня есть Сириус. Я на это очень надеюсь. Одним из ключевых моментов самой войны стал уход Рона. Гермиона тогда сказала, что это был переломный момент в их отношениях. Возможно и в наших с Роном тоже. Поэтому нужно постараться это исправить. Я нашёл среди воспоминаний нужное и снова, уже в который раз за день, погрузился во тьму. *** Я проснулся в палатке на опушке леса. Кроме меня никого вокруг не было. С улицы послышались чьи-то голоса. Я наскоро надел ботинки и вышел на залитую солнцем поляну. Кроны деревьев мерно покачивались от лёгкого ветра. Я не помню, где мы выгрузились в этот раз, но здесь было довольно красиво. И не очень далеко до ближайшего магловского поселения. Погода стояла приятная, хоть и было уже довольно прохладно. Друзья нашлись неподалеку. Рон и Гермиона спорили о чем-то на повышенных тонах. Они как всегда, ни дня без драмы. — Ты что совсем не понимаешь в какой мы ситуации? — орал Рон, а на шее у него виднелся знакомый мне медальон. Не смотря на то, что за этим медальоном нам не пришлось гоняться, вовсе не означало, что мы избежим великой миссии по его уничтожению. Ведь меча у нас по-прежнему не было. — Рон, — грустно вздыхала Гермиона, — нам тоже пришлось пожертвовать всем. Уизли всегда был эгоцентриком, слепо полагая, что все лишения мира сего направлены исключительно на него. Я прекрасно понимал почему — не самый талантливый шестой сын, вечно находящийся в тени своих братьев. Оттого наверное, ускользая из-под пристального надзора опекающих родителей, начинал качать права и показывать характер. Не всегда конечно, но под действием темного артефакт на его шее, эти пагубные качества весьма ощутимо усиливались. А на кой ляд он вообще его надел? Он столько времени лежал себе преспокойненько лежал в сумке и никого не трогал. Я подошёл ближе и без лишних разбирательств сдернул злосчастный медальон с шеи товарища. В мгновение ока ожесточенные черты лица разгладились и он облегченно вздохнул. Гермиона металась взглядом то по мне, то по Рону окончательно не понимая, что происходит. Я покрутил медальон на пальце. И развернувшись пошёл обратно к палатке. — Я думаю, что медальону будет лучше полежать в сумочке у Гермионы, так будет спокойнее нам всем. — Безапелляционно подытожил я и скрылся в палатке. Я без проблем нашёл сумочку Гермионы и, предварительно наложив заклинание стазиса, кинул крестраж в гущу всякой всячины. На столе мерно шипел приёмник, на который я сразу кинул заглушающее. От этого приемника реально больше стресса, чем толку. Помнится я еще тогда пару раз отговаривал себя от идеи утопить его в ближайшей реке. С улицы тем временем не доносилось ни звука. Почти спустя добрые двадцать минут Рон и Гермиона по очереди прошмыгнули в палатку, вид у них при этом был весьма виноватый. Я отложил книгу, которую читал и уставился прямо на них. — Вы ни о чем поговорить не хотите? — как бы невзначай спросил я. Они переглянулись и сели со мной за стол. — Хотим. — Начал Рон, потупив взгляд. — Ты сегодня какой-то странный и немного пугающий. Рон произнес это с таким лицом, будто я съел последний кусок курицы за ужином. Я еле удержался, чтобы не заржать. Вроде война, голод, великое противостояние, а все равно все детьми были, детьми и остаются. — Ты сегодня агрессивный какой- то. — Буркнул Рон и исподлобья глянул на меня. Теперь удержаться от смеха не удалось. Вдоволь нахохотавшись, я уставился на друга. — Это мне говорит тот, кто орал на свою девушку добрые сорок минут? Ну ты даёшь, — протянул я, вытирая едва выступившие слезы. Гермиона молчала и хлопала глазами, совершенно не улавливая суть разговора. Будто её это вовсе не касалось. — Так, ребят. — отсмеявшись продолжил я, — полагаю, что если какая-то проблема имеет место быть, то нам