Я всегда буду рядом

      Возвращаемся ближе к полуночи. Майкл, как истинный джентльмен, подает руку, помогая выбраться из автомобиля, а потом — все так же не выпуская моей ладони — доводит до лестницы. Судя по тишине, стоящей в особняке, родители давно спят. Неудивительно. Стараюсь быть тише, но выпитый алкоголь решает иначе, потому что запинаюсь на каждой ступени чертовой лестницы, кажущейся бессовестно бесконечной.       Майкл обреченно вздыхает и подхватывает меня на руки. Хихикаю, краснея. Доставив до спальни, едва заметно приподнимает брови, а я кусаю губы, прислоняясь к двери спиной, и смотрю на него из-под полуопущенных ресниц. Перед глазами все плывет, дико хочется спать, но одна мысль — совершенно безумная — не дает покоя.       Я хочу его поцеловать.       Шагаю вперед. Майкл отступает назад. Долго смотрю на него, но продолжаю молчать. Пока все-таки не выдерживаю. Делаю еще один короткий шаг навстречу. Воздух между нами искрит. Сердце колотится, как сумасшедшее. Давай же, просто взгляни на мои губы, сглотни — сделай хоть что-то, чтобы я поняла, что ты тоже этого хочешь…       — Спокойной ночи, Сара.       — Что?       Озадаченно хлопаю ресницами. До пьяного мозга слишком медленно доходит, что он даже не пытается. Видит мои жалкие попытки, но… А чего я хотела? Мы друг другу никто, и он не испытывает ко мне никаких чувств.       Я — всего лишь работа.       Не зная, куда деться от обжигающей обиды, отворачиваюсь и хватаюсь за дверную ручку. Открываю, проскальзываю в комнату. Как только дверь закрывается и меня окутывает темнота, скатываюсь на пол. Пару раз глубоко вздыхаю. Что я творю? Прижимаюсь макушкой и закрываю глаза. Пьяная дура! Идиотка! Ну зачем?       Поднимаюсь, пошатываясь, и направляюсь в ванную комнату. Смываю макияж, расчесываю волосы. Пытаюсь подцепить молнию, но пальцы соскальзывают, даже когда складываюсь в позе буквы «зю». Бесполезно. Рычу от злости и пинаю воздух. Да и черт бы с этим дурацким платьем!       Возвращаюсь в комнату. Но вопреки всему злость не отступает. Наоборот, накатывает волнами, будто цунами. Все в моей жизни складывается не так. Словно это не моя жизнь, а чужая. Словно мои родители — не мои. Друзья — всего лишь бета-версия настоящих. Тотальный контроль, манеры, воспитание. Мечты и желания заперты под семью замками, а я сама — пустая оболочка.       Крик царапает горло, несется наружу и, наконец, выходит отчаянным скулежом побитой собаки. Стою посреди всей этой роскоши и богатства в дорогом платье, с идеальным маникюром и чувствую себя до того несчастной, что вой со временем перерастает в гулкие рыдания.       Как же я устала!       Дверь с тихим скрипом отворяется. Не оборачиваюсь. Неужели он все слышал? Не успеваю зацепиться за мысль, как сильные руки обвивают талию, и меня прижимают к мужскому торсу. Поворачиваюсь в его руках. Утыкаюсь носом в грудь, радуясь, что смыла макияж. Майкл гладит меня по голове, еле слышно обещая, что все наладится. А мне впервые в жизни так уютно и тепло, что хочется остаться в этих объятиях навсегда.       Немного успокаиваюсь, но все еще не решаюсь поднять головы, чтобы заглянуть ему в глаза. Лишь немного отстраняюсь.       Забавно, не так давно отец говорил, что Майкл — «не друг и не жилетка».       Я бы поспорила.       — Сара?       — М? — рассматриваю пуговицы на его рубашке, подмечая, что несколько верхних расстегнуты. — Все в порядке. Спасибо.       — Не расскажешь? — тихо спрашивает Майкл, продолжая баюкать меня в объятиях. — Все же было хорошо. Что случилось?       — Платье.       — Платье?       — Не смогла расстегнуть, — выдыхаю.       Какая глупость, боже!       — Помочь? — невозмутимо предлагает Тёрнер, и я улыбаюсь, как идиотка. — Ну вот, улыбнулась, наконец. Так что?       — Разве это будет уместно?       Смотрю ему в глаза и не могу оторваться. Ладони чуть крепче сжимают тело, и я невольно прикусываю губу. Одни в темной комнате, настолько близко, что я чувствую, как бьется его сердце. Наши лица разделяют какие-то дюймы. Уже тянусь навстречу, когда Майкл дергается, будто от удара током, а потом резко убирает руки. По спине бегут мурашки.       — Повернись.       Покорно выполняю просьбу. Откидываю волосы на одно плечо и замираю, не дыша. Всем своим естеством ощущаю, как он сопротивляется желанию прикоснуться ко мне. Но потом…       Мужские пальцы осторожно касаются кожи чуть выше линии платья. Проводят нерешительно из стороны в сторону и замирают на молнии. Он тянет собачку вниз, а вслед за его пальцами бегут мурашки. Вмиг покрываюсь гусиной кожей. Дыхание перехватывает, и становится так жарко, что едва не бросает в пот. Все действо занимает от силы пару секунд, но мне кажется, будто прошла целая вечность.       