Mentally ill

Комната была довольно большой и слабо освещённой настольной лампой, около белых стен стояли серые шкафы. Между шкафом и столом, который находился возле окна, стояло средней высоты зеркало, а точнее его рама. Разбитое на куски зеркало лежало на светло коричневом ламинате и бежевом пушистом ковре. Довольно большой тёмно-красный диван стоял на против этих шкафов, на нем лежала какая-то большая мягкая игрушка. Диван выбивался из серых оттенков интерьера, но был удобным. Книги на столе около окна были сложены в не ровные стопки, на столе лежал довольно пугающий рисунок. На нем был изображён силуэт человека, с вытянутыми руками и заштрихованным лицом. Рядом с силуэтом лежало что-то странной формы. Чёрный стул стоял около стола. Фигуры людей одетых очень тепло шли мимо пятиэтажного панельного дома. Машины быстро проезжали мимо, а птиц совсем не было. Снег огромными хлопьями падал на крыши домов, деревья и дорогу. Он мешал обзору. Фонари ели освещали улицу. На подоконнике сидел парень. Его волосы были похожи на снег и завязаны в высокий хвост, одет он был в такую-же белую футболку и довольно широкие брюки. С его шеи свисало украшение похожее на капли крови. Бледные щёки стали красными от холода и режущего ветра. Было больно, но терпимо, больнее было чувствовать, как снег тает на свежих ранах на запястьях рук. Наблюдать за не знакомыми ему людьми, их поведением при виде мальчика было удивительно, ему очень хотелось видеть выражение лица окружающих и понять наконец, что они чувствуют, но увы ничего не менялось и люди уже не были как прежде, такими же интересными, а больше вызывали страх. Многие просто обходили стороной дом, кто-то стоял и таращился на происходящее. Какие-то бабушки проходили мимо со словами «Бог ему судья. Жизнь дается один раз и не для таких как этот идиот.» Все происходящее казалось для подростка забавным зрелищем, ведь он никогда не хотел умирать. Как бы это не выглядело со стороны, он просто хотел перестать слышать голос, то зовущий его куда-то, то внушающий что он, как и все ничего не представляет из себя и по факту является таким же серым пятном без лица. Царапины появились от отчаяния и разбитого зеркала пару минут назад. Парень понимал, что через несколько минут в его комнату ворвется отец и буквально отнимет у него капельку свободы одним поворотам ключа и защёлкиванием окна. Ещё долго тот не почувствует ледяного режущего ветра и то, как тает снег на руках и щеках. Побег из этого проклятого места было единственным решением. Несколько дней назад Николай выпустил на свободу его птичку, подаренную на новый год. Он просто не мог смотреть как это чудесное создание страдает в клетке. Или нет… Нет оно не страдало, птичка просто не представляет какого жить на свободе. Клетка стала для нее местом свободы. Гоголь знал какого это выходить на улицу гулять, общаться с кем-то и многое другое, поэтому смириться с просиживанием время дома было тяжело. Птица нерешительно улетела, больше Коля ее не видел. «Прыгай! Прыгай! Прыгай!» кричал пугающий голос, то низкий, то высокий. В низу была неизведанная бездна, но он же не был птицей, такой же свободной как эти чудесный создания. Ему было страшно, но он улыбался, не подавая виду. По квартире раздался звон домофона. Отец взял трубку и после чего последовал пугающий крик «Что он сделал?!». Глухой стук об стену и быстрые шаги по направлению к комнате. -Коля! Ты совсем рассудок потерял! Любой другой суицидник уже давно-бы прыгнул, но тот сидел смотря вниз. В какой-то момент Николай заметил, что всё мутнеет, а его глаза наполнились водой, слёзы… Он плакал как тогда ровно полгода назад. Тот день был последний, когда Николай выходил из дом. Самый ужасный и страшный день в его жизни. Огромный спортивный зал, толпа детей одетых в идеально наглаженную форму с большими букетами в руках, родителей и учителей, яркие шарики некоторые уже успели лопнуть и не нужным грузом висели на ниточки. На улице был сильный дождь. Листья ещё были зелёные. Два ведущих стояли с микрофонами. Два главных героев и один антагонист. Самый банальный сюжет для такого праздника. Коля оказался злодеем, который украл «ключи от знаний», но он не был расстроен столь странной роли, парень считал себя героем для всех тех, кто стоял тут. Для него школа была местом, которое вызывало отвращение и не капли ни показывала как хорошо учиться. Все учились ради оценок, ведь многих тут могут за них оскорбить, на ругать, а самое страшное это ударить. Когда он выступал время шло очень быстро и вот он уже отыграл половину второго концерта. Выбегая на сцену и находясь на ней один, вместе с двумя ведущими именно тогда весь шёпот, возгласы и гул детей, превратились в один большой крик, ужасно громкий. Николай ничего не слышал, но продолжал играть. Через несколько минут лица смотрящих начали расплываться, а сам обладатель белых волос был ужасно напуган не смотря на это, он