нужно её обсуждать, а не орать, согласны? Ребята неловко переглянулись и кивнули. Я не понимаю, я что тут семейным психологом нанялся? Никто кроме меня в разговоре не собирается участвовать? — Так в чем проблема? — ещё раз с нажимом спросил я. Первой оттаяла Гермиона. — У нас с Роном с утра случилось недопонимание. — Издалека начала рассказ подруга. — Он посчитал, что я упрекаю его за слабость и малодушие. Рон моментально вспыхнул и вскочил со стула: — Она меня обвинила в том, что я не могу думать ни о чем кроме еды. — Заорал он, брызжа слюной. — А ещё сказала, что если я не хотел себя ограничивать, то мне стоило остаться с родителями. — Он почти задыхался в своей слепой ярости. Ещё мне что-то про агрессивное поведение доказывал. Складывалось впечатление, что Гермиона, сидевшая рядом, старалась вовсе не дышать. В этот раз я не мог точно сказать, как долго Рон носил этот медальон, но был уверен, что его воздействие так быстро не пройдёт. — А в чем она не права дружище? — Я решил весь удар взять на себя. — Мы все были уверены, что нам не придётся легко, нам всем есть, что терять и всем пришлось от многого отказаться ради борьбы. Если ты не готов, нужно было сразу сказать и не переться с нами, никто бы тебя осуждать не стал. Психотерапия не мой конёк. В сотый раз повторюсь, я не умею утешать людей. Кажется моё жизненное кредо — всех бесить. Рон выглядел так, будто был готов взорваться в любую секунду. Буквально. Он надулся и побагровел, готовясь вылить на нас с Гермионой ушат высококачественного первосортного говна. Гермиона тихо пискнула и попыталась отползти в дальний угол. Но я успел немного остудить его пыл невербально запуская в Рона заклинание спокойствия. Меня этому научил врач из Мунго, когда я сам боролся с приступами агрессии Оно не самое сильное, но жопу нет нет да и тушит. — Вам то есть, что терять, серьёзно. — Уже в два раза спокойней, но все еще злобно проворчал Рон. — И от чего же Вам пришлось отказаться, дорогие мои? — с напускной любезностью произнес он и с вызовом уставился на нас. Да простит меня Гермиона, я обещал, что не скажу ему, но сейчас идёт игра на понижение. Пан или пропал. — Гермиона хотела стереть родителям память, чтобы в случае её смерти они не расстраивались и жили дальше, — Гермиона только было возмущенно открыла рот, как я решил не медлить и добить его ещё одним ошарашивающим фактом, — а я вынужден был отказаться от отношений с возможно единственным человеком, который мог полюбить меня по-настоящему, так как тоже не был уверен, что выживу. Я намеренно упустил подробности про Малфоя. Пока эти двое сидели в шоке, я решил продолжить свой монолог. — А ты, счастливчик, Рон. И даже не замечаешь своего счастья. — Я уверенно кивнул, — Да, тебе приходится терпеть лишения, но в компании человека, которому ты дорог и который дорог тебе. Всяко лучше чем у меня, когда я сижу с вами голой жопой в лесу, а моя любовь хер пойми как все это время выживает под боком у Сами Знаете Кого. Гермиона уже перестала пытаться слиться с местностью и обдумывала мои слова, задумчиво накручивая длинный локон на палец. Рон все еще пребывая в прострации первым подал голос. — Так речь идёт не о моей сестре? — грустно заметил он. — Не-а. — Беззаботно заметил я, давая своим товарищам время на переваривание информации. Гермионе было абсолютно до лампочки встречаюсь я с девочкой, с мальчиком или с горным козлом. В этом плане она была донельзя толерантной, считая, что любым отношениям нужно дать шанс. Мне начинало казаться, что именно по этой причине она и сошлась с Роном. Других объективных причин этого союза я не видел. — А почему не о ней? — никак не унимался Рон, наглухо интригуя причину и донимая следствие. — Она же тебя любит. — Что никак не мешает ей встречаться с другими. — Будничным тоном оповестила нас Гермиона. Рон покраснел как рак. — Мне это не интересно в первую очередь потому, что я её не люблю. — Сообщил я давно известную всем информацию.