И шоу должно продолжаться

Мы хотим, чтобы всё осталось, как было.

Мы миримся с болью, потому что боимся перемен,

боимся, что всё рассыпется…

Э. Гилберт

***

      — Поцеловать тебя, да или нет?       Натаниэль поперхнулся откусанным батончиком и, закашлявшись, уронил его вниз с крыши. Несколько секунд он смотрел, как сладость летит вниз, пока та с глухим стуком не затерялся где-то в кустах. Какая жалость. Пожав плечами, он потянулся за бутылкой с водой. Между ними повисла тишина, во время которой он, очевидно, пытался понять, не подводит ли его и второе ухо. Возможно, ему стоит провести операцию. Или купить слуховой аппарат. Раз за разом Миньярд говорит ему вещи, которые застают его врасплох, но этот случай не идёт ни в какое сравнение с предыдущими разами.        Взять бутылку. Открутить крышку. Поднести горлышко ко рту. Сделать глоток. Нет, не сделать.       — Что, прости? — наконец-то спрашивает он.       — Поцеловать тебя. Да. Или нет? — отрывисто повторяет Эндрю, уже сотню раз успевший пожалеть о сказанном. И пусть это убедило рыжеволосого в том, что он не ослышался, это никак не объяснило ситуацию. — Я собираюсь поцеловать тебя, но только с твоего согласия. Если ты согласишься, я это сделаю, а если откажешься — нет.       Оу, что ж…это успокаивало, но совсем немного.       — Я тебе нравлюсь?       — Какое это имеет значение? — да, конечно, совершенно никакое, он же каждый день целуется с людьми, которые просят его об этом.       — Большое, если ты хочешь меня поцеловать. В моей жизни и так было слишком много ублюдков, которые, — заметив, как напряглись плечи Миньярда, он спешит исправиться. — Эй, я не имел в виду, что ты такой. Послушай, я действительно ценю то, что ты спросил меня, вместо того, чтобы просто сделать это, но если твоё желание обусловлено только сексуальным влечением и слабостью к моей мордашке, — он натянуто улыбается, чтобы показать свою «милую мордашку» во всей красе и указывает на неё пальцами. Эндрю ненавидит его за это, — а не симпатией, я не буду с тобой целоваться, поэтому спрашиваю ещё раз: я тебе нравлюсь?       Нравится ли? Что за глупость?       «Нравиться». «Любить». О чём вообще думают люди, когда произносят эти слова? Значит ли для них любовь хоть что-то? Или же наоборот, они вкладывают в неё слишком большой смысл? Эндрю считает, что любовь — пустой звук, такой же переоценённый, как друзья, семья или вера.       Натаниэль же — романтик до мозга костей. Не испытывавший ранее таких чувств, он наверняка ожидает от отношений романтики как в фильмах, которые периодически он смотрит с остальными Лисами: слащавой, драматичной, полной нежности и заботы. Отношений со свиданиями и милыми прозвищами, отношений, где объятия и свободные прикосновения — обыденность. Возможно, именно такая любовь ему нужна, любовь, которая «спасёт».       Эндрю морщится собственным мыслям и спешит избавиться от них. Раздражение накатывает сразу же, стоит только подумать о том, что есть люди, которые верят в нечто подобное.       Эндрю не был тем, кто сможет дать ему всё это. Даже если бы он отдал всего себя, этого было бы недостаточно, этого было бы слишком мало. Эндрю окажется очередным разочарованием в жизни Натаниэля. Тем, кого скорее назовут «жизненным уроком», нежели «прекрасным опытом». Натаниэль же, Эндрю не разочарует. Как и у Веснински, «любовь» в его жизни была гнилой, извращенной и сочащейся ядом. Им невероятно повезло оказаться среди числа людей, которым хватило ума не принимать насилие за истинную форму любви.       Нравится ли он ему?       — Нет.       Проблемный, дерзкий, взбалмошный, сумасшедший и просто неконтролируемый Веснински? Эндрю не дурак и может адекватно оценивать свои силы. Он понимает, что парень, шкала проблемности которого спускалась с небес на землю в последний раз девятнадцать лет назад, в его и без того непростой жизни будет лишним.       — Забудь о том, что я сказал. Давай, сделаем вид, будто этого разговора никогда не было.       Натаниэль напряжённо кивает и в его взгляде уже нет того озорства и радости, которые мелькали, когда они обсуждали проходящих внизу людей. Его взгляд холодный и разочарованный. Возможно, он испытывает отвращение, понимая, что Эндрю не испытывает к нему тёплых чувств. Ему не повезло связаться с человеком, основная специальность которого — не оправдывать ожиданий.       — Наверное, мне пора, — нервно закусывая губу, сказал Натаниэль и встал со своего места. — Кев придумал новые техники, я обещал опробовать их вместе с ним.       Стоило голове Эндрю опуститься всего на дюйм, как дверь за рыжеволосым тут же закрылась. И пусть красная лампочка на задворках сознания сигнализирует о том, что что-то не так, он убеждает себя в обратном. Он поступил правильно. В какой-то степени, это лучший способ выйти сухим из воды. Лучший способ выжить.       Всё хорошо. Просто идеально. Два парня, прошедшие через один ад: первый — не готов впустить в своё сердце того, кто не испытывает к нему симпатии. А второй — эту симпатию признать. Абсолютно неподходящие друг другу души, они были идеально несовместимы, и это Эндрю был готов признать.       Уберечь его от Веснински. Уберечь их друг от друга. Кто-то вроде Эндрю не сможет ему помочь, не может ничего ему дать.        Он — тот, из-за кого раны начнут гноиться только сильнее. И Эндрю понятия не имел, кого имел в виду.

***

      Натаниэль лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Когда он вернулся, комната была тихой и пустой. Кевин был у себя, а Жан вот-вот должен был вернуться с пар. В голове стоял всего один вопрос:       Что это сейчас вообще было?       Произошедшее казалось невероятным абсурдом, из-за которого ему приходилось сдерживать порывы спросить у Эндрю, трезв ли он и не заболел ли. Разве всё это вообще имеет смысл? Зачем Эндрю вообще его целовать? И даже если он мог понять, когда Миньярд раздражён, или наоборот находится в хорошем расположении духа по степени напряжённости его межбровной мышцы, было слишком сложно распознать серьёзность его намерений по непроницаемому лицу. С другой стороны — Эндрю не серьёзен только тогда, когда плюётся сарказмом и иронией, а уж искусством их распознавания Натаниэль овладел ещё в глубоком детстве.       Его отказ неприятно расползается в груди тёмным пятном. Он общался с ним, только потому, что считал привлекательным? Настроение мгновенно портится.       — Что-то произошло? — он вздрагивает, когда слышит голос Жана в дверях, то ли из-за неожиданности, то ли из-за страха быть рассекреченным. Он поднимает голову и молча смотрит на друга несколько секунд, задаваясь вопросом, стоит ли ему рассказывать дорогому французу о произошедшем. — Эль?       Нет, не стоит.       — Всё в порядке, — разумеется, Жан не ведётся на его ложь, он и не на надеялся на подобное, но в их случае эта фраза скорее означает вежливое «не хочу об этом говорить», нежели «не твоё дело». Даже если у них не было секретов друг от друга, бывали не самые подходящие для разговоров моменты. Выпытывать ответы никто не собирался, и если партнёр захочет, он сам обо всём расскажет.       Натаниэль расскажет, когда сам поймёт, о чём именно хочет рассказать.       

***

      С одной стороны, надеяться на то, что их отношения останутся такими же, было глупо. С другой — так оно и было: они по-прежнему играли в приставку, делили сладости и катались на машине в поиске новых глупых (и не совсем) способов потратить деньги Хэтфорда.       Конечно, в действительности, Натаниэлю и незачем было избегать Эндрю. Если не считать ту фразу, ничего такого не произошло. Он же не признавался ему в любви, и не поцеловались они по итогу. Очередное минутное помутнение рассудка Эндрю, а также удачное стечение обстоятельств в случае Веснински. Всё сложилось как нельзя лучше и им не приходилось избегать друг друга.       Однако, изменения в их отношениях всё же были, и исходили они в основном от Веснински. Бывали моменты, когда во время разговоров с Эндрю он просто застывал на месте и уходил глубоко в себя, будто мысленно решая в голове нечто действительно важное. Временами, он прямо-таки пялился на Эндрю, внимательно изучая каждый миллиметр его лица. Что именно он там старался разглядеть, блондин не понимал и, был убеждён, что никогда не поймёт. Одного «пялишься» хватало на несколько минут, прежде чем тот снова возвращался к разглядыванию его лица.

***

      Они стоят в овощном отделе и выбирают фрукты, потому что как бы Эндрю не старался привить ему любовь к сладкому, тот отдавал приоритет фруктам и ягодам. Почему не овощам, для него навсегда останется тайной.       Эндрю катает тележку взад-вперёд, пока Веснински разглядывает башню из аккуратно сложенных контейнеров с малиной.       — Думаешь, лучше купить здесь, или попросить дядю Ст-… — он резко вздрагивает и замолкает, когда чья-то рука бесцеремонно ложится ему на плечо.       — Эй, ты же Натаниэль, да? Пятнадцатый номер Лис. — Веснински хмуро кивает говорящему и попытается скинуть его руку. — Я слышал, что ты раздал своим сокомандникам по тачке. Мы с тобой учимся в одном университете, чем не одна команда, а? Может и мне одну подгонишь?       Рыжеволосый хмурится ещё сильнее. У этого парня явный талант выводить людей из себя. Может закинуть его в камеру к Рико и посмотреть, кто кого первым убьёт? Звучит как план, жаль лишь, что нереализуемый именно в этот момент.       — Прости, дружок, — он выбирается из-под его хватки и хлопает по плечу. — Но я отдал их не просто рандомным парням с помойки, а своим друзьям. Что-то я не помню, чтобы заводил с тобой дружбу. Характер у меня, конечно, не подарок, но я ещё не настолько отчаялся.       — Что ты сказал, недоносок? — он рывком хватает воротник Веснински и встряхивает его, заставляя встать на цыпочки.       — Тебе бы лучше отпустить меня, пока я действительно не разозлился и не вгрызся зубами в твою мерзкую глотку, вырвав её вместе со всем прилагающимся, — прошипел парень ему на ухо и впился ногтями в руку. — За кого ты меня принимаешь, так нагло подходя ко мне и требуя подарить тебе машину? Или, по-твоему, ублюдку вроде тебя всё дозволено? Спешу огорчить, такому мусору дозволено лишь молчать в тряпочку и плакаться маме о своей никчёмности.       — Следи за языком, мелочь!       — А то что?       Эндрю понятия не имеет, зачем Веснински провоцирует этого олуха, но вмешивается в происходящее раньше, чем ему пришлось бы объясняться перед тренером, Моро, Дэем и всеми, кому не наплевать на Веснински, почему, забрав его с собой за покупками, он привозит его обратно побитым. А всё потому, что он таскается с человеком, который притягивает к себе психопатов, будто им тут мёдом намазано. И где его вездесущая охрана, когда она так нужна?       — Если его слова не показались тебе достаточно убедительными, может мне вспороть тебе живот? — парень медленно переводит взгляд на блестящий нож, приставленный к его солнечному сплетению и громко сглатывает слюну, когда чувствует, как острие проходит сквозь толстовку. — Ну, давай же, ударь его, и это будет последнее действие в твоей жалкой жизни. — глаза его нервно бегают из стороны в сторону в поисках помощи. К счастью или к сожалению, не найдя никого, он ставит Натаниэля обратно на пол и уходит, бормоча под нос что-то о парочке психопатов.       — Аагх, он меня разозлил. Может попросить Тэя увезти его в лес и провести с ним воспитательную работу? — Веснински брезгливо отряхнул свою рубашку и попытался разгладить появившиеся на воротнике складки. Ожидаемо, ничего не вышло.       — А где он сейчас-то ходит? Ещё бы чуть-чуть и тебя бы пришлось соскребать с пола, — фыркнул Эндрю и вернулся к брошенной тележке с продуктами. — Соглашаясь пойти с тобой за покупками, я не подписывался на вечную головную боль в виде надоедливых футболистов без инстинкта самосохранения. Хьюго Темпер — шестой номер, полузащитник, он запомнил.       Натаниэль дуется, проглатывая фразы о том, что и сам бы прекрасно справился, и ему бы даже не пришлось использовать для этого нож.       — Где-то поблизости, но ему не нужно следить за каждым моим движением, когда рядом есть ты, — проигнорировав вторую часть высказывания, он подмигивает блондину и, зацепив тележку за край, тащит Миньярда к отделу с мороженым.       И что это должно значить?       — Пойдём-пойдём, в качестве моральной компенсации я куплю тебе любое мороженое, которое ты выберешь.

