Пробитые воспоминания в потускневшем госпитале

"Всё действительно так, доктор? Но ведь я лишь хотел мирной жизни..."

      Что же нужно сделать для того, чтобы прожить неописуемую никакими красками жизнь? Расходясь по полотну нежным уголком кисточки, в точном направлении, телохранитель твой пишет картины с глубоким смыслом. Не отрываясь от работы, душа утопала в рай, а кисточки с нетерпением неслись в даль старинную, украшенную давно законченными живописями. Они разбросаны по всему периметру. Из них изливались ещё не до конца высохшие оттенки яркой гуаши, смешанной с масляными красками. Но даже ловкие движения опытными ручками специалиста смогут доставить любому индивиду личные страдания. Но точно, он совершит плохой поступок не своими ладонями. К внезапному происшествию станет помехой мерзкий бес, вышедший из ниоткуда. Это существо стало разбрызгивать невыносимо по покрытию черными чернилами. Сгустки крови оставались на бумаге после поочередного дыхания твари, созданной явно не Богом. Отталкивая от себя, какой уже раз, вмешивающиеся изысканные ручки. Ему нужно было одно — покончить с делом своим и заставить корчиться от боли невинного человечка.

"Ну же, скромный ты наш ангелок! Ты только посмотри на то, что же у нас получилось! Всё смешалось в одно целое... Все вкрапления забытых мечт и воспоминаний. И превратились они, в сломленный остаток разбросанных стекол зеркал закрытых, вонзающихся в тело крошечное! Которые нескоро откроются от занавески давно повешенной... "

