Синий туман

Их группу расквартировали в небольшом хостеле на окраине относительно большого голландского города. Тихий район, вежливые и улыбчивые жители. И очень примечательное соседство. Ожидание приказа затянулось, и капитан дал разрешение бойцам немного развеяться. Но в меру и без последствий. На этот раз Гас не знал ни одного бара в округе, и они втроём, всем составом их грешной троицы - Соуп, Гоуст и Кайл - выбрали бар сами, случайно ткнув пальцем в карту на смартфоне. Заведение оказалось не так далеко от их дислокации, поэтому, когда завечерело, парни отправились в путь длиною в пару кварталов. Бар как бар. Только с пилонами на небольших круглых эстрадках по всему залу. Некоторые из них пустовали, а на других крутили пируэты красивые девушки и парни, как ни странно. Заведение-то для любителей обоих полов, так сказать. Да и по барабану. Парни пришли расслабиться и выпить. Они прошли к свободному столику, который стоял недалеко от одной из эстрадок, к счастью, пустой. Расселись, заказали выпивки и, откинувшись на креслах, стали наблюдать за происходящим в зале. Люди были разных возрастов, но больше, конечно, молодежи. Были те, кто смотрел на танцовщиков у шестов, но большая часть была занята разговорами и выпивкой. Посетители переговаривались, смеялись, пили за здоровье или встречу, ну или что-то ещё, им только ведомое. Саймон сидел, слушая неторопливый диалог его соседей по столику и по очереди смотрел на все эстрадки под разноцветными осветителями. Девчонки двигались профессионально — этого нельзя было не заметить. А вот двоим парням, что угловато мялись у пилонов, пластики не хватало. А потом все стало ясно. Это были посетители бара. Музыка закончилась, и в перерыве к следующей парни спрыгнули с помостов и расселись каждый у своих столов. Их компании поддержали своих смехом и дружным гулом. Все выпили за проявленную смелость и танец, пусть и не самый красивый. И да, парни обнажили только верх, не опускаясь дальше. Может, правила, а может, были недостаточно храбры и уверены в своей форме. Интересное заведеньице. А ещё Гоуст обратил внимания на то, что Мактавиш слишком резко начал с выпивкой. Обычно он мог весь вечер просидеть с одним шотом или кружкой пива. А тут опрокинул уже штуки три и опять махал официантке. — Осади, Соуп, — сверкая белоснежными зубами, усмехнулся Гас, хлопнув соседа по плечу. — Это ж голландский виски. Потом стоять не сможешь. Хрен знает, на чем они его тут настаивают. Мактавиш отмахнулся. — Пусть хоть на чертополохе. Что я, виски не пивал ни разу? Все путем, все под контролем. Саймон чуть заметно улыбнулся и отпил из своего стакана. Бурбон. Мало любителей этого напитка за его приторность и резкий запах, но ему очень нравился. Вечер тянулся или протекал очень хорошо, размеренно и тягуче, как патока. Разговор лился сам собой. Вспоминали, шутили, похохатывали. Вот только Джон становился все пьянее. Нет, у него не заплетался язык, не творил он дичь и не лежал лицом на столе, прикинувшись салфеткой. Просто он как бы подобрел, что ли. И глаза его стали какими-то расстерянными, хотя он все так же участвовал в разговоре, поддерживал любую тему и свистел иногда особо горячим танцам девчонок на помостах. Ни Гас, ни тем более Гоуст, не останавливали его больше в заказе выпивки. Да и сам Джон вроде уже достиг предела. Шот перед ним стоял наполовину пустой, видимо, больше не лезло. Он откинулся в кресле и сидел молча, наблюдая за произвольным танцором у одного из шестов. Крупноватый в талии рослый парень нелепо тёрся спиной о блестящий пилон, приседал невпопад, скалил зубы в глупой улыбке, играл бровями. Его компания разве что не плакала от смеха, но аплодировали и свистели. Его шутовской танец привлек внимани всего бара. Даже девчонки на остальных эстрадках немного замедлили свои движения и, улыбаясь, смотрели на карапуза, который теперь, тряся брюшком, расстегивал рубашку и двигал бедрами. Саймон покачал головой. Он никогда не понимал людей, которые запускали свое тело до оплывания. А ещё он не любил, когда люди выставляли себя на посмешище. Но сейчас он был немного пьян и поэтому не стал презрительно отводить взгляд от плясуна, который только что чуть не навернулся со сцены, оступившись. Зал хохотал и свистел, Райли тоже немного посмеялся и взглянул на парней за столиком. И наткнулся на глаза Соупа. Он смотрел