Лорд Поттер и Чертова Магия

Гоблины собрались вокруг Лестрейнджа, лежавшего прямо на полу, в центре магического круга. Тот не шевелился, парализованный заклятием, в то время как над ним водил рукой старший из гоблинов, Фаргрок, начальник Банка. — Госпожа не будет рада! — посетовал кто-то из его собратьев. — Лестрейндж — наш старый клиент, он имеет сильный авторитет среди остальных! Нам следует вернуть максимум сил, какой мы сможем! — Но это будут уже не его собственные силы! — прокряхтел второй. — Значит, придется все-таки обращаться к нашей Великой Госпоже… — Иначе нельзя! Если он очнется и поймет, что стал вдвое слабее, то представьте, какую панику он поднимет! Маги попросту побоятся связываться с инквизитором, побросают свои палочки и укроются по норам, так же, как и всегда! Нет, нужно дать ему силу для мести! — Тогда подготовьте все для ритуала! Гринготтс, как известно, это огромнейшее здание, уходящее вглубь скалистой породы, где пещеры выдолблены прямиком в каменном массиве. И кроме сейфов, бездонной пропасти и помещений, в которых работали гоблины, в банке, на самом нижнем этаже располагался «особый зал». О нем не знал никто, кроме гоблинов и Тайного собрания, потому что войти туда не мог никто, кроме непосредственно слуг Госпожи. Ее статуя в истинном воплощении — хтоническое тринадцатиглазое нечто из рогов, щупалец и каменных рук украшало главные двери, не пропуская чужаков. Однажды забрел сюда один из неудачливых воров банка Гринготтс, в попытке скрыться от преследования, и одни только стены знают, что с ним случилось, потому что в итоге от него не осталось даже одежды — только голова, откушенная ровно у основания шеи. Ритуальный зал был готов. Гоблины внесли туда тело Мортериса, накрытое простыней и положили на древний каменный стол с высеченными по краям жуткого вида символами. Тринадцать хрустальных глаз поблескивали на потолке в свете факелов и огня камина, настолько огромного, что, казалось, в него без труда пролез бы дракон. Гоблины, одетые в черные плащи с капюшонами, на которых были изображены таинственные древние символы, обступили стол и Фаргрок, главный из них, вытащил серебряный кинжал из объемного рукава. Воткнув его в ладонь Лестрейнджа, он прохрипел: — Мы, ничтожные, взываем к тебе, о Великая Леди Магия! Мы просим твоей помощи и защиты, Госпожа! Огонь в камине, до того вполне мирно горевший, вдруг вспыхнул так ярко, что подпалил одежды тех, кто стоял ближе всего. На миг пламя стало угольно-черным, это была настолько непроглядная, ужасающая тьма, что любой человек, осмелившийся заглянуть в нее, тотчас же бы потерял рассудок. Из тьмы показалось нечто. Невозможно было описать его человеческой речью, и даже лавкрафтовский ужас не смог бы сравниться с этим нечто по своей чудовищности. Это был концентрированный мрак, кошмар наяву, порожденный бездной мироздания. Оно выскользнуло в наш мир, меняясь на глазах. За доли секунды неоформленная сущность магии приобрела очертания великолепной женской фигуры, антрацитово-черной, с переливами огненных вспышек под кожей и глазами, пустыми, словно Ничто. Леди Магия почтила мир своим присутствием. Прозрачные волосы, словно стеклянные нити, свились в змеиный клубок, и зашевелились, издавая шипящие звуки в сторону гоблинов. — Госпожа… — все они пали ниц перед ней, не решаясь смотреть на Магию без разрешения. — Как вы допустили это?! — шепот ее скрежетом прошелся по залу. — Его лишили силы, и теперь эта душа совершенно бесполезна! Никчемные, бесполезные, жалкие твари! Она поморщилась, и несколько гоблинов упали замертво, истекая кровью. — М-мы дали верную информ-мацию л-лорду! Пощадите! — взмолился Фаргрок. — Несчастные глупые твари… Даже ваши души ни на что не годятся! Разве так сложно было подстроить все так, чтобы Лестрейндж его убил?! — Н-но Г-госпожа… с ними был П-поттер! — Ааа, этот любимчик Смерти! — Магия взвыла от бессилия. — Она любит его так же сильно, как я его ненавижу! Но ничего не поделаешь, придется смириться с его участием в этой