Передергиваю плечами, и платье соскальзывает на пол. Замираю. Слышу, как тяжело вздыхает Майкл. Хочется повернуться и вцепиться в его губы, дотолкать до кровати. Сделать хоть что-то! Но вместо этого все так же стою, окутанная темнотой, его горячим дыханием и своими шальными мыслями.       — Я…       Не знаю, что хочу сказать. Мысли испаряются, когда кожи на плече касаются мужские губы. Меня парализует. Смотрю широко раскрытыми глазами в одну точку на стене, а Майкл уже продвигается к шее. Откидываю голову, и его руки снова опускаются на талию. В животе крутит, по венам бежит раскалённая лава. С губ срывается тихий стон, и хватка на теле усиливается. Осмелев, он начинает зацеловывать шею, плечи, уши все настойчивее. Плавлюсь под касаниями. Делаю крошечный шаг назад и вжимаюсь обнаженной спиной в его тело.       — Сара, — шепчет на ухо Майкл. — Какая ты красивая.       — М-м… — мыслить целыми предложениями сложно, а говорить вслух — еще труднее.       Чувствую себя такой невесомой, воздушной, легкой. Кусаю губы. Повернуться или нет? Что будет потом? А еще дальше?       Майкл решает за двоих. Мягко поворачивает лицом к себе, и я тут же закидываю руки ему на шею. Приникаю всем телом, целую жарко. Прямо в губы. Он отвечает, не раздумывая, и языки сплетаются в танце. Мне безумно жарко. Безумно хорошо. Хочется большего. Хочется его всего.       Пальцы тянутся к пуговицам. Расстегиваю: одна, вторая, третья. Рубашка распахивается и улетает на пол, а мои ладони уже касаются горячей кожи, рисуют узоры. Майкл громко вздыхает. Подхватывает под ягодицы, и я с легкостью отрываюсь от пола, обвиваю его торс ногами, ни на секунду не разрывая желанного поцелуя.       — Майкл, — шепчу ему в губы.       Он улыбается. Делает несколько шагов вперед и опускает меня на кровать. Нависает сверху, и, черт возьми, мне так нравится эта картина, что невольно начинаю улыбаться во весь рот.       — Весело тебе? — мурлыча, спрашивает он. Склоняется, кусает в плечо. Вздрагиваю. — А так?       — Да, — вылетает стоном.       — Ты ведь понимаешь, что мы не должны? Твой отец меня убьет.       — Все равно, — жадно обхватываю руками. Тяну на себя. Ближе. Теснее. — Все равно, что будет потом. Ты нужен мне сейчас.       — Сара…       Мы снова целуемся, касаемся, гладим и трогаем. Стараюсь не стонать в голос. Чувствую, как мужские пальцы пробираются в трусики, и не могу сдержать всхлипа. Майкл ловит его губами. Меня ломает и выгибает в разные стороны, а потом…       Раздается стук в дверь. Замираем. Я лежу, уставившись на Майкла огромными глазами. Он хмурится. Медленно слезает с меня, подбирает рубашку, накидывает на плечи и быстрым шагом уходит в ванную комнату. Подтягиваю одеяло к груди.       — Кто там?       — Дорогая, ты спишь? — спрашивает папа.       — Нет, заходи.       Спешно приглаживаю растрепавшиеся волосы и осматриваю комнату. Вроде все в порядке.       — Как ты, милая? — отец присаживается на край кровати. — Все хорошо?       — Да, пап, отлично. Виделась сегодня с Адель.       — Как у нее дела?       — Как обычно.       — Хорошо, — задумчиво произносит папа. — Как Майкл? Поладили?       Лицо медленно краснеет, и я радуюсь, что в комнате слишком темно, чтобы папа мог это заметить. Прочищаю горло.       — Да, все хорошо.       — Ну и чудно, — отец поднимается. — Ты, кстати, не знаешь, где он? Я заходил, но в спальне никого.       — Нет, пап, откуда мне знать.       В моей ванной, что непонятного?       — Ладно, милая. Спокойной ночи.       — Спокойной, папа.       Мужчина уходит, и только после этого я позволяю себе глубоко вздохнуть. Сажусь в постели и запускаю пальцы в волосы. Боже, что мы наделали? А если бы папа зашел чуть позже? Он бы все услышал или, еще хуже, увидел своими глазами! Нет, мы больше не должны так рисковать. Слишком опасно.       — Сара, знаешь… — Майкл появляется в дверях с таким видом, что становится ясно: он думал о том же, о чем и я.       — Да, этого больше не должно повторится, — произношу твердо.       Разум ликует, только сердце отчего-то начинает колотиться с утроенной силой. Лучше замолчи, глупый кусок мяса!       — Приятных снов, Сара.       Майкл уходит. Падаю на подушку и смотрю в потолок. Я все сделала правильно. Все так, как и должно быть, и никак иначе.       Правильно.