не на сцену с пухляшом, он смотрел прямо на Саймона. И взгляд этот был нечитаем. И пьяным не был будто. Его синие глаза в полумраке клуба были темны, как лесной пруд, и так же бездонны. И выражение неясно. Сердился? Но из-за чего? Неужели из-за того, что обычно невозмутимый Саймон оттаял и посмеялся над человеком на сцене? А почему нет, Джонни? К слову, тот закончил, кое-как спустился и поковылял к своему столу, где его встретили дружным ревом и полными кружками пива. Райли вновь посмотрел на Соупа, приподнял бровь в немом вопросе на его почти хмурое молчание. Джон какое-то время смотрел в ответ, но потом резко встал, покачнулся, улыбнулся широко и стряхнул руку Гаса, когда тот, поняв его намерение, попытался остановить друга. Мактавиш пошел прямо к тому же помосту, который до этого служил ареной для добровольной клоунады. Одним лёгким движением вскочил на него. Хмель не хмель, а тренированное тело даже под градусом слушается идеально. Большей частью. Осветители над сценой меняли цвета, раскрашивая лицо Соупа и фигуру в пастельные цвета разных оттенков. Мактавиш провел рукой по пилону, будто приветствуя. Оглянулся в зал, улыбнулся вновь, прислушался к музыке и начал двигаться. Сначала он просто переступал ногами, медленно поднимая руки над головой, затем развернулся плавно и красиво, будто учился этому у лучших танцовщиц восточных танцев. Незнающие люди подумали бы, что это реально танцевальное па, но это был один из приёмов рукопашного боя, просто выполненный Джоном медленно и томно. Он охватил ладонями шест позади себя и, качая бедрами, стал опускаться, приседая. Руки его оказались над головой; он запрокинул голову, открыв шею. Мускулы на плечах и бедрах обрисовались настолько четко и правильно, что он походил на скульптуру самого себя. Джон выпустил шест и, встав на колени, оперся руками на край своей эстрадки, выгнулся в спине раз, другой, попадая в такт музыке, что играла только для него, похоже. Саймон чувствовал, как его губы начали пульсировать, а тело под темной рубашкой натурально гореть. Он смотрел на плавно изгибающегося Джона, на его сильное и красивое тело. Знал ли он, что тот умеет так двигаться? Боги, откуда?!? Периферией сознания Райли понял, что ему не стыдно смотреть на танец своего напарника — он им наслаждался. Это сильно, это кардинально отличалось от всего, что знал о сержанте Гоуст. Соуп был отличным солдатом, верным напарником, четким бойцом, неизменным звеном их тактической группы. Все остальное было известно по умолчанию, то есть во внимание не бралось. Да, Джон мог и посмеяться, и рассмешить, и осадить, если кто-либо лез на рожон. И взгляды его иногда были красноречивей слов. Не знал Саймон, что последнему Мактавиш научился у него. Гоуст с трудом оторвал взгляд от своего напарника, что погрузился в танец с головой, и огляделся. Гас с усмешкой глядел на сцену с одним из лучших их снайперов. А люди из зала снимали происходящее на свои смартфоны. Не очень хорошо, но не смертельно. В мелькании света и сполохах от соседних сцен лица на съёмке не разглядеть. Правда, знающие люди все равно смогли бы опознать человека на видео по его могауку и отличной фигуре. Саймон вернулся глазами на сцену. И вовремя. Джон медленно стаскивал свою футболку, прижавшись спиной к пилону; он, плавно качая бедрами, приподнял сначала с одной стороны подол майки, потом другой. Крепкий пресс под ней привлек внимание зрителей. Ему свистели и кричали, прося продолжать. И Джон, чтоб его черти в аду драли, улыбнулся, закусив губу, начал тянуть футболку кверху, оголяя красивое тело. Сняв, раскрутил и не кинул в зал, как принято у стриптизеров, а сунул ее за пояс джинс, как автомеханик тряпицу для рук. — Когда начнет снимать штаны - вяжем и отступаем, — смеясь сказал Гас, наклонившись к Райли. Тот согласно кивнул. — Не думаю, что до этого дойдет. А Соуп тем временем творил такое, что у девушек на соседних эстрадках точно подскочило давление. Он, держась за пилон одной рукой, совершал бедрами такие движения, что несчастный шест давно уже потерял бы девственность, будь он живым человеком. И все это совершалось настолько плавно и красиво, что Саймон невольно задумался о прошлом напарника. Но долго об этом думать не хотелось. От дум отвлекали вдруг ставшие тесными в паху джинсы и приоткрытые в пошлой улыбке губы Джона. Мактавиш оглянулся на их