игре … Она взглянула на тело Лестрейнджа, и, наклонившись к нему, поцеловала в лоб сквозь ткань, которая была прожжена насквозь ее поцелуем. — Я дам тебе силу, каковой нет ни у кого, кроме, разве что, старших ангелов и, разумеется, Смерти. И ты уничтожишь того, кого породил твой сын, и очистишь магию своего рода, по слову моему! Гарольд Игнатус Певерелл-Поттер-Блэк угрюмо пялился в свою тарелку, скучая за светской беседой. Периодически он злобно косился на Малфоя, просто так, по привычке, потому что ненавидеть родственника было намного приятнее, чем ненавидеть однокурсника. Тот тоже сидел с кислой миной, и лишь изредка встревал в разговор с женой и ее сестрой, в основном лишь для того, чтобы согласиться с Асторией. — … и мы планируем небольшое торжество в честь первенца в декабре, под Рождество! Это будет чудно, не правда ли? — Да, просто превосходно! Так красиво, практически, как Святочный бал! «Интересно, чем заняты Билл с Анселем? Надеюсь, они не найдут те несколько трупов, которые мне пришлось оставить алтарю… Будет сложно объяснить все тонкости ритуала по оживлению родового камня. Хотя что-то в последнее время я не чувствую особой силы, может, стоит обновить ритуал…» — Гарольд! — голос Дафны вырвал его из размышлений. — Ты вообще нас слушаешь? — Что? — он рассеянно моргнул. — Извини, я задумался. — О, можете не отрываться от размышлений, — фыркнул Драко, — лорд Певерелл-Поттер-Блэк и Слизерин, обсуждение вопроса требует интеллектуального участия, поэтому вам беспокоиться не обязательно. — Если я кину в него вилкой, это будет считаться тяжким оскорблением, или нет? — обратился он к жене. — Да! — та гневно посмотрела на него. — Дорогой, поедем ли мы с тобой во Францию вместе с Асторией и Драко? — Что?! Почему?! З-зачем во Францию?! — Мы обсуждали это последние полчаса! — изумилась Дафна. — Э… Я отвлекся. — Если леди Дафна не возражает, то я мог бы повторить все вышесказанное, — надменно процедил Драко, — итак, мы обсуждали вопрос нашей поездки во Францию через две недели, примерно на месяц. Астория предложила взять сестру с собой… Ну и вас, лорд… — Что, снова запутался в моих титулах? — прыснул Гарри. Каждый раз ему доставляло невероятное удовольствие видеть, как на бледном лице того, кто всю жизнь хвастался своей чистокровностью и родовитостью, проступают пятна от осознания собственной ничтожности по сравнению с длинным титулом Гарри. Тот, кого наследник Малфой считал отбросом и сыном предателей крови, оказался аж в родстве со Слизерином и по сути самым прямым его наследником, в то время как сам Драко ничем, кроме семейной байки про вейл и драконов похвастаться не мог. — Ни в коем случае, — тоном его голоса можно было затачивать ножи, — многоуважаемый лорд Певерелл-Поттер-Блэк и потенциальный наследник Слизерин. — Не потенциальный, — ввернул Гарри, — я тайно принял наследие месяц назад. Вот так вот. Теперь все, что принадлежало Реддлу, принадлежит и мне законным путем. В этот момент его осенила догадка. Хайдеггер приехал в Англию за крестом, который он желал найти в вещах Реддла, но ведь Темный Лорд никогда не таскал ничего ценного с собой. Гарри вдруг вспомнился дневник Тома, подброшенный Джинни на втором курсе, и он подумал о том, что, вероятно, Реддл мог отдать на хранение Малфоям кое-что еще. — Эм… У меня есть вопрос, который я хотел бы обсудить с т… с вами, наследник Малфой. — Да, и что же? — Это приватный вопрос, который лучше обсудить после ужина. — Гарри, что ты задумал? — удивленно шепнула Дафна ему на ухо. — Все в порядке, не переживай. Просто… хочу уладить кое-какое дело. Ему стоило большого труда дождаться окончания трапезы, после которой они с Драко, вежливо сославшись на обсуждение политики, покинули столовую, оставив сестёр вдвоем. Малфой Мэнор ничуть не изменился с того времени, когда он охотился за Реддлом из кровной мести. Все те же портьеры, гобелены, мрамор, павлины под окном… Роскошь на грани фантастики. Белый и черный, словно шахматная доска, пересекается в интерьере, создавая