- Гермиона, солнышко, разговор будет долгим, сделаешь нам чай? Гермиона молча кивнула и отправилась ставить чайник. Рон все никак не мог взять в толк, почему мы с его сестрой не можем быть вместе. Его это залило, мне же напротив, было очень весело. — Ну откуда ты знаешь, что не любишь. — Искренне недоумевал Рон. — Нужно сначала жениться, прожить пару годиков, а потом и придет та самая любовь. — Он произнес это таким тоном, будто рассказывал пятилетнему великую тайну бытия. — Всё чистокровные так делают. Я рассмеялся. — А я тут причем? Я вообще полукровка, — вполне резонно заметил я. — При том, что ты не можешь знать наверняка. — Тоном эксперта завершил он свои абсолютно идиотские умозаключения. — В таком случае, ты с Гермионой тоже не по любви? — во внезапно возникшей тишине раздался грохот — Гермиона выронила железный чайник, — Не беспокойся, Герми, я пошутил. Рон посмотрел на меня как на врага народа, но после слова шутка, все же немного успокоился. Я улыбнулся и помахал Гермионе. Она чуть покраснела и вернулась к своим делам. — А если серьёзно, ты сначала в своих отношениях разберись, а потом лезь в мои, — рыкнул я на Рона, — когда женитесь, нарожаете детей и будете при этом счастливы — тогда и будешь мне мораль читать. А сейчас, — я старался мало-мальски успокоить бушующую бурю которая вот- вот грозила вырваться и смыть Рона с его сраным придирками в ближайшую реку, — я не хочу жертвовать хотя бы малейшим призрачным шансом на счастье, ради брака по расчету, который имеет почти стопроцентную возможность развалиться к хуям через какие- то жалкие два года. Рон напряженно молчал. С одной стороны, он не мог поспорить с моими аргументами, с другой же чувствовал обиду за сестру. Гермиона принесла чай. От чашек расходился восхитительный аромат мяты, чабреца и каких-то горных трав. Интересно, где она смогла достать все это? — Кстати, моя любовь тоже из чистокровной семьи, и абсолютно против брака по расчету. — Беззаботно ответил я, отпивая горячий ароматный чай. — О, кажется, я поняла о ком идет речь, — сказала Гермиона присаживаясь рядом. Рон удивленно открыл рот, а мы с Гермионой весело рассмеялись. — Всё равно не понимаю о ком идёт речь, — бесился Рон. Гермиона отхлебнула чай из своей кружки и серьёзно посмотрела на меня. — Это Малфой, верно? — десять очков гриффиндору. — Малфой? — взорвался Рон. — Ты на полном серьезе готов променять мою сестру на этого, — прервался на полуслове Рон. Никак не мог подобрать подходящего слова. — А что, — я взял руку Гермионы в свою и посмотрел на друга, — думаешь мне стоит отбить у тебя Гермиону? — сказал я, с вызовом смотря на товарища. Гермиона чудесная девушка, но боюсь мои заебы не потянула бы даже она. Что уж говорить о Джинни. То ли дело мистер блистательная аристократия, который мало того, что сам является физическим воплощением слова заеб, так, зуб даю, самолично эту движуху и изобрёл, навеки вечные заняв единственно место на самовозведенном пьедестале. — Малфой, так Малфой, — сконфуженно пробубнил Рон и отвернулся. Мы весь вечер болтали о всякой ерунде, попивая травяной чай. Мне стало немного грустно оттого, что в будущем мы, возможно, снова перестанем общаться и мне будет не хватать таких вот моментов. За исключением конечно их ссоры и выяснением, кто кого должен любить и почему. Когда все легли спать, я вышел на опушку, лёг прямо на землю и посмотрел на бескрайнее звёздное небо. — Кто знает, может Малфой сейчас тоже на него смотрит, — подумал я и вновь ощутил осточертевший песок под ладонями.