***

      Игнорировать произошедшее оказывается не так просто, как казалось. Сложно не думать об этом, когда Эндрю постоянно находится рядом. Ему сложно принять и понять тот факт, что люди могут целоваться или заниматься сексом без любви, а потому, его мозг постоянно наталкивает его на мысли о том, что Эндрю мог быть не совсем честен. Какую цель преследовал Эндрю, когда задавал тот вопрос? Что творилось у него в голове в тот момент? Была ли это внезапная мысль, или он вынашивал её уже какое-то время? Как давно он рассматривал Натаниэля в таком плане? Общался ли он с ним только из-за сексуального влечения?       Стоп.        Но судить об Эндрю по себе или, того хуже, додумывать за него его чувства было бы неправильно, особенно учитывая то, что всё дело было в нём. Будучи сыном своего ненормального папаши и ребёнком дыры под названием Гнездо, он наверняка просто упустил тот момент, когда должен был научиться испытывать сексуальное влечение и возбуждение. В конце концов, концепция пустого флирта, интрижек и друзей с привилегиями не имела для него совершенно никакого смысла. Возможно, события Гнезда сказались на нём серьёзнее, чем он предполагал, и секс ассоциировался у него только с изнасилованием. Но если так подумать, он не видел людей за пределами Гнезда. До него он был слишком юн, а после из года в год пребывание в этой секте не оставляло ему и шанса на симпатию к кому-либо. Разве в Гнезде вообще было из кого выбирать? На его памяти существовало несколько пар Воронов, которые «помогали друг другу снять напряжение», а ещё Кевин с Теей, но…ему было сложно говорить что-либо об этой паре. Он просто молчаливо довольствовался тем, что эти отношения закончились на ранних этапах. Ничто из того, зачинщиком чего был Рико, не могло закончиться хорошо. То же касается и издевательств над третьим номером. Насколько высок был процент вероятности того, что он окажется жертвой стокгольмского синдрома? Судя по всему, довольно низкий.       Можно было бы предположить, что его привязанность к Жану и Кевину играет в данном вопросе не последнюю роль, потому что не считать кого-либо кроме них людьми звучит как идеальный способ абстрагирования. Конечно, сейчас этот список стал гораздо длиннее, но это всё ещё не отменяло того, что его никто и никогда не привлекал.       — Хааах…почему всё так сложно? — он взъерошивает волосы и тянется за телефоном. — Алло, Тэй? Я хочу поговорить с Этьеном. Нет, лично. Ага, хорошо.

***

      — Отвали!       — Да пошёл ты!       — Заткнитесь оба!       — А ты вообще не лезь!       Выйдя под конец дня к своим идиотам, чтобы немного настроить их на тренировку, последнее, что хотел бы увидеть Ваймак — рассорившихся Лис. Злых, раздражённых, и готовых, чуть что, вцепиться друг другу в глотки Лис. Он сделал несколько глубоких вздохов и, подойдя к кучке беснующихся идиотов, ударил каждого папкой. Ребята недовольно зашипели, но всё же замолчали. Что на них такое нашло? Только во время вчерашнего разговора он хвастался Эбби тем, что его оболтусы наконец-то взяли себя в руки и в последнее время ведут себя спокойно, а уже сегодня его встречает такой балаган. Сглазил.       — Иисус Христос, кто-нибудь здесь может объяснить мне, что произошло? — он оглядел всех сидящих и заметил интересную деталь: в отличие от остальных, Кевин и Жан тихо сидели в углу, уткнувшись в свои телефоны. Это заставило его понять ещё одну вещь — Натаниэль ещё не пришёл.       — Кевин, Жан, где ваше дитя любви? — ещё раз стукнув не затыкающегося Родригеса своей папкой, требовательно спросил тренер.       Кевин оторвал взгляд от телефона и оглядел присутствующих.       — С Эндрю наверное, — Жан согласно промычал, не отрывая взгляда от телефона. Словно услышав, что говорят о нём, голкипер зашёл в гостиную и словил на себе сразу несколько пристальных взглядов. Он отступил на шаг назад и огляделся по сторонам в поисках какого-нибудь подвоха, но ничего не обнаружив, направился к своему привычному месту. Натаниэля с ним не было.       — Нат не с тобой? — внезапно спросил Кевин и заглянул ему за спину, всё ещё надеясь, что тот просто слегка отстал от Эндрю и сейчас тоже покажется в дверях.       — С чего бы ему быть со мной? Вы же его няньки, — чуть нахмурившись, фыркнул блондин.       — Потому что вы постоягх…ай! — он резко замолчал и посмотрел на Моро, который пробормотал ему что-то на французском. Кевин прошипел ему ответ на том же языке и, тяжело вздохнув, продолжил:       — Тогда, он, наверное, с Итаном.       Нет, и не с ним. Опоздавший Итан огорчил их новостью о том, что не виделся с Веснински со вчерашнего дня.       — Не с тобой, — он грубо указал пальцем в сторону Эндрю. — И не с тобой, — Итан. — И уж тем более не с вами, — в конце концов его палец переместился на Сета и Мэтта, которые, судя по всему, тоже не видели его с самого утра.       — Подождите, а где он тогда? Что, если с ним что-то случилось? — заволновался Ники.       И он не был неправ, это же Натаниэль, у него постоянно что-то случается. Только вот, хорошее или плохое, тут уже как повезёт. Надежду придавал только совершенно спокойный Жан. Если он не паникует, то волноваться не о чем. Наверное.

***

      Когда обстановка в комнате начала накаляться, а Лисы снова ссориться из-за любой мелочи, в дверях возник высокий черноволосый мужчина, которого Эндрю идентифицировал как ещё одну мускулистую, но вооруженную няньку Натаниэля — Тэя. Он вежливо поклонился Кевину и Моро, — что за странные выходки? — и направился прямо к тренеру. Мужчина отступил от неожиданности на полшага назад и выгнул бровь. Опять происходит что-то интересное.       Они простояли так несколько секунд, оглядывая друг друга на предмет опасности, после чего обменялись какими-то сигналами, суть которых Эндрю так и не уловил. Тэй вытащил из внутреннего кармана пиджака синий конверт с золотистой сургучной печатью и протянул тренеру. Тот недоумённо принял его и начал вскрывать. Внутри лежала фотография улыбающегося Натаниэля на фоне аэропорта. Надпись с задней стороны гласила:

Появились кое-какие дела, тренер.

Вернусь через пару дней, не сильно скучайте по мне♡

      …       Не будет.       Дэвид смял в руке то, что осталось от конверта и выдохнул, удерживая себя от гневного выкрикивания фамилии Натаниэля. Дорогая бумага, пахнущая фиалками, каллиграфический почерк, конверт с сургучной печатью — столько драматизма ради двух строчек. Этот ребёнок сведёт его в могилу раньше, чем они закончат этот сезон. Его что, не научили пользоваться телефоном?       — Бога ради, скажите мне, что его отъезд не аукнется нам новостью о скорой кончине Тэцудзи или Рико, — обратился он к Тэю.       — Вам не о чем переживать, сэр, сейчас он находится под опекой мистера Хэтфорда, — серьёзно ответил он, но Ваймака это совершенно не утешало, потому что от ответа на главный вопрос тот увернулся.       — Ага, конечно, ведь не Стюарт Хэтфорд помог ему устроить восстание против Морияма.       — Нет, сэр, вы неправильно поняли. Я имел в виду, что даже если он что-нибудь и натворит, это будет не в вашей юрисдикции, — не в его юрисдикции это будет только если не всплывёт наружу. И то неточно.       — А теперь позвольте мне действительно вас успокоить, тренер, — выступил в этот момент Жан. — Он уехал встретиться с одним врачом, с которым его познакомил Стюарт, когда мы залегли на дно после тринадцатого октября, — и прежде, чем остальные всполошились, добавил:       — Там ничего серьёзного, Эль просто поехал проведать его, потому что в своё время тот очень нам помог.       — Мне казалось, ты не знаешь, где он, — с подозрением спросил тренер.       — Я написал ему и спросил? — он потряс телефоном, который держал в руке и хмыкнул на раздражённый взгляд Ваймака.       — Ах, да? Неужели он умеет пользоваться этой штукой? — Жан нахмурился и сжал руку в кулак. Он всё ещё остро реагировал на любые язвительные или грубые высказывания в сторону Натаниэля, даже если бы самого Веснински это ничуть не задело. И пусть тренер был лучше ублюдка Джека или той же парочки его бывших друзей, он всё ещё не простил его за пульверизатор.       — Тэй, Стюарт больше ни о чём тебя не просил? — показательно отвернувшись от Ваймака, спросил у мужчины француз. Тот задумался на секунду и, вспомнив, кивнул.       — Да, просил, я займусь этим немного позже.              Ваймак проигнорировал обиженного Жана с его таинственными разговорами и отправил Лис на тренировку:       — Раз уж мы нашли нашего потеряшку, не задерживайтесь и начинайте тренировку. Дэн, Кевин, займитесь ими.       — Да, тренер! — Лисы шумно встали со своих мест и скрылись в коридоре. И даже из своего кабинета он продолжал слышать препирательства Вэлентайн и Алистера:       — Шагай быстрее, идиотка!       — Заткнись, не я виновата, что у тебя не ноги, а ходули!       — Вы двое, пять дополнительных кругов вокруг корта! — крикнула Уайлдс, после чего голоса наконец-то стихли.       Дэвид измученно взвыл и помолился о скором возвращении Веснински из самоназначенного отпуска. Хорошо, он готов признать, что без ощущения его взрывной энергетики и потока его безумных идей все тут просто посходили с ума.