впечатление скорее сказочного дворца, нежели реального особняка. Хотя Гарри уже знал, что это поместье в Уилтшире предок Малфоев получил за поддержку бастарда Вильгельма в начале одиннадцатого века, и что, согласно легенде, это было связано в первую очередь со странными «семейными тайнами», под которыми подразумевалось прямое родство с северными белыми драконами. Как так вышло, что южане сошлись с драконами — неизвестно, да еще с вейлами в середине пятнадцатого века — история умалчивала, однако Гарри все же склонен был ей верить, потому как Малфои, сколько бы веков не прошло и как бы они не смешались с другими волшебниками, оставались все такими же бледными, белобрысыми и занудными ящерицами. «А ведь павлин тоже в каком-то смысле ящер» — рассеянно подумал лорд Певерелл, входя в любезно открытую хозяином дверь комнаты. Однако как только дверь захлопнулась, с Драко слетела вся напускная вежливость и он превратился в того же напыщенного придурка, каким всегда и был. — Поттер, что ты задумал? Не вздумай, слышишь, не вздумай тащиться с нами во Францию! Астория хочет ехать с сестрой, а не с тобой, ты вполне можешь отправить Дафну одну, а сам… ну… чем-то ты ведь занимался там, у маглов, как-нибудь себя развлечешь. — Ну ты и урод, Драко, — вздохнул тот, — где в тебе кровь благородных Драконов? Вы их с крысами в свое время не перепутали? Успокойся, я не планировал тащиться во Францию. Дафна пусть едет, я давно хотел, чтобы она… ну… там с сестрой побыла… и все такое. У меня, видишь ли, серьёзные дела в Англии. — Оооо, и какие же у нашего золотого мальчика могут быть дела? — Касающиеся кровной мести, — кровожадно усмехнулся Гарри, с удовольствием наблюдая, как тот меняется в лице, — сколько вы попили моей крови до того, как я стал лордом аж четырех чистокровных фамилий? Не хочу хвастаться, но в поединке со мной не устоял даже Лорд, которому твой папочка целовал ноги, так что не старайся выпендриться. Как ты знаешь, я принял наследие Слизерина. Последним наследником по относительно прямой линии был всем известный Том Реддл, и по обычаям магии все, что у него было, переходит ко мне. Так вот… Я знаю, что он любил распихивать свои вещи по чужим углам, и я думаю, что в вашем Мэноре могло заваляться кое-что кроме черного дневника. И мне это нужно. Срочно. — А что я получу взамен? — выгнул бровь Драко. — Я не поеду во Францию и не буду посещать твой дом еще полгода под всякими дурацкими предлогами, кроме Рождества и того приема по поводу беременности Астории. Господи, ну вы и придурки, аристократы, зачем праздновать беременность? Не проще ли дождаться рождения ребенка? — Мальчишке, выросшему с маглами, не понять ценности такого события… Особенно для Родовой Магии. Гарри поморщился, вспоминая слова жены о необходимости срочно зачать наследника, а лучше — трех. Нет, с ним все было в порядке, только вот почему-то ложась в одну постель с Дафной он начинал ловить устойчивые галлюцинации с одной рыжей ведьмой, практикующей проклятия как средства от всех болезней. — Я понял, ты разбираешься в этом лучше меня, и я даже готов простить тебе твой надменный тон. Но как насчет нашего дела? — А, я почти ничего не знаю об этом, — пожал плечами Драко, — лучше спросить у отца. Он, в отличие от меня, имел больше дел с Реддлом. — Так где он? Здесь? Раз уж я притащился в твой дом, должна же быть от этого хоть какая-то польза. — Не будь ты таким титулованным кретином, я бы уже давно предъявил тебе официальный вызов по причине нанесения моему роду тяжких оскорблений! — Ты серьезно? — лорд Певерелл-Поттер-Блэк поднял черную бровь. — Какое это имеет значение, если никого больше нет? Я понимаю, твой отец и мистер Нотт, и… Лестрендж, они привыкли так жить. Но в школе тебя манера речи не слишком-то тяготила. — Мы не в школе, Поттер. Я — наследник, ты — действующий лорд. Пора бы уже привыкнуть и начать вести себя соответствующе. А отец… С ним я поговорю. — Я сам. Только проводи меня к нему. — О, их с мамой еще три дня не будет дома — они