Стрелки

      Рюджин отшатнулась к стене. Она опустила голову, с силой кусая нижнюю губу. Не хотелось… не хотелось видеть, как Йеджи дрожащими руками собирает скинутые ранее вещи. Шин нечего было ей сказать. А с другой стороны — сказать нужно так много… Просто поговорить, просто по-человечески обсудить все. Но Рюджин молчала. Молчала и надеялась потерять слух на несколько минут, чтобы не слышать, как всхлипывает Йеджи, как шуршит ее одежда, как падают на пол холодные слезы.              За ней закрывается дверь. И Рюджин остается в туалете наедине с собой и своими мыслями. Что она сделала не так..? Ногти врезаются во внутреннюю сторону ладоней. Шин еще никогда не доводилось чувствовать себя так… растоптано. Боль, которую она пыталась перебить возбуждением, обратила все эмоции в черную густую массу и пустила ее по венам.       Йеджи старалась сдерживать слезы. Она вытирала их рукавами влажной рубашки, пока босиком поднималась по лестнице на второй этаж, туда, где оставила свои вещи.       — Йеджи? — Джиу покидала комнату, когда столкнулась с заплаканной и бледной подругой. Но Хван… поджала губы и промолчала, заходя в дверь, из которой Джиу только что вышла.       Там внутри — темнота, но фигуру спящей Хаен Йеджи различила. Эта кровать не была заправлена, когда час назад девушки тут переодевались. На душе от осознания чужого счастья стало еще гаже. Благо, Хван понадобилось лишь несколько секунд, чтобы забрать свои вещи и окончательно все для себя решить.       — Что-то случилось? — Джиу не унималась. Она дождалась Йеджи в коридоре возле лестницы и теперь пыталась достучаться до подруги сквозь слой очевидного игнора. Бесполезно — Йеджи кинула сумку на диван, достала оттуда джинсы и, натягивая одежду поверх купальника, старалась управиться как можно скорее. Не прошло и минуты, а Хван уже была полностью готова. Она дернулась в сторону первого этажа, однако Джиу, ожидающая ответа, поймала за руку, не давая Йеджи молча уйти.       — Я не понимаю, — и в глазах напротив стояли такие чистые эмоции… Но Йеджи ничего не чувствовала. Она выдернула руку и спешно спустилась.       Празднование дня рождения Ричарда было в самом разгаре. Ребята громко веселились, выворачивали музыку на всю, кто-то даже случайно разбил что-то, но толпа отреагировала пьяным хохотом. Йеджи здесь не место.       Глупо было с ее стороны надеяться, что… жизнь окажется сериалом. Глупо было надеяться, что она сможет стать той, кто отпустит лишние мысли и отдастся моменту полностью. Это не ее жизнь. И, замерев буквально на несколько секунд в темном углу лестницы, Хван вдруг осознала, насколько же… ей неприятно.       На удивление такси прибыло быстро. Йеджи молча забрала куртку, обувь, она собиралась у всех на глазах, но никто, ни один человек даже не посмотрел ей в след.       Хван вышла из дома, с трудом разобравшись с замком на двери. И, заняв пассажирское место в машине, Йеджи тихо вжалась в теплый черный салон авто.       На часах было около четырех утра. Вечно беспокойный Сеул молчал. Пустые улицы спешно сменяли друг друга, и Йеджи не заметила, как в мешанине картинок за окном ее веки сомкнулись. Девушка провалилась в долгожданный сон в теплой темноте салона под мерный шепот колес.              Этот вечер изменил многое. И в то же время — совсем ничего. Пропущенные звонки Джиу и Хаен остались проигнорированы. И даже на следующей неделе, появившись в школе, Йеджи не заговорила ни с одной из бывших подруг. Нет, она не держала зла на Джиу, которая не решилась или просто побоялась обсудить наболевшее с Йеджи, тем более не злилась и на Хаен, что к сложившейся ситуации никак не относилась. Просто… Йеджи понимала - как раньше уже ничего не будет. И лучше уйти молча, чем напрягать кого-то своими мыслями и переживаниями.       Йеджи пыталась себя убедить, что во всем виновата только она — она была недостаточно располагающей, чтобы Джиу смогла открыться, она была слишком невнимательной, чтобы заметить некоторую связь между собственными лучшими подругами, и… она недостаточно контролировала себя, чтобы оставить непричастную Рюджин в покое. Все-таки… Шин многое сделала для Джиу. Повернув голову к окнам, Йеджи случайно заметила, как ее подруги мельком касались пальцев друг друга — Хаен хитро улыбалась, а Джиу, кажется, смущалась. Это все, безусловно, заслуга Рюджин. И Йеджи здесь лишняя.       Обнимая стопку учебников, Хван шла по коридору. Она думала, что сможет справиться с эмоциями, повторяла как мантру, что только она и есть то самое яблоко раздора, но внутри… все еще больно.       Ступенька за ступенькой Йеджи преодолевала расстояние до третьего этажа, а там, подняв глаза на длинный коридор, заметила темные радужки, полные печали.       Они пересеклись взглядами на несколько мгновений — Рюджин, что до этого, кажется, разговаривала с Минсу, стоящей спиной к лестнице, выглядела подавленно. С того вечера они ни разу… не попытались связаться друг с другом. И, наверное, это даже к лучшему. Йеджи поджала губы и отвернулась в сторону, продолжая путь, но в мимолетном брошенном взгляде Хван Рюджин смогла прочитать осторожное «Прости»…