столик, встретился глазами с Гоустом, повернулся к пилону вновь спиной и стал совсем уж пошло оглаживать свои бедра в опасной и провокационной близости от своей ширинки. Сглотнув и не желая того, Райли поднял руку и сделал жест типа все, завязывай, прочертив пальцами по горлу. Соуп широко улыбнулся, встал по стойке смирно и отдал честь. Балбес. Музыка все еще звучала, когда Мактавиш спрыгнул со сцены и под одобрительные аплодисменты и свист прошел к своему столику, по пути снова натянув свою футболку. Плюхнулся на кресло, рассмеялся, глядя на парней. Гас качал головой, а Саймон просто смотрел на него молча. — Ну что? Понравилось? — усмехнулся Джон, глядя только на Райли. Гоуст лишь опустил ресницы и улыбнулся, не размыкая губ. Гас на выходе из бара заявил о срочных делах, попрощался с парнями и испарился. Гоуст и Соуп направились в свой хостел. Шли неспеша, наслаждались ночью. Джон вообще был полностью поглощен пьяной эйфорией. Саймон шагал рядом, сунув руки в карманы джинс и размышляя о произошедшем в клубе. Он все ещё чувствовал острое возбуждение, но оно немного затихало. В принципе, он знал, как от него избавиться. Надо просто добраться до ванной и душа. — Так ты не ответил. Голос Джона вырвал его из мыслей. Он посмотрел на него, Соуп улыбался и пытался сфокусировать взгляд на нем. Хмель развозил бойца. — Ты в честь чего так накидался, Джонни? — Я не кидался...то есть...все под контролем, — Соуп икнул и посмеялся снова. — Захотелось мне вдруг. Хотя... Хочешь секрет? — Валяй. — Я ни хрена не умею пить, — важно поджал губы Джон, будто признался в том, что он подпольный миллионер. — Ага, — незло усмехнулся Гоуст. — Я это заметил. Но вот плясать у шеста ты умеешь, как оказалось. Отсюда вопрос: где научился? — Нигде, — пожал плечами Мактавиш. Из-за хмеля это вышло гротескно и смешно. — Я следовал своему правилу. Я должен быть лучшим во всем. Глядя - учись. Я просто наблюдал за девчонками и потом повторял их, ик...движения. Плюс кое-что из самообороны... Тебе понравилось - нет? Он остановился и повернулся к Райли, хмуро ожидая ответа. Саймон тоже остановился, огляделся по сторонам. Улица была пустынна, только фонари и слабый ветерок. — Понравилось всем, кто там был. — Черт бы тебя побрал, Саймон, — рассердился Соуп и шагнул к нему, обдав теплом и запахом спиртного. — Клал я на всех с прибором. Я танцевал для тебя. Гоуст оглядывал его лицо, такое серьезное и хмельное. Эти темные глаза, красивого изгиба губы, островатые скулы и сильную шею. Он чувствовал, как в груди что-то теплое и мягкое будто шевельнуло пушистым хвостом. Что это было? — Ну если для меня, то мне понравилось. Очень. — Я бы мог много чего ещё сделать для тебя, — тихо сказал Джон. Гоуст нахмурился. — Не болтай того, о чем пожалеешь на трезвую голову. Джон беззвучно засмеялся. Поднял руки и с силой потёр лицо ладонями, фыркнул. — Я перестал о чем-либо жалеть, Саймон, уже очень давно. Единственное, что меня всегда останавливало сказать тебе что-либо, это ты сам. — А что ты хотел бы сказать мне? — хотел шутливо, но получилось спросить серьезно. Жар возвращался в тело. Пульсация в губах опять началась. То был верный знак, что тело возбуждено. Что за вечер, бля... — Что хочу тебя, — просто ответил Джон. — Так, стоп, Джонни... — Как с тобой сложно, Сай...— поморщился Мактавиш и сам двинулся вперёд, приподнялся и прижался губами к губам Гоуста. Обнял за шею, заставил приоткрыть губы, нырнул языком, целовал настойчиво, отбирая инициативу. Ненадолго. Райли положил ладони на теплые бока Джона, сжал, ощущая упругость плоти. Они прижались друг к другу не в силах прервать поцелуй. Гоуст не мог сказать, что мечтал об этом, несмотря на порой явные намёки со стороны Соупа. Все его шутки-прибаутки. Все его непонятные взгляды. Все это откладывалось в подсознании и сейчас, сегодня, этой ночью, под действием хмеля и гормонов, вырвалось наружу. Заставляя двух сильных мужчин вести себя, как пубертатные подростки, которые целовались влажно и жадно. — Либо давай прекращать, — сипло проговорил Саймон, когда его губы вырвались из плена горячих уст напарника. — Либо нам нужно в койку. — Явно последнее, — ответил Джон, облизываясь, как сытый кот. Без всяких стеснений одернул штанину джинс, шов которых давил на взбухший бугор за ширинкой. — Ты должен мне за танец. — Он помолчал. — И за все остальное.