***

      Натаниэль Веснински не убегал от проблем в прямом смысле этого слова. Конечно, он мог наматывать по стадиону круги, чтобы хоть немного успокоиться, или стирать пальцы в кровь за игрой на скрипке и фортепиано, но он никогда бы не стал убегать от разъяренного Тэцудзи или Рико, такое совершенно на него не похоже. Так он думал, до тех пор, пока Эндрю не спросил у него, может ли он его поцеловать.       Ему нравилось много самых разных вещей: экси, голубое небо, осень, выпечка Рене, походы в кино с Сетом и Мэттом, пицца с грибами, кошки, кислый мармелад, сырный попкорн, детективы, одежда со смешными принтами и надписями, яркие кеды…и список пополнялся не по дням, а по часам.       При мысли об Эндрю в первую очередь Натаниэль испытывает благодарность за защиту Кевина, которого он уберёг не только от мерзких лап Рико, но и от самого себя. Зная Кевина, он не сомневался в том, что без надлежащего присмотра он утонул бы в самогазлайтинге и ненависти к себе уже на третий день, а Натаниэль этого не хотел. Поэтому — да, как бы не поменялись в будущем их взаимоотношения, он всегда будет благодарен Эндрю за ту сделку, подробности которой Кевин отказывается раскрывать. Конечно, он не может быть уверен в том, что произвёл на него хорошее первое и второе впечатление, потому что первую их встречу он был глубоко увлечен уничтожением Морияма, а во время второй приставил нож к его горлу, зато потом они стали почти не разлей вода. Веснински нравился саркастичный и мрачный юмор Эндрю, нравилось ездить с ним за сладостями, нравилось играть с ним в приставку, делить находки на крыше, обмениваться правдой и просто зависать с ним в одной комнате, пока он делает домашку, потому что присутствие Эндрю было комфортным и безопасным. Возможно, на это повлияла его реакция на разбитый нос Ники, а, возможно, их общий неприятный опыт с отвратительными людьми. Так или иначе, Эндрю ни разу не давал поводов усомниться в проявленном к нему доверии. Однако, вопрос всё ещё заключался в том, нравится ли ему Эндрю Миньярд?       Ответ: да, нравится. Натаниэлю нравится Эндрю.       Как и Дэн, и Мэтт, и Сет, и Аарон, Эллисон, Ники, Рене, Вэл и Итан. С Шиной и Алистером всё было немного сложнее, но он их не ненавидел. Ему нравились шумные Лисы, ворчливый Ваймак, добродушная Эбигейл и даже любопытная Бетси Добсон, которой ему пришлось заменить личного психолога, с которым его познакомил дядя Стюарт во время его трёхмесячного перерыва. Конечно, при желании, они могли оставить их с Этьеном личные сеансы, но Натаниэль был убеждён, что в хорошей обстановке его будет тревожить гораздо меньше вещей.       Но если говорить о поцелуях и прочих действиях романтического и сексуального характера, вопрос стоит ставить по-другому.       Какой смысл он вкладывает в «нравиться», посвященное Эндрю?       Натаниэль лежал на диване, закинув ноги на его спинку, и поедая чернику в шоколаде. Было утро субботы и Этьен выглядел не особо работоспособным. Натаниэлю его совсем не жаль, он сам виноват. «Ты всегда можешь позвонить мне, Натаниэль, я отвечу тебе в любое время дня и ночи» — с улыбкой объяснил он, когда было принято решение об отсутствии необходимости переезда психолога в Пальметто. Что ж, поэтому он и тут. Рыжеволосый дожевал очередную ягоду и продолжил свой рассказ, с начала которого прошло около сорока минут. Собственно говоря, к причине своего визита он только добрался:       — А потом он сказал, что хочет поцеловать меня. Ну, то есть не то чтобы «хочет», он такого не говорил, лишь сказал, что поцелует, и то, только если я дам ему разрешение. И я спросил его, нравлюсь ли я ему, потому что, уж простите, мир в моей голове устроен так, что люди целуют только тех, кто им нравится. Но то, что я нравлюсь Эндрю, я и так знаю, мне просто было важно знать, какое это «нравиться», — он сделал паузу, чтобы набрать в лёгкие как можно больше воздуха, и продолжил. — Не то чтобы я был прямо-таки против, но всё же не хотел целовать того, кого привлекаю только в сексуальном плане, потому такого дерьма в моей жизни слишком. Опять же, я не имел в виду, что Эндрю такой же, как Дрейк, Ричер, или другие обмудки, имена которых мне противно произносить, просто делать это без любви э…странно? Хотя я не совсем понимаю, о какой любви идёт речь. Ну и, на мой вопрос он ответил отрицательно, — он вернул своё тело в нормальное положение и потянулся к журнальному столику, на котором стояла чашка чая и коробка шоколадных конфет. Довольно вкусных, стоит заметить, надо будет купить несколько упаковок для Эндрю… Он одернул себя от мыслей о нём и посмотрел на своего психолога. — Ну, что скажешь?       Этьен поставил свою чашку и мягко улыбнулся. На нём была ярко-оранжевая пижама с белыми лисьими лапками, которую сам Натаниэль подарил ему перед отъездом, а поверх гнезда на голове была надета маска для сна. Ладно, возможно, ему было стыдно за свою выходку. Но только чуть-чуть, и только потому, что Этьен ему правда нравился.       — Для начала, доброе утро Натаниэль, — Натаниэль фыркнул, пробормотав себе под нос, что десять это уже почти обед. — Спасибо, что решил поделиться со мной своими переживаниями. Что до твоей проблемы, то я понимаю, что разбираться в своих чувствах и отношениях может быть немного сложно, особенно после… некоторых событий прошлого, но нет ничего плохого и постыдного в том что ты не понимаешь кое-каких вещей, мы можем постепенно в этом разобраться. Я также хотел бы похвалить тебя за твою честность с Эндрю. Отказ от поцелуя был важным шагом в защите твоих эмоциональных и физических границ, ты имел на это полное право. — парень медленно кивнул. — Что больше всего волнует тебя в данной ситуации? Возможность наличия у Эндрю чувств к тебе? Твои чувства? Может, что-то другое?       Натаниэль тяжело вздохнул.       — Я не знаю… то есть… это странно и трудно. Я не могу сказать, что именно к нему чувствую, но точно знаю, что Эндрю мне не противен. Хотя именно в этом и заключается моя проблема. Охват моих положительных чувств по отношению к нему настолько велик, что я без понятия, нравится ли мне Эндрю, или он мне нравится. Меня раньше никто не привлекал.       Этьен кивнул и сделал несколько записей в блокноте.       — Всё в порядке, Ниэль. Ты долгое время пробыл в обстановке полной жестокости и насилия, нет ничего удивительного в том, что в режиме выживания тебе было некогда задумываться о романтике и прочем. На самом деле, сейчас, когда ты наконец-то в безопасности и находишься в благоприятной среде, самое время появлению у тебя таких чувств, — заметив хмурое выражение лица парня, он добавил:       — Но и не испытывать такое тоже вполне нормально.       — Проблема в том, что я и сам не понимаю, что чувствую. Я не хочу его целовать, точнее, глядя на него, или вообще на кого-либо, я не думаю о том, что хотел бы его поцеловать. Это же Эндрю, мне нравится проводить с ним время, с ним спокойно и безопасно, но у меня и мысли не возникало о том, что он может быть…э…горячим? Сексуальным? В разговорах Лис часто проскакивают фразы о том, что тот или иной человек горячий. В такие моменты мой мозг просто перестаёт воспринимать реальность. Парень или девушка, блондин или шатен, низкий или высокий, какая разница, если все они люди? Насколько привлекательным бы по оценкам других ни был человек, я бы не стал целоваться с ним, если бы, к примеру, встретил его случайно в клубе, а если у него ещё и характер как мусор, то и подавно.       — Это тоже нормально, — психолог не мог не улыбнуться услышанному и попытался прикрыть лицо за блокнотом. Натаниэль благородно сделал вид, что ничего не заметил. — Сексуальность ведь не ограничиваются гетеро и гомо спектрами, есть ещё би, паны, асы… Ты слышал когда-нибудь о демисексуалах?       — Нет? А должен был?       Этьен покачал головой.       — Это ещё один вид ориентации, в основном, его относят к асексуальному спектру. Простыми словами, это когда человек не заинтересован в сексе.       — Оу…       — Да, верно, кажется, это то, что тебе подходит, не так ли? Ты сказал, что не стал бы целоваться с первым встречным, но что, если бы это был кто-то, кого ты знаешь уже в достаточной мере? Например, Эндрю. Ты же был почти готов согласиться на поцелуй с ним, верно?       — Верно…       — Как раз-таки в этом заключается суть демисексуальности — в возникновении влечения — не только сексуально, но и романтического — только после установления сильной эмоциональной связи, так что нет ничего удивительно, что у тебя могли возникнуть чувства к Эндрю, учитывая уровень доверия в вашем общении.       — Звучит…логично.       — Полагаю, так оно и есть. На самом деле, это проявляется не только в условном возникновении влечения, отсутствие твоей заинтересованности в разговоре друзей, непонимание флирта или сложность в поиске партнёра тоже относятся к признакам данного спектра. Я могу одолжить тебе пару книг на эту тему, или ты можешь сам почитать статьи в интернете, есть много форумов, где ведутся обсуждения особенности разных ориентаций. Если хочешь, ты также можешь поговорить об этом с кем-то вживую.       — Мне нужно рассказать об этом кому-то ещё?       — Нет, не нужно, это просто один из способов решения вопроса о самоидентификации. Конечно, тебе необязательно вешать на себя ярлык, потому что в таких вопросах всё индивидуально. Те же бисексуалы, им нравятся и мужчины, и женщины, но их соотношения может быть разным. То, что человек гей, так же не означает, что ему будет нравиться каждый проходящий мимо мужчина, но изучение разных вариантов может помочь тебе в понимании своих чувств. В твоём случае, влечение подразумевает и доверие, но доверять людям ты можешь и без влечения.       — Хорошо, я понял. Я…подумаю над этим. — он вдохнул дурманящий аромат цейлонского чая и сделал глоток, а затем ещё несколько. Это было прекрасно.       — Конечно, хорошенько обдумай это, нет смысла торопиться. Последнее, чего бы мне хотелось — это чтобы ты заставлял себя проходить через то, что тебе не нравится. Терапия направлена на восстановление, а не причинение нового вреда. Важно помнить, что твои чувства и границы имеют большое значение, и тебе нужно следовать своему собственному пути, который делает тебя счастливым.       — Я запомню.       — Вот и славно, есть ли что-то ещё, о чём ты хотел бы поговорить?       Натаниэль задумался ненадолго и покачал головой.       — Нет. Думаю, сейчас мне нужно переосмыслить некоторые вещи и собрать ещё немного информации для обработки, — он поднялся с места и направился к выходу. — Спасибо за помощь.       — Всегда пожалуйста. До свидания, Ниэль.       — Бывай, — он отсалютовал ему и вышел за дверь. Уже из коридора он крикнул:       — Передавай «привет» Лили и Рози!       Этьен усмехнулся.       — Обязательно.

***

      Первой его жертвой на пути к решению проблемы, конечно же, был один из немногих взрослых, которому можно было бы довериться — дядя Стюарт.       — Возможно, мне нравится Эндрю, но я пока не до конца понимаю, так ли это на самом деле. Точнее, я пытаюсь понять, нравится ли он мне как человек, или как парень, потому что он спросил у меня разрешения поцеловать меня, а такими фразами где-попало не разбрасываются, тем более кто-то вроде Эндрю, — без доли смущения произнёс за обедом Натаниэль.       Стюарт поперхнулся чаем и с грустью посмотрел на белоснежную рубашку, которая была заляпана каплями чая, такую теперь только в мусор. Он вытер рот салфеткой и слегка откашлялся.       — Никакой тактичности, Абрам, — к удивлению Натаниэля, тот отреагировал менее драматично. — Ты бы хотя бы предупредил…       Парень пожал плечами.       — Прости-прости, ты слишком стар для этого? Мне не стоило так ошарашивать тебя, у тебя, наверное, слабое сердце.       — Ты неисправим.       — Но я всё ещё твой единственный и любимый племянник, ради которого ты поставил на уши весь мир мафии, — сделав как можно более очаровательное лицо, бессовестно произнёс Натаниэль.       Стюарт усмехнулся.       — Ты — моя главная головная боль и причина, по которой я до сих пор жив, ребёнок, конечно же я люблю тебя и поддержу любую твою, даже самую сумасбродную идею.       Его сердце сжалось от сказанного. Наверное, разговор был начат именно для этих слов. Раньше ему не приходилось копаться в своей голове, иметь дело со своими чувствами. Конечно, сеансы с психологом помогли разобраться во многих вещах, но рефлексия без тщательного надзора затягивала в пучину персонального ада памяти. Раньше ему приходилось бояться физической боли, бояться того, что кто-то может навредить Кевину или Жану, а сейчас его сердце замирает от одной только мысли о том, что дядя может отвернуться от него. Где же такое видано?       — Даже если я, возможно, не натурал? — Стюарт без заминки кивнул и это придало ему немного уверенности. — И даже если я вдруг начну встречаться с Эндрю?       Мужчина замер всего на секунду, после чего пожал плечами и ослабил галстук.       — Почему бы и нет? По словам Тэя, он не так уж и плох, — Натаниэль слегка опешил от этих слов, Тэй докладывал ему и о нём? — То, любишь ты парней или девушек, или всех сразу, не делает тебя кем-то другим. Что бы не произошло, ты всё ещё мой проблемный племянник. Если ты чувствуешь себя комфортно рядом с ним, если смеешься и забываешь об ужасах прошлого из-за него, то кто я такой, чтобы запрещать тебе быть счастливым?       Натаниэль встал со своего места и обнял дядю, тот потрепал его по волосам. Не хватит всех слов мира, чтобы описать, насколько он ему благодарен.       — Спасибо… — шепчет он.

