Твои действия.

Мысли о вчерашнем вечере крутились в голове, мысли о разговоре, отрывки фраз, криков и о том- как жестоко Линч обошёлся с ним вчера, ведь он был от части прав. Ведь Егор даже не попытался оттолкнуть его, нет он лежал под ним и извивался как змея, разве не так? Сложно дать сдачи? А не ныть потом и плакать в плечо и кричать на Джона в приступе истерики. Но разъяснить отношения он обязан прямо сейчас. Туманный взгляд писателя устремился на дверь. Внутри него что-то щипало, кипело. Так хочется пойти и извиниться, но в чём же он виноват. В том ,что сказал правду или грубо высказал своё мнение - Зачем мне это? Он сам виноват- Джон разговаривал со стенами, ожидал от них ответов. Глубокий вдох, подняв свою задницу, он пошатываясь медленно побрёл до двери. Рука застыла на золотой ручки, глаза устремились прямо. - Я пожалею- Тихий скрип двери, эхо от шагов раздавалось по особняку, они были громкие и тяжёлые. Перед дверью ведущую в комнату Линча, Джон застыл. Снова страх оккупировал его голову и снова вчерашний день. Эти слова. Может он и правда не виноват? Не мог... Правда не мог защититься? Тонкие нити сомнения оборвались в тот же момент, как его рука медленно и плавно поплыла вперёд. На Джона смотрел удивлённый и испуганный журналист. На его лице застыл немой вопрос "что тебе нужно?" Он стал отходить от писателя, на что тот в свою очередь взял чужие трясущиеся ладони в руки и глубоко выдохнул- Я хотел извиниться за всё, что наговорил тебе вчера. Я не подумал, я говорил на эмоциях, просто так разбрасывался словами в твою сторону. И я хочу извиниться, мне очень...- Журналист отвёл своих взгляд в сторону обвитой мхом и гнилью стену, этим, дав, понять, что их разговор окончен и продолжать тот не намерен. - Линч! Прошу, выслушай меня! Я...- Его изумрудные глаза наполненные хрусталиками слёз внимательно рассматривали океан в очах писателя. Джон взял чужие, мягкие и красивые ладони Линча в свои, большими пальцами поглаживая тыльную сторону.

***

Я не знал, что делать, что говорить. Я не мог отпустить его нежные и красивые, белоснежные- как снег ладони, ни мог не смотреть на его подрагивающие губы, на его тонкими струйками, текущие по розоватым щекам слёзы. На изумрудных глазах появилась белая пелена, затуманившая взор Егору. Его тонкие плечи подрагивали, а волосы падали на лицо. Мы смотрели друг другу в глаза и не могли отстраниться, перестать смотреть и расставить все точки над "и" - Я... Я хочу подумать совсем, немного, не смогу дать тебе ответ сейчас. Оставь меня, Джон- Он быстрым движением своих ловких рук, оттолкнул меня вглубь коридора и захлопнул дверь прям перед моим носом, не дав сказать мне и слова. По щекам потекла тонкая дорожка из хрустальных, прозрачных слёз, было так больно- так же как и Линчу в тот вечер, возможно раковой в наших с Линчем отношениях.На ватных ногах я спустился и добрался до кухни, на столе стояла белая кружка с зелёными ёлочками по кругу, чуть-чуть отколотый край низа. Я налил из-под крана прохладной воды и залпом выпил. Холод- противно, но при этом приятно разливалось по глотке. Неужели это и правда конец наших...Отношений с моим дорогим журналистом, с моим Егором.

***

Я осмелился, захлопнул дверь перед его носом, перед его наглой рожей. Опять этот обман, извинения, мольбы, обещания, что такого больше не буде, но он врёт, забудет опять, сорвётся на меня. Не то, что я какая-то размазня, терпила, что тупо смотрит и молчит, нет я могу постоять за себя, но иногда не хочется даже дышать, спать, пить, смотреть, жить даже становить скучно. Я просто не люблю спорить, я слишком устаю на работе, слишком много статей, плотный график работы. Не хочу с ним ругаться, отвечать, спорить, просто слушаю. Его агрессия- это то, почему мне противно находиться рядом с ним, даже страшно, я ещё не до конца знаю, что он может сделать со мной в новом приступе агрессии. Ненавижу и люблю его одновременно, надеюсь он поймёт свою ошибку. Нежно персиковые шторы висящие недалеко от моей кровати стали медленно колыхаться от спокойного ветра, прохладная струйка опалила моё разгорячившееся лицо. Щёки стали нежно-розового цвета, а вся злость упорхнула как лёгкое пёрышко. Стало сразу легко и спокойно на душе. Мой взгляд упал на одиноко стоящую камеру, пыль покрывала её толстым слоем, объектив был грязный. В голове сразу промелькнул тот вечер- как он поставил, трогал её своими грязными пальцами, снимал всё, что делал со мной- как из его уст вылетали комплименты, которые я хочу забыть, проживать и выплюнуть, вытащить этот спектр воспоминаний из своей головы. Вязкая и противная слюна с привкусом желчи появилась на языке, размазываясь -как масло. Хотелось выйти и выпить кофе, расслабиться, рассматривая пейзаж после дождя- как тяжелые росинки медленно скатываются на краюшек, слабенькой травинки и падают, превращаясь в маленькую лужицу, но больше всего хотелось уехать и закрыться дома, порвать со всеми отношения, закрыться в себе и забыть про всех- как про глупую шутку.