      А маленький ангел, с болтающимся нимбом на головушке, не мог ничего с этим поделать. Не подпускал дьявол устрашения к себе. За нужным предлогом, разбрасывает все ненужные вещички, мешающие работать над своим произведением искусства. Оно не оставляет свободного места с чистыми красками. В этих потайных чернилах заложены все основы твоих душевных страданий, придающих ухудшение состояния качеств жизнедеятельности. Одному из таких людей, носить массу страшных воспоминаний и мучений, досталось маленькому мальчику. По имени Мизуки Акияма.       Сколько ещё изнеможений и тревог придется пережить бедняге Мизуки? Это имя он ненавидел на всех устах, которые его произносили. Стоило постоянно притворяться невинным мальчиком, который не может даже слышать то, как о нём говорят. Каждый день он пытается корчить из себя миленького парнишку учителям, чтобы не оказаться брошенным жизнью и Богом. Но по отношению к другим людям, таким, как его же одноклассники, он был не рад. Беззаботные деньки украшали старые и мимолётные грёзы мечтаний. Забвений своих, чьи же и хранили в потайных уголках мирка единого, где красота и покой хранят память всех воспоминаний и сил настойчивых. Всё могло остановиться в любую минуту, оставляя за собой след травм полученных.       Ничего не могло так вскружить голову и сегодня. Всё, как обычно: цикады напевают свой юный мотив песни, сверстники переговариваются между собой, замечая из раза в раз редкие шорохи розововолосого по незатухающим коридорам. Казалось бы, эти длинные пути никогда не закончатся. Как и очередной день сегодня, без частички изюминки. Можно было с лёгкой опаской признать то, что он бы и не отправился в училище, коли бы одноклассница — главная управляющая за порядком, не заставила идти. Нужно было дойти до класса пешком, а дальше уже мчаться из этого тусклого места куда подальше. Застыв на одном поклоне, он заметил свою подругу. Она перебиралась с ножки на ножку, ведь тоже желала наконец-таки уйти отсюда. И отдохнуть от тяжёлого дня в своей кроватке. Всего, чего бы хотелось всем в тот момент. Особенно ей, ведь следить за школой и её порядком не так уж и легко. Когда к тебе не на пользу приходят компании непосед. Они портят всё на своём пути, даже если это было по веселью. И только решение схватить их за уши и потащить к классному руководителю, было верным решением. Девушка с длинными и роскошными волосами, сверкающими звёздочками на локонах, придавали ей инициативу двигаться всё дальше и вперёд. Незаметно, без того или иного смысла, боязливый парень тихо подошёл к ней. Будто на цыпочках прошёлся, оттого и напугал юную красавицу. Дрожь по телу пробежалась от звука, произнесённого Акиямой, а мурашки так и сводили с ума. — А-Ан! ♪ Давно мы не виделись с тобой, не так ли? — томно произнес нежный парнишка своим высоким голосом. Но заметив рядом с собой Мизу, эта дерзкая и уверенная в себе личность заговорила громким тембром голоса, который быстро разносился басом по всем округам школы. — Хей, Мизуки! Ну вот, посмотри-ка, всё же хорошо, день прошел не зря. Видишь, какая я молодец, отправила тебя учиться и получать новые знания! А то, совсем уж много пропустил ты... Слыша её незатухающее пламя свободы, ему бы хотелось отправиться домой поскорее, но та не давала это спокойно сделать. Для уважения, нужно же было хоть что-то ответить, а не стоять, как вкопанный в землю истукан. Было неудобно перед другими школьниками в старшем заведении, все взгляды косо покрывали Шираиши темным пеплом. И Мизу это отлично разглядывал. Следовало бы ей быть потише, чтобы не заводить сплетни про себя, иначе всё будет точно так же, как и... На этом мысли остановились, и мимолётные слова резко вылетели из уст сдержанных. Закатив глаза, толстый комок в горле освободил проход небрежному звуку. —Оу... Это да. Что бы я делал без тебя, моя ж ты верная подруга! ,— врёт и не краснеет он, потихоньку отходил ближе к нужному кабинету, где находились его вещи. Точно бы не хотел он никогда идти снова в это причудливое место, где он кажется для всех полным чудаком и безрассудником. Добавив в свою фразу уже тембром повыше и громче, собирался бежать изо всех ног, не оставляя ничего позади. Ведь так ему не нравилось стоять на одном месте и ничего не делать. Хоть и живёт по такой же схеме... — Всё-всё! Я ухожу! Приятного вечера с кофе тебе! А мне нужно потихоньку сбегать...       Так и не дав девушке договорить то, что она хотела сказать в который уже раз, скрылся за колоннами других незнакомых людей. Быстро и незаметно схвативши сумку, тот помчался прямиком к выходу. Но внезапно, что-то остановило его прямо на проходе. Кулак разжался под сильной волей, а взгляд потупился на лестницу наверх. Решившись остаться в одном местечке на ещё некоторое время... Мизуки проходил по ступенькам на раз два, идя всё вверх и вверх, ступая с каждым разом всё медленнее от усталости. Отдышаться не давал воздух, скопившийся в том помещении. Узкое, с большим количеством углекислого газа. Кислорода вовсе не чувствовалось, примчавшись наконец-то в то самое место. Где воспоминаний и грез так много, что свести всё в одно целое невозможно. Если бы он создавал книгу с ними, то странички все были бы разрисованы бантиками и лентами. А на краешке страниц приклеены сладкие конфеты, несъеденные ещё с тех пор. Только осмотревшись, он заметил тусклый свет возле окончания сетки крыши. Вроде как, никого не было заметно... Но вдруг, Акияме послышалось тихое пение, сводящее весь разум с ума. Вслушивается в каждый вздох облегчения, наполненный старыми моментами жизни. Малец точно понимает то, что он знает этот голос. Казался он, будто родным. Продолжая петь свою музыку, написанную совсем недавно, этот мальчишка склонялся перед забором, осматривая территорию школы с высока. Всё заканчивалось на одном дыхании, пульс повысился, а взгляд направился на единственную и неповторимую личность в его скучной жизни. Стараясь правильно дышать, он аккуратно подходит к поющему "воробушку" и отпускает на мгновение ока свою сумку. Ничего не было слышно, ни единого шороха счастливому. А Мизуки всё старательнее и ближе подходил по нужному ему направлению. Тишина и молчание вскружили все мысли. Но не могло продолжаться всё так долго. Вскоре, тихий и загнанный певец в ловушку, услышал тихие шаги. Но сначала не хотел оборачиваться, ведь даже не знает, кто бы там стоял позади. Акияма, тяжело дыша, хотел вымолвить остаток своей речи в пустое пространство, касающимся только слабым ветерком. Обдувает он тонкие эскизы плеч, а ноги, словно ватные, не могут устоять на месте. Но долго не задерживая пустоту и безмолвие, розововолосый парнишка заговорил первым. Блаженный и дрожащий голос пронесся по голубому небосводу, этакий скрывал все недостатки малыша. — Руи... Это ты так красиво и изящно поёшь? Но разве ты не должен сейчас находиться со своей труппой вместе?.. — и уставившись на ровные, но взъерошенные волосы от сегодняшнего дня, он затих в последнем предложении...

Почему больно произносить эти слова было милому соловью, чей взгляд дурманил весь разум в объятия ночной нирваны?

И она не отпустит его из клетки, не выпустит на свободу покрытое полотно, размазанное густыми чернилами. Слабое солнышко снисходило ближе к земле, ведь всё когда-нибудь подходит к концу. И тишина вновь прервалась глубоким дыханием. Камиширо, аккуратно повернувшись, заиграл своей повседневной улыбкой. Всю пустоту внутри сердца Акиямы снесло, словно тем же ветром. А в глазах юркий блеск виднелся. Как звёздочки опавшие, посреди ясного вечера, застенчивые души стоят перед друг другом. Отдаляют их только несколько сантиметров свободного пространства, в котором достаточно покоя. Искреннее дыхание освобождало из горячего пепла каждый неутолимый раз. Играя с волнами ветра, поблекшие лоскутки на школьной форме сиреневоволосого отдавались слабым лучиком солнечного света. Не отрываясь от забора руками, он заговорил томным голосом. Под него можно было подняться на небеса, играться и развиваться с потемневшими облачками. —Фу-фу, Мизуки, ты уже здесь. А ведь, я чувствовал твой скорейший приход. — остановившись на конце, Руи не желал отвечать на конечный вопрос. Тогда он только хотел насладиться покоем, а сказать про это будет слишком сложной задачей. Но всё же, стоящего и беспокоящегося за его отношения с другим окружением не оставляло быть равнодушным.

И почему же... Почему ты сейчас находишься здесь, а не со своими новыми друзьями?