***

      Вернувшись обратно в Пальметто, он был застигнут врасплох чересчур радушным приёмом от тренера, который, отчего-то продолжал повторять, что отныне будет лучше к нему относиться. Возможно, он действительно переборщил со своей последней шалостью и свёл-таки мужчину с ума, а ведь Кевин даже не успел рассказать ему о том, что является его сыном…       Разговор с Этьеном и дядей не принёс почти никаких плодов кроме душевного облегчения и осознания того, что дорогие ему люди не отвернуться от него в случае чего. Он даже получил благословение на отношения с Эндрю, который, скорее всего, даже не испытывает к нему каких-либо чувств. Это было почти жалко. Он топтался в той же точке, пусть и стоит теперь увереннее.       Он всё ещё не уверен, в чьих чувствах должен разобраться. Тот случай на крыше будто вытолкнул его на дорогу, вступив на которую, будешь обязан продолжать идти, из-за чего ему приходилось разбираться с чересчур сложными вещами. Чем сильнее он углублялся во всё это, тем больше его чувства казались продуктом самовнушения, будто сознание наталкивало его на «правильный» исход и навязывало ему то, чего нет.       — Как понять, что тебе кто-то нравится? — для ответа на такой вопрос Кевин был достаточно близок и прямолинеен, чтобы это не усложняло ситуацию.       Но, недостаточно смел, очевидно.       — О нет, нет, нет, Нат. Ты не можешь говорить со мной на такие темы, я не был морально к этому готов, — испуганно закрыв свой скучный учебник по истории, он заткнул уши.       Натаниэль закатил глаза. Кевин не меняется, был и остаётся королевой драмы. Он взял его за руку, усадил на диван и положил свою голову ему на колени. Ничего не понимающий Кевин слишком поздно осознал, что был загнан в угол.       — Нет, Нат, ты не можешь… — жалобно взвыл и попытался встать. — Я не умею вести такие разговоры, это слишком неловко!       Веснински лишь улёгся поудобнее и прикрыл глаза.       — И именно сейчас мы займёмся повышением уровня твоего эмоционального интеллекта. Я же не прошу у тебя совета, как понравиться девушке, Кев, я всего лишь спросил, как понять, что тебе кто-то нравится.       — Да уж лучше бы спросил как спрятать труп.       — Ты всё равно в этом не разбираешься.       — Уж прости, что не убиваю людей направо и налево и не знаю как избавляться от следов крови в салоне машины.       — Поэтому я и не спрашивал, а что до следов крови…       — Нет! — Кевин закрыл ему рот своей рукой, что заставило Натаниэля удивленно открыть глаза. — Спасибо, но, надеюсь, эта информация мне никогда не пригодится!       Натаниэль разочарованно закатил глаза и, фыркнув, снова принялся изображать спящего.       — Ладно, хорошо. В любом случае, ты можешь не отвечать на мой вопрос, но можешь просто выслушать? Возможно, проговаривая всё это дерьмо вслух, я приду к какому-нибудь выводу. Ну или ты что-нибудь выдашь, не знаю.       — Хорошо, — мышцы Кевина сразу же расслабились, а руки, будто бы обретя свою волю, потянулись к мягким кудрям. — Так можно. Наверное.       — Возможно, я не натурал, — начал Натаниэль.       — Хорошо…?       — Но и не гей, полагаю… я ближе к асам. Мы с Этьеном вроде как выяснили, что я деми, — Кевин кивнул. — Я также подозреваю, что мне нравится Эндрю. В сексуальном плане всё ещё никаких колебаний, но с романтической точки зрения я, возможно, что-то, да испытываю. Не так давно между нами кое-что произошло, что, собственно говоря, и натолкнуло меня на эти размышления. На мой вопрос о том, нравлюсь ли я ему, он ответил, что нет и высока вероятность того, что я на подсознательном уровне понимал, что он мне нравится, и желал, чтобы он ответил мне взаимностью. Его признание, — он показал пальцами воздушные кавычки, — должно было быть неким триггером, который заставил бы меня осознать собственную влюблённость в него, но этого не произошло. Теперь мой мозг боится признать наличие у меня чувств к нему, потому что ничего дельного из этого, вероятно, всё равно не выйдет. В то же время, меня не отпускает ощущение, будто бы Эндрю был не совсем честен со мной, но я не хочу додумывать за него и из-за этого никак не могу определиться с тем, что чувствую сам.       Кевин издал странную череду звуков удивления, разочарования, вселенской трагедии и смирения, из-за чего Натаниэль опять открыл глаза. Дэй смотрел на него так, будто видит впервые в жизни.       — В чём дело, Кев?       Он сделал глубокий вдох и зачесал волосы назад:       — Так, ладно, могу ли я кое-что сказать?       — Конечно, именно для этого я сюда и пришёл. Чтобы ты сказал мне что-нибудь. Желательно, что-то полезное.       — Но это просто моё виденье ситуации.       — Хорошо.       — И я ни в коем случае не хочу, чтобы мои слова как-то повлияли на твоё окончательное решение, ладно?       — Дэй, рожай уже.       Брюнет отвёл взгляд в сторону, и Натаниэль заметил, как румянец начал растекаться по его лицу от шеи к ушам. Он снова прочистил горло и постарался пробормотать как можно неразборчивее:       — На самом деле, я думал, что вы с Эндрю уже тайком находитесь в отношениях.       Что?!       От услышанного, Веснински резко вскочил с колен Кевина и ударился лбом о его челюсть. Оба парня зашипели от боли и схватились за место ушиба.       — Ай, господи, Нат! — тот быстро забыл о своём лбе и поспешил осмотреть челюсть Кевина. К счастью, не обнаружилось ни крови, ни откусанного языка, ни треснувшего зуба. Он отсел подальше от него и потёр лоб, который всё ещё болел.       — Ты не можешь винить меня в этом, — тут же стал защищаться Дэй. — Стоит вам двоим оказаться рядом, и вы ведёте себя так, будто кроме вас в этом мире никого не существует. Я вижу, что тебе нравятся Лисы, но преднамеренно или нет, ты выделяешь среди них Эндрю.       — Нет, не выделяю.       Он закатил глаза и посмотрел на Веснински своим «как скажешь» взглядом.       — В общем, если вопрос стоит так, что ты должен решить, нравится он тебе или нет, я бы ответил, что да. Но опять же, понять, что творится у тебя в голове можешь только ты сам. И, может быть Жан, но тогда мне будет казаться, что мы навязываем тебе своё виденье ситуации.       Натаниэль промычал что-то похожее на согласие и поднялся с дивана. Информация, которую он получил от Кевина не противоречила его ранним выводам, но всё равно сбивала с толку, он действительно выделяет Эндрю из толпы? Разве он не ведёт себя с ним так же, как вёл бы с Итаном, Аароном или Сетом? С другой стороны, это было не обычное предположение, Кевин был уверен, что их отношения носят романтический характер, что наталкивало на соответствующие выводы.       — Я… смог чем-то тебе помочь? — он вздрогнул, когда Кевин вырвал его из размышлений своим вопрос. — Или это только больше тебя запутало?       — Да…думаю, да. Спасибо.       Кевин скривился, не понимая, на какой именно из вопросов получил ответ, но решил проигнорировать это.       — Не за что, но, не приходи больше ко мне с такими разговорами, пожалуйста.       Конечно, он не собирался, но дразнить Кевина всегда было весело.       — Советы по тому, как пригласить Эндрю на свидание буду спрашивать у тебя, — он отсалютовал ему и скрылся за дверью.       — Нат!

***

      Раз уж он запустил цепочку сбора советов, было бы неправильно не обратиться за советом и к Жану. Тем более, когда Кевин сказал, что он — единственный, кто способен разобраться с хаосом в его голове. По той же причине было бы глупо подступать к этому разговору издалека, спрашивая что-то вроде «Как ты понял, что влюблён в Джереми?» или «Давай представим, что один человек…?», никакие актёрские навыки Натаниэля не работали на нём. Поэтому, быстрее и легче всего было спросить напрямую.       — Ты тоже считаешь, что я и Эндрю ведём себя как влюблённая парочка? — не в бровь, а в глаз.       Жан посмотрел на него в зеркало заднего вида и их взгляды пересеклись. Они возвращались в Лисью башню после того, как отвезли Кевина на экзамен по философии и, как бы опасно ни было спрашивать подобное у человека за рулём, он не мог не признать, что сейчас был наиболее подходящий момент для этого разговора.       — Ага, — в отличие от Стюарта или того же Кевина, реакция Жана до ужаса скучная.       Создавалось ощущение, будто об этом знали все, кроме него.       — Почему?       Он усмехнулся и, убрав правую руку с руля, стал перечислять:       — От тебя постоянно несёт его сигаретами, большую часть своего свободного времени ты проводишь с ним, все твои разговоры либо о нём, либо о том, что ты услышал от него, и это ещё без учёта того, что ты постоянно пингвинишься с ним.       Натаниэль нахмурился.       — Пинг-что? Что это вообще такое?       — Ну, знаешь, та штука, когда ты тащишь ему всё, что показалось тебе интересным? Я где-то слышал, что так делают пингвины. Кстати, ты знал, что среди них есть много геев?       Натаниэль пискнул от смущения и спрятался за водительским сиденьем, пониже натянув капюшон толстовки. Лицо его горело румянцем.       — Жан!       Тот лишь усмехнулся, будучи довольным тем, какой эффект оказали его слова, и свернул на парковку общежития. Натаниэль не говорил ничего до тех пор, пока они не вылезли из машины и не зашли в здание.       — Какова вероятность того, что ты ошибаешься? — обречённо спросил он и нажал на кнопку вызова лифта.       — Нулевая. Я знаю тебя как облупленного, Эль, ты не ведёшь себя так с простыми друзьями. Это либо любовь в чистом виде, либо окололюбовная симпатия, которая просто не успела догрузиться, — он делает вид, будто открывает крышку от головы Натаниэля и заглядывает внутрь. Шутки про пустоту в голове пока что были отложены. — Ну вот о чём и речь, там осталось совсем немного, буквально пять-шесть процентов, потерпи немного, и до тебя дойдёт, что ты втрескался по уши.       Лифт приехал и с грохотом раскрыл перед ними свои двери.       — Теперь меня не покидает ощущение, будто мне внушают эти чувства, — пробурчал Веснински.       — Или ты просто отрицаешь правду, — поспорил с ним Жан и нажал-таки на кнопку их этажа.       — Или так, — не в силах больше спорить, Натаниэль легко согласился.       — В любом случае, когда у тебя и Миньярда настанет момент просветления, передавай ему «привет» и что ему не избежать разговора о лопате.       Дзинь!       — А он-то тут причём? И что за лопата? — по мере разговора Натаниэль всё больше и больше терял суть разговора. Сначала пингвины, теперь лопаты…       — Просто передай, он и сам всё поймёт. — он похлопал его по плечу и вышел из лифта…       Они возвращаются в комнату и больше не поднимают эту тему.       Вместо того, чтобы нанести последние штрихи в решении проблемы, Жан столкнул его в пропасть абсолютного непонимания.

***

      Сделал ли разговор с Этьеном, дядей, Кевином и Жаном всё проще, или только ещё больше всё усложнил, Натаниэль не знал. С одной стороны, какие-то фрагменты его пазла под названием «чувства к Эндрю» будто бы встали на свои места, с другой — всё словно запуталось в десять раз сильнее.       «Возможно, я психологически зависим от него» — мелькало у него в голове, каждый раз, когда возникало желание увидеть Эндрю. Как и сказал Этьен, «неудивительно», потому что разговоры с человеком, который слушает, понимает и поддерживает тебя, просто бесценны.       Эндрю Миньярд был головоломкой, чем ближе к которой ты подбирался, тем сложнее она становилась. Чувства к Эндрю — картина, правильная, понятная, яркая и такая красивая. Вблизи она почти что идеальна. Но для того, чтобы полностью разобраться в ней, возможно, ему стоит сделать несколько шагов назад.

***

      — Как тебе эта?       — Отстой.       — Вот эта неплохая, не думаешь?       — Я буду ломать зеркала каждое утро, если эта штука однажды окажется на моём лице.       — Что насчёт этого?       — Странно выглядит, что это?       — Бе…з понятия? Под картинкой написано, что это перо.       — Перо? В каком месте?       — Я не знаю, Нат, ты не дал мне каких-либо чётких указаний по дизайну, ты же понимаешь, что с таким же успехом мог выдать мне глобус и попросить выбрать место, в котором мы будем ужинать? — возмутился Сет и покрутился на компьютерном стуле.       — А ведь он уже так делал, — влез в их разговор Жан. После прошлого раза они не затрагивали тему Эндрю, но Натаниэль точно знал, что тот ждёт официальной концовки «его любовных похождений». — И закончилось это спонтанной поездкой в Нью-Йорк и преждевременной сединой у Стюарта.       Желая выбраться ненадолго из леса, под названием «Эндрю», Натаниэль вдруг вспомнил, что так и не выбрал дизайн своей новой татуировки. Сложность заключалась в том, что она должна не только перекрывать злополучную тройку, но и нести в себе хоть какой-то смысл. У него была шикарная идея для перекрытия татуировки Кевина фигурой ферзя, но тот практически сразу забраковал эту задумку: «не хочу больше связывать свою жизнь с королевской тематикой». Что ж, логично. Жан же, и вовсе хотел её свести, потому что сама концепция татуировок ему не особо нравилась.       — А ещё самой вкусной в мире пастой с креветками, но, конечно, это не так важно. И вообще, цыц, Жанчик, тебя позвали помочь, а не вспоминать вещи, которые не нужно вспоминать.       — За этим есть какая-то история? — Мэтт протягивает Сету кружку с кофе, и тот с благодарностью принимает её, в ответ протягивая Бойду ноутбук. Защитник садится на полу дивана и начинает просматривать новые дизайны.       — Не то чтобы прям история, но кое-что интересное тогда произошло. Я бы рассказал, но этот маленький пингвин заклюёт меня до смерти, если я не подойду к выбору его татуировки более ответственно, — его глаза бегают по экрану собственного ноутбука, пока он старается игнорировать буравящий взгляд Натаниэля.       — Что? Почему именно пингвин? — одновременно интересуются Мэтт и Сет.       — Потому что…       — Жан! — он прекрасно знает, что тот просто дразнится, прямо как он сам обычно раздражает Кевина, но румянец на его щеках мог вызвать слишком много вопросов. Избегать Эндрю получается на удивление хорошо, но ещё чуть-чуть, и он начнёт избегать и Жана. Он обязательно припомнит ему это, когда Джереми предложит погостить в Калифорнии.       Моро закатывает глаза и шепчет Бойду и Гордону, что расскажет об этом как-нибудь позже, хотя, конечно, он не станет предавать доверие Эля таким мерзким способом.       К концу посиделки им так и не удаётся выбрать дизайн, который нёс бы в себе глубокий смысл и хорошо смотрелся на лице, хотя Натаниэль совершенно не понимает, чем им не угодили маленькие следы лисьих лапок, уходящие за его ухо. В любом случае, спорить он не стал, а процесс был отложен до конца вечерней тренировки.