играл свою роль и не заметно смог отойти от сценария, тем самым сократив своё время на сцене. Возможно его «коллеги» заметили, что ему плохо, но думаю причина была в резком сокращении действий. Ребята мгновенно выбежали и один из них быстро произнёс: «Ты повержен!». Коля упал, уткнувшись головой в ноги, пытаясь закрыть уши и ничего не слышать. Последнее, что он произнёс было «Помогите.». Так сказал его отец, он разговаривал с присутствующими на сцене, сам же мальчик помнит всё ужасно смутно. Его мысли путались. Он убежал в маленькую гримерную и буквально спрятался в угол. Нашли его ещё не скоро, по крайней мере время для него тогда шло очень медленно, похож он был на маленького запуганного белого котёнка, который пытался спрятаться от происходящего где-то за вешалками и кучей одежды. С ним пытались поговорить, но Гоголь молчал будто боялся чего-то. Его отвели на диван, но он сидел и молчал закрыв глаза. Родители приехали через минут десять. В начале он сидел дома день, два. Обладатель белых волос ничего не ел, не смотрел на родителей, не выходил из дома. В итоге спустя два дня Коля оказался в психиатрическом отделении. После нескольких вопросов, заданных Гоголю, ему был поставлен диагноз «шизофрения». Клеймо на всю жизнь. Излечению не подлежит, возможно её лишь уменьшить. «Вам лучше лечь в психиатрическую больницу» говорил врач, но родители по не понятной для Николая причине отказались и договорились с врачом о назначении препаратов. После этого его посадили на домашнее обучение. Он остался отстранённым от общества и людей. Вообще не выходил на улицу и стал затворником. -Коля! Когда ты успел выкрасть у меня ключ от окна?! Зеркало, зачем ты его разбил?! Отец обладателя белых волос попытался стащить его с окна, но тот сам не понимая почему закинул ноги на подоконник и спустился в начале на стол, а потом и с него тоже. Щелчок. Поворот ключа. Опять он остался один в своей комнате. Хоть так смог привлечь к себе внимание отца. -Что за выкрутасы! Он тяжело вздохнул. -Собирайся, переоденься во что-то тёплое. Его накрыло радость, Коля был готов наконец-то выбежать на улицу и как маленький дед садовец радоваться каждой снежинке, упасть лицом в снег и закопаться в него, но буквально через несколько секунд к нему пришло осознание происходящего. А точнее у него появилось множество вопросов, «куда?», «Зачем?» и «Почему?». Только что он опозорил свою семью, а сейчас его ведут гулять. Всё слишком странно. -Куда мы едим? Он сказал это уверенно, хотя и предполагал куда именно. -Я соберу тебе вещи Коля. Ты поедешь лечиться. Разве тебе не плохо? Серое замазанное лицо отца пугало. Раньше оно казалось очень добрым и иногда строгим, но сейчас Гоголь не мог его даже описать. Что его ждёт, белые стены и ещё несколько лет за «решёткой». Худые бледные руки вытерли выступившие слёзы на глазах. Со временем нахождения дома он довольно сильно похудел. Брюки в особенности и большинство его одежды висело на нем большим мешком. -Пап! Я и так сижу… тут один днями! Ты меня отвозишь в психушку, я опять буду сидеть взаперти. Шизофрения не излечима, смыл мне лечиться! Гоголь кричал это с запинками, часто теряя нужную мысль. Он потерял смысл в лечении. Хотя возможно там будет проявляться внимание к нему. -Тебе будет лучше… Обещаю мы потом поедим… -Когда потом?! На этом моменте отец просто вышел из комнаты. Его шаги были тяжёлыми и казалось будто он был в замешательстве. Николай лёг на диван, но за несколько минут успел поменять своё положение раз пять и в итоге лег закинув ноги на спинку дивана, а голова свисала с края. Белый хвост и чёлка свисали к полу. Его взгляд привлекли осколки разбросанные на ковре. Они блестели от света фонарных столбов, исходящих с улицы. Они отражали в себе разные цвета. Отец почему-тоне убрал осколки. Возможно, из-за произошедшего он даже не обратил внимания, что в этой комнате сидит мальчик шизофреник, занимающийся рукоприкладством. Через несколько минут голова затекла и уже не было сил лежать в таком положении. Николай предполагал, что не сможет избежать госпитализации, поэтому он решил собрать некоторые вещи. Коля быстро встал и взяв какой-то острый кусок стекла. В его голову пришла мысль испортить жизнь своему врачу. Было много различных идей. Острых, колющих предметов нельзя, но можно их спрятать. Довольно быстро в его голову пришла идея спрятать стекло в книгу. Выбрав самый подходящий по форме осколок, он был вытянутой треугольной формы и как раз мог поместится в отклеевшейся корешок. Не долго думая, он достал двухсторонний скотч поместил кусок стекла между самой книгой и корешком, наклеил не тонкие полоски скотча и всё это закрепил клеем, так сказать для большей прочности. Стекло не было заметно. Он сложил ещё несколько книг в пакет, а вместе с ним и бумагу с карандашами. По направлению к комнате послышались шаги, сопровождающиеся скрипом пола. Они были такими же быстрыми. Мгновенно Коля положил пакет на пол рядом со столом и буквально упал на кровать, использовав свои актёрские навыки Гоголь разлёгся на диване сделав вид, что совершенно не заинтересован в происходящем и не намерен что-то делать. На пороге комнаты появился силуэт отца, тот тяжело вздохнул и докоснулся свободной рукой до переносицы одновременно помассировав её. В одной его руке был вязаный широкий тёмно-красный, похожий на коричневый свитер и чёрные брюки. Они были поглаженные и аккуратно сложенны. Этой же рукой он держал широкий бинт, ножницы, вату и перекись.       — Коля, одень эту одежду. Не стоит обижаться на меня. Чтобы ты понимал, твоя актёрская игра хороша, но я не глухой и не слепой. Заметить появление собранных вещей в пакете не так уж тяжело. Ты умный и сам должен понимать, что происходящего сейчас тебе не избежать. Этот человек давал многое своему сыну, всегда держал слово и выполнял обещания, но не о какой любви и речи не могло идти тем более об уважении, ведь для него он был только ребёнком с психическим отклонением и не больше. Поэтому надеяться избежать госпитализации и думать, что отец забудет про обещание, было по идиотски со стороны мальчика. Ломаться смысла не было, поэтому он встал и быстро одел поверх футболки широкий свитер и сняв домашние брюки поменял их на похожие.       — Дурачьё, зачем зеркало было бить. Мужчина притянул руку Николая за свитер и аккуратно убрала с неё рукав. Красные раздражённые, растаявшим снегом порезы от стекла, виднелись на руках. Осмотрев запястье и не заметив в нём никаких осколков, тот обработал всё ватой и перекисью и перевязал бинтами. Ту же операцию он провёл и с другой рукой. -Жди меня тут и не смей ничего делать. Помни, я на кухне, так что зови. Силуэт удалился из комнаты, а Коля включил свой ноутбук и начал убивать время за прохождением какой-то игры. Ему уже было всё равно, сегодня он покинет душное помещение. Хотя возможно и не на долго. Гоголь за это призирал своего отца и его будущего врача, хотя даже не представлял кем он вообще будет. Парню надоело играть уже через несколько минут. В его голову пришла идея посмотреть поняшек, но не обычных. К сожалению его идею пришлось отложить на ещё долгое время ведь из кухни донёсся голос, который просил принести пакет с вещами и начать одевать куртку. «Может просто засыпать отца снегом?» В этой идеи была какая-то изюминка, это было бы забавно, но не столь грандиозно. Встав с мягкого стула на колёсиках, тот проскрипел, будто выдохнул. Коля взял пакет и быстро понёс его на кухню. Кухня была не большая, около стен стояли шкафы, сделанные будто из дерева. В них была сложенна посуда и другие довольно важные для готовки принадлежности. Около окна стоял столик на котором было сложенны разные вкусности. Их было не много, но все те которые любил Коля. Отец стоял около раковины и что-то писал в телефоне.       — А мама знает, что я уеду сегодня?       — Конечно, Я ей звонил и уже про всё рассказал. Гоголь надеялся, что этого не произойдёт. Мать его гипер опекала и теперь будет ужасно волноваться, да и не только за сына, а в частности ей будет стыдно за его поведение, внешний вид и так далее. Она очень сильно зависела от мнения окружающихся и всегда пыталась слиться с толпой, выглядеть и везти себя под стандарты общества. Это ужасно раздражало мальчика и он всегда доказывал ей обратное. Николай ужасно долго доказывал ей, что длинные волосы не говорят о том, что тот пытается подражать девушкам, а тем более стать ей. Обладатель белых волос собрал приготовленную для него еду в пакет. -Одевай куртку, она лежит в прихожей на тумбочке, там же твой рюкзак с одеждой и другими вещами которые тебе понадобятся. Обувь твоя в шкафу стоит рядом с зеркалом. Гоголь взял пакет и вместе с ним сделал несколько шагов и уже оказался около вешалки и зеркала во всю стену. Туда он даже не смотрел и быстро схватив куртку отошёл в сторону. Сама куртка была средней длинны и голубого, приближенно к белому цвету. Сама она была удобной и тёплой, как вспоминал Гоголь. Он просто надеялся, что не успел вырасти из куртки и сапогов. Сапоги были черными и на железных застёжках, украшенные сердечками, которые Коля сам сделал и его всё устраивало. Застегнув обувь и одев куртку и серый шарф который Гоголь нашёл в рукаве куртки, взял рюкзак и быстро осмотрел взятые им вещи. -Пап! Я выйду на улицу постою у подъезда? Это был глупый вопрос, ответ на который точно был отрицательным. Постояв ещё пару минут и походя из угла в угол. Коля наконец услышал шаги отца. Он шёл из кухни. Мужчина быстро одел обувь и куртку и взяв с собой документы ребёнка открыл дверь. На Колю подул свежий и не много сырой воздух подъезда. Пока его папа закрывал дверь, Гоголь постояв пару секунд рванул вниз по лестнице будто маленький ребёнок. -Коля! Блять. Мужчина тяжело выдохнул и направился за сыном. Он шёл медленно, просто надеясь, что он не убежит от него…