Обслуживание номеров

Inside my heart is breaking

My make-up may be flaking

But my smile still stays on

Внутри моё сердце разрывается

Мой макияж может и осыпается

Но я всё равно улыбаюсь

The show must go on, Queen

Здесь было жарко. И влажно. Где бы это здесь не находилось. Бэсс в какой-то момент потерла сознание, очнулась в местном госпитале, снова провалилась в небытие сна без сновидений. Снова Лютен нёс её на руках, теперь уже переодевшись в повстанческий «мундир», разоблачившись из имперского капитана в полководца Альянса. Здесь было жарко и влажно. Бэсс очнулась на кровати, под светло-бежевым балдахином, навешанным в качестве дополнительной защиты от насекомых. Чёрная мужская рубашка на голое тело. Лютен готовил завтрак. Топлесс. Без этой самой рубашки, которая была сейчас надета на Бэсс. Две тарелки. Омлет с жаренными помидорами, кусочками мяса и зеленью. — Есть я не хочу, — сказала она, смотря на Лютена. — А что же ты хочешь тогда, если не есть? — спросил её мужчина, металлические нотки пропали из голоса. Значит, это была маскировка, хвала Силе! — Тебя. Весь эротизм ситуации был безжалостно убит заурчавшим животом Бэсс. — Садись, ешь, — с улыбкой произнёс Лютен и ей не оставалось ничего, кроме как подчиниться. В самом деле, прошло слишком много времени с последнего нормального приёма пищи. Она даже доела всё до конца, оставив тарелку чистой. И когда с едой было, наконец, покончено… Вернуться в кровать, теперь уже вдвоём, это была его инициатива. Это он заключил её в свои объятия, осыпая жаркими, ненасытными поцелуями. Хотя обычно эта роль — нетерпеливого любовника — была её, а не его. Обычно он разве что позволял себя любить. Теперь же это он жаждал её, это он пил без остатка сладкий нектар любви. Это он был ненасытен, нетерпелив и страстен. Это его жёг изнутри огонь. Он сжимал её в своих объятиях, осыпая чередой поцелуев. Это он сходил с ума без неё… И она утонула в этой его безбрежной страсти. Счастливая. Он снился ей и таким тоже. Но ещё никогда её сны не сбывались так ярко, так остро. С поцелуями до крови. Так резко, так сильно, так напористо и так приятно. И уже потом, много позже, когда страсти немного поостыли, даже не в тот же день, был этот разговор, обрывками. О том, что случилось. О том, как всё обернулось. О том, что она предала его… — Лютен, прости, я… — он остановил её, коснувшись пальцами губ, призывая к молчанию. — Мне не нужно твоё раскаяние. Я знал, что ты сломаешься, Бэсс, если когда-нибудь попадёшь в руки Империи. — И ты всё равно использовал меня, зная риски? — Мы подготовились на этот случай. Но ИСБ оказалось хитрее. В конце концов, они ведь профессионалы, а мы только любители. Да и ты не Клея. — Она тоже сломалась, — Бэсс на пару мгновений снова оказалась в кабинете Партагаза, невидящим взглядом глядя на собственное отражение в панорамном окне, на огни Города. — Мне действительно жаль, что всё так получилось, Лютен. — Знаешь, я думал, что кто-нибудь из нас попадётся гораздо раньше. Это даже своего рода чудо, что мы продержались так долго. — И всё это время, она была с тобой… И если бы не я… — И если бы не ты, то кто-нибудь другой. Мы все были согласны на этот риск. Все были готовы. И она тоже всё равно сломалась. Так что не переживай из-за этого, Бэсс. Клея знала не всё, так что, риски были минимальны. Она не знала об этом месте. Клея знала не всё. Эти его слова, как бальзам на душу. Глупо было, конечно, ревновать Лютена к Клее. Разве что к Идее, к той Миссии, которую он сам на себя возложил. И он не бросился вытаскивать Мраки из подвала ИСБ. Впрочем, это-то как раз очень логично. Так рисковать он не стал бы ни из-за кого. Тем более, собственной персоной. — В таком случае я, несомненно, рада, что я знала ещё меньше. Знаешь, Лютен, мне снились эти глупые сны, в которых ты приходишь за мной. Но я знала, что мы больше с тобой никогда не встретимся. И молилась всем богам, какие только есть во вселенной, чтобы мы с тобой больше не встретились. Я рада, что ошибалась и я рада, что кто бы там не дёргает бытие за ниточки, остались глухи. — Я тоже этому рад. — Он согласился и добавил после небольшой паузы, перебирая пальцами чёрные пряди её длинных волос. — Я не вернулся на Корускант за тобой в тот вечер. Просто решил устроить по-настоящему бомбический вечер. — Я знаю, Лютен, знаю. Хорошо, что я так удачно оказалась рядом со всеми этими белыми мундирами, в самом центре событий. — Должно же было нам с тобой хоть когда-нибудь повести, Бэсс. Поцелуй. И всё остальное. Она знала, что недолго продлится эта идиллия в этом тропическом почти что раю. Раэль снова станет использовать её в своих целях и не только в своей постели, но и в чужих тоже, если это пойдёт на пользу Революции. Но пока он называл её своей, нашептывая хриплым голосом все эти сладкие речи о том, что теперь никому-никому, никогда-никогда её не отдаст. Что теперь она только его, и ничья больше. Кажется, даже сам верил… И она улыбалась, позволяя себе обмануться. А где-то далеко-далеко отсюда, в Центре Империи гранд-мофф Таркин читал рапорт о происшествии, изрядно проредившим ряды офицеров ИСБ, не говоря уже о бреши в культурном плане, ведь экспонаты, представленные в частной коллекции господина Скалдуна были безвозвратно потеряны в серии взрывов, как и сам господин Скалдун и все те, кому не посчастливилось в тот вечер оказаться в зоне действия бомб. Впрочем, одна строчка в списке погибших заставила гранд-моффа улыбнуться. Орсон Кренник. Одной головной болью меньше. Тем более, что Звезда Смерти была практически достроена. Всё, что ещё оставалось на данный момент можно вполне доделать без надоедливого директора.         Внезапная кончина директора разве что лишила Таркина возможности полюбоваться на выражение лица означенного директора в тот момент, когда гранд-мофф оповестил бы его о том, что теперь Таркин сам будет лично руководить готовой станцией, но, как говорится, нельзя получить всё и сразу, даже если вы и Великий Мофф Империи. С другой стороны, это даже хорошо, что Кренник так скоропостижно покинул мир живых, в результате событий, ни коим образом, с гранд-моффом не связанным. Обвинить Таркина в избавлении от конкурента (тоже мне, прости господи, конкурент!) теперь у злых языков не получится, даже если бы и нашлись смельчаки порассуждать на эту тему.