***

      Сегодня он не отходит от тебя ни на секунду, а завтра избегает всеми возможными способами. Эндрю понятия не имел, что произошло в пустой голове Веснински за время его поездки к «знакомому врачу», но это что-то заставило его обходить Эндрю стороной. Понял ли он наконец, что чувствует отвращение к Эндрю? Или, может, после рассказа о произошедшем Моро и Кевину, те посоветовали ему держаться от него подальше? Как бы упёрт он ни был, эти двое были достаточно близки с ним, чтобы он отошёл от принципа «не следовать всем писаным и неписаным правилам, а также просьбам, приказам и советам». В любом случае, это всё ещё был неплохой исход.       Он хочет в это верить.       Кевин появился в жизни Эндрю слишком внезапно, но это не помешало ему застрять в ней настолько прочно, что избавиться от него было физически невозможно. Давить на него морально, это, конечно, совсем другое, но со времён «общего сбора» перестало работать даже это. Очевидно, по фееричности появления Натаниэля ему не переплюнуть, но и он когда-то навёл немало шуму. И пусть его присутствие рядом было практически естественным, разговаривать с ним прямо сейчас совершенно не хотелось.       Эндрю заподозрил неладное, ещё тогда, когда Кевин проигнорировал четыре ложки сахара, которые он закинул в кофе. Нет тебе ни «Возможно, стоит подумать об уровне сахара в твоей диете и попробовать сократить его» в обычные дни, ни «Эта штука тебя убьёт» в дни, когда Дэй решает побыть маленькой сучкой. Этого, наверное, не хватит для того, чтобы Вселенная схлопнулась, но как минимум один апокалипсис лет на пять вызвать сможет. Он сел на соседний мешок рядом с Эндрю, и молчал, пока голкипер старательно его игнорировал. И игнорировал бы дальше, если бы тот не открыл свой рот.       — Ты перестал опекать меня везде, — нахмурившись, наконец-то произнёс Кевин. Он был настолько напряжён, что создавалось ощущение, будто «загнали в ловушку» не Эндрю, а его. То, что собеседник молчал лишь подливало масла в огонь — Эндрю. — нетерпеливо произнёс он.       — Да? А я и не заметил, Кев. Что, твоя королевская задница оскорблена тем, что я больше не таскаюсь за тобой по пятам? Мне стоит снова начать пасти тебя?       — Нет… — на лице Дэя чётко отражалось раздражение от язвительного тона блондина, но он всё равно старался не затевать ссор на ровном месте. — Дело не в этом. Я более, чем доволен сложившейся ситуацией, особенно, если это означает, что я, каким-то неведомым мне самому способом, смог выполнить свою часть сделки.       Эндрю ничего на это не ответил. И нет, дело не в том, что молчание — знак согласия.        — А ещё я считаю, что причина этих изменений кроется в Натаниэле.       Пошёл к чёрту, Дэй. С каких пор все так внезапно стали такими проницательными? С каких пор все решили, что им можно и даже нужно лезть в дела Эндрю, когда раньше им не было до него дела?       — У тебя чересчур бурная фантазия, Дэй, — отмахнулся от него Миньярд.       А Кевин всё не унимался.       — Нат очень быстро привязывается к людям, и каким бы хладнокровным он не хотел казаться, ему очень дороги люди, которых он называет своими. Прямо как ты, — Кевин был прав лишь отчасти. Веснински с Хьюго Темпером и Веснински с ним — это совершенно разные люди — Я не знаю, что между вами произошло или происходит, но точно знаю, что не хотел бы, чтобы кто-нибудь из вас остался за бортом.       И кому он это говорит? Осознаёт ли он, что при необходимости выбрать между ними двумя, он точно выберет Веснински? И Эндрю не тот, кто остаётся за бортом. Он тот, кого оставляют за бортом. И тем, кто сделает это на этот раз будет Кевин. А за ним и Аарон, Ники…       Никто не выбирает Эндрю.       — Твой тайный внебрачный ребёнок всё это время как-то справлялся без моей игры в дружбу. Думаешь, он не справится сейчас? Побольше веры в своего ненаглядного, Дэй.       Кевин нахмурился и сел чуть ближе.       — Не знаю, Эндрю, считаешь ты меня своим другом, или единственным, что держало тебя рядом была наша сделка, но для меня ты — лучший друг. Я знаю, что за этот год доставил тебе кучу проблем и в принципе был не самым приятным человеком, но я действительно дорожу нашим общением. Я безмерно благодарен тебе за то, что ты поверил мне и, несмотря на огромные риски, позволил войти в свою семью. И я буду действительно рад, если в твоей жизни произошло нечто такое, что могло бы тебя осчастливить.       Он ждёт от Эндрю хотя бы высмеивания своих слов, но не дождавшись, тяжело вздыхает и уходит в комнату.       — Подумай над этим.       Он не будет. Тут не о чем думать.

***

<      И прежде, чем Эндрю успевает привыкнуть к отсутствию Веснински в его рутине, тот возвращается в неё с новым запасом сил. При этом, совершенно не объясняя, почему вёл себя как идиот последние несколько дней.       И если он считал странными его долгие и задумчивые взгляды, то его нынешнее поведение можно было бы посчитать верхом сумасшествия.       «Сан-Каликсто»       «Галвестон»       «Бхола»       «Митч»       «Натаниэль». Последнего не существует, но Эндрю очень удивлён, что никто ещё не додумался назвать ураган этим именем. Потому что нечто столь сильное, неконтролируемое и разрушительное может описать только это имя. И пока другие ребята уносят крыши домов, машины и вырывают деревья с корнями, Натаниэль Веснински нацелен только на неприступные стены Эндрю Миньярда.       «Если вы смотрите на торнадо, и вам кажется, что оно не движется, значит, оно движется в вашем направлении» — чего-то другого от него ожидать и не стоило.       Он с двойным усердием тащит ему все сладости, которые получает от дяди и Лис, видит в магазине или пробует в его отсутствие. «Вот, ты обязан это попробовать, меня угостили ими, пока был в отъезде, они просто потрясающие»       Чересчур эмоционально делится с ним всякими мелочами. «Эндрю, Эндрю, Эндрю! Смотри, это Сникерс и Эмбер, и у них родились котята. Тэй увёз их к ветеринару, давай съездим к ним?»       Отчего-то, ищет в нём поддержку во время споров. «Эндрю, Аарон несёт бред. Скажи ему, что в данной ситуации вина полностью лежит на Энрики. Он знал, что между главными героями произошло недопонимание, но вместо того, чтобы поддержать друга, он только ещё больше рассорил его с Тианой». И поддерживает его Эндрю только потому, что возмущенное лицо его близнеца доставляло ему особое удовольствие.       Опирается на его мнение при принятии решений.       «Нат, я же говорил тебе надеть тот красный свитер»       «Эндрю сказал, что синий идёт мне больше»       Натаниэля очень много. Как и «Эндрю» в жизни самого Эндрю.       «Эндрю, а ты что думаешь?»       «Эндрю, не мог бы ты…»       «Эндрю, давай…»       Эндрю. Эндрю. Эндрю. Эндрю. Эндрю. Эндрю. ЭндрюЭндрюЭндрюЭн-…Дрю.       «Эй, Дрю, ты идёшь?». Эндрю застывает на секунду, после чего следует за ним, игнорируя жар, расплывающийся в груди. Сумасшедший, просто сумасшедший.

***

      Бетси Добсон, по нескромному мнению Эндрю, была профессионалом своего дела, которому, как и Ваймаку, платят слишком мало за то, с чем ей приходится иметь дело — с нестабильным разумом людей, которые считают себя взрослыми. За такие гроши он сам и пальцем бы лишний раз не пошевельнул, а вот она уже который год страдает от последствий добровольной реабилитационной программы Ваймака. Эндрю всегда знал, что таким людям как Би будет сложно жить в этом мире. Впрочем, она была действительно хороша, и Эндрю даже не представляет, во сколько раз хуже была бы его жизнь, не встреть он эту женщину.       Одним из немногих её минусов парень считал её чрезмерную оптимистичность, которая, по сути, присуща всем мозгоправам. Конечно, ведь будь её взгляды на жизнь хоть немного мрачнее или, на худой конец, реалистичнее, каждый её пациент отправлялся бы вслед за печально известной мисс Смоллз. Эндрю просто считал, что в таких делах нужно знать меру. Бетси нравилась ему за вкусное какао, ненавязчивые советы и умение слушать любой бред, который он нёс ей на начальном этапе их отношений. Иногда они всё же возвращаются к этой практике, но в основном Эндрю находит в разговорах с ней именно утешение       — Здравствуй, Эндрю. Мы давно не виделись, как ты поживал в последнее время? — он записался к ней на приём сразу после того, как натворил делов на крыше, но ближайшее свободное время выпало на сегодня, и пока назначенный день настал, успело произойти слишком много всего.       — Жизнь идёт своим чередом, Би, пока трудолюбивые пчёлки делают мёд и чинят шизиков, голодранцы вроде меня продолжают уничтожать свою жизнь.       Женщина вежливо улыбнулась и подошла к шкафчику, в котором хранила свой сервиз, чаи, кофе и какао. От последнего бы он сейчас не отказался.       — Не говори так, Эндрю. Лисы продолжают одерживать победу за победой, у вас на носу финал и я уверена, что вы все трудитесь для этого не покладая рук. Какао?       — Конечно, — Эндрю не знал, было ли это простым совпадением, или какой-то психологической уловкой, но после своих правильных речей Би часто задавала короткие вопросы, на которые Эндрю приходилось отвечать положительно. Из-за этого создавалось ощущение, будто бы он соглашается и со сказанным до этого. Ему это не нравилось, но он позволял Би верить, что это работает. Она поставила какао перед ним и, сев на своё привычное место, взяла блокнот в руку. Ручка щёлкнула три раза.       — Есть ли какая-то определённая причина, по которой ты хотел увидеться со мной?       — Веснински.       Она понимающе улыбнулась и пролистала несколько страниц в блокноте.       — Помнится, во время нашего последнего разговора ты описывал свои чувства к нему как ненависть и раздражение, что-то изменилось с тех пор?       Всё. Всё изменилось, и слов в лексиконе Эндрю просто не хватит, чтобы описать то, сколько раз привычный мир Эндрю был перевёрнут с ног на голову и обратно за столь короткий срок. Вероятно, для понимания полной картины ей стоит знать, что Эндрю попросил у Натаниэля разрешения поцеловать его. Совершенно не вяжется с тем, о чём говорит она, но кого это волнует, верно?       Он откинул голову на спинку кресла и стал рассказывать о том, что случилось на крыше.       — И ты сказал ему, что он тебе не нравится, я правильно понимаю?       — Да.       — Была ли у тебя какая-то определенная причина, чтобы так ответить?       Очевидно, потому что это означало бы солгать, признать то, чего на самом деле нет. Как он уже говорил, в его жизни и так слишком много хлопот, и недопонимание между ним и Натаниэлем не входило в его план на будущее. Сейчас всё устраивало его таким, каким оно уже является. К чему все эти чувства, все эти отношения и дружба, если рано или поздно этому придёт конец?       — Потому что тогда всё может закончиться.       — Что ты имеешь в виду?       — Меня всё устраивает в таком виде, в каком оно находится сейчас, Би. Если я признаю наличие чего-либо к нему, эта ситуация будет иметь всего два исхода: либо он откажет мне, и нам придётся перестать общаться, либо ответит взаимностью, мы будем состоять в отношениях и прочая херь, а потом кому-нибудь из нас это надоест и… — он абстрактно помахал рукой в воздухе, подразумевая ту же концовку, что и в первом случае. Ничего из этого всё равно не имеет смысла.       И как бы профессиональна и компетентная ни была бы Би, Эндрю видел, что ей есть, что сказать по этому поводу. Есть, но, конечно же, она ничего не скажет.       — Как ты думаешь, стал ли Натаниэль относиться к тебе хуже из-за того разговора? — вместо этого спросила она.       — Нет, — поменял отношение? Да. Избегал? Да, но затем вернулся. Возненавидел его? Непонятно до тех пор, пока они не поговорят. Возможно, именно об этом он спросит его во время следующей игры в правду. — Он слишком глуп для этого.       — Глуп для того, чтобы беспочвенно относиться к тебе плохо?       Эндрю кинул на неё хмурый взгляд и опёрся локтями на колени.       — Он думает, что я хорошо к нему отношусь.       — А ты нет? — он мысленно просит Би не задавать глупых вопросов и закатывает глаза. — Мне кажется, он не из тех людей, которые стали бы терпеть плохое отношение к себе, Эндрю, — верно, не устраивай его что-либо в их общении, тот скорее придумал бы тысячу и один способ послать Эндрю нахуй, нежели терпел бы его дерьмо. На нескольких языках, с музыкальным аккомпанементом и, может даже на национальном телевидении.       — Мне больше не хочется продолжать этот разговор, — да, Эндрю, в конце концов, у него есть рот. Он скажет, если захочет.       Женщина спокойно приняла его отказ и улыбнулась.       — Хорошо, Эндрю. Я верю, что какое бы решение ты ни принял, оно будет правильным. О чём бы ты хотел поговорить сейчас?       Миньярд ненадолго задумался, после чего сделал глоток уже остывшего какао. Оно было действительно потрясающим, потом надо будет попросить у неё название и дать попробовать Натаниэлю.       …       Нет, не надо будет.       — Антикоррупционная стратегия Сингапура звучит весьма неплохо.       Она щёлкнула ручкой в последний раз и положила её на журнальный столик вместе с блокнотом.       — Да? Не мог бы ты рассказать мне об этом поподробнее?