поехали навещать наших родственников по линии деда. — Как удачно. — скривился Гарри, думая, что Малфой, возможно, таким образом решил избежать неудобных вопросов, могущих появиться в связи с упоминаниями Реддла. Загадочным для всех образом вторым «поверенным» Темный Лорд назначил сначала Абраксаса, а затем и Люциуса Малфоя. При том ни Лестрейндж-старший, ни Нотт против этого не возражали, вероятно, подозревая о том, что слишком тесное сотрудничество с реформатором волшебного мира может обернуться неприятностями. Но факт оставался фактом — Малфой Мэнор был второй резиденцией Реддла после собственного дома, и именно Малфоям каждый раз выпадала честь нести камергерскую службу у Лорда, в том числе — и хранить его вещи. Гарри догадывался, что хитрый Люциус не выдал при осуществлении им кровной мести всех тайн Реддла, в которых был повязан, а ограничился лишь самыми очевидными. Однако злиться на него по-настоящему он уже не мог. Люциус был в первую очередь финансистом, а уже потом — порядочным (по меркам волшебника) человеком, и ненавидеть его за это было все равно что обжаться на маглов за то, что они не умеют летать на метлах. — А когда твой отец вернется? Он мне нужен. Наверняка все, что осталось от Реддла, зачаровано вашей родовой магией, и ты вряд ли знаешь, где у вас что лежит. — То есть я для тебя вообще пустое место, о великий наследник всех родов Британии? — ядовито прошипел Драко, топчась на месте. — А, так ты все-таки можешь мне помочь? — Тупоголовый Поттер! — заскрипел тот зубами, еле удерживаясь от того, чтобы не вытащить палочку. — Иди за мной! Воодушевленный таким неожиданным предложением, Гарри даже не обратил внимания на то, как его обозвал бывший школьный враг. Ради такого можно было и потерпеть. О тайном хранилище в подземельях Мэнора ходили легенды. Еще в школе до Гриффиндорской гостиной долетали отголоски о том, что в подземельях павлиньего дома есть нечто по-настоящему интересное, нечто, дающее Малфоям такие особенные привилегии в Магическом мире, невзирая на их весьма посредственные способности. В отличие от многих Мэноров, и, в том числе, от дома Поттеров, Певереллов и Блэков, здесь было очень светло, чисто и… благородно. Никаких черепов, скелетов, жутких картин, изображающих средневековые пытки и ритуалы. Всего лишь изящные статуи рыцарей из белого мрамора, и двое драконов, таких же белоснежных, охраняющих одну из дверей в самом конце. Гарри даже не удивился тому, что при его приближении драконы повернули головы и вытянули шеи, настороженно вглядываясь в него холодными голубыми глазами. Драко усмехнулся, заметив, что «золотой мальчик» остановился и дальше не идет. — Все-таки хоть чему-то научился, да? — Они меня не пропустят, — подтвердил свою догадку лорд Поттер, — так ведь? — Разумеется нет, — на лице Малфоя проступила та же мерзенькая самодовольная ухмылка, которая выводила Гарри из себя все школьные годы, — ты ведь не чистокровный Малфой… А войти сможет только наследник. — И что ты хочешь? — Чтобы ты ушел. За три года Гарри успел смириться с неизбежным, и теперь каждый раз, когда Драко начинал ёрничать, он, запихивая желание как следует его отметилить куда подальше, принимал самое благостное выражение лица. Это выводило Малфоя из себя, и он принимался, словно змей, извиваться и бросаться язвительными колкими намеками, разумеется, исключительно в рамках приличия. Обыкновенно это не заходило дальше словесной перепалки, которую быстро сводил на нет суровый взгляд лорда Принца или Нотта, но теперь… Теперь никого из них не было рядом, и ничто не мешало Гарри повалить и наступить на грудь ненавистного однокурсника, прижимая палочку к самому его лбу. — Я считаю до трех, Малфой! — прошипел он. — Либо ты идешь в свое гребаное хранилище и приносишь мне все, что провоняло Воландемортом, либо сильно об этом пожалеешь! — Н-не смей! Ты в моем д-доме и никогда… — Драко, — он наклонился к самому его уху и доверительно прошептал, — защитные чары включатся лишь тогда, когда тебе будет угрожать