***

Джона сидел на кухне и смотрел во внутреннюю полость кружки, с давно остывшего кофе на его поверхности появилась прозрачна плёнка, которая при любом движении распадалась. Он думал своём: о том, что произошло час назад, с каким лицом оттолкнул его Линч? С лицом наполненным гневом, злостью, ненавистью к нему или же с лицом наполненным грусти, печали, обиды на писателя. Оставалось только гадать и ломать себе голову. Лёгкое касание холодной рукой, вывело его из своеобразного транса. Обернувшись и уже приготовившись что-то сказать, он застыл с гримасой ужаса и шока, пред ним стоял не Линч, а его мёртвая мать, её холодные руки ползли к чужой шеи и резко перебрались на собственную. Джон вцепился в её окровавленное тело, обнимая за тонкую талию- Мама ,пожалуйста не надо! Прошу, я буду слушаться тебя, делать всё что ты захочешь!- Слёзы хлынули из его синих и глубоких как океан очей, губы затряслись. Он почувствовал нежное прикосновение к своим волосам и медленное поглаживание, приподняв свой затуманенный взор, перед ним стояла теперь не мёртвая мать, а испуганный и взволнованный Линч, раскрасневшийся как помидор. Лёгкая улыбка появилась на устах Джона, он уткнулся тому во впалый живот и тихо захныкал- как малое дитя . Одежда потихоньку намокла и прилипла к коже, ноги затикали в одном положении, а писатель наваливался всё сильнее и сильнее- Джон, давай поговорим. Я ещё не простил тебя, но эта важная тема понимаешь?- Тот поднял свою голову вверх и легонько кивнул в знак одобрения. Линч отошёл от него и присел на рядом стоящий стул- Может уедем от сюда? В это месте плохая аура, мы с тобой ссоримся слишком часто, чаще даже чем в городе. Я думаю виной особняк- Лицо писателя стало угрюмым. Обидно, что он не услышал заветных слов "Я тебя прощаю", но тот был в чем-то прав, они стали чаще ссориться и ругаться, стало происходить слишком много говна и это только за несколько дней прибывания тут - Я думаю ты прав. Да, мы должны уехать и я думаю прямо сейчас мы это и сделаем- Джон встал со стула и направился прямиком к выходу, оставив Линча с самим собой, в глазах резко темнеет и перед изумрудными очами, появляется силуэт женщины. Она красивая, но одета как-то по-старомодному. Бежевое платье с белыми кружевами, старая шляпка с пёрышком, но самое странное у неё нет лица, нет глаз, нет рта, только аккуратный носик и вмятины, что похоже и заменяли ей глаза. Она поманила его пальцем и направилась в сторону запасного выхода. Он шёл как завороженный, голова была пуста, освобождена от мыслей. Было так спокойно и легко рядом с ней. Они шли по огромному саду, в тот раз где Линч и Джон встретились с тем незнакомцем, который и испортил ему жизнь,-жизнь Егора в которой и так мало ярких красок. Яркие лучи солнца просачивались через плотные ветви деревьев и густую зелёную листву, сосны источали приятный запах своего сока, трава блестела от капель свежей росы, пчёлы садились на только раскрывшиеся бутоны цветов, пылинки от них были похожи на магическую пыльцу фей. Весь лес был будто из волшебной сказки Спокойное пение птиц. Всё это закончилось-как только его резко хватают за рукав, прижимая к себе где-то в районе плеч. Тёплое и прерывистое дыхание, обжигало макушку Линча- Джон.....- Его вжали ещё сильней, не дав сказать и слова больше- как просто дышать в широкую грудь и колючий зимний свитер- это Джон, его дыхание крепкие руки и колючки, неуверенно скрестив свои руки на чужой спине журналист вдохнул полными лёгкими такой знакомый запах. Самый любимый парфюм из коллекции Эванса: "Tom Ford Neroli Portofino – аромат средиземноморских цитрусовых и горьковато-терпкого масла нероли, создающий приятный летний аромат и прохладу". Они так нравились им обоим- Как там с машиной?- Хватка Джона ослабла и он вовсе отстранился, поникнув как свечка- Джон....- Линч подошёл к тому почти в притык и взял чужие шершавые ладони в свои мягкие, но холодные- Машина. Она не заводиться. Я пробовал, но всё тщетно- Губы его сжались и затряслись. По щекам потекли слёзы, а зелёные глаза были покрыты пеленой страха. - Ты точно всё внимательно осмотрел?- Линч подошёл ближе к тачке осматривая её более тщательно, ощупывая каждую детальку, проворачивая все вентиля и дёргая тонкие и толстые проводки. Чужая рука легла тому на плечо и спокойный, но при этом холодный и сухой голос около уха произнёс- Хватит мучить мою машину- Тот обернулся и встретился с толстыми линзами чужих очков и язвительной улыбочкой. Мерзко, после всего , что тот наговорил, но приятно, что он пытается исправить ситуацию.