***

      Что Эндрю считает воистину удивительным, так это веру Ники в то, что между ним и Рене действительно что-то есть, потому что, очевидно, если после тренировки они вместе едут куда-то и это не спарринг, они точно едут трахаться. Действительно гениальное заявление, Эндрю нечего на него ответить. Вот сейчас они приедут в кондитерскую и предадутся страстной и грешной любви прямо на стойке кассира.       Он благодарен самому себе за то, что может держать язык за зубами, иначе, несмотря на свою наигранную, — «фу-фу-фу, гетеросексуальные отношения!», — неприязнь гетеро парам, Ники не постеснялся бы представить это и пустить на эту тему ещё несколько шуточек.       — Не шалите слишком сильно и используйте защиту, — многозначительно шепчет он, когда Эндрю высаживает его и Аарона у общежития, и говорит Рене сесть на переднее сиденье.       Эндрю терпит, — очень старается, — и задаётся вопросом, действительно ему так важна сексуальная жизнь кузена, или ему просто скучно. С другой стороны, пусть лучше он будет нести бред о нём и Рене, чем пытаться обсудить с ним телосложение игроков футбольной команды университета или познакомить его с кем-нибудь в клубе.       — Ники, ты не сможешь посмотреть с Натаниэлем тот стрёмный мюзикл, если Эндрю сейчас решит отправить тебя в больницу или на шесть футов под землю, — пытаясь отвлечь Хэммика, говорит Аарон и вместе со своей спортивной сумкой, цепляет на плечо сумку брата. — Неужели ты хочешь его расстроить?       Ники убегает с криками «О нет, Ниэль, мой маленький, миленький лисёнок, как же я могу не познакомить тебя с Призраком оперы?», и Эндрю кивает близнецу в знак благодарности.       Только у самого входа в кафе он наконец-то может позволить себе страдальческий вздох. Он придерживает ей дверь и под звук дверного колокольчика они вместе проходят внутрь.       — Тяжёлая неделя? — осторожно спрашивает Рене, разглядывая зал на наличие свободных мест у окна.       Блондин лишь качает головой и делает ещё один вздох.       — Тяжёлая жизнь.       — Я могу тебе чем-то помочь?       Эндрю делает вид, будто задумался       — О, Рене, добродушная и милая христианка Рене, конечно, можешь, — он вешает свою кепку на спинку стула и следует за ней к кассе. — Признайся, куда ты деваешь трупы убитых тобой людей? Я тоже хочу время от времени выпускать пар, чтобы оставаться таким же жизнерадостным, как ты.       Девушка мягко улыбается ему и качает головой.       — Прости, здесь я тебе не помощник, почему бы тебе не спросить у Натаниэля? Я уверена, он с радостью тебе поможет, — он прикрывает глаза и делает глубокий вдох. От одного только его имени в голове всплывает злополучное «Дрю», из-за которого он начинает ненавидеть свою память ещё больше, чем раньше.       — Не произноси сегодня имя этой занозы в заднице, — с прищуром цедит он.       — Так значит, я была права, ты раздражён из-за него? — и конечно, она притворяется, будто не вела разговор в это русло с самого начала. Хитрая, хитрая лисица.       Но Эндрю всё равно кивает.       — Он меня бесит.       — Если тебе так неприятно то, как он тебя называет, ты мог бы попросить его перестать, — и нет, Эндрю не поведётся на эту провокацию. Он не собирается говорить ей, что дело не в том, что ему это не нравится, всё как раз-таки наоборот, и она прекрасно это знает.       — Уверен, ему просто нравится меня изводить.       — Или ему нравишься ты, что более вероятно, учитывая то, как он внимателен по отношению к тебе.       Эндрю отмахивается от неё. Сладкие-сладкие речи, в которые он не хочет верить. Что более важно, мужчина перед ними заказывает американо — какой ужас, и испанский чизкейк — неплохо.       — Ты же говорил, что он знает, что ты гей?       — Да. И, полагаю, нет ничего более гейского, чем попросить разрешения поцеловать его, — её глаза расширяются в неверии, но он спешит её огорчить. — Впрочем, он отказал мне, потому что я сказал, что он мне не нравится.       Да-да, он и сам понимает противоречивость своих действий.       Мистер чизкейк забирает свой чек и сдачу, и только сейчас Эндрю замечает, с каким удивлением на него смотрят кассир и каким интересом его слушают другие посетители в очереди. Он не обращает на них внимания и делает заказ.        После благополучной оплаты их напитков и десертов они возвращаются обратно к столику.       — Итак, ты соврал ему, — произносит Уокер, как только они устраиваются за столиком.       — Нет, не врал. Он мне не нравится, он меня раздражает, — Рене улыбается ему и кивает, и он понимает, что она совершенно ему не верит. Ну и ладно. — В любом случае, теперь он думает, что меня привлекает только его милая мордашка, — он замечает, как начинают подрагивать уголки губ Рене и спешит добавить:       — Милая она с его слов, а не с моих.       Девушка всё равно хихикает.       — Что ж…наверное, не всё так плохо. Вы вдвоём всё равно очень хорошо ладите, Эндрю. Думаю, ты действительно ему очень нравишься, если не в романтическом плане, то хотя бы как человек.       — Тогда у него просто ужасный вкус и он даже больший идиот, чем я предполагал, — Рене ничего не говорит, но смотрит на него с упрёком. — Ты не можешь это отрицать.       — Нет, мог-… Спасибо. — Эндрю мысленно благодарит официанта, который так вовремя приносит их заказ и тянется к своему десерту, чувствуя себя победителем. Официант уходит, как только желает им приятного аппетита, и остаток времени они решают провести в приятной тишине за трапезой.       Перед тем, как уйти, Рене снова подходит к кассе и берёт несколько пирожных с собой.       — Хочу угостить девочек, почему бы тебе не привезти несколько штук Натаниэлю? Мне кажется, он был бы очень рад, особенно ему нравятся десерты с ягодами.       Эндрю и сам знает, что он тащится по десертам с кучей ягод, особенно, если они использованы в качестве начинки, а не украшения.       — Обойдётся.       Они выходят из кафе с двумя коробками пирожных. По дороге в башню Эндрю опустошает свою коробку под хохот Рене.       «Говорил же, я купил это себе». Рене угощает Натаниэля пирожными из своей коробки.

***

      — Так…вы с ним встречаетесь? — Эндрю приложил максимум усилий, чтобы не плеснуть Аарону в лицо своим карамельным фраппучино, а затем не швырнуть в него пончик с шоколадной глазурью, потому что нечего нести бред на встречах, посвященных налаживанию их взаимоотношений. Он обязательно расскажет Би об этом на следующем сеансе. А ведь только вчера он был образцовым братом, который помог ему избавиться от приставаний Ники, так что же пошло не так сегодня?       Откуда вообще взялась эта мода на озвучивание абсурдных предположений относительно природы его отношений с кем-либо? Кто придумал вводить глупых и невинных детей в заблуждение таким гнусным способом? Кого Эндрю стоит «поблагодарить» за очередную занозу в заднице?       — Нет, — и это «нет» не только для этого вопроса, но и для всех последующих, исходящих из этого. Это «нет, мы не встречаемся», «нет, он мне не нравится», «нет, Аарон, иди нахуй, я не собираюсь отвечать на этот вопрос».       Возможно, он был слишком сонным, чтобы выражение его лица или тон голоса передали угрозу, а может Аарон просто был слишком глуп, но он, очевидно, не улавливает угрозы:       — Тогда ты признался ему? — вторым способом борьбы с идиотизмом Аарона было игнорирование. Он сделал ещё один большой глоток своего сахарного монстра и перевёл взгляд на проходящих мимо студентов. А вот это уже интересно. — Он отшил тебя?       Нельзя отшить того, кт-…ааагх!       Левый глаз Эндрю дёргается, а рука сильнее сжимает пластиковый стаканчик. Игнорирование, тоже не работало. Ладно, что там говорил Македонский?       — Как долго ты планируешь прятаться по углам со своей чирлидершей? — он вытащил трубочку из своего кофе и указал ею куда-то за спину Аарона, попутно забрызгав его лицо взбитыми сливками.       Ах да, «лучшая защита — это нападение».       Испуганный Аарон проигнорировал сливки на своём лице и развернул корпус на сто восемьдесят градусов, чтобы увидеть там несколько знакомых лиц: Мариссу, Эшли и Кейтлин. Девушки сидели на скамейке и очень громко что-то обсуждали.       Он медленно повернулся обратно и посмотрел на брата. Лицо его утратило всякий цвет.       — Ты знал? — напряжённо спросил он.       — Вы очень плохо играете в прятки, братец. Ты либо переоцениваешь себя, либо недооцениваешь меня. В любом случае, тяжело, наверное, вам пришлось, — он драматично вздохнул и схватился за сердце. — Бедные, бедные Ромео и Джульетта, как несправедлива богиня Фортуна к вашим бренным душам. Стоп, а кто тогда в этой пьесе я? Тибальт? Хотя нет, погоди, он же брат Джульетты. Тогда Меркуцио? Конечно, только если роль Джульетты не исполняешь ты, братец. Впрочем, какая разница, если в конце вы оба умрёте, верно?       Кровь продолжала отливать от лица братца, и Эндрю даже задумался, не растворится ли он в воздухе к концу их разговора? Он бы давно прекратил его страдания, если бы тот знал, когда нужно остановиться. Теперь пусть немного нагадит в штаны от страха.       — Я…Эндрю, послушай, ладно? Я собирался тебе всё рассказать, честно. — он натянул рукава рубашки на ладонь и пододвинулся ближе. — Эндрю, у нас всё только-только начало налаживаться, я не хотел, чтобы всё пошло насмарку из-за того, что я тогда был идиотом и не рассказал тебе сразу, я просто не знал, как подобрать подходящий момент…       — И всё же, ты молчал, Аарон. У тебя было полгода, наши разговоры затрагивали и более щепетильные темы. Нарушил сделку тогда, продолжаешь нарушать сейчас… И после этого обмана я должен довериться тебе?       — Эндрю… — он был готов поклясться, что ещё чуть-чуть, и Аарон расплачется. Возможно, он слегка перестарался.       — Она не выглядит как человек, который мог бы опять подсадить тебя на дурь, — наконец-то сжалившись над ним, с напускной незаинтересованностью произносит Эндрю.       — Что?       — На самом деле, её репутация довольно хороша, — он громко зевнул, отыгрывая последние аккорды на остатках нервов близнеца. — Я бы даже сказал, подозрительно чиста.       — Погоди, Эндрю, что ты-…       — Позови её как-нибудь с нами в Сумерки, — он закатил глаза на испуганный взгляд близнеца. — Я не буду её трогать, никакой пыли, никаких ножей, никаких угроз. Просто знакомство, просто разговор в неформальной обстановке. Если тебе так будет спокойнее, она может притащить с собой хоть всю группу болельщиц.       — Пог-…       — Ты меня понял, Аарон. — снова перебил его близнец и тот закивал болванчиком, будто боясь, что предложение имеет ограниченный срок действия. Бледное лицо его сменилось алым румянцем, а на губах растянулась широкая улыбка.       — Спасибо, — какое-то время он глупо пялился на брата, переваривая произошедшее, прежде чем вскочил и убежал к своей, уже не такой уж тайной, девушке.       Эндрю наблюдал, как он сел перед ней на корточки и стал оживлённо пересказывать ей их разговор, сопровождая это энергичной жестикуляцией. В какой-то момент все четверо повернулись в его сторону, и их взгляды пересеклись. Виновница происходящего неловко улыбнулась и помахала ему. Эндрю ответил ей кивком.       Всё было не так плохо. В любом случае, он давно хотел прояснить этот момент. Она действительно казалась неплохим человеком. Возможно, даже той, о потере которой Аарон будет жалеть всю жизнь. Заключая ту сделку, он думал только о защите и благополучии близнеца, а не о том, как окончательно разрушить его жизнь.       Вернувшийся Аарон постарался успокоиться. Энергия била из него ключом, а улыбка не спадала с губ. Было одновременно странно и приятно видеть его улыбающимся. В любом случае, он надеялся, что это заткнёт его на какое-то время.       — Так… это как-нибудь связано с Натаниэлем? — с более хитрой улыбкой спрашивает он.       — Я плюну тебе в лицо.       Аарон громко смеётся и примирительно вскидывает руки.       — Всё-всё, молчу.       То-то же, Эндрю всегда знал, что прямые угрозы гораздо действеннее любых намёков.