настоящая опасность… Но это имело бы смысл, не будь я твоим родственником. Да, я не могу проникнуть в настоящий Мэнор, но все, что наверху, считает меня полноправным членом семьи, разве не так? А если один убил другого… Магия меня простит. — Поттер… — тот сощурился, — ты не посмеешь… — Я убил Лорда Воландеморта… — продолжал он, давя на грудь Малфоя так, что тот застонал, — я заставил Долгопупса убить твою тетку, я перерезал кучу людей только для того, чтобы принять мое чертово наследие, и ты думаешь, что у меня дрогнет рука прямо сейчас?! Некоторое время они неподвижно глядели друг на друга, и чем дольше Драко не отводил глаза, тем сильнее начинал чувствовать эту странную силу, исходившую от Поттера. Нет, не от Поттера. От лорда Певерелла-Поттера-Блэка-Слизерина, от человека, которого поддерживали сразу четыре древних рода, наделяя его поистине неземной силой. — Л…ладно… я достану все, что ты х-хочешь… — пробормотал он, чувствуя, как лоб покрывается холодной испариной, — т-только убери палочку! — Сразу бы так. Гарри спрятал палочку в рукав — Бузинную палочку, и коротко выдохнул. Ему было неприятно отпускать Малфоя, казалось, что нужно использовать момент и дожать до конца, но… Но проблем от этого могло стать только больше, поэтому он решил, что вернется к этому немного позже. Драко тем временем поднялся с пола, отряхиваясь и поправляя волосы. Затем молча, игнорируя Поттера, подошел к мраморным дверям и долго творил заклинания, пока, наконец, каменные драконы не расступились и пропустили его в темный зал… — …и в той гробнице мы обнаружили несколько интересных артефактов, — продолжал Билл, оглядываясь, — впоследствии оказалось, что это магические печати, видимо, те самые, которыми обкладывали покойников, чтобы не встали. — О, в Египте тоже быть некромант? — рассеянно спросил Ансель, напряженно ощупывавший стену замка. — Больше, чем везде. Оттуда они и пришли, насколько мне известно. Магловский миссионер, принявший меня за туриста, очень подробно рассказывал об этом. Уверен, что все считали его сумасшедшим, но старик каким-то чудом смог избежать стирания памяти. Иначе откуда бы он знал о скриптах некромантов и о продолжении «Книги Мертвых»? Впрочем, может быть, он был просто сквибом, тогда это объяснило бы его осведомленность по части древнеегипетского колдовства. — Вам не кажется потозрительно то, что все этто итет из пустыни? — Хайдеггер выгнул черную бровь. — Ну… не скажу, но… Да, такие мысли проскакивали. В Египте я впервые столкнулся с, как вы его называете, Черным Словом. Оно принесло Банку немало хлопот, и мне к тому же. Однако сколько бы я ни копал, узнать правду мне так и не удалось. Такое ощущение, будто там два магических мира — наш, и… — И истинно-магический мир, та, — кивнул его собеседник, — Европа давно погрязнуть во лжи, который правит Тьма. Истина прячется очен глубоко, но увы, даже буть я великий маг и имей армию ангелов Госпотних, я бы не смог противостоять им отин. Отной из целей Крестовых походов было уничтожение эттого темного клубка диавольских порождений. Языческие боги никутта не ушли, герр Уизли, они стесь, в наш мир, и они жаждут крови. Человеской крови. Они хитрее нас, и етинственное, что можем сделать мы, люти, этто использовать их оружие против них. — То есть вы хотите сказать, что использовать темные артефакты ради борьбы со злом… — Инокта можно, — тот кивнул, — к примеру, крест, который я исчу, есть переплавленный посох жреца царя Навуходоносора. То, что служило злу, обратится в свет. Понимайт? — Понимайт-понимайт, — вздохнул Билл, все больше и больше мрачнея, — надеюсь, здесь, в Британии, вы ничего подобного проворачивать не собираетесь? Никаких Крестовых походов? — Нет, — тот кивнул, — просто вернуть отданное. О, кажеттся, нашел! Тут он положил руку на серый холодный камень, ощупывая его. Найдя незаметный для глаз рельеф, он царапнул ногтем по камню и напряженно вслушался в звук. — Я так понимаю, мы ищем некую тайную комнату? — Та. — Я могу помочь. — Та. Вот эттот кирпич ведет туда. Билл осветил палочкой то место, на которое указывал Хайдеггер, и, увидев там крест в треугольнике, задумчиво поморщился. — Таким образом часто прятали залы в гробницах. Это достаточно древняя техника, и я думаю, что здесь замешана какая-то иная магия… По крайней мере, не думаю, что простой алохоморы будет достаточно. Можете прочитать какую-нибудь молитву? — Могу. И в который раз Билл испытал странное чувство от вида столь яро верующего мага. Но удивительно, вслед за пропетой латынью стена начала двигаться, кирпичи расходиться — точь в точь как в «Дырявом котле», и вскоре перед ними открылся темный, покрытый паутиной и пылью проход. — Хм… Теперь понятно, почему Поттер ничего здесь не нашел… Хотя стоило ожидать, что в таком древнем замке будет нечто вроде тайного лабиринта. Билл посветил палочкой вовнутрь, прислушиваясь. Он знал историю о чудовище Салазара в подземельях Хогвартца, и с учетом того, что этот замок был не намного младше, здесь могло водиться нечто… своеобразное. За все годы честной работы на Гринготтс Билл Уизли успел повидать немало странностей и, будь у него желание, мог бы посоревноваться с Горбином за звание знатока различных темных материй. Но впервые в жизни ему приходилось сталкиваться с магией совершенно другого толка. Существовало мнение, что древняя, так называемая истинная магия древних, существовавшая до времен появления палочек и распространенная во всех ранних цивилизациях, крайне опасна и жестока. Даже маглы знали о многочисленных кровавых ритуалах и жертвоприношениях, проводившихся в древних храмах жрецами, даже не скрывавшими своей сверхчеловеческой мощи. И, как правило, такая магия оставляла весомый след на всем пространстве. Храмы Египта были насквозь пропитаны этим тяжелым, точно гранит, древним волшебством, дарующим божественную силу в обмен на кровь и страдания. Здесь же все было иначе. Да, влияние колдовства чувствовалось, но язык не поворачивался назвать это колдовством. Скорее, это было нечто, что существовало независимо от магического мира, нечто, сравнимое с ощущением яркого летнего солнца на побережье, или восхитительного теплого весеннего ветра, срывавшего вишневые лепестки и разносившего их вокруг. Это ощущалось как тёплое, спокойное чувство, больше похожее на… надежду? Билл мотнул головой, стряхивая с себя раздумья. Хайдеггер уже был достаточно далеко и, похоже, возился с какой-то дверью в самом конце тоннеля. — Алохомора. — произнес Билл, и ржавый железный замок открылся, пропуская их внутрь. Биллу доводилось бывать в христианских храмах, он довольно хорошо знал, как они выглядят, но, очутившись внутри такого теперь, после блужданий по замку Певереллов, не смог сдержать изумления. Под световым барабаном, невесть откуда взявшемся здесь, в замке — Билл готов был поспорить, что снаружи ничего подобного не было видно — поблескивали золотые кресты, мраморные статуи и за алтарем, освещенная белым светом, стояла статуя Девы Марии, державшая раскрытым древний фолиант. — О… как… они все это… — Невероятно! — Ансель вдруг оживился и рванул вперед, к алтарю. — О майн готт… Билл, ититте сюда! Уизли поспешил к нему и застыл, глядя, как тот достает книгу и возбужденно перелистывает страницы. — Что это? Книга заклинаний? — Лучше! Этто список всех братьев и сестер Ортена и их подвигов во славу Церкви! — Подвигов? — Билл поднял бровь. — Э… вам лутше не читать, — быстро отвернулся Ансель, понимая, что тот может там обнаружить, — этто было очень тавно, тогта только ленивый не распинал неверующих во Христа, этто был обычный дело! От комментариев Уизли предпочел воздержаться. Все же средневековье не зря именовали темными веками, потому как даже свет в ту пору так заляпан кровью, что отличить его от тьмы было попросту невозможно. Но вдруг он заметил, как из книги выпало что-то сияющее и блестящее, очень напоминавшее патронуса. — Что это? Он поднял это и удивлением понял, что подобрал перо. — Ооо…. — глаза немца возбужденно загорелись, — этто ангельское перо, герр Уизли…