***

      Финал прошёл ожидаемо — они проиграли. На самом деле, они и не рассчитывали на выигрыш, не в этом году уж точно, потому что все эти изменения, произошедшие за половину сезона, меркнут на фоне слаженной работы Троянцев, которая была выработана годами тренировок. Даже одержимый Кевин был рад им проиграть. В любом случае, прыжок с последних строк турнирной таблицы на вторую уже достоен похвалы, и это ещё не считая того, что им удалось заполучить игроков вроде Моро и Веснински, а также улучшить общий имидж Лис. Всё это позволяет им со спокойной душой праздновать свой проигрыш и готовиться к окончанию весеннего семестра.       Как он слышал, Гордону поступило два предложения от профессиональных команд — что можно считать вселенским чудом, поскольку ещё в начале года тот являлся слабым звеном команды и в том, доживёт ли он вообще до выпуска или нет, не был уверен никто. На последней игре он, не без помощи команды, постарался показать себя во всей красе, поэтому сейчас почти вся команда готовилась к его выпускной церемонии и подписанию контракта. Шумное событие, в котором он не хочет участвовать.       Эндрю открывает дверь от крыши, на которой застаёт Веснински. Обычно, это он был тем, кто приходил на крышу первым, а уже потом туда бесцеремонно заявлялся Натаниэль, поэтому он и удивлён, застать его тут, а не с другими Лисами. Так ещё и спящим. А он всё гадал, когда Веснински умудрится заснуть тут. Похоже, он решил закрыть все гештальты до окончания этого года.       Блондин медленно прошагал к нему и едва ли коснулся его ботинка своим. Где-то над головой каркнул ворон и он резко распахнул глаза. Первым, что попалось ему на глаза было лицо Эндрю.       — Хэй, Дрю, — он сонно улыбнулся и посмотрел на него снизу вверх. — Я ждал тебя.       Идиот.       — Спать надо в кровати, а не на холодном бетоне, — он протягивает ему руку, чтобы помочь встать, и тот не раздумывая хватается за неё.        — Я хотел кое о чём с тобой поговорить.       Такие разговоры никогда не заканчиваются ничем хорошим, но допустим. Эндрю садится на своё привычное место, но на этот раз не закуривает сигарету. Ещё на лестнице он понял, что оставил их в машине, а спускаться ради этого обратно было впадлу.       — Да? И о чём же? — лениво спрашивает он, когда Натаниэль садится рядом.       — О том, что произошло тогда.       Почти ожидаемо, если не считать того, что Эндрю не так давно смирился с тем, что они больше никогда не затронут ту тему. Забудут, как он и просил. Конечно, от последствий никуда не деться, но вспоминать…       — Ничего тогда не произошло. Не понимаю, что ты там хочешь обсудить, но, видимо, тебе пришлось поднапрячь все свои извилины, чтобы оказаться сейчас тут, — красная лампочка в сознании слабо мигает и сигнализирует о том, что Эндрю старательно игнорирует.       Натаниэль хмурится и поворачивается к нему лицом.       — Нет, произошло, и это очень важно для меня. Мы же можем поговорить? Точнее, говорить в основном буду я, так что не мог ты меня выслушать?       Эндрю пожимает плечами, предоставляя ему свободу слова и действий.       — В тот раз, когда ты спросил меня о том, можно ли меня поцеловать, я отказался, потому что ты сказал, что я тебе не нравлюсь. Если честно, я изначально был сбит с толку самим вопросом, а потом и твоим «нет», у меня просто не укладывалось, как люди могут целовать кого-то без любви. Я не понимал почему, но мне было грустно, я был разочарован, и все чувства смешались в кашу. Когда ты произнёс «нет», я собирался сказать «прекрасно, ты мне тоже не нравишься», но почему-то не смог. Сначала я думал над тем, чтобы игнорировать это, потом понял, что не смогу. Я долго разбирался в этом и в конечном итоге понял, что основную роль в данном вопросе играет доверие. Я понял, что доверяю тебе в достаточной мере, чтобы сделать это. Так что…твоё предложение о поцелуе всё ещё в силе? — неловко спрашивает он.       — С того дня ничего не изменилось, ты всё ещё мне не нравишься, — лампочка мигает активнее, но Эндрю отмахивается от неё.       Натаниэль кивает с грустной улыбкой.       — Да, знаю. Я просто хочу кое в чём убедиться.       Эндрю скептически оглядывает его. Что проверить?       — Да или нет, Эндрю? — из уст Веснински это вопрос совершенно иначе, не как у него, и он уже не может отрицать своё желание.       — Не трогай меня, — Натаниэль ожидаемо кивает и сразу засовывает руки в карманы. Он сидит прямо и не двигается. Эндрю задерживает свой взгляд на его руках, и от этого действия в груди разгорается пламя. Что за черт? Это не должно иметь такого большого значения. Его глаза медленно перемещаются от ладоней к локтям, затем плечам и в конце останавливаются на лице. Глаза Натаниэля расслаблены, но выражение лица кажется немного взволнованным. После полученного разрешения Эндрю кладёт ладонь на шею Веснински и притягивает его к себе. В момент, когда их губы сталкиваются в мягком и неловком, — Веснински совершенно не умел целоваться, — поцелуе, по телу пробегается табун мурашек. Жар растекается в груди, и он уже жалеет о том, чего больше никогда не получит. Он перехватывает его голову второй рукой, и кожа горит в местах соприкосновения. То ли из-за неопытности, то ли из-за нежелания напирать, Натаниэль не особо напорист, но всё равно охотно отвечает на действия Эндрю.        Сигнальная лампочка мигает всё сильнее, и Эндрю поспешно отодвигается.       Стоп.       Выражение лица Натаниэля потерянное и пустое. Ресницы на его полуприкрытых глазах подрагивают, а лёгкий румянец на щеках и приоткрытый рот создают впечатление опьянения. Он медленно вытаскивает одну руку из кармана и касается своих губ.       — Ну? — Эндрю и сам не понимал, зачем спрашивал, но сохранять эту тишину было уже невыносимо. — Ты удостоверился в том, чём хотел?       — А? — Натаниэль смотрит на Миньярда и приходит в себя будто по щелчку пальцев. Осознание происходящего заставляет его выпрямиться и вернуть лицу серьёзность. — Да, я-… — его голос хрипит от волнения, и он отворачивается, чтобы прочистить горло. Эндрю терпеливо ждёт его ответа, не отводя от него своего взгляда.        — Возможно, я только что убедился в том, что ты мне нравишься, — наконец-то произносит Натаниэль.       Эндрю ничего не говорит, лишь удивлённо моргает и буравит межбровье Веснински хмурым взглядом. Красная лампочка сходит с ума. Вероятно, примерно такого комментария и стоило ожидать, когда речь в принципе зашла об этом, но такое всё равно сложно принять.       — Я не рассчитываю на то, что тоже начну тебе нравиться, просто хотел бы, чтобы ты знал, — голос Натаниэля негромкий, но уверенный. — И пусть мой мозг сейчас перегреется из-за этого поцелуя, а ноги, я уверен, не будут держать меня в вертикальном положении, мне это не нужно. То есть…я хотел сказать, что тебе не нужно чувствовать себя некомфортно из-за того, что я могу испытывать к тебе такого рода влечение. Мне достаточно того, что было между нами до сегодняшнего дня, наши игры в правду, поездки в магазин, посиделки на крыше и прочее — всё это делают меня безумно счастливым. Ты слушаешь меня, помогаешь мне, защищаешь меня, понимаешь меня, и рядом с тобой я чувствую себя комфортно и в безопасности. Ты доверяешь мне, а я тебе. Конечно, я бы не хотел удерживать тебя рядом с собой силой, поэтому если мои чувства обременяют тебя, я отстану от тебя, только скажи. До тех пор, я с радостью приму всё, что ты готов мне дать.       Он закусывает губу и ждёт реакции Эндрю.       — Я не тот, кто тебе нужен, — Эндрю уже сотню раз говорил это себе, Би, Рене, а теперь сказал и Натаниэлю.       Красный.       — Это не тот ответ, которого я жду.       — Найди себе… — Красный. Красный. Красный. Натаниэль резко вскидывает руку, и это самая вежливая форма «заткнись», которую он может сейчас предложить.       — Прошу прощения? — лицо его кривится то ли от злости, то ли от обиды. — А можно я сам буду решать, что мне нужно, а что нет? Если ты хотел отшить меня, не мог бы ты сделать это, не приписывая мне то, чего нет? Я несколько недель разбирался в своих чувствах не для того, чтобы ты просто отрицал всё это и решил, что мне нужен кто-то получше. Мне не нужен кто-то другой, мне нужен ты, потому что, очевидно, нравишься мне ты.       У него есть своя голова на плечах, Эндрю. Он скажет, если его что-то не устраивает.       Нет.       Он не маленький ребёнок, и явно не будет в восторге от того, что кто-то принимает решения за него. Ты должен позволить ему самому сделать выбор. Позволь ему выбрать тебя.       Нет…       — Это не так много. Наверное, гораздо меньше, чем ты думаешь, — сдаётся он.       Зелёный. Чёрт, это была битва, которую он проиграл в самом начале.       Он наблюдает, как взгляд Натаниэля смягчается и он медленно моргает. Один раз, второй. Как его глаза расширяются пониманием. Неужели он действительно ожидал отказа? Как много вообще можно понять по этой фразе?       — Так я тебе всё же нравлюсь… — он кивает одновременно с тем, как произносит:       — Я тебя ненавижу.       Очевидно, он звучит не настолько убедительно, чтобы искусный лжец Веснински ему поверил. Глупый, глупый Натаниэль. Он опирается руками на бетон и внимательно вглядывается в лицо Эндрю.       — Обманщик. — самодовольно произносит он, — Всё в порядке, Дрю, ты можешь просто признать, что я нравлюсь тебе.       Чёрт. Опять он… Миньярд кладёт руку ему на лицо, и отталкивает ровно настолько, чтобы быстро бьющееся сердце пришло в норму, а кровь перестала приливать к лицу.       — Мне казалось, минуту назад ты сказал, что не будешь ничего от меня требовать, — с упреком произносит он.       — Точно, прости-прости, — Натаниэль виновато улыбается и отодвигается ещё немного. — Забудь то, что я сказал ранее, на самом деле, всё в порядке, даже если я не буду нравиться тебе. Мне нравится то, что происходит между нами сейчас. Таким, какое оно есть. Не нужно ничего убирать или добавлять. Главное, чтобы ты меня не ненавидел, остальное как-нибудь переживу.       Он произносит это с такой гордостью, что Эндрю даже не знает, как ему на это реагировать.       Мне…меня тоже всё устраивает…       — Ты не слышал, что я сказал?       Натаниэль лишь закатывает на это глаза. Действительно, кого пытается обмануть этот парень, его, или себя?       — Я имею в виду, «ненавидеть» как нормальные люди.       — Ты мне не веришь? — Эндрю оскорблён. — Хочешь, могу скинуть тебя с крыши для убедительности, — он смотрит вниз, после чего многозначительно переводит взгляд на Натаниэля.       В глазах Веснински загораются хитрые огоньки, прежде чем он произносит:       — В таком случае, тебе стоит знать, что я потащу тебя за собой       — Если ты раздумываешь о том, стоит ли столкнуть меня или нет, знай, что я потащу тебя за собой.       — Тогда, думаю, мне не стоит этого делать.       — Я бы позволил тебе это.

***

      — Он возненавидит меня и отречётся, даже если по документам я всё ещё не его сын, — на грани слёз произнёс Кевин и уткнулся лицом в толстовку Натаниэля. После того, как он разобрался в своих отношениях с Эндрю и закрепил их несколькими поцелуями, от одной мысли о которых до сих пор подгибались ноги, он надеялся, что его жизнь будет действительно тихой и спокойной. Как оказалось, у дорогого братца были другие планы.       Они уже много раз обсуждали то, что Кевину стоит рассказать Ваймаку о письме Кейли, но это событие откладывалось слишком много раз, по слишком разным причинам. Натаниэль уже почти хотел сам позвонить тренеру и обрадовать его новостью о существовании в этом мире его кровиночки, но не стал рисковать, боясь обрушить на себя его обиду. По изначальному плану, тренер должен был знать о существовании своего сына уже как полтора года, но в день побега рядом с ним не оказалось Жана или Натаниэля, чтобы проконтролировать процесс раскрытия тайны родословной. Во второй раз у них была возможность со скандалом выкатить эту новость тринадцатого октября, но Кевин не знал даже о восстании, не говоря уже о великом разоблачении, а они уважали его решение промолчать. К тому же, это было бы большим плевком в душу отцу и сыну — раскрыть такой секрет, когда они даже не обсудили это между собой. Но вот игровой сезон подошёл к концу, Сет скоро выпустится, они разъедутся на каникулы, а Ваймак с Кевином так и останутся не больше, чем тренером и подопечным игроком. Снова.       — Ну-ну, хватит, большой ребёнок, не нужно разводить тут сырость, — похлопав Кевина по спине, Жан сел рядом с ними. — Ты же сам решил, что хочешь покончить с этим раньше, чем все разъедутся, чтобы потом снова не собирать всех вместе и разводить драму с самого начала.       Дэй промычал что-то неразборчивое.       — Попробуй представить эту отвратительную гримасу разочарования на его лице, когда ты расскажешь ему, что являешься его сыном и переживи. Если он отреагирует хотя бы немного лучше, то ты почувствуешь облегчение, а если всё будет ровно так, как ты представил, ты просто признаешь это. Моё золотое правило — представь наихудший исход, чтобы не разочаровываться.       Кевин вздрогнул от услышанного и издал задыхающийся звук паники. Жан щелкнул Натаниэля по лбу и шикнул:       — Ты совсем не помогаешь ему, Эль.       Тот лишь пожал плечами.       — Ну простите, мне не приходилось справляться с такими проблемами. Я действительно не понимаю твоих переживаний Кев, Ваймак же такой потрясающий, он заботится и волнуется о Лисах как о собственных детях, и делает всё возможное, чтобы у нас было светлое будущее. Одним ребёнком больше, одним меньше. А родной или нет, какая разница? Да вся его «благотворительная» акция буквально кричит о том, что он святой. Я вообще не представляю, чтобы он мог от тебя отречься.       — Я знаю, просто…       Но ведь дело было не просто в Ваймаке. Дело было в его реакции. За всё это время он и без того доставил ему столько проблем. Кто бы что ни говорил, двадцать с лишним лет были слишком большим сроком, слишком много воды утекло, и в нынешней жизни Дэвида Ваймака для Кевина в качестве его сына просто нет места, у него есть карьера, есть команда, есть Эбби, в конце концов… Он может и не выгнать, но рассказывать ему правду было почти так же жестоко, как молчать. Какое он имеет право взваливать на его плечи груз ответственности за сына, о существовании которого узнаёт только сейчас? Кевин был трусом, но не глупцом, а потому, точно знал, что ничего уже не будет как прежде. О никаких распростёртых объятиях и долгожданном воссоединении не могло быть и речи. Он не был уверен в том, что сможет вытерпеть ту неловкость, что возникнет между ними после этого.       Ещё одной причиной, по которой они решили рассказать об этом сейчас, являлась возможность дать тренеру время переварить всё и не показываться ему на глаза какое-то время.       — Я боюсь потерять его…       Жан и Натаниэль синхронно вздохнули.       — Услышь это Ваймак, он бы очень обиделся на тебя, Кевин. Разве он давал тебе хотя бы один повод усомниться в нём? Поверь мне, ты его не потеряешь, — продолжая поглаживать его по голове, сказал Жан.       — Он даёт всем дополнительные шансы, но кто даст этот шанс ему? Стань этим человеком, Кев. Дай ему шанс самому разобраться, как он отреагирует на эту новость.       Аргументов не осталось, поэтому он просто отвёл взгляд в сторону.       — Боже, Кев, великий и могучий Кевин Дэй, ты пережил Рико, Тэцудзи, Гнездо, свою травму и гребаную японскую мафию, а сейчас боишься сделать то, что станет буквально последним шагом к твоему счастью? Тебе необязательно раскрывать этот секрет всему миру, но он заслуживает это знать.       Он мученически простонал и поднялся на ноги. За два часа уговоров вся его одежда помялась, а из-за поглаживаний Жана и Ната голова напоминала дикобраза.       — Хорошо, я решился.       Ну наконец-то.       — Нам поехать с тобой? — приводя его волосы в порядок, спросил Моро.       — Мы доведём тебя прямо до его двери и убедимся, что ты не сбежал и не упал в обморок по дороге.       Кевин усмехнулся.       — Нет, спасибо. Лучше разберитесь с командой. Я не уверен, что выдержу какофонию их голосов, когда мы пересечёмся в общежитии. Можете отвечать на любые их вопросы, лишь бы потом они не приставали ко мне, — отмахнулся от них Кевин и направился к выходу.       Жан передал ему ключи от машины, и они обнялись напоследок.       — Всё будет в порядке, он будет удивлён, но точно не отречётся от такого сына как ты, Кев.       — Позвони нам, если что, ладно?       — Конечно, — он остановился у лифта и снова повернулся к братьям. — А может всё-таки не надо?       — Кевин, иди! — и он ушёл.

***

      Совершил ли Кевин ошибку, доверяя раскрытие своего секрета Нату и Жану, было сложно сказать. С одной стороны, они те, кто скорее всего, спросит у пациента, сколько месяцев длится лето, а услышав ответ, как ни в чём не бывало произнесут: «Правильно! И именно столько вам осталось жить!». С другой — они действительно могли быть тактичными, когда хотели этого. Хотели ли они этого?       — На самом деле, тренер — отец Кевина, — наконец-то произнёс Жан, когда остальная часть команды уселась по своим местам. По их просьбе, они собрались в комнате девочек, отвлекая всех от сборов.       Очевидно, нет.       Реакция Лис была почти предсказуема, они сидели молча около тридцати секунд, открывая и закрывая рот, как выброшенные на берег рыбы, пока тишину не прервал радостный возглас Сета.       — Я знал! Я так и знал, чёрт возьми! — он вскочил с дивана и стал ходить из угла в угол, утверждая, что он догадался об этом раньше других. — Есть! Я был прав! На самом деле, я удивлён, что мы не поняли этого раньше, он же буквально его молодая верс-… — он комично прикрыл рот в удивлённом вздохе, после чего схватился за голову. — Нет, погодите, я больше удивлён тому, что сам тренер этого не понял.       — Если так подумать, и вправду, они же на одно лицо… Интересно, допускал ли тренер мысль о том, что Кевин мог быть его сыном? — согласился с ним Мэтт.       Реакция остальных была неоднозначной. Эндрю и Аарон, судя по всему, тоже имели свои предположения по этому поводу, а потому, легко приняли этот факт без особых расспросов.       — Почему тренера не насторожила новость о том, что девушка, с которой он провёл горячую ночку забеременела? Или он думал, что она могла зачать Кевина с кем-то другим?       — И вообще, когда она рассказала ему о своей беременности? И когда сама узнала?       — Вау, а я-то думал, что за странное ощущение возникает, когда тренер зовёт его «сынок», я задницей чуял, что тут что-то неладно, — отойдя немного от шока, прошептал Алистер.       — Плевать мне на это, вы только подумайте, тренер и Кейли Дэй… А тренер-то в молодости был тем ещё…       — Интересно, каким бы вырос Кевин, если бы изначально рос с Вайм-… Погодите, он что, по сути, Кевин Ваймак? Почему это звучит так, будто я просто позвала двух разных людей?       Не была охвачена атмосферой всеобщего азарта только Дэн:       — Он приехал сюда, уже зная это, но всё равно молчал? Этот-…       Натаниэль тут же осадил её острым взглядом и посоветовал аккуратнее подбирать слова. Сейчас он действительно рад, что Кевин доверил эту задачу им.       — Вокруг творился полный хаос, ситуация была слишком нестабильной. Если бы Кевин рассказал ему сразу, как узнал, тренер был бы втянут во всё это мафиозное дерьмо. Он просто хотел огородить своего единственного живого родственника от этого ужаса.       — И всё же… — не сдавалась Уайлдс.       — Как ты вообще себе это представляешь? «Хэй, привет, тренер Ваймак, давно хотел вам сказать, на самом деле я ваш сын, но мама посчитала, что рассказывать об этом не так уж важно. А, а ещё у меня сломана рука и я, вроде как, числюсь собственностью японской мафии, не поможете мне?». Вы не имеете права его осуждать. Он боялся окончательно его потерять, а так, он хотя бы находился поблизости. Не знаю как вы, но если бы мне пришлось рассказывать своему отц-… — он застыл на секунду, словно отчитывая себя за то, какой бред сморозил и медленно оглядел всех присутствующих. — Так, ладно, забудьте, мой отец мудак, с ним получится не лучший пример. У кого-нибудь тут есть нормальный отец? — выбирать было нетрудно, особенно, учитывая то, что у половины команды не было отца и вовсе, а имеющиеся были едва ли лучше Натана. Вопрос был отложен.       — В общем, основная новость заключается в этом, и мы надеемся, что вы утолите свою жажду подробностей и сплетен прямо тут и прямо сейчас, а не будете приставать к шокированному тренеру или испуганному Кевину, мы готовы ответить на почти любые вопросы, до тех пор, пока знаем ответы на них.       Вопросов было много.

***

      «Один из лучших нападающих среди молодежи до 25 лет, второй номер команды Лис Пальметто. Он сын знаменитой основоположницы любимого миллионами спорта Кейли Дэй…       …       О чемпионских генах и своём пути в спорте рассказал Кевин Дэй корреспонденту ESPNews:       Кевин, до скандального раскрытия тёмной стороны Рико Морияма ты, Натаниэль Веснински и Жан Моро были узнаваемы за счёт своих татуировок, обозначающих вашу принадлежность к идеальному корту. Нет ничего удивительного в том, что вы захотели избавиться от любых связей с прошлым, но фанаты ликуют и негодуют одновременно. Могу ли я поинтересоваться, что они означают?       Кевин Дэй: Решение о необходимости наконец-то избавиться от этого напоминания о прошлом было принято ещё зимой, на девятнадцатый день рождения Натаниэля, но мы были слишком заняты играми. Прежде всего, хотелось бы отметить, что мы с Натом уважаем нежелание Жана перебивать татуировку и просим других фанатов не обвинять его в предательстве или чём-то подобном. Мы семья, и отсутствие татуировки на одном из нас этого не изменит. Наша связь гораздо сильнее этого. Мы потратили очень много времени на выбор дизайна, потому в итоге идея пришла к нам совершенно случайно, пока я читал учебник по истории. Взгляд на Натаниэля зацепился за картинку рун и именно их было решено взять за основу наших татуировок. Я выбирал дизайн для Натаниэля, а он — для меня. Моя обозначает благоприятные трансформации и перемены, а также прорыв света сквозь тьму. Татуировка Ната является символом огня, а также победы над болью и просветления после тьмы. Как вы могли догадаться, у них похожий смысл. Этими татуировками мы хотели обозначить начало нового периода нашей жизни, который начался с переходом в университет Пальметто и команду Лис. Гордо могу заявить, что это действительно самое лучшее событие в моей жизни, и Нат, я уверен, поддержал бы меня.       Что ты можешь сказать об игре Лис в этом сезоне? Это был воистину прорыв года. То, что ваша команда так резко поднимется в рейтинге не мог ожидать никто, какие основные перемены, приведшие к этому, ты можешь отметить?       Кевин Дэй: На самом деле…»       Рико не стал продолжать читать интервью и, вырвав из журнала, на обложке которого красовались Кевин, Натаниэль и Жан, несколько листов, он швырнул его об стенку. Знаменитые, улыбающиеся, счастливые, свободные…       — Ублюдки…

***

      Натаниэль сидел на диванчике, запрокинув голову на его спинку. Фотосессия для официальной страницы команды на сайте университета была гораздо утомительнее, чем он ожидал, из-за чего он решил немного посидеть в тишине, пока остальные продолжали съёмку. Голова гудела от голосов друзей, а глаза болели от вспышки, которая постепенно вводила его в транс.       — Не напрягайся так сильно, твой глупый мозг может перегреться и взорваться, — послышался знакомый голос у самого уха, за которым последовал тычок в лоб. — Что, придумываешь, как бы ещё напакостить Ваймаку? Пожалей старика, откровения Кевина ему хватило на год вперёд. Хотя, как вариант, можешь купить ему квартиру. Конечно, пакости работают немного не так, зато вполне в твоём стиле.       Рыжеволосый усмехнулся и лишь покачал головой.       — Нет, просто…задумался.       — О чём же таком ты думал, чтобы скорчить такое лицо?       Нападающий поднял голову и уселся поудобнее, повернувшись к Миньярду лицом.       — Все эти изменения…всё происходящее кажется мне каким-то сном. Всего несколько месяцев назад я валялся в луже собственной крови, потому что ублюдку Рико не понравилось, как я на него посмотрел, а сегодня я в окружении дорогих мне людей, занимаюсь любимым делом. Все мои обидчики либо мертвы, либо гниют в тюрьме, и мне не нужно задумываться о том, чтобы пережить ещё хотя бы один день, — он тяжело вздохнул, будто всё перечисленное являлось какой-то непосильно сложной работой. — Разве такое возможно? А что, если я просто уснул, и всё произошедшее — шоу, воссоединение с Кевином, ты и Лисы — не больше, чем сон? Что, если я проснусь, а вы все исчезнете? Не думаю, что переживу это.       Эндрю медленно положил руку на его затылок и, дождавшись кивка, слегка усилил хватку, будто разгоняя скопившееся напряжение по всему телу. Он уткнулся собственным лбом в лоб Натаниэля и уверенно произнёс:       — Ты — Натаниэль Веснински. Ты — пятнадцатый номер Лис Пальметто, названый брат Кевина Дэя и Жана Моро, племянник не злого британца мафиози, парень, который со скандалом уничтожил репутацию Морияма и выбрался из ада. Ты спас десятки жизней и сделал эту команду лучше всего за пару месяцев. Тебя обожает не только команда, но и сотни тысяч фанатов. Ты больше не собственность, нет, точнее, ты никогда ею не был. Сейчас, тронуть тебя — означает ополчить против себя всех нас. Люди, события, чувства… всё это настоящее.       Его рука скользнула с затылка на щёку и Натаниэль приластился к мягким касания.       — А ты…? — блаженно спросил он.       — И я, я не галлюцинация, Нат. Я настоящий и никуда не собираюсь уходить, до тех пор, пока ты сам меня не прогонишь, — Натаниэль покачал головой, отрицая возможность такого исхода. — Реальный настолько же, насколько реальна твоя глупость, чтобы до сих пор сомневаться в этом.       — Уж какой есть, — усмехнулся Веснински.       — Да или нет?       — Да, с тобой всегда да.       Эндрю взял его за руки и, закинув их к себе на плечи, притянул ближе. Нежный и уверенный поцелуй со вкусом апельсина. Поцелуй, от которого перед глазами взрываются фейерверки, а по венам начинала течь раскалённая лава. Поцелуй, от которого его сердце бьётся так сильно, что, кажется, вот-вот остановится. Поцелуй, не оставляющий и следа от тревожности и глупых мыслей.       — Чёрт, я мог бы стать зависим от этого, — думает Натаниэль, прежде чем слышит из коридора раздражённый крик тренера:       — Эндрю, я зачем послал тебя за Натаниэлем?! Куда вас двоих там засосало? — они нехотя отстраняются друг от друга и дают себе несколько секунд, чтобы успокоиться. — Общее фото! Пошевеливайтесь, мы все устали и хотим поскорее закончить!       — Уже идём, тренер! — кричит ему в ответ Веснински и, вскочив с места, протягивает Эндрю руку. — Идём?       Эндрю задумался лишь на секунду, прежде чем чересчур драматично закатить глаза и вложить свою ладонь в руку Веснински.       — Идём